Попроси меня остаться

Бета: Jenny
Рейтинг: NC-17
Пейринг: СС/ГП и многие другие.
Жанр: драма/романс
Отказ: Кому деньги - знает Бог и ее хорошие юристы.
Аннотация: Краткое содержание: Любая вещь потеряна только до тех пор, пока сама не пожелает быть найденной, в чем автор попытается убедить вас и чем оправдает свое огромное желание по-прежнему видеть Северуса Снейпа в числе живых и здравствующих персонажей. Примечание: Фик написан на фест «Жизнь после седьмого канона», посвященный д/р АБ.
Статус: Не закончен
Выложен: 2008.01.08



Глава 18:

- Сработало! - сообщила ему Роза на уроке ЗОТС, который Ал пропускал из-за сломанной на квиддичной тренировке лодыжки. Если б не угрозы мадам Помфри, он бы непременно пришел. Что поделать, он, как и его отец, мечтал стать аврором, а им этот предмет особенно необходим. Скорпиус тоже хотел следовать традициям своей семьи, но ему было проще. Малфой - конечно, сложная профессия, но она строится скорее на наборе душевных качеств, чем на перечне определенных знаний.

- Что именно сработало? - шепотом спросил Скорпиус, не отрываясь от теста и стараясь краем глаза следить за перемещениями по классу профессора Аббот. Зарабатывать замечание не хотелось.

Роза улыбнулась точно так же, уголком губ.

- Я получила их общее письмо. Мама категорически против татуировок, а папа - против тебя.

Мальчик улыбнулся.

- Ты довольна результатом? Что будешь делать дальше?

Она кивнула.

- Довольна. Но его надо закрепить. Взрослые должны быть ответственны!

- Да кто тебе это сказал? Прежде всего, все люди должны оставаться собой!

Он отвлекся лишь на секунду, но указка профессора с ударом опустилась на стол между ними.

- Малфой и Уизли! Прекратите посторонние разговоры на уроке.

Скорпиус замолчал, но Роза, неожиданно придя к какому-то решению, бросила на него насмешливый взгляд и порвала листок с вопросами теста. С ее стороны это был такой жест вандализма, что Скорпиус от растерянности даже забыл нахмуриться.

- На улице солнечно. Обидно тратить на ерунду, вроде уроков, такой отличный день.

- Роза Уизли, сядьте на место.

- Не хочу, - она побросала в сумку письменные принадлежности. - Ну, всем пока.

- Отработка! И я поговорю о вашем поведении с деканом Лонгботтомом.

Роза кивнула уже в дверях.

- Ага, конечно. Всем удачного дня.

Скорпиус тихо застонал и уронил голову на скрещенные на парте руки. Девочки начинали его серьезно пугать.

***

- Значит, министр сообщил, что ваши документы будут готовы завтра?

Профессор Снейп кивнул, складывая в саквояж свои скромные пожитки.

- Да, рано утром.

- И вы сразу уедете?

- Конечно.

Ал тяжело вздохнул. Мало того, что когда он вышел из больничного крыла, оказалось, что у его друзей появились какие-то секреты, так еще и человек, к которому он так привязался и с которым привык разговаривать почти обо всем, что его интересовало, собирался уехать.

- А где вы поселитесь? Может, папа позволит мне навещать вас на каникулах?

- Пока не знаю, – профессор сел в кресло и взял с подноса чашку с чаем. – Думаю, сначала в какой-нибудь недорогой гостинице, а потом, когда найду работу, подыщу себе жилье. Как видите, мне еще рано планировать визиты гостей.

Мальчик снова кивнул, а потом его посетила мысль, которая показалась ему невероятно удачной.

- А почему бы вам пока не пожить у нас? Папа купил большой дом, а до лета они там живут только вдвоем с Лили. Я смог бы не выдать ваш секрет и притвориться, что вы сын того профессора Снейпа, – он решительно закивал. – Правда, смогу. Буду врать и Джеймсу, и Лили, и дяде. Вы даже можете жить в моей комнате! Уверен, папа будет рад.

Профессор посмотрел на него как-то странно. Со смесью улыбки и недоверия.

- Вы думаете?

Ал кивнул. Его отец говорил об этом человеке очень хорошие вещи. Он даже назвал его в честь мистера Снейпа - так с чего бы ему возражать?

- Я сегодня же ему напишу, – с горячностью воскликнул мальчик. – Вот увидите, он немедленно ответит приглашением.

Профессор усмехнулся, делая глоток чая.

- Ну, тогда конечно. Срочно ему напишите.

***

- Шеф, – Алиса заглянула к нему в кабинет с осторожностью, оправданной здравомыслием. Он бесился вот уже двадцать минут. С тех самых пор, как получил письмо от сына. Как можно было хоть на секунду предположить, что Снейп образумится? Но, черт возьми, использовать в своих планах детей - это так низко!

- Что еще?

Девушка закатила глаза, всем видом давая понять, что новость не из приятных.

- К вам госпожа Скитер. Она настаивает на немедленной встрече.

Гарри тихо выругался себе под нос.

- Только этого для полного счастья мне не хватало! Скажи, что я занят.

Алиса развела руками.

- Пыталась. Она заявила, что у нее масса свободного времени и своего приятеля Гарри она, разумеется, подождет.

Он смирился.

- Ладно, зови, – в конце концов, сорвать на ком-то злость казалось не такой уж плохой идеей.

Алиса вышла, и через секунду в его кабинет ворвалась Рита. Годы и писательские гонорары добавили ей еще больше самоуверенности, но уж никак не обаяния. В ней все было с приставкой «слишком»: слишком вытравленные волосы, слишком обнажающее дряблую кожу груди платье, слишком длинные ногти, слишком большие для обеденного часа бриллианты в ушах и слишком яркая помада.

- Гарри, Гарри… - укоризненно пропела она, усаживаясь в кресло для посетителей. – Как давно мы не виделись. Скверный мальчик, ты совсем забыл старых друзей. Прости, что не пришла на твою вечеринку. Были кое-какие дела в Акапулько. Только приехала.

У Риты была потрясающая манера отрицать очевидные вещи. Например, тот факт, что он никогда не считал себя ее приятелем и ни разу не приглашал ее в свой дом.

- Прости, у меня масса дел. У тебя что-то срочное?

