Попроси меня остаться

Бета: Jenny
Рейтинг: NC-17
Пейринг: СС/ГП и многие другие.
Жанр: драма/романс
Отказ: Кому деньги - знает Бог и ее хорошие юристы.
Аннотация: Краткое содержание: Любая вещь потеряна только до тех пор, пока сама не пожелает быть найденной, в чем автор попытается убедить вас и чем оправдает свое огромное желание по-прежнему видеть Северуса Снейпа в числе живых и здравствующих персонажей. Примечание: Фик написан на фест «Жизнь после седьмого канона», посвященный д/р АБ.
Статус: Не закончен
Выложен: 2008.01.08



Глава 21:

Дневник Невилла Лонгботтома

6 декабря 2018 г.

Перечитал свою прошлую запись и, признаться, не могу теперь вспомнить, почему в ней было столько пессимизма. Мне есть ради чего жить. Пока меня окружают ученики и работа доставляет искреннее удовольствие, все не так уж плохо. В прошлый раз делать записи мне помешал Скорпиус. Я уже столько раз марал бумагу упоминаниями о том, какой он замечательный ребенок, что становлюсь похож на заботливого папашу. Что ж, признаю, если бы у меня был ребенок, я бы только радовался, будь у него столько талантов. Характер у мальчика сложный. Я с таким еще не сталкивался и, наверное, поэтому мне так интересно пытаться его понять.

Ему всего двенадцать, но иногда я практически не замечаю нашу разницу в возрасте. Скорпиус слишком ответственный для ребенка. Он хорошо учится, хотя его не отличает одержимость, присущая в этом вопросе Розе. У сына Драко просто все хорошо получается, и он этим очень доволен. Единственное, что все же свидетельствует о его возрасте – это детский максимализм. После каникул он стал так часто заходить ко мне, что преподаватели начали посмеиваться. «Невилл решил покончить с многовековой враждой Гриффиндора и Слизерина? Приручаешь соперников?» Я отшучивался, что скорее они решили переманить меня в свой стан со свойственным факультету коварством. Нельзя же было пояснить, что эти дети интересуются совсем не мной. Впрочем, я вынужден был признать, что был не прав в своих предположениях. Если Ал и Роза после отъезда Снейпа сократили свои визиты, то Скорпиус, кажется, стал заходить даже чаще обычного.

Было немного странно осознавать, что единственный человек, нуждающийся во мне, – маленький ребенок. Если раньше я списывал интерес Скорпиуса на обычную привязанность ученика к любимому учителю, то вскоре понял, что он нуждается во мне прежде всего как в друге. Проблем у мальчика, по его мнению, было множество. Ему не нравилось обещание, данное Розе, и то, что из-за этого он должен иметь секреты от Ала, что Пэнси стала уделять ему слишком много внимания, а студенты постарше все никак не желали прекращать свои шуточки по поводу его деда. Я мог предложить ему чай и утешение – и предлагал. Во всем этом беспокоило только странное отношение мальчишки к некоторым вещам. Однажды он перестал приходить, и я опять выяснял окольными путями, что же случилось. Роза, как обычно, призналась, кто в этом виноват.

– У нас были зелья, и профессор Слагхорн дал мне десять баллов, а Скорпиусу – всего три, хотя его зелье было более правильной консистенции, чем мое. Малфой спросил, почему получил так мало баллов, в чем его ошибка? Он не хотел спорить с учителем, ему на самом деле было интересно, что же не так, а декан Слизерина поднял его на смех. Сказал, что если бы Скорпиус уделял больше внимания самой учебе, а не попыткам подлизаться к преподавателям, он мог бы и сам ответить на этот вопрос. Слизеринцы засмеялись и стали хихикать, что Малфой – ваша комнатная собачка, а эта мерзкая Сиона Элфилд предположила, что он такой же, как его дедушка, и просто втюрился в вас, дядя Невилл. Скорпиус тут же полез в драку, а Слагхорн опять только его наказал. – Она вспыхнула праведным гневом. – Мерзкий старикашка! Мы с Алом пытались объяснить Малфою, что он просто не знал, как откреститься от того, что поставил оценку несправедливо, и что Сиона – просто злючка, которой нравится Ал, и она бесится из-за того, что он совсем не обращает на нее внимания. А он сказал, что о нем они могут сплетничать сколько угодно, но вас он обижать никому не позволит.

Вот такой у меня был упрямый маленький защитник. Я попрощался с Розой, велев ей не высказываться грубо в адрес учителей, даже если она не одобряет их поведения, и пошел искать Скорпиуса. Мне в который раз пришлось объяснять ему.

– Послушай, я взрослый человек и в состоянии сам позаботиться о своей репутации. Не нужно так остро реагировать на обычные глупости. Этим ты показываешь, что такие вещи тебя задевают, и насмешки никогда не прекратятся.

– А что плохого в том, что меня это задевает? Папа говорил, что нужно защищать людей, которые тебе нравятся.

Он произнес эти слова так просто, что я невольно смутился. Скорпиус говорил так откровенно, пожалуй, только со мной. Я замечал, что в разговорах с другими он полностью оправдывает принадлежность к зеленому факультету. Это мне льстило и одновременно заставляло чувствовать легкую неловкость.

– Твой отец был совершенно прав, но защита бывает разной. Иногда надо давать людям возможность самим что-то решить. Заботясь о них в таких мелочах, ты как бы показываешь, что не веришь, что они сами могут решить какие-то проблемы. Давай ты будешь доверять моему умению контролировать ситуацию. Я взрослый человек и разберусь, какие насмешки стоят моего внимания, а какие – нет.

Скорпиус выглядел взволнованным.

– Ну что вы, я вам очень доверяю.

Он перестал реагировать на шпильки, и вскоре насмешки прекратились. Его равнодушие и протяжное: «Как дети себя ведут, правда, Ал?» – сильно поумерили пыл злых шутников. С еще одной проблемой мы тоже разобрались, я вызвал их с Рози и провел еще одну беседу о дружбе и доверии. О том, что скрывать от друзей свои печали так же скверно, как не разделять с ними радости. Это нечестно и может привести к тому, что обманутый товарищ не придет к тебе, когда ему нужна будет помощь, потому что будет думать, что ты не готов разделить с ним проблемы. На следующий день Рози поделилась всеми своими переживаниями с Алом Поттером. Что еще я мог сделать для маленького Малфоя? Одно – поговорить с Пэнси, но, черт возьми, как же сложно мне было это сделать.

Люциус Малфой, сам того не желая, взвалил мне на плечи еще одну проблему. Паркинсон была очень импульсивной женщиной. За то время, что мы работали с ней, я не раз видел, как ее бросало из крайности в крайность. Сегодня она готова была боготворить будущего пасынка, но как изменится ее отношение к мальчику, когда все нюансы семейного кодекса Малфоев будут ей озвучены? Что если она возненавидит этого ребенка, тогда как он уже успеет к ней привязаться? Я должен был сказать ей правду? Просто пройти мимо ситуации, убеждая себя, что это не мое дело? Я так и не понял до сих пор, как мне нужно себя вести, а ведь уже скоро каникулы…

Это возвращает меня еще к одной проблеме. Что мне делать с Гарри и Снейпом. Снова тот же вопрос: должен ли я вообще что-то предпринимать? Ничего не смыслю в том, что между ними происходит, но все кажется не таким уж забавным, потому что в происходящее вовлечен третий человек. Маленький Ал Поттер. То, что мальчик без ума от профессора, трудно не заметить. Он подтянулся в зельях и много читает, чтобы писать Снейпу умные письма. Я как-то встретил его в совятне и понял, что он отправляет их домой вместе с посланиями отцу. Мальчик, наверное, не знает, что Северус там больше не живет, и это кажется мне странным. Я не вижу ни одной веской причины, по которой ни один из них ему этого не сообщил. Даже если они в ссоре и взяли себе скверную манеру общаться через меня, по-моему, можно было объясниться с ребенком. Что это за новая мода – все взваливать на мои и без того перегруженные плечи?

На следующий день после памятной ночи в «Трех метлах» Снейп связался со мной через камин и сказал, что решил воспользоваться предложенным мною гостеприимством.

– Жить у Поттера было не самой лучшей идеей. Передайте вашему другу, что я решил избавить его от своего общества и всех связанных с этим неприятностей. Пусть передаст через вас мои вещи. Вокруг столько разбросанных камней, что делать все зависящее, чтобы их стало еще больше, – действительно глупо. Особенно когда нет никакого желания собирать.

У меня не было настроения разбираться в его двусмысленных фразах, и я просто связался с Гарри и сказал, что Снейп решил жить в моем доме и просит вернуть вещи. Поттер отчего-то покраснел, полчаса сверлил меня взглядом, видимо, на предмет каких-то тайных знаний, но у меня в последнее время их столько, что я никак не мог решить, подтвердить или опровергнуть его опасения. Потом он что-то для себя решил.

– Вот и замечательно. Я всегда подозревал, что Снейп – малодушный человек. – Кажется, это высказывание доставило ему удовольствие. – Если он предпочел сбежать от объяснений, то пусть не ждет, что я буду возражать. Отлично. Мне ничего другого, кроме того, чтобы он от меня отцепился, и не нужно было. Вещи соберу вечером после работы.

Почему-то он выглядел раздраженным. В условленное время я получил пакет с уменьшенными вещами и передал его Снейпу. Мне почудилось, что он снова стал выглядеть отрешенным и ни в чем не заинтересованным.

– Спасибо. – Он просмотрел содержимое пакета и нахмурился. – Не хватает двух рубашек. Я, конечно, не склонен обвинять мистера Поттера в мародерстве, но не мог бы он их найти?

– Мне не кажется, что это проблема. Я попрошу.

Снейп проявил немного любопытства.

– Значит, он никак не прокомментировал мой переезд?

– Нет. Сказал, что это ваше дело.

Профессор нахмурился.

– Возможно, я и совершил ошибку, но не я все это начал! Жду свои рубашки.

Камин напоследок гневно вспыхнул.

Я связался с Гарри следующим вечером, потому что до этого был занят. У меня были иные дела, кроме как служить на посылках у этих психов.

– Снейп сказал, что не хватает двух рубашек.

– Надеюсь, он не обвинил меня в их краже?

– Нет, – солгал я.

– С него сталось бы, – похоже, Гарри успел неплохо изучить профессора. – Я поищу его тряпки.

– Может, сам передашь?

– Видеть его не хочу.

И это поведение взрослых людей? Через два дня Гарри связался со мной и вручил еще один пакет.

– Нечего было бросать по всему дому, – высказался Поттер.

– Он не сразу их нашел, – смягчил я его высказывание, передавая вещи Северусу.

– Разумеется. Этот человек развел жуткий бардак со своим бесконечным ремонтом. – Снейп вручил мне книжку. – Это не мой справочник по легилименции. Чужого мне не нужно.

Тем же вечером я связался с Гарри.

– Вот твой справочник.

Поттер вспылил.

– Три дня ищу! Пересмотреть вещи раньше он не мог? Насчет рубашек сразу побеспокоился. Ал вот тут письмо ему прислал.

– Хорошо, я передам.

– Спасибо. Но лучше бы мне знать, о чем этот человек переписывается с моим сыном.

– Я спрошу.

Снейп бесился не меньше.

– У меня нет никакой необходимости отчитываться перед мистером Поттером…

– Достали, – резюмировал я. – Оба. Я ничего никому больше передавать не буду.

– Простите, Невилл, я не думал…

– Вы не думаете, Гарри не думает, никто никогда не думает, что у меня масса дел и нет никакого желания разбираться в вашем дерьме! – я погасил камин. Моя злость продержалась не один день, так что на Поттера ее тоже хватило.

– Если тебе есть что сказать Снейпу, говори ему сам. Мне понятна твоя забота о сыне, но не твое желание вести себя как ребенок и перекладывать свои проблемы на других.

– Снейпа ты тоже отчитал?

– Да.

Кажется, Гарри плевать было на мои претензии, он просто был доволен, что пострадал от них не в одиночестве. Что ж, я не собирался больше тратить на них время, пока не услышал, как Ал говорит Скорпиусу во время нашего традиционного чаепития:

– Жду не дождусь начала каникул. Очень скучаю по папе и Лили. Профессора тоже хочется увидеть.

– Увидишь, – сказал Малфой. Он ведь живет в вашем доме. Вот я на каникулы совсем не хочу, папа повезет меня и мисс Гарпию в Париж. Скучища. Они будут вести себя как парочка и всюду тискаться, думая, что я не вижу.

Рози покраснела.

– Да ладно тебе, они же жених с невестой. Там столько музеев, что ты не заскучаешь… Мама однажды привезла путеводители, и мы с ней придумывали маршрут, по которому будем гулять, когда отправимся туда всей семьей. Только мы вряд ли когда-нибудь теперь поедем все вместе в Париж на Рождество...

– Не вешай нос, – уговаривал ее Ал. – Еще же ничего толком не известно.

– Ну да, – чтобы утешить ее, согласился Скорпиус. – В крайнем случае, если тебе станет совсем грустно, я попрошу у отца разрешения для тебя поехать с нами. Они будут заниматься глупостями, а мы – ходить по музеям.