Рита правильно поняла интонации его голоса и прекратила жаловаться. Улыбнувшись, как могла бы оскалиться акула, учуявшая свежую кровь, она извлекла из огромного шелкового ридикюля вырезанную из газеты заметку.

- Что это за фарс?

Гарри пробежал глазами статью. Те самые факты, которые они согласовали с Кингсли. Всего несколько строк о том, что Мастер Зелий из Италии, сын бывшего директора Хогвартса Северуса Снейпа, решил перебраться на родину своего отца и, возможно, станет одним из сотрудников министерства магии. Ничего лишнего, минимум информации. В конце концов, по словам министра, Снейп еще точно не определился с тем, чем будет заниматься.

- Рита, что тебя так удивляет?

Скитер хмыкнула.

- Я написала о Снейпе книгу и уверяю тебя, дорогой Гарри, что знаю об этом человеке все! – он внутренне усмехнулся, а она продолжила: – Откуда взялся этот вымышленный ребенок? Это самозванец, уверяю тебя. Наш долг - вывести его на чистую воду. Существуй он на самом деле, о нем было бы написано в моей книге! Я собрала все факты!

Поттер улыбнулся.

- Рита, факты и сплетни - это разные вещи. Могу повторить только то, что слышал от министра. Этот человек всю жизнь прожил в Италии, недавно Кингсли с ним познакомился и, узнав о некоторых его исследованиях, пригласил к нам на работу. Он согласился. Все его документы в порядке, можешь не сомневаться.

В голове Риты произошел какой-то не понятный Гарри процесс. Она вообще мыслила довольно странно: как нерадивая гончая, которая, взяв один след, бросает его, едва учуяв другой.

- Так это же великолепно! Я знаю, как все произошло. Этот очаровательный мужчина наверняка прочел мою книгу о своем отце, и теперь ему просто не терпится вдохнуть воздух, которым тот дышал, и познакомиться с его выдающимся биографом, который смог передать всю полноту и неоднозначность этого загадочного характера! – Рита вскочила. – Мне нужно встретиться со своим издателем. Уверена: с парой новых дополнений мы сможем переиздать тираж книги с не меньшим успехом. А с тебя, милый Гарри, адрес этого таинственного сына, как только он решит, где обосноваться.

Поттер оправдал свою улыбку тем, что на самом деле он человек, конечно, не мстительный, но так ведь и войну грязными методами не он первый начал. Это Снейп - шантажист, использующий в своих целях детей, а Гарри просто защищается.

- Конечно, Рита. Мы ведь друзья.


Дневник Невилла Лонгботтома
25 октября 2018 г.

Даже грустно. Нет, правда, я смотрю на свои комнаты и уже начинаю тосковать. Вроде, не так много привнес в мою жизнь Северус Снейп, но его отсутствие ощущается как потеря. Не буду скрывать, я к нему привязался. Отвык от одиночества. Пустота – не то, к чему хочется возвращаться. Его ненавязчивое присутствие что-то изменило в моей жизни – я понял, что устал быть один. Мне хочется, как, наверное, всем нормальным людям, делить с кем-то горести и радости. Наверное, оттого мое настроение этим утром, когда я еще до рассвета проводил Северуса до ворот, было таким печальным, а наше расставание вышло скомканным и скованным. Он немного нервничал, придирчиво изучал новую волшебную палочку и что-то говорил о том, что не любит писать письма. Я кивал, невнятно мычал, что имею привычку по субботам переложить свои обязанности на Ханну и пропустить стаканчик-другой в «Дырявом котле», но могу выбрать и менее популярное место, если он не очень хочет часто появляться в Косом переулке. Мы так ни до чего и не договорились. Он не знал, что будет, а я – что делать. В итоге все ограничилось рукопожатием. Сильным оттого, что, как мне кажется, честным, и он сказал: «Увидимся, Невилл». Я ответил: «Конечно», хотя вместо этого на самом деле хотел спросить: «Когда?». Да, в моем возрасте уже сложно заводить друзей.

– Ты какой-то скучный, – сказала Пэнси за завтраком.

Я сделал глоток чая.

– А бываю другим?

Она кивнула.

– Бываешь.

Что тут можно было сказать? Я рад за Паркинсон. Она похожа на ходячий девиз: «Я счастлива!». Рядом с человеком, которому так хорошо, приятно находиться, но вынужден признать, что только тогда, когда ты сам не чувствуешь горечи, поэтому, сменив тему, я быстро допил чай и сбежал готовиться к урокам, но в коридоре натолкнулся на Ханну. Она преградила мне дорогу, гневно скрестив руки на груди.

– Невилл, надо поговорить.

– Что-то срочное?

– Да. Я вчера хотела застать тебя в учительской, но не смогла.

Вчера я помогал Снейпу со сборами. Не то чтобы он меня об этом просил, просто мне было приятно с ним немного побыть.

– У меня были дела.

Ханна кивнула.

– Я понимаю, но эта проблема требует немедленного решения. Роза Уизли вчера чуть не сорвала мне тест.

Я не мог поверить своим ушам.

– Роза?

– Да. Она болтала на уроке с Малфоем. Я сделала ей замечание, в ответ на что она заявила, что погода слишком хорошая, чтобы тратить ее на занятия, порвала пергамент с вопросами и самовольно ушла из класса, – Ханна немного смягчилась. – Я хочу, чтобы ты как декан разобрался с этой ситуацией. На девочку это не похоже, обычно она очень прилежна. Если для такого поведения есть причины, назначь ей не слишком строгое взыскание.

Я кивнул.

– Хорошо, Ханна, я разберусь.

По стечению обстоятельств, первый урок у меня как раз был у вторых курсов Гриффиндора и Равенкло. Я оставил Розу для разговора, попросив ее одноклассников передать профессору Слагхорну, что она немного опоздает. Девочка ерзала, сидя на пустом ящике из-под рассады, краснела и, судя по всему, прекрасно знала, за что ее собираются бранить.

– Рассказывай, почему ты вчера так безобразно вела себя на уроке?

Она сжала кулаки.

– Это не важно. Наверное, вы меня накажете и напишете родителям, что я плохо себя веду?

Что-то в ее тоне мне не понравилось. Дети лгали часто, иногда пытались манипулировать преподавателями, так что эти заискивающие нотки были мне знакомы. Я покачал головой.