То, что он зря это предложил, я понял через пару дней. Роза – хорошая девочка. Она сильно переживала за родителей, но если за последнее время мне как-то удавалось уговорить ее не расстраиваться и не нервничать раньше времени, то теперь она завелась с новой силой. Я понимал, что происходит. Маленькие девочки тоже влюбляются. Конечно, их интерес еще не столь мотивирован, как у взрослых, но отрицать, что детей посещают подобные чувства, я не могу. Розе Уизли не просто очень, а очень-очень нравился Скорпиус Малфой. Из-за него она краснела в два раза больше обычного и постоянно выдумывала способы, как оказаться к нему поближе. На уроках, если я не ставил их в пару, постоянно оглядывалась на него и в задумчивости выводила в уголке пергамента с тестом магическое для нее сочетание букв ССМ. Я не видел в этом никакой проблемы, у меня были приятные примеры моих друзей, увлекшихся друг другом еще в раннем возрасте. Гарри и Джинни, Рон и Гермиона, несмотря ни на что, были отличными парами, но некоторые события меня озадачили. Однажды я застал Розу и Софью Крам, шепчущихся в Трофейном зале.

– Париж зимой – это здорово, – говорила Софья. – Когда мы ездили с родителями, я была на седьмом небе от счастья. А какие там модные магазинчики в магическом квартале... Представляешь, есть даже маленькая лавочка специально для девушек, там продаются разные штучки для очень точных гаданий о своем парне и разные романтические сувениры. Мои сестры столько всего там накупили, а меня папа не пустил, сказал, что рано мне такими глупостями заниматься.

– Напиши мне, как ее найти.

– Конечно. А ты привези мне какую-нибудь прикольную валентинку, а лучше две одинаковые – для Джорджа и Фредди.

– Зачем тебе две?

Софья пожала плечами.

– Ну, чтоб никому обидно не было. Они же оба мне очень нравятся.

Из этого разговора я понял, что у меня появилась еще одна проблема. Похоже, Роза твердо решила не упустить свой шанс провести каникулы вместе с Малфоями. Она и до этого не очень готова была проявить понимание в отношении родителей, теперь же у нее, похоже, появился повод категорически им в этом отказать.

Мои проблемы множатся с каждым днем. Скорпиус и Пэнси, отец и сын Поттеры и их противоречивое отношение к Снейпу, а тут еще Рон и Гермиона со своим разводом и строптивой дочерью. Ну и что, спрашивается, я со всем этим должен делать?

***

Рона разбудил запах свежих булочек, и он потянулся в постели, несколько минут блаженно вдыхая их аромат. Он уже собирался встать, но дверная ручка повернулась, и он молниеносно зажмурился. В том, чтобы быть разбуженным Яной, была своя особая прелесть.

– Вставай, лентяй. То, что у тебя сегодня выходной, – не повод бездельничать.

Она распахнула шторы, и блеклый свет солнца залил комнату. Рон не пошевелился, пока холодная ручка не скользнула под одеяло, щекоча ему пятку.

– Эй, – молниеносным рывком он опрокинул свою женщину на постель и тут же утонул в ее немного насмешливых лилово-серых глазах. Как же чертовски он был влюблен, как же хорошо было ему с этим чувством.

– Вот тебе и эй, – Яна попыталась выбраться из его объятий. – Я только что с пробежки и пахну, как скунс. Отпусти.

– Только взамен на поцелуй, вонючка.

– Сам ты вонючка, еще даже зубы не почистил.

– Угу, – он плотно сжал губы, чтобы на нее не дышать.

– Хороших – к хорошим, а меня – к тебе. – Яна улыбнулась. – Как насчет совместного душа?

Он тут же вскочил и, закинув ее на плечо, понес в маленькую ванную. Они с Яной были так счастливы, что иногда не могли в это поверить, цеплялись за какие-то мелкие неурядицы, радовались им как доказательству того, что эта их сказка происходит на самом деле. Они оба сильно скучали по детям. Яна никогда так надолго не расставалась с Фредом, а он не привык неделями не видеть Хью и пересекаться с Гермионой только по пятницам, чтобы получить новое письмо от Розы. Он скучал по дочери и понимал, что еще некоторое время сложности неизбежны. Они с Гермионой еще не до конца выстроили свои новые взаимоотношения. Она как-то стеснялась запросто связаться с ним через камин, чтобы вместе прочитать письмо от дочери, да и Яна еще чувствовала себя в чем-то виноватой и смущалась. Рон не ждал, пока она немного привыкнет к тому, что они теперь вместе и обратного пути нет и не будет. Он радовался тому, что у него есть, и готов был за это бороться. А ведь ему приходилось.

***

– Мама, я не понимаю, что с тобой происходит. Ты всегда за два месяца начинаешь всех звать на Рождество.

– А что не так, дорогой? – Молли в последнее время стала раздраженной. Такое впечатление, что проблемы в семьях ее детей сказывались на ней больше, чем на них самих. – Я же сказала тебе, что жду как обычно.

– Мне – да, но ты не пригласила Яну.

Мать нахмурилась.

– Я позвала Гермиону. Не думаю, что будет уместно…

Он разозлился.

– Ма, неуместно – это когда Перси за ужином три часа рассуждает о ценах на драконье дерьмо и отличиях удобрений румынского и албанского производства. Мы сами разберемся, кому из нас что удобно.

– Я не хочу никакой неловкости за столом, мы – одна семья, а это семейный праздник. Не понимаю, что такого плохого в том, что ты придешь с детьми и Гермионой.

– Если Яна тебе чужая, то зачем ты звала ее все эти годы? Напомнить, что Фред тоже приходится тебе внуком? Он как-то менее любим тобою из-за того, что он – сын Джорджа, поведение которого ты не одобряешь?

– Нет, – Молли, похоже, решила с ним не ссориться. – Хорошо, я попрошу Яну прийти. Сами разбирайтесь.

– Спасибо, мама.

Позже он понял, что зря так рано поверил в ее понимание. Вечером он застал Яну дома какой-то заторможенной, с покрасневшими от слез глазами. Она долго отнекивалась на все его вопросы, но потом Рон все же ее разговорил, не зря же столько лет работал аврором.

– Твоя мама приходила звать меня на рождественский ужин. Ох, Рон, она была такая холодная… Я всегда восхищалась твоей семьей, тем, какие вы дружные и сплоченные, а теперь она меня презирает. Пойми, я не хочу ни с кем ссориться, – она всхлипнула. – Но и тебя я никому не отдам.

Рон был счастлив это слышать. Гермиона никогда не говорила ему ничего подобного. Когда они были молоды, она иногда вела себя так, будто он для нее самый важный, но никогда не озвучивала свои мысли.

– Яна, я тоже никуда тебя не отпущу, даже не думай. Маме просто нужно время. Я ведь всегда был с Гермионой, но, привыкнет она или нет, – теперь я с тобой.

Все беды они с Яной забывали быстро, во всем друг друга поддерживая, а еще у него был замечательный отец.

– Зови свою Яну с нами на субботнюю пинту. Пусть гордится, она будет первой женщиной в клане Уизли, допущенной к этой традиции.

Эту субботнюю пинту отец придумал, когда все его дети покинули дом, чтобы жить своими семьями. Точнее, он так говорил, на самом деле она была изобретена исключительно из-за Джорджа. Тот редко посещал их дом по той причине, что все в нем ему слишком напоминало о Фреде, а папа очень скучал по нему, просто не знал, как это правильно выразить. Горе Джорджа словно заставляло Артура неметь. Он, как ни старался, не мог подобрать для сына слов утешения.