– Накажу, но я не стану писать твоим родителям.

Она раздосадованно на меня взглянула.

– Но почему? Вы же их друг и наш декан. Вы должны ставить их в известность о моем поведении. Разве в ваши обязанности не входит…

Я ее резко перебил.

– Что является моими обязанностями – не вам решать, мисс Уизли. Я буду предпринимать в отношении вашего поведения те меры, которые сочту нужным.

Она упрямо посмотрела на свои сжатые кулаки.

– Ну и принимайте. Все равно не вы – так кто-то другой им сообщит.

Было очевидно, что она именно этого и добивается, но я никак не мог понять ее мотив. Прямыми вопросами тут было не получить ответа.

– Хорошо. Я им напишу. А заодно порекомендую за плохое поведение оставить тебя в школе на все каникулы.

Удар попал в цель, у нее задрожали губы.

– Нет, вы не можете! Тогда все сорвется!

Я сел рядом.

– Сорвется что, Рози?

Она заплакала.

– Я не смогу их помирить... Мама с папой разводятся.

Я обнял ее за плечи.

– Кто тебе сказал такую глупость?

Она уткнулась лицом в мою мантию.

– Это не глупость. Скорпиус все точно узнал. Они не могут поступить так со мной и Хью. Не могут нас бросить. Я думала, что если стану вести себя скверно, они помирятся, чтобы заняться моим воспитанием.

– Роза, – я пытался подобрать слова. Не знаю, что произошло у Рона с Гермионой, так что делать какие-то выводы я счел преждевременным. – Не плачь. В жизни бывают самые странные ошибки, но даже если то, что ты говоришь, правда, родители не бросают своих детей просто потому, что перестают любить друг друга.

Она всхлипнула.

– Бросают. Они отправляют их к бабушкам и дедушкам, а сами начинают налаживать свою личную жизнь.

– Кто тебе такое сказал?

– Виктория Уиткин. Ее родители недавно развелись.

– Послушай, во всех семьях все происходит по-разному. Вот Скорпиус…

Она кивнула.

– Еще хуже! Его любит только папа, а мама вообще ему почти не пишет, только с праздниками поздравляет. Он делает вид, что не обижается, но я же вижу… Я не хочу, чтобы меня любила только мама, а папа забыл обо мне и любил этого противного Фредди.

Фреда Уизли? Рон ушел от Гермионы к Яне? Все это казалось мне несколько странным.

– Роза, не у всех все так плохо складывается. А своим непослушанием ты ничего не изменишь.

Она покачала головой.

– Изменю. Стоило мне написать про татуировки и Скорпиуса – они сразу же вместе ответили.

Я невольно улыбнулся.

– Татуировки и Скорпиус?

Она покраснела, как маленький помидорчик, и даже перестала плакать.

– Я им написала, что он мой парень.

Мне кажется, эту информацию Роза изложила родителям не без удовольствия. Я нащупал нужную ниточку и, притворившись, что ни о чем не догадался, постарался ее вразумить.

– Рози, а ты представь, что, когда вырастешь, влюбишься в кого-то по-настоящему. Что если этот человек не понравится твоим родителям, друзьям или брату Хью? Всем им покажется, что ты бросаешь их, променяв на кого-то, кто не нравится близким? Ты откажешься от своего чувства? Тебе не будет больно не найти поддержки у тех, кем ты дорожишь?

Она удивленно на меня взглянула.

– Думаете, мама с папой влюблены в других людей и поэтому расстаются?

– Я не могу ничего предполагать, потому что не знаю правды. Просто не поступай с родителями так, как ты бы не хотела, чтобы обошлись с тобой. Веди себя так, как раньше, подожди до начала каникул и честно расскажи маме с папой о своих сомнениях. Я уверен, они смогут их развеять.

Она сказала, что подумает над моими словами. Наказание я ей пока решил не назначать, обещав, что если она продолжит делать глупости, тогда я заставлю ее в полной мере пожалеть о своих выходках. Вечером, обдумывая, что написать Гермионе, я задумался о том, как там ужились Гарри со Снейпом. Все же идея Ала была оригинальной. Я улыбнулся первый раз за день. Жизнь полна неожиданностей. Приятные они не всегда, но можно продолжать надеяться.

***

– Доброе утро.

Было, вообще-то, только шесть часов. Когда он написал «рано», Гарри не думал, что настолько. Снейп выглядел так, словно он совершенно не виноват в случившемся. Поттер сделал вид, что ему верит. В конце концов, может, профессор и настроил его сына, но вряд ли заставил восемь раз повторить в письме словосочетание «Папочка, пожалуйста!».

– Доброе, – буркнул он себе под нос и посторонился. – Входите, осматривайтесь. На втором этаже аккуратнее – там не закончен ремонт. Ваша комната – первая по коридору.

Снейп изобразил подобие улыбки.

– Может, покажете мне дом?

– Нет. Мне надо приготовить дочери завтрак и отвести ее к Молли.

– Конечно. Не буду вам мешать. Спасибо за гостеприимство.

Гарри все-таки не сдержался.

– Лучшее, что вы можете сделать из благодарности, – это скорее найти работу и съехать.

Профессор кивнул.

– Я постараюсь, – и ушел на поиски своей комнаты, а Поттер так и остался стоять столбом посреди комнаты. Он предвидел проблемы. Еще абстрактные, они уже атаковали его сотней наточенных пик. Что же будет, когда они до конца сформируются? Даже маленькая заметка вызвала кучу вопросов у его знакомых. Его не доставали своим удивлением только Уизли, которым, похоже, что-то соврали Гермиона и Рон. Но дальше могло быть только хуже. Как он объяснит, почему поселил таинственного сына профессора в своем доме? Он вообще должен кому-то что-то объяснять?

– Что же мне со всем этим делать?

Ответа не было.

***

– Ты что-нибудь, об этом знаешь? – Люциус медленно отставил чашку кофе и только потом взял у Уизли газету. Пробежал глазами статью и соврал:

– Нет. Я был недостаточно осведомлен о личной жизни Северуса Снейпа, чтобы быть в курсе его отцовства.

Джордж кивнул, забирая у него газету.

– Все это немного странно, но мне, в общем-то, совершенно не интересно.

Малфой кивнул и вернулся к созерцанию салата в своей тарелке. Так было проще. С момента события, которое он именовал как «эпизод», его чувства пребывали в некотором смятении. Он не мог разобраться в них, как ни старался, и это смущало больше, чем что-либо другое. Уизли полностью изменил свое к нему отношение. Изменил так кардинально, что Люциус его спокойствием и добротой сначала с непривычки даже захлебнулся. Из раба он превратился в господина. Роль для него привычная, но, как выяснилось, в данных обстоятельствах почти шокирующая. Он мог делать что угодно. Был свободен в своих действиях. От него ничего больше не требовали, только просили. Все эти перемены ужасно сочетались с его планами на будущее, вернее, на его отсутствие. Малфой просто заболевал от постоянно преследовавшего его ощущения, что жизнь, в общем и целом, прекрасна. Джордж выделил ему машину и открыл еще один счет для свободных покупок. Он мог в любой момент увидеться с сыном. Если Уизли требовалось сопровождение, он спрашивал: «Люциус, не хочешь пойти со мной?» Он отвечал: «Не хочу», – и оставался дома, где повар согласовывал с ним меню, а управляющий делами Уизли узнавал, снять ли ему номер в отеле, если в квартире Уизли планировалась вечеринка, на которой он не хотел присутствовать.

Ему дарили подарки. Не дорогие безделушки, от которых он мог бы с легкостью отказаться. Ему дарили то, что имело для него значение. «Я купил тебе лошадь. Она, конечно, уже старая и ни на что не годна, но…» Он удивился и согласился поехать в конюшни, куда Уизли определил подарок за неимением собственных стойл. Это был его Арно, арабский скакун, которого Люциус купил еще жеребенком. Он вырастил его, любил этого коня, как друга, как брата, но он его продал, когда не смог содержать. Это было одно из самых болезненных решений. Гладя рукой в перчатке чувствительные ноздри, прижимаясь щекой к гладкой шее коня, он впервые улыбнулся Джорджу и честно сказал: «Спасибо». Уизли смутился и оставил их одних. Люциус стал ездить в конюшни каждое утро. Арно радовался ему, не понимая, как противоречива судьба его хозяина. Как ненадолго они снова нашли друг друга. Из благодарности он снова стал выходить с Уизли в свет. Тот радовался, как ребенок, каждому его согласию и прилагал еще больше усилий его порадовать. Он скупал когда-то распроданные Люциусом книги. Всякие мелочи, вроде серебряных фляжек или коллекции редких нот. Все эти вещи не имели отношения к Нарциссе или Малфоям. Это были предметы, которые принадлежали только ему. Люциус не мог этого не заметить. Не мог не задать себе вопрос: «Зачем?». Актуальные сомнения. Он решил, что надоел Уизли. Тот больше не ложился с ним в постель, не играл на его нервах, не предлагал его, как надоевшую игрушку, кому-то другому. Это радовало, но вызывало сомнения. Если все эти многочисленные подарки – странная манера Уизли прощаться, то зачем с этим тянуть? Вопросов он не задавал, это означало бы проявить излишнюю заинтересованность. Малфой спокойно ждал, когда же его попросят покинуть этот дом, но предложения все не следовало, и он чувствовал себя запутавшимся.

– Какие у тебя планы на сегодня? – он задал вопрос раньше, чем успел его обдумать. С ним такое случалось в последнее время.

– Все как обычно. Сплошные дела.

– Ладно, – но он опоздал. Уизли уже заметил его интерес и зацепился за него.

– Ты хотел что-то?

На самом деле ничего он не хотел, кроме как узнать о планах того, с кем жил, и это по-настоящему пугало. Ну не должно было ему быть интересно, чем занят Уизли.

– Нет. Ничего.

Казалось, его ответ Джорджа расстроил.

– Ладно. Но вообще я освобожусь часов в шесть. Если что-то надумаешь…

– Ничего, спасибо.

Его собеседник собирался что-то гневно высказать, но сдержался, сжав челюсти так сильно, что заиграли желваки.

– Что ж, тогда хорошего тебе дня, – Уизли встал и, оставив на столе газету, пошел к двери.

– Спасибо. – Люциус сказал это уже тогда, когда дверь за ним закрылась. – И тебе.

Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Какого черта с ним происходит? Неужели за годы вынужденной заботы о Нарциссе он так истосковался по тому, чтобы заботились о нем самом? По ласке, по предугаданным капризам? Он всегда был эгоистичен. Ему нравилось внушать к себе любовь. Нравилось то, как Цисси, стоило ему переступить порог дома, окружала его теплым коконом своей нежности, в котором растворялись все печали и заботы минувшего дня, и новый день он встречал уже свежим и обновленным. Странное поведение Уизли находило в его уставшей душе больший отклик, чем Люциус когда-либо мог бы пожелать. Мнения, сомнения… Иногда он терял контроль над своим «я», и оно просто наслаждалось глупостями вроде любимой лошади или пожелтевших страниц старых нот. Это было неправильно. Это были оковы куда более надежные, чем любые контракты. Они наполняли его существование мгновениями, которые в своей яркости могли поспорить с холодным светом звезд.

Глава 19

– Ну как твой жилец? – спросила Гермиона, когда они вместе пили кофе в столовой министерства. – Сильно достает?

Гарри покачал головой, вынужденный признать:

– Совсем не достает. За ту неделю, что он у меня провел, мы почти не виделись.

Подруга заинтересовалась:

– Почему?

– Он практически не ночует дома. Уходит, как только я возвращаюсь с работы, а вчера, представляешь, оставил мне конверт с деньгами за стол и проживание. С маггловскими деньгами.

– Это странно, – кивнула Гермиона. – Ты же говорил, что он в категоричной форме отказался от предложения Кингсли.

Гарри кивнул. Дела Снейпа не давали ему покоя.

– Вот и я думаю, чем он занимается?

Гермиона попыталась обратить все в шутку.

– Может, банки грабит?

– Скорее, магазины мужской одежды. Профессор, как выяснилось, у нас модник. Накупил себе кучу вещей, правда, все черное, полагаю, даже трусы. Знаешь, меня его поведение уже не очень забавляет. Мало ли, во что он мог ввязаться. В конце концов, девятнадцать лет – немалый срок, мир сильно изменился.