Вот и с традицией не получилось. Джордж заявился на эти посиделки всего один раз, пьяный так, что еле на ногах стоял. Он быстро снял пышнотелую официантку и через пять минут смылся вместе с нею. Артур никому не показал своего разочарования, но все всё поняли и продолжили исправно ходить на субботнюю пинту. Даже Перси отменял ради нее все дела, а Билл аппарировал с любого континента. Только Гарри в последнее время после смерти Джинни стал пропускать их скромные посиделки, но его в этом никто не упрекал.

– Спасибо, папа. Она наверняка придет.

– Хорошо, сынок. На мать не обижайся, старые мы уже стали, чтобы понимать, чем вы живете и что у вас на уме, но сердцу не прикажешь. Она увидит, что ты счастлив со своей Яной, и смирится. Вот только и Гермиона нам как дочка, за нее мы тоже переживаем.

– Я понимаю, отец.

– Вот и хорошо, а Яну в субботу все равно приводи, скучно ей, наверное, одной дома без мальчонки.

– Да, пап.

Артур улыбнулся.

– Всегда радовался, что у нас с Молли много детей, всегда кто-то был рядом, ну вот и разлетелись все кто куда, а по мне – так хоть на другом конце света будьте, хоть самого черта любите, лишь бы живы все были и здоровы.

Рон обнял отца. Ну конечно, дети не могут не замечать, что их родители – тоже люди. У каждого в их семье был кто-то особенный. Он сам очень любил близнецов, даже немножко восхищался ими. Билл и Чарли оба были фантазерами и романтиками, и в силу своего вольнодумства и жажды странствий тянулись друг к другу. Их мама души не чаяла в Перси, а у папы была его маленькая доченька, его Джинни, он уделял ей больше внимания, чем всем мальчишкам вместе взятым, так радовался за их с Гарри семью… Ее смерть стала для него огромной трагедией. Она подкосила Артура, и если бы не так похожая на мать малютка Лили, что заняла ее место в его сердце, их старик, может быть, не пережил бы этой трагедии.

Яна была на двух их вечеринках, но потом сказала:

– Рон, знаешь, я больше не буду с тобой ходить.

– Почему? Никто же не против?

Она кивнула.

– Знаю. Но думаешь, твоему папе приятно на меня смотреть? – она тряхнула рыжими кудрями. – Я ведь даже моложе Джинни, и я живая. Ему нужно время, Рон. Нет, не стану я пока с вами ходить.

Что ж, он выбрал самую понимающую в мире девушку и был очень рад, что Джордж в свое время упустил свое счастье, потому что теперь оно было всецело его.

– Ммм… – сказал он, намазывая маслом булочку. – У кого-то золотые ручки.

– У пекаря в соседней кондитерской, – улыбнулась Яна, вытирая голову полотенцем. Она не умела готовить, так же как и Гермиона, но, глядя на то, как она вечером наводит бардак на кухне и, повязав голову цветастым шарфом, штудирует поварскую книгу заклинаний в попытке его чем-то поразить, он каждый раз радовался как дурак. Они вообще все время радовали друг друга, менялись дежурствами, чтобы больше времени проводить вместе, на неделю вперед планировали, где хотят побывать вдвоем, а потом все к черту отменяли, потому что дома наедине друг с другом им было лучше всего.

– Но ты же их принесла мне? Значит, твои ручки самые лучшие.

Яна улыбнулась.

– Уговорил, – но потом ее красивое личико стало сосредоточенным. – Я тут думала насчет подарков всем. В магазинах уже начались скидки и поднимается ажиотаж…

– Полностью полагаюсь на твой вкус.

Она покачала головой.

– Я не об этом. Наверное, мне не стоит приходить к твоим родителям на Рождество.

– Мы уже обсуждали, Яна…

– Знаю, но мне и правда будет неловко. Возьми Фредди с собой – и все.

– Чтобы в наше первое совместное Рождество ты сидела дома одна? Ни за что.

Он обнял ее за талию, усаживая на колени.

– Рон, – Яна поцеловала его в висок. – Ну не надо так, я возьму дежурство в больнице. Двойная оплата, да и ты знаешь, сколько всего случается в праздники, скучать мне не дадут. Давай обойдемся без лишних неудобств. Ну, придем мы вместе… Мне будет неловко, тебе будет неловко, твоим родителям и Гермионе – тоже.

– Да при чем тут Гермиона? Она воспринимает все спокойнее, чем все мы вместе взятые. Может, она вообще придет не одна…

Яна просияла.

– Правда? У нее кто-то есть? Как я рада. Это правда было бы здорово! Все разрешилось бы само собой.

Рон почувствовал себя негодяем. Не объяснять же радостной Яне, что все, что касается личной жизни Гермионы, – исключительно его домыслы, основанные на том, что за последнее месяцы она меняла прически и наряды чаще, чем за годы их брака. И как теперь ему разочаровать свою девушку? Может, поговорить с Гермионой и попросить?.. Нет, с его стороны будет скотством лезть в ее личную жизнь. Он так ни за что не поступит. При всей любви к Яне… Как же запутаны отношения между бывшими супругами. Но Рон ведь знал, что так будет? Ему и расхлебывать.

***

– И что вы почувствовали? Разозлились?

Гермиона задумалась, пытаясь воскресить ощущения, которые у нее возникли, когда Рон попросил ее прийти на Рождество к Молли со своим кавалером.

– Не знаю. Я должна была разозлиться, умом понимаю, что должна была, но не стала. Он, конечно, пытается за мой счет решить свои проблемы, но я не чувствую себя ни брошенной, ни обиженной. И то, что он считает, что у меня есть любовник, должно быть, доказательство тому. Польщенной я себя, впрочем, тоже не чувствую. Скорее это горько… Горько понимать, сколько лет жизни я жила для кого-то, а не для себя. Еще хуже думать о том, что и для Рона я тоже не жила. Дети, друзья и работа занимали мои мысли больше, чем мы с ним оба вместе взятые. Он правильно сделал, что ушел, я бы сама не смогла. Мне не хочется, чтобы за этот свой решительный поступок он испытывал вину. Нет, я определенно не намерена создавать ему неудобства.

Доктор задумался. Он был приятным человеком, ровным и каким-то уютным. Его тихий голос, обстановка в кабинете, все располагало к откровенному и необременительному общению. Гермионе нравились эти визиты, похоже, Дадли Дурсль, как и она сама, любил иметь дело с профессионалами. Вопросы, задаваемые психологом, очень помогали ей самостоятельно находить нужные ответы.

– Вы можете просто не пойти. Это тоже выход.

Она покачала головой.

– Нет, я так не думаю. Мое отсутствие воспримут как еще один повод упрекнуть Рона. Мне это не нужно.

– Так чего же вы хотите?

– Чтобы все прошло хорошо. Мама с папой привыкли, что семейный обед мы всегда устраиваем у Молли.