– Ну так спроси Невилла, чем он занимается. Я уверена, он в курсе дел Снейпа.

Гарри хмыкнул:

– Я спрашивал.

– И что?

– Наш Невилл молчит, как партизан. Мне кажется, он не на моей стороне.

– Почему? Вы поссорились?

– Вроде, нет. Но он симпатизирует Снейпу и считает, что тот вправе делать все, что хочет. А если мне нужен отчет о действиях моего жильца, то я должен спросить у него самого, а не пытаться выведать все окольными путями.

– Так спроси у него?

– Еще чего. Не хватало, чтобы этот тип подумал, что я им интересуюсь, – Гермиона посмотрела на Гарри как-то странно, и он огрызнулся: – Это не так!

Она пожала плечами.

– Ладно, не злись. Как Лили относится к Снейпу?

– Нормально. Проявляет любопытство, как и ко всем новым знакомым. Он с ней разговаривает, рассказывает о Хогвартсе. Она больна школой. Очень хочет быть вместе с братьями, а я, если честно, не хочу ее отпускать.

Гермиона улыбнулась.

– Я и Розу не хотела, но что поделать – дети растут.

Гарри кивнул.

– Да, и тоска родителей по этому поводу неизбежна. Но ты, наверное, позвала меня, чтобы поговорить не о детях или Снейпе.

Она спокойно кивнула.

– Не об этом. Мы с Роном недавно поговорили и решили, что будет лучше, если кто-то из нас расскажет тебе, что происходит. Он хотел сам, но я выторговала себе это право. Вы, мальчики, очень эмоциональны, когда дело доходит до таких вещей.

Гарри мучили нехорошие предчувствия.

– Что именно, Гермиона?

Оно рассматривала салат в тарелке с таким видом, словно в нем были сокрыты все необходимые ей сейчас ответы.

– Мы разводимся. Это уже взвешенное и обдуманное решение. Никто из нас не хочет его отменить.

Гарри не мог найти слов. Рон и Гермиона разводятся? Те самые Рон и Гермиона, которых он всегда видел только вместе? Которые были важной частью его мира как друзья, как супружеская пара?

– Как же так…

Гермиона улыбнулась со своей обычной решимостью.

– Вот только не драматизируй, Гарри. Никаких измен, темно-магических проклятий или скандалов. Наш брак просто изжил что-то в себе, и мы решили, что пора двигаться дальше. Но мы оба по-прежнему будем друзьями друг другу и тебе, родителями нашим детям, просто станем жить разными домами.

Гарри почувствовал небольшую фальшь.

– У него кто-то есть?

Гермиона не хотела отвечать на этот вопрос, но все же кивнула.

– Есть, – он разозлился, и она это заметила. – Даже думать не смей о том, чтоб набить ему морду.

– Но он бросил тебя…

– Вот поэтому я хотела поговорить с тобой сама. Рон не изменял мне направо и налево. Не делал этого за моей спиной, он просто влюбился, и я узнала об этом раньше, чем его новая избранница. Я рада, что он счастлив, и ты, Гарри, тоже должен быть рад. Если люди перестают друг друга любить, то это хорошо, если хоть одному из них повезло, и он нашел новую привязанность.

– Но ты не нашла.

Гермиона покачала головой.

– Пока нет, но я занимаюсь боксом и посещаю хорошего психоаналитика. Жизнь не стоит на месте, и кто знает, что будет со мной через год, – она встала. – Ты пока не говори никому, ладно, Гарри? Рон сам хотел поговорить с матерью и отцом, а я пока подготовлю своих родителей.

Он кивнул.

– Не скажу.

– Ну, мне пора на работу.

Когда она уже сделала шаг в сторону, Гарри спросил:

– Тебе не страшно, Гермиона? Начинать все заново? Быть одной?

Она задумчиво улыбнулась.

– Иногда чертовски страшно. Но мы же никогда не пасовали перед трудностями, помнишь? Я знаю, что все наладится, потому что несу ответственность за свою судьбу и судьбу своих детей. Им не нужна грустная подавленная мать. Как бы мне ни хотелось позволить себе удариться в слезы и пустить все на самотек, но в моей жизни так не будет.

Он кивнул, потому что сам испытывал похожие чувства. Держался из необходимости быть сильным ради детей. Цеплялся за них, как за свой якорь, но что будет с ним потом? Когда опустеют комнаты нового дома и рядом не будет никого, чтобы отвлечь от грустных воспоминаний? Он понял, что боится одиночества. Боится, как пыльных стен старого чулана под лестницей. Его страшит этот меняющийся мир, где больше никогда не будет Джинни, где Рон и Гермиона уже не пара, а Невилл Лонгботтом порой отказывает ему в доверии и поддержке. Где жив Северус Снейп и мертв улыбчивый Чарли Уизли. Где Гарри Поттер снова может оказаться заперт в четырех стенах собственной беспомощности.

***

Он едва досидел до конца рабочего дня, листая дела, подготовленные Алисой. Та, чувствуя его мрачное настроение, шикала на коллег и старалась тревожить шефа как можно меньше. В конце дня заглянул Рон и долго мялся на пороге.

– Ты говорил с Гермионой?

Он кивнул.

– Говорил.

– Послушай…

Гарри не мог вызвать в себе даже раздражения, а потому улыбнулся.

– Не сейчас, ладно? Давай завтра обсудим?

Рон кивнул с готовностью идти на уступки, которую проявляет человек, чувствующий свою вину. Гарри не знал, был ли его друг в чем-либо виновен, просто сейчас на его душе было как-то слишком пусто. Словно странная безликая тварь по имени будущее слизала все его чувства, кроме глухой апатии.

– Хорошо. Увидимся.

– Да, конечно.

В восемь часов не выдержала Алиса. Свет в аврорате горел только над столом дежурного, и она заглянула к нему, наматывая на шею шарф.

– Шеф, пора домой. Все уже разошлись.

Он кивнул, делая вид, что роется в документах.

– Ну, ты иди, а мне нужно еще поработать.

Алиса сделала шаг к двери, потом задумалась о чем-то, резко развернувшись на каблуках, подошла к его столу и захлопнула просматриваемую папку, едва не прищемив Гарри пальцы.

– Простите, но, по-моему, вам сегодня не над чем работать.