– А как ваши родители относятся к разводу?

Гермиона улыбнулась, понимание отца и матери ее согревало.

– Спокойно. Думаю, они даже рады, что мне не очень больно, раз уж такое произошло. Они теперь больше времени проводят с Хью. Характером он очень похож на моего папу, такой же вдумчивый, но любознательный, им интересно вместе. Хьюго любит у них жить.

– Значит, вы думаете, что сын воспримет ваш развод безболезненно?

– Хью расстроится, но, я думаю, справится хорошо. Меня больше волнует дочь. У Розы сильный характер. Она очень темпераментная девочка, с ней могут возникнуть проблемы. Я даже не знаю, как заговорить с дочкой о разводе.

– Может быть, попросите мужа? Он же не стесняется вас о чем-то просить.

– Рона? Я не уверена, что он проявит достаточно такта, – она нахмурилась. – Ну вот, опять я за свое, да? Не стоит все взваливать на собственные плечи.

– Это не я так сказал, миссис Уизли, вы сами решили. Ответственность родителей равная.

Она кивнула.

– Да, я понимаю. Поговорю с Роном, может, у него будут идеи, как сообщить новость Розе.

Доктор взглянул на часы.

– Простите, наше время вышло.

Гермиона встала.

– Тогда до встречи.

– До встречи. Только не переживайте по поводу этого семейного обеда. Если вам не с кем пойти – это не самая важная проблема.

– Да, конечно.

Гермиона покинула кабинет. Она на самом деле не слишком нервничала из-за просьбы Рона. Всегда можно было просто явиться с Гарри. Конечно, это не произвело бы того впечатления, что требовалось ее бывшему мужу, потому что никто не заподозрил бы в них пару. Она остановилась, потянувшись к пальто на вешалке, на этот раз темно-коричневому в рыжие крапины. А почему, собственно, они с Гарри не могут быть парой? Этот вопрос ее озадачил и, наматывая на шею шарф, Гермиона задумчиво простилась с администратором клиники и направилась к лифту.

«Я и Гарри»... Стоило подумать – и стало как-то очень тепло. Она не могла отрицать, что любит Поттера, всегда любила, хотя ее чувства носили характер сестринской привязанности. Но разве это плохая основа для построения близких отношений? Гарри очень одинок после смерти Джинни. Он запутался в своей жизни, потому что ему трудно в одиночку справляться с проблемами. У него трое детей, работа, требующая полной отдачи, а тут еще неприятности в виде воскресшего Снейпа. Впрочем, последнего она в расчет не брала, Гарри сказал, что там все разрешилось малой кровью. Что ж, значит, он молодец и умеет справляться со своими глупостями, она тоже достаточно решительная и здравомыслящая. Они могут сильно упростить друг другу существование, съехавшись.

Гермиона вышла на улицу и открыла сумку, собираясь достать волшебную палочку и найти укромное местечко для аппарации, но взгляд наткнулся на брошенную поверх ее вещей кредитную карту. Перед сеансом она, как обычно, обедала с Дадли. Но он спешил на совещание и оставил кредитку с просьбой оплатить его счет. Гермиона улыбнулась. Это было так по-маггловски… Она уже давно отвыкла от шуршавших бумажек и пластиковых квадратиков, но в последнее время часто меняла деньги. Может, ей тоже завести себе карту?

До офиса Дадли было всего пять минут пешком. Погода стояла сырая, но дождь прошел с утра и небо пока было чистым. Она решила немного прогуляться и вернуть кредитку.

По дороге ее мысли снова занял Гарри. Гермиона размышляла о возникшей идее. С одной стороны, она ей понравилась, они же уже не юные горячие головы… В их возрасте пора искать не шекспировские страсти, а уют и комфорт, заодно следя за своим холестерином. Но была и еще одна сторона. Не для того она так спокойно разошлась с Роном, чтобы ввязываться в очередную рутину быта и взаимных обязательств. Гермионе несложно было оставаться одной, так, может, не стоило ничего менять? Нужно было время, чтобы у нее проснулся честный, а не выдуманный интерес к каким-то взаимоотношениям. Не так уж Гарри ей и подходил. Его откровения насчет Снейпа ее не очень шокировали. Подумаешь, секс. Все люди совершают импульсивные и глупые поступки. Она – не исключение. Взять хотя бы то, как она в юности ревновала Рона, или недавний пожар в министерстве. Вот только не хотела она никаких сумасбродств, что, вроде бы, призваны обогащать жизнь новыми впечатлениями. Покоя ей хотелось и, может быть, радости. Для этого нужен был более рациональный человек, чем она сама, а таких Гермиона пока не встречала. Нет, Гарри ей определенно не подходил.

– Здравствуйте, миссис Уизли.

Было приятно, что секретарь Дадли ее запомнила, ведь Гермиона до этого посещала его офис только один раз, когда забирала абонемент в один из его клубов, который сделал для нее Дурсль.

– Здравствуйте.

– К сожалению, мистер Дурсль занят, – высокая плотная дама лет шестидесяти, когда-то занимавшаяся борьбой, немного понизила свой и без того басовитый голос и уточнила: – Совещание с производителями беговых дорожек, мы с ними ругаемся.

– Что так?

– Электрика в них ни к черту.

Гермиона ничего не понимала в оборудовании для тренажерных залов, но предпочла согласиться:

– Да, это никуда не годится.

– Вот именно. Подождете? Я могу предложить вам чаю.

– Не беспокойтесь, я зашла на минутку. – Она достала кредитку. – Верните, пожалуйста, мистеру Дурслю.

В этот момент массивные двери из матового стекла распахнулись, и на пороге возник сам обладатель карточки и еще двое таких же массивных мужчин. Как и весь его офис, Дадли выглядел очень современно, впрочем, ему даже в своем доме в деревне не удавалось выглядеть сельским джентльменом. Он вообще никак не подходил под слово "джентльмен". Стильным он тоже не выглядел, несмотря на дорогой кожаный пиджак, дизайнерские джинсы и часы, стоившие целое состояние. Гермиона, глядя на него, сразу вспоминала маггловские кровавые боевики, которые любил Рон. Казалось, вот сейчас этот тип достанет откуда-то биту, и придется лезть под стол. Довольно забавное впечатление, учитывая, что она знала его как сдержанного человека. А что до грехов юности… Ну чего их поминать?

– Сэм, я не изменю свою позицию. Либо в течение трех дней вы меняете мне все поставленное оборудование на более новую модель без всякой доплаты, либо я возвращаю вам партию как брак, а потом мои юристы считают убытки, которые я уже понес по вашей вине, и я вручаю вам иск с такой суммой неустойки, что вы поймете, как рационально было мое первое предложение, и разрываю с вами все контракты.

– Но, Дадли, мы же давно сотрудничаем…

– Давно, Сэм, именно поэтому я сейчас вообще с тобой что-то обсуждаю. Но ты учти: я не позволю подсовывать себе всякий хлам. Или через три дня у меня будет новое оборудование, или я разверну против твоей фирмы такую кампанию в прессе, что с антирекламой от моей сети клубов тебе будет непросто искать новых клиентов. – В это момент он заметил Гермиону и криво улыбнулся уголком губ. – Кстати, позволь тебе представить Синди Лоу – она журналист из «Sports Illustrated» и моя близкая подруга. Простите, господа, у нас назначена встреча. Тебе решать, Сэм, что именно я на ней буду обсуждать с Синди.

Широкоплечий блондин лучезарно улыбнулся, пожимая ее руку.

– Нечего обсуждать, Большой Д, считай, что договорились.

– Хорошо.

Дадли взял ее за локоть и увел в кабинет. Гермиона оглядела стены, обитые синей кожей, многочисленные плакаты с автографами спортсменов, а также массивный стол из стекла и хрома, заваленный документами.

– Синди? – она невольно улыбнулась, когда Дурсль сел в кресло, водрузив себе на нос крохотные очки. Его руки тут же стали перебирать какие-то счета. – Да вы просто акула бизнеса.

Он пожал плечами.

– Это как бокс, замешкаешься – тут же отправят в нокаут. А Синди Лоу действительно существует и мы на самом деле в хороших отношениях, так что я почти не солгал.

Она села в кресло для посетителей.

– Меня больше заинтересовал «Большой Д».

– Мы с Сэмом выступали одновременно, только в разных категориях, а прозвище приклеилось с детства, я под этим псевдонимом начинал карьеру. Лень было выдумывать что-то новое.

– Очень скромно. Это за рост дали или за размер самомнения?

Дадли хмыкнул.

– За вес. Скажи, когда надоест надо мной подтрунивать, и я смогу поинтересоваться, что же тебя привело?

– Ах, да… – она протянула ему кредитку. – Вот, решила вернуть.

Он забрал.

– Зря беспокоилась, мы же все равно встретились бы через четыре дня.

Она пожала плечами.

– У меня было немного времени, и я решила прогуляться. Заодно занесла.

– Спасибо. Хочешь чаю?

– Нет, – Гермиона встала. – Я вижу, ты занят, так что до встречи.

– Врать не буду, дел по горло. Наверное, даже придется сегодня ночевать в городе. Вот когда я особенно жалею, что не такой, как вы. Хорошо было бы по щелчку пальцев оказаться дома.

Она отчего-то предложила:

– Ну, я вечером все равно буду аппарировать с работы. Могу устроить сеанс совместной аппарации. Правда, не гарантирую, что тебе понравятся ощущения.

Он отрицательно покачал головой.

– Не нужно. Во-первых, я не хочу привыкать к вашим волшебным штучкам, а во-вторых, мне завтра опять рано возвращаться на работу. Вот если бы мы были соседями, я бы, пожалуй, набрался наглости использовать тебя в качестве такси. Ты все еще не решила насчет коттеджа?

– Нет, я не хочу заниматься вопросами с недвижимостью, пока официально не оформлю развод. Признайся, ты просто уже пожалел, что купил его, когда Гарри выбрал дом побольше, и теперь ищешь, кому бы всучить.

Он снова покачал головой.

– Нет, просто я придерживаю его для тебя, потому что знаю, что скоро ты передумаешь. А если нет, то через несколько лет мой старший сын уже будет нуждаться в собственном жилье, так что нечего обвинять меня в корысти.

Она кивнула.

– Как скажешь, Большой Д.

Он притворно нахмурился.

– Выметайся, злая ведьма, дел по горло.

В этот момент в кабинет, постучав, вошла секретарша. Гермиона подумала, что ей импонирует манера Дадли выбирать персонал. Он окружал себя людьми, с которыми ему просто и легко работалось, сам он был без особых заморочек на тему бизнес-этикета, и его секретарь была такой же решительной и деловитой.

– Азотти снова прислал билеты.

– Хорошо. Брось где-нибудь.

Секретарша положила яркие квадратики на столик у двери и вышла.

– Азотти? – Гермиона любила классическую музыку и удивилась, услышав имя довольно известного дирижера, который, несмотря на экзотическое имя, родился и вырос в Англии, но гастролировал с оркестром по всему миру и довольно редко выступал в родном Лондоне. Они с Джинни когда-то давно ходили на его концерт, их мужья увертюрами не очень интересовались, да и подруга пошла скорее за компанию, ведь она тогда почти за полгода заказала билеты. Гермиона помнила, как ей тогда понравился концерт, и сейчас страстно желала заполучить один из двух квадратиков картона, что лежали на столике у двери. – Тебе нравится оркестр Азотти?

– Чтоб я понимал что-то во всем этом пиликании, – честно признался Дадли и пояснил: – Он мой поклонник.

Гермиона попыталась оценить это заявление.

– Он? Твой?

Дурсль кивнул.

– Ну да. Мы познакомились, когда у меня был бой в Лос-Анджелесе, а у него – концерты. Он приперся в раздевалку, мой тренер решил, что сфотографироваться с ним будет хорошо для рекламы. Ну и этот парень всерьез восхищался мной, говорил, что это было так же сильно, как какой-то там Верди. Похоже, ему и правда очень понравилось, так что я достал ему хорошие места на следующий бой, ну и потом тоже… В общем, он прилетал на все мои поединки, и мы нашли, что у нас много общего.

– У вас?

– Ну да. Мы дружим. Теперь, когда я ушел из спорта, он, когда бывает в Англии, тренируется в моих залах. Молодец мужик, следит за собой.

– И он присылает тебе билеты на свои концерты?

– Присылает. Если мои дети не в школе, то кто-то из них ходит. Джейн, это моя старшая, очень нравится. Она и сама всерьез занимается скрипкой. В следующем году будет поступать в консерваторию.

Дадли Гермиону удивлял. Только ей казалось, что она начала понимать, что он собой представляет, как он преподносил ей какой-то сюрприз. Она, признаться, давно отвыкла настолько путаться в людях.

– Значит, билеты тебе не нужны?

– Нет. Концерт сегодня, а сам я не очень люблю, говорил же.

– Давай я куплю их у тебя?

Он пожал плечами.

– Если есть с кем пойти – забирай.

Гермиона очень быстро преодолела пространство, разделяющее ее и журнальный столик.

– Да какая разница, с кем! Это же Азотти!

У Дадли было такое задумчивое лицо, что она поспешила спрятать билеты в сумочку. Вдруг передумает.

– Слушай, пошли вместе? Если тебе так нравится музыка Паоло, то потом зайдем к нему в гримерку, прихватим с собой и поедем куда-нибудь, перекусим.

Она бы в жизни не отказалась от такого предложения.

– Договорились. Где и во сколько встретимся?

Он пожал плечами.

– Ну, поскольку это не свидание…. – он ждал ее реакции, Гермиона кивнула, и Дадли выглядел этим довольным. – Давай прямо в холле театра.