– Алиса…

Его тон явственно предостерегал ее от вмешательства в его дела, но девушка отличалась склонностью к риску и упрямством. Ей все же хватило ума заискивающе посмотреть Гарри в глаза.

– Выпить со мною не хотите?

Он покачал головой.

– Мне дочь надо забрать, и вообще проблем куча.

– Проблемы будут всегда, а один вечер можно отдохнуть и от отцовских обязанностей, – эта нахалка подмигнула ему, шагнув к камину. – Я быстро все улажу. – Прежде чем он успел ее остановить, Алиса уже кинула в огонь горсть дымолетного порошка, сунула голову в зеленое пламя и затараторила: – Добрый вечер, миссис Уизли. Я тоже очень рада вас видеть. Нет, у него все в порядке, просто у нас тут небольшая неразбериха в делах, боюсь, придется задержаться до глубокой ночи. Вы не против, если мистер Поттер заберет Лили завтра вечером? Отлично, я ему передам, что вы всегда рады помочь. – Она повернулась к нему, едва огонь погас. – Ну вот, можем предаться пьянству.

Эта девушка почему-то всегда его смешила. Алиса была как близнецы Уизли в молодости, только безобидная. Пропустить с нею стаканчик показалось вдруг не такой уж плохой идеей. Он встал, надевая пальто.

– Ну и куда идем?

Она взяла его под локоть.

– В гости. Я познакомлю вас со своей девушкой. Но она маггла, так что лишнего, пожалуйста, не болтайте. У нас еще не настолько доверительные отношения, чтобы совсем ничего друг от друга не скрывать. Вот если месяца три продержимся – тогда да.

Гарри почувствовал, что его желание угасает.

– Слушай, я не очень люблю проводить время с новыми людьми.

– Да ладно вам, она милая и у нее всегда весело.

***

Подруга Алисы, представившаяся коротким именем Ди, оказалась высокой и плечистой девицей, когда-то игравшей за сборную Англии по волейболу, но бросившую спорт ради карьеры фотохудожницы. Ее завернутая в сари фигура смотрелась несколько странно, но рукопожатие было твердым, а улыбка – приветливой.

– Я рада, наконец, познакомиться с шефом моей Алисы. Она много о вас рассказывала. По ее мнению, вы загадочный.

Гарри с недоверием взглянул на подчиненную.

– Как много рассказала?

– Но, босс, – притворно заныла девушка. – Работать помощником частного детектива – это так интересно!

Ди ему улыбнулась.

– Ей, правда, с вами интересно. Ну, проходите уже.

Они сняли пальто в тесной прихожей и шагнули в напоминавшую восточный шатер гостиную. В воздухе стоял приторный запах благовоний, от которого у Гарри запершило в горле. Публика подобралась самая разнообразная: из пятнадцати человек, собравшихся в квартире Ди, младшему можно было дать лет семнадцать, а старшему – все семьдесят. Алиса помогла ему устроиться на мягких подушках в углу комнаты, представив присутствующим лаконичным: «Это Гарри». Никто толком не поздоровался в ответ и не начал проявлять к нему внимания, так что он почувствовал что-то вроде облегчения.

– Что принести выпить? Тут обычно все сами хозяйничают, но сегодня я, так и быть, о вас позабочусь.

– А что вообще наливают?

Вопрос поставил Алису в тупик.

– Сейчас гляну, но вообще-то мы пришли довольно рано, так что, думаю, напитки пока не кончились. Я мигом, – она вернулась через пять минут с бутылкой виски, парой упаковок китайской лапши и чайными чашками. – С посудой напряженно. – Алиса села рядом. – Ди недавно переехала, так что еще не до конца обустроила дом. Зато еда горячая. – Она показала на парня азиатской наружности. – Кио принес. Он днем работает в китайском ресторане, а по вечерам – моделью для художников бодиарта.

– Странные у тебя друзья.

Алиса пожала плечами.

– Я пока молода и могу сходить с ума в свое удовольствие.

Он улыбнулся.

– А я стар и не в меру зануден для таких тусовок.

Она улыбнулась.

– Вам еще понравится.

Виски был не так плох, и после третьей чашки Гарри решил, что все терпимо. По крайней мере, шумной и слишком разнузданной эта публика не была, да и шокирующей казалась так, самую малость. Старик читал неплохие стихи и то и дело сам себе хлопал. Какие-то юноша с девушкой в противоположном углу комнаты уже приступили к активному петтингу. Мальчишка модельной внешности демонстрировал всем желающим свои еще воспаленные соски, проколотые накануне, но к ним с Алисой никто не лез, и это делало атмосферу ненавязчивой.

– Часто у твоей подруги такие сборища?

– Редко, но сегодня по случаю. Должен прийти какой-то музыкант, с которым все хотят познакомиться. Видите того индуса? Он кинопродюсер и встретился с этим парнем в каком-то гей-клубе. Ему нужен был трек к новому фильму, и, услышав, как этот тип поет, Равви от него уже не мог отстать. Он показал Ди песню, которую они записали, она говорит, что это чудо.

Гарри почувствовал, как похолодели его ладони. Интуиция редко его подводила, хотя случалось и такое, поэтому паниковать он пока не спешил.

– Ты сказала, парень. Это молодой исполнитель?

Алиса пожала плечами.

– Не знаю. Только Ди говорит, что он странный. Любой бы ухватился за такой шанс, а этого типа Равви пришлось уговаривать. Он согласился, только прочитав сценарий, да и то за очень хороший гонорар. Его запись показали нескольким музыкальным продюсерам, и те готовы были писать с ним альбом хоть завтра. Но он отклонил все предложения. Сказал, что будет соглашаться только на разовые проекты, не требующие от него никаких рекламных обязательств.

Поттер почувствовал, что теперь знает, где Снейп берет деньги, а еще он ощутил желание немедленно уйти, чтобы не столкнуться с ним в этом доме. Что если профессор расценит его присутствие не как случайность, а как шпионаж? Снейп ведь только недавно отстал от него с разными глупостями. И хорошо. И не надо никаким обстоятельствам менять их почти комфортное редкое общение. Гарри встал. Принять вертикальное положение получилось не так грациозно, как он рассчитывал. Видимо, виски, которое он не стал заедать лапшей, давало о себе знать.

– Алиса, мне пора.

Девушка расстроилась.

– Но мы же только пришли. У вас весь вечер свободен!

Он искусственно улыбнулся.

– Я вспомнил, что обещал Кингсли на завтра пару сводок по последним происшествиям со своими комментариями и рекомендациями. Придется немного поработать. А ты отдыхай. Хорошего вечера и спасибо, что вытащила.

Алиса удрученно кивнула, но спорить не стала.

– Я провожу.

В дверях они столкнулись с Ди.

– Вы уже уходите?

– Да, было очень приятно познакомиться, но я вспомнил о неотложных делах. Оставляю на ваше попечение Алису.

Хозяйка дома обняла свою любовницу.

– Она сама кого хочешь опекать станет. Была рада знакомству.

Он кивнул.

– Да, я тоже.

Когда Поттер уже надевал пальто, кто-то позвонил в дверь. Ди поспешила открыть очередному гостю. Поттер обернулся и понял, что с побегом недопустимо замешкался. Его убедили в этом удивленно приподнятая бровь и замершие руки, так и не стянувшие до конца перчатку с одной из ладоней.

– Гарри?

Ему хотелось сказать: «Нет, это не я, тебе просто показалось», но вместо этого он, удивляя самого себя, коротко кивнул:

– Привет, Северус.

Не профессор, не Снейп, а вот так – как-то странно… Словно он не прятался, а стоял тут и ждал встречи. Удивительно. Так не похоже по ощущениям на то, как старательно он выбирал маршруты по собственному дому, чтобы не столкнуться с этим человеком.

– Мы уже уходим? – перчатка была водворена обратно на руку. Чужая усмешка снова вернула ему способность соображать.

– Мы?

– Ну да.
***

– Что вы там устроили, я вас спрашиваю? Со мной, между прочим, была девушка с моей работы, а я не хотел бы афишировать…

– Что живете в одном доме с «сыном» того самого профессора Снейпа?

Гарри злобно пнул ногой кучу золотистых кленовых листьев, щедро украсивших своими трупами мостовую перед домом Ди.

– Вы понимаете, о чем я!

Снейп разыгрывал удивление.

– Нет, искренне недоумеваю. Вы что, меня стыдитесь?

Гарри снова пнул ни в чем не повинные листья, руки в карманах короткого пальто сами собой сжались в кулаки.

– Недоумеваете? У вас, между прочим, в данных кругах репутация педика! Что эти люди могли подумать, когда на вопрос: «Вы знакомы?» вы ответили: «Конечно, я же с ним живу»? – его голос сорвался на крик. – Я попробовал объяснить, что вы неточно выразились, но вместо того, чтобы дать мне это сделать, вы схватили меня за руку, сказали всем, что не можете остаться, потому что у нас с вами планы на вечер, и вытащили на улицу.

Снейпу совершенно не шло это буддийское спокойствие, в гневе он выглядел естественнее, чем вот так – улыбаясь.

– Да полноте вам, Поттер, ну в чем трагедия, чтобы так из-за нее орать? Ну, объясните вы все своей коллеге завтра, уверен, она поймет. Я не хотел идти на эту вечеринку, но человек, с которым сотрудничаю, меня уговорил. Я намеревался солгать что-то про занятость, извиниться и уйти, а тут так удачно подвернулись вы.

Гарри немного успокоился. Он действительно сумеет все объяснить Алисе.

– Ладно. Идите куда вы там спешили, – он пошел к темному переулку, в который они аппарировали, направляясь в гости, и удивился, когда понял, что Снейп идет следом. – Вам от меня еще что-то нужно? Я отмазал вас не от всех знакомств на сегодня?

– От всех, и поскольку у меня больше нет никаких планов, я могу угостить вас выпивкой? В качестве извинений за причиненные неудобства и в кои-то веки действительно за свой счет.

Поттер обернулся и снова наткнулся на все тот же безмятежный взгляд.

– Я не собираюсь напиваться. А тем более – в вашей компании.

Снейп пожал плечами.

– Вас больше устроит общество собственного дивана? Полноте, Поттер, у вас вид человека, который хочет расслабиться и выплеснуть на кого-то собственное негативное отношение к миру. Почему не на меня? Это позволит мне в какой-то мере компенсировать вам оказанное гостеприимство.

Он согласился подозрительно легко, как-то не так все шло этим вечером с самого начала. Но Гарри решил, что не стоит создавать новые проблемы. Разумнее разобраться со старыми, раз уж ему выпал такой шанс.

– Давайте пить дома. Купим все и аппарируем.

Снейп удивился.

– Почему? Моих средств вполне хватит на приличный бар.

– Не сомневаюсь, но если честно, то я не умею пить. Когда речь идет о большом количестве алкоголя, мне лучше находиться поближе к собственной постели.

– Тогда я думаю, ваш план разумен.

Только намного позже он подумал о том, что в тот момент в глазах Снейпа промелькнуло что-то нехорошее. Или ему показалось, и это впечатление было полностью надуманным в свете новых событий.

***

– Вы не понимаете… Это же Рон и Гермиона, – Гарри описал круг рукой, сжимающей кусок пиццы. – Они всегда были чем-то целым.

Профессор, сидящий напротив, сделал глоток виски и разлил остаток в бутылке по стаканам.

– Мир меняется, Поттер, иногда в нем происходят вещи, которые никто не в состоянии предсказать. То, что я с вами пью, – лучшее тому подтверждение.

Гарри был не просто нетрезв, он едва удерживал себя в сидячем положении. Они допивали уже вторую бутылку, а пиццу заказали всего полчаса назад, когда профессор доходчиво объяснил, что ему нужно что-то съесть, иначе до своей спальни он не то что не дойдет, доползти не сумеет и подвергнется унизительной процедуре левитации. Люди пьянеют по-разному. Поттер пил мало, потому что пьянел быстро и некрасиво. Его настроение менялось со скоростью перемещения минутной стрелки. Он мог плакать, впадать в депрессию, злиться, смеяться, паясничать – и все это на протяжении получаса. Зная о таком действии алкоголя на свой организм, он никогда не превышал допустимой нормы – грамм триста виски. Иногда ему очень хотелось напиться. Пусть раз в году, но до одури и полного свинства. Но Джинни не позволяла. Вернее, даже не она сама, а тот длинный перечень своих прегрешений, что он выслушивал от нее наутро. И становилось так стыдно, что никакой пьяный дурман на грани удовольствия не стоил этого острого раскаянья. Сейчас было можно. Ужасно, что можно.