***

Это было отличное «не свидание». Пока они ехали к ее дому, Гермиона все время смеялась. Концерт не был тому причиной, он ей действительно понравился, но больше всего ее развлекало то, как она провела вечер после него.

– А ты скрытный человек, Дадли. Мог бы упомянуть, что Азотти, мало того, что голубой, как небо, так еще и впадает в ступор при виде того, как накачанные мускулистые парни лупят друг друга. Теперь я поняла, в каком смысле он был твоим горячим поклонником.

Дурсль, как ни странно, не обиделся, усмехнувшись.

– Ты просто очень забавно недоумевала, что же этот утонченный музыкант нашел в таком парне, как я. Как-то не хотелось тебя разочаровывать, что дело не столько в моей выдающейся личности, сколько в том, что он просто пронырливый извращенец.

– Да ладно тебе, вы так мило болтали.

Дадли пожал плечами.

– А что, мне ему морду бить? Тем более, что он не буйный, так, ходил, вздыхал потихоньку. Я, как только понял, что ему надо, сказал, что не интересуюсь, он извинился и предложил дружить. Моя жена тоже любила его музыку, да и безобидный он, этот Паоло, просто очень несчастный по-своему.

Почему-то от того, как он это сказал, ей тоже стало не весело.

– Ты ему сочувствуешь?

– Немного. Знаешь, кажется, потому в его музыке столько всякого, что он несчастлив.

Такого утверждения Гермиона не ожидала, невольно вспомнив узкое смуглое лицо маэстро. Из театра они поехали в дорогой спортивный клуб, в котором проводили бои. Несмотря на волнение, оказалось, что в вечернем платье она выглядит вполне уместно. Публика вокруг была богатая и одетая так, словно все только что, как они сами, приехали из оперы. Эти дорогие туалеты словно призваны были отгородить скучающих глупцов от того, что происходило на ринге, но к концу вечера большинство из них не ели, а бесновались, криками поддерживая соперников. В этой ликующей толпе Гермиона сама не заметила, как включилась в общее буйство. Ее практически загипнотизировала жаркая схватка, как до этого погружала в транс музыка. Паоло болел страстно, комментируя удары, иногда даже хватая ее за руки, но как только бой закончился и они вернулись к разговору о его концерте, он словно потух. В нем не осталось оживления. Дадли, не проявлявший до этого к схватке никакого интереса, заговорил о бое, обсуждая соперников. Дирижер тут же снова оживился, восхваляя одного из бойцов. Через пять минут Дурсль послал парню свою визитку, и тот, переодевшись, подсел к их столику.

– Ты на самом деле молодец, – похвалил он польщенного вниманием парня. – По-моему, перерос уже эти постановочные бои. Я дам тебе визитку знакомого менеджера, а пока поужинай с нами.

Когда они уходили, дирижер с жаром восхищался немного смущенным таким вниманием парнем.

– Только не говори мне, что весь этот вечер ты устроил в качестве хорошо организованного сводничества.

Дадли пожал плечами

– Ну, я пару раз видел бои этого мальчишки, на самом деле стоит он немного, у него слишком плохо с дыханием. Бьет сильно, но сам быстро выматывается. Не возьмут его на профессиональный ринг, да и слухи о нем ходят специфические, а у нас таких не очень любят. Через пару лет, если повезет, устроится тренером в любительскую секцию. Но насчет сводничества ты не права. Я не знал, кто сегодня выступать будет, так что, считай, вышло экспромтом.

– Ты не любишь смотреть бои?

Он пожал плечами.

– Не очень. Такая проблема, наверное, у всех профи: адреналина нет, азарта. Я как-то был знаком с одним поваром, так вот он жаловался, что не испытывает удовольствия, пробуя вкусную еду, потому что в голове раскладывает ее на ингредиенты, время и способы приготовления. У меня так же. Я смотрю, как боец стоит в стойке, как двигается, с какой силой наносит удар, воспринимаю технику, а не шоу.

– Я тебя понимаю.

Он улыбнулся, затормозив у ее дома.

– А зря. Потому что все, что я тебе наговорил, – это чушь собачья. Я стараюсь так все воспринимать, но на деле редко хожу на бои, потому что чувствую банальную зависть, глядя на молодых и сильных новичков, у которых все еще впереди. Мне не хватает азарта и накала настоящих поединков. Спорт – не та профессия, которую можно легко бросить.

Гермиона подумала о том, что, несмотря на то, что он сказал, в нем что-то уже перегорело. Человек может признаваться в подобном, лишь уже начав мириться с обстоятельствами. Дурсль был рациональным человеком, с которым ей было легко объясняться.

– Послушай, а что ты делаешь на Рождество?

***

Дневник Невилла Лонгботтома
15 декабря 2018 г.


Все, я понял, что не могу больше тянуть с вмешательством в чужую жизнь. Сегодня все проблемы как-то разом меня достали. Днем был с Пэнси в Хогсмиде, мне нужны были новые перья, а у нее кончался запас любимых конфет. Мы, в общем, хорошо проводили время, пока она не затащила меня в лавку с товарами для маленьких волшебников. Какая-то погремушка, поющая колыбельную, настолько ее умилила, что она битый час потратила, решая вопрос, приобрести ее или нет, а потом еще столько же пыталась определиться с цветом. Это были два часа моих мучений. Ненавижу приносить людям дурные вести, не могу смотреть, как кто-то счастлив в своем заблуждении. Правда, это всегда хоть какая-то определенность. В итоге, чтобы не поддаться порыву, я сказал Паркинсон, что у меня встреча с Ханной Аббот, и ушел. На самом деле мы ни о чем таком не договаривались, но раз уж я солгал, то из «Трех метел» связался с замком и предложил Ханне вместе выпить. Она согласилась и, кажется, даже обрадовалась. И снова все шло хорошо, пока в пабе не появились Ал, Роза и Скорпиус. Малфой направился ко мне.

– Здравствуйте, профессор. Можно мы с вами сядем?

Ал потянул его за рукав, что-то зашептав. Роза кажется, смутилась.

– Дети, здесь есть и другие места, – спокойно сказала Ханна. – У нас с профессором Лонгботтомом серьезный разговор.

Скорпиус выглядел растерянным.

– Извините…

Роза потащила его в сторону, громко прошептав:

– Ну что ты как маленький, Малфой? Не видишь – у них свидание.

Я виновато улыбнулся Ханне.

– Выдумщики. Но не беспокойся, это трио – не сплетники.

Она улыбнулась мне в ответ.

– А я и не беспокоюсь. Такой сплетней, пожалуй, можно даже гордиться.

Я смутился. Неужели я нравлюсь Ханне? Спокойной, уравновешенной и домовитой Ханне, которая мечтает о собственном баре и успокаивает нервы вязанием длинных шарфов, которые потом раздаривает всем учителям? Или не всем? Интересно, у кого, кроме меня, их уже шесть штук набралось?

– Прости?..

– Прощаю.

Я не понял.