– Угу, вы пьете, а Джинни…

Снейп посмотрел в окно.

– Я не могу этого изменить. Никогда не мог.

Гарри откусил кусок пиццы и запил скотчем. Вкус, который получился во рту, был по-настоящему отвратительным, но он мужественно дожевал.

– Знаю. Я вас, правда, не виню.

Профессор усмехнулся, стакан сделал резкий поворот в тонких пальцах. Он посмотрел сквозь жидкость на просвет.

– Неправда, вините. Той ночью в доме Лонгботтома вы были в сто раз честнее, чем сейчас. Наши чувства не всегда согласуются с логикой или тем, что удобно произнести вслух, но именно этим они порою и прекрасны... Такие яркие, настоящие, ничему и никому, кроме нас, не подвластные, даже богу. Так что можете меня ненавидеть, Поттер, если это то, чего вам на самом деле хочется. Я не против.

Гарри с трудом подпер рукой подбородок и тяжело вздохнул. Мысли путались и, наверное, в силу этого он говорил какие-то странные непонятные вещи.

– Да не ненавижу я вас! Или ненавижу? Не знаю. Я отдаю себе отчет в том, что вы ни в чем не виноваты, но это так страшно… Потерять любимого человека. Остаться совсем одному и понять, что это навсегда.

– Вы еще молоды.

Он хмыкнул.

– Забываетесь, Снейп. Мы ведь теперь почти одного возраста. Это вы были молоды, когда потеряли ту, которую любили. Сработали ваши надежды и отговорки? Нет. Так чего же вы предлагаете их мне?

– Мы разные люди.

Он вздохнул.

– Да не такие уж и разные. Почему долгие годы вы были так жестоки ко мне?

Снейп посмотрел ему в глаза.

– А вы?

– Я в тот момент так чувствовал, – признался Гарри.

Профессор кивнул.

– Я тоже.

– Но вы ведь были совсем не плохим, вы могли бы…

– Не мог, – Снейп резко осушил свой стакан. – Поттер, почему вы все время хотите от меня невозможного? Кого я должен был, по-вашему, полюбить? Ее сына? Ребенка человека, который подвергал меня унижениям, а потом и вовсе отнял самое дорогое?

– Дело было не в нем…

Профессор вздохнул, отбрасывая с лица волосы.

– Быть может. Но скажите мне, на кой черт я должен был демонстрировать вам расположение? Чем вы заслужили? Что я получил бы за это, кроме новой боли и шанса проиграть в той партии, которую я дал слово довести до конца?

Гарри кивнул, признавая поражение.

– Вы правы. Не нужно было… Просто вы задали мне вопрос, почему я хочу от вас невозможного. Я отвечу. Потому что из всех знакомых мне людей только вы кажетесь на него способным. Всегда казались. Или теперь мне кажется, что всегда? Неважно. И я рад, что вы сейчас здесь сидите, потому что боюсь одиночества. Это единственное, чего я на самом деле боюсь. С детства, когда у меня еще не было друзей… Только четыре стены, тусклая лампочка над кроватью и знание, что я сын погибших в аварии алкоголиков. Что мой удел – одиночество и постоянное унижение нелюбовью. У вас было хоть что-то. Ваша мама, моя мама… Вы не росли в этом пресловутом постоянном унижении нелюбовью. Можете говорить что угодно, но давайте лучше выпьем.

Снейп поймал его руку, тянущуюся к еще не откупоренной бутылке.

– Каждый человек несчастен по-своему, и мерить, кому из нас было в жизни больнее, – это абсурд. Только счастливые люди бывают всем довольны примерно одинаково или по схожим причинам. – Он отодвинул бутылку. – Мне кажется, что выпивки на сегодня хватит. По-моему, вы набрались достаточно, чтобы высказать все, что хотели сказать. Теперь позвольте мне. Я презираю вас за ваши страхи, потому что не понимаю, как «хоть с кем-то» может быть лучше, чем «ни с кем». Но вы сказали мне в лицо, что я неблагодарная скотина. Может, и скотина, но что вы знаете о моем умении или неумении быть благодарным? Вас оскорбляет то, что я не бросился в ноги вашему отцу после триумфального спасения им моей персоны? Что ж, позвольте заметить, что один хороший поступок не всегда зачеркивает сотню дерьмовых. То, что я не попытался сразу убить его лучшего друга, который заманил меня в Визжащую хижину, и, как бы то ни было, сдержал данное Дамблдору слово, позволив Люпину окончить школу, говорит о том, что я, тем не менее, выразил свою признательность. Думаете, ваш благородный отец ее оценил? Нет, его издевки не прекращались до выпускного вечера. Мне рассказать, чего мне стоило не отомстить? Не воспользоваться теми козырями против него и его друзей, которые они мне так невдумчиво вручили? Я не буду. Вам не нужны такие откровения. Нам с вами хватит и того факта, что вы в который раз упрекнули меня в неблагодарности. Я не хотел никому и ничем быть обязанным, но, так или иначе, оказался. Отлично. В этот раз я развею ваши представления обо мне. Я буду благодарен.

Поттер смутился.

– Но я же объяснил, что наговорил…

Снейп его перебил:

– Вы сказали то, что сказали. Это было достаточно искренне, чтобы я поверил.

Гарри стукнул кулаком по столу.

– Хватит. Не можете же вы на самом деле желать…

Снейп ухмыльнулся.

– Да почему вы все время мните, что хоть что-то знаете о моих желаниях? – он встал так резко, что стул упал на пол. Профессор наклонился вперед через стол, впиваясь в губы Гарри почти болезненным поцелуем. Пальцы запутались в его волосах так безжалостно, словно хотели их выдрать. Зубы укусили нижнюю губу до крови, вырывая из горла Поттера болезненный, полный какой-то абсолютной беспомощности стон. Гарри разжал челюсти, готовый признаться, что ничего не знает о Снейпе и, наверное, слишком самонадеян, думая, что может его понять, но так и не родившиеся слова обернулись вкусом чужого языка во рту и вцепившимися в стол ладонями – последним якорем в попытке удержать ускользающую реальность.