– За что? В смысле, я первый раз сказал "прости", имея в виду…

Она перебила:

– Я все поняла, Невилл. А извиняю за то, что это опять не свидание. Мог бы и пригласить хоть раз за все эти годы.

– Ты бы пришла?

– Я бы прилетела, – она рассмеялась. – Не на метле, конечно, просто окрыленная.

Может, я совсем дурак? Жалуюсь на одиночество, сетую, что меня никто не любит, а сам, оказывается, чем-то заслужил внимание такой замечательной девушки. Что если счастье достается только тем, кто сам его ищет? Может мне стоит не думать сейчас, насколько глубока моя симпатия к ней, а просто попробовать что-то в своей жизни изменить?

– Как насчет совместного ужина в качестве извинений?

Ханна кивнула.

– Заманчиво. Свидание?

Я подтвердил:

– Свидание.

– Завтра? Давай отпросимся на вечер у Минервы? Кажется, у меня нет отработок.

Я нахмурился и удрученно вздохнул.

– У меня есть. Благодаря Джеймсу Поттеру у меня что ни день – то вечерняя отработка. – Ханна выглядела настолько разочарованной, что пришлось немедленно что-то предпринять. – Но если ты не против того, что готовят наши эльфы, и позднего вечера, то я попрошу на кухне подать нам что-то особенное и буду ждать тебя в гости.

– Отлично, договорились.

Мы оба чувствовали легкое приятное смущение от такого нового поворота наших отношений, а потому стали обсуждать учеников и занятия. Я очень чувствителен к тому, когда на меня пристально смотрят, и, почувствовав воткнувшийся в спину взгляд, через некоторое время обернулся. Дети сидели за соседним столиком. Ал и Роза о чем-то весело болтали, а маленький Скорпиус, нахохлившись от обиды, как воробушек, смотрел на нас с Ханной. Я почувствовал свою вину. Мальчик был очень привязчивым, и, наверное, было непедагогично уделять ему столько внимания. Плохо, когда дети не просто восхищаются преподавателями, а считают их чем-то вроде своей собственности. Я ему не приятель, а учитель. Наверное, впредь лучше будет создать между нами некоторую дистанцию. Только стоит сделать это так, чтобы не обидеть его. Я улыбнулся. Малфой уткнулся взглядом в свою кружку со сливочным пивом. Похоже, в новом году меня ждут дополнительные сложности.

– О чем задумался? – спросила Ханна.

– Ни о чем.

Мы вернулись к прерванному разговору.

За ужином в школе мадам Пинс напомнила мне еще об одной проблеме.

– Невилл, скажи, пожалуйста, Алу Поттеру, чтобы он сдал до начала каникул все книги. Он мой самый главный должник.

– Он? Не думал, что мальчик так много читает.

– Запоем, и в основном книги по ЗОТС и зельям. Причем не те, что имеют отношение к сдаваемым эссе. Кажется, он увлечен этими предметами.

Что-то подсказывает мне, что не только. Вечером придется написать несколько писем и постараться решить хоть часть своих и чужих проблем.

***

«Здравствуй, Драко.

Не сочти, пожалуйста, мое письмо вмешательством в твою личную жизнь. Поверь, я пишу тебе не от безделья, а потому, что Пэнси – моя подруга, и я желаю вам счастья.

Несколько дней назад я разговаривал с твоим отцом. О содержании этой беседы он, возможно, вообще не помнит. Люциус был пьян и озвучил мне некоторые подробности вашего семейного кодекса. Мне кажется, что Пэнси вправе знать, что она не будет иметь детей в вашем браке, либо что выходит замуж за человека, который однажды может перестать быть Малфоем.

Невилл Лонгботтом»

***

«Привет, Гарри.

Я не буду удивляться, почему твой сын до сих пор считает, что Снейп живет в твоем доме. Думаю, лучше тебе как-то решить эту ситуацию, потому что мальчик явно ожидает встречи с ним на каникулах.

Невилл»

***

«Невилл,

Я не счел твое вмешательство бестактным. Спасибо за письмо. Мне не приходило в голову, что для Пэнси может стать неприятной неожиданностью, если в силу обстоятельств мы вынуждены будем отказаться от права носить фамилию «Малфой».

Драко Малфой»

***

«Привет, Невилл.

Я, признаться, несколько удивлен твоему письму. Мне казалось, Ал переписывается со Снейпом, и тот сообщил ему, что переехал. Ты не мог бы узнать, писал он ему что-то подобное или нет?

Гарри»

***

«Не мог бы. Я уже говорил, что не хочу быть у вас двоих на посылках. Объясняйтесь сами.

Невилл»

***

«Снейп,

Вы не писали моему сыну, что переехали? Если писали, то как объяснили причину, если не писали – то почему?

Г. Поттер»

***

«Поттер,

Я ничего не писал, потому что не отчитываюсь о своих планах ни перед маленькими мальчиками, ни перед их отцами. Сообщите сами. Я поддержу любую вашу версию.

С. Снейп»

***

Снейп,

Я рад, что вы не собираетесь шокировать моего сына своими откровениями, но чтобы придумать хорошее объяснение, мне нужно знать, о чем вы переписывались. Не могли бы вы переслать его письма?

Г. Поттер»

***

«Поттер,

Нет, я не мог бы. В них есть личное.

С. Снейп»

***

«Снейп,

Что, черт возьми, личного у вас может быть с моим сыном?!

Г. Поттер»

***

«У меня с ним – ничего. Это он делится со мной своими мыслями. Может, они вам и интересны, но я не торговец чужими секретами.

С. Снейп»

***

«У сына нет от меня секретов. Я не понимаю, зачем вы усложняете решение такой простой задачи.

Г. Поттер»

***

«Я ничего не усложняю.

С. Снейп»

***

«Усложняете!

Г. Поттер»

***

«Нет.

С. Снейп»

***

«Хорошо. Если вы так настроены, давайте встретимся и все обсудим. Вы скажете мне то, что считаете нужным сказать, и мы подберем нормальную причину.

Г. Поттер»

***

«Вы считаете возможным нам с вами видеться после всего произошедшего?

С. Снейп»

***

«Считаю. Я взрослый человек и в состоянии пережить унижение, которому вы меня подвергли. Дети для меня важнее наших разногласий.

Г. Поттер»

***

«Поттер, кто сочинил ваше прошлое письмо? Оно слишком рационально, чтобы принадлежать вашему перу.

С. Снейп»

***

«Вы можете не верить, но я не часто веду себя как идиот.

Г. Поттер»

***

«Значит, это только моя скромная персона на вас так действует?

С. Снейп»

***

«Возможно. Но давайте не будем обсуждать то, что не стоит обсуждения. Как насчет пятницы? Вы свободны вечером?

Г. Поттер»

***

«Почти свободен. Приходите к восьми часам.

С. Снейп»

***

«Я предпочел бы встречу на нейтральной территории.

Г. Поттер»

***

«Мне плевать на ваши предпочтения.

С. Снейп»

***

«Хорошо, я буду.

Г. Поттер»