Notice: Use of undefined constant cp1251 - assumed 'cp1251' in /home/magla/magla.name/docs/joom/read.php on line 2

Notice: Use of undefined constant cp1251 - assumed 'cp1251' in /home/magla/magla.name/docs/joom/read.php on line 23
Одна линия

Одна линия

Бета: Jenny
Рейтинг: R
Пейринг: ГП/СС
Жанр: романс, детектив, АU
Отказ: Все права принадлежат Джоанне Роулинг, наше сердце принадлежит Северусу Снейпу.
Аннотация: Желание соответствовать чьим-то планам и целям не всегда бывает оправдано.
Статус: Закончен
Выложен: 2012.10.08



Глава 9:

***

Поттер не пришел ночевать. Я сидел на кухне, смотрел в окно, как пес, ожидающий хозяина, и был сам себе из-за этого невероятно противен. Пытался присвоить один медный шар, но даже его не донес до точки назначения. Меня самого пришлось спасать, причем Гарри довольно серьезно рисковал. Сбежать от стыда? Вот только куда? Чувства не изменить географией, но держать свой идиотизм подальше от него – это определенно выход. Я даже пошел в спальню и начал собирать вещи. Потом бросил это глупое занятие, чтобы через час снова подняться наверх. Так и бегал по лестнице до обеда.

Дневной выпуск «Пророка» был посвящен поимке особо опасного преступника. Несмотря на то, что статью написала Рита Скитер, та была сдержанной, а мое имя не упоминалось. Неужели Поттер пригрозил ей обвинением в педофилии?

К обеду к тоске начала примешиваться скука, и я пошел в министерство. Заглянул в аврорат.

– Гарри здесь нет, – отчитался выписавшийся из больницы Макмиллан. – Мы только утром закончили допрашивать Нотта и писать отчеты. Кажется, он ушел домой час назад.

– Понятно. Что Нотт?

– Ну а что ему делать? Подписал признание. По-настоящему страшный тип, рассуждал о том, что переоценил свою удачу, анализировал совершенные ошибки, как будто собирается начать все сначала. Мороз от него по коже. Потом возмутился, что ему колдомедиков вызвали. Кажется, больше всего разозлился, что идиоты вроде нас с Поттером осмелились предположить, что это он псих.

– И что сказали целители?

– Он определенно неврастеник, возомнивший себя непризнанным гением. После детального обследования они скажут, где ему место – в клинике или тюрьме. Ужасно, что из-за этого козла столько людей погибло. Гойлу туда и дорога, а вот Паркинсон и даже Шанпайка мне по-своему жаль. Что уж говорить о девочке из отдела каминных сетей и Саймоне Джобсе.

– Действительно.

Аврор вздохнул.

– Ну ладно, мне бежать надо. Еще документы на освобождение Нарциссы Малфой оформлять. Ночью судей на месте не было, так что не успели, а за утро ее муж уже семнадцать жалоб прислал. По одной в пять минут. Копирует он их, что ли? Так быстро даже прыткопишущие перья пасквили не строчат.

– Не знаю.

Я покинул аврорат, а в коридоре столкнулся с весьма довольным собой Забини. Тот был хорошо одет, видимо, освободился еще вчера.

– Что вы здесь делаете?

Он пожал плечами.

– На работу устраиваюсь. Пьюси уходит и рекомендовал меня на свое место. Тетка меня все-таки уволила.

Я удивился.

– Почему? Поттер не сдержал слово?

– Я сам рассказал о Рите родителям. Те, когда узнали о Шейне, извинялись, конечно, но впредь обещали найти менее глупую невесту. В общем, меня это достало, я сказал все, что думаю об их претендентках, и ушел. Пока лишили работы и содержания. Из семьи не изгнали, так что, думаю, мера временная. Они смирятся, в конце концов, Рита – популярная писательница и состоятельная дама.

– А Пьюси почему увольняется?

– Пибоди оставил ему неплохое наследство, старичок почти ничего не тратил и жил скромно. На его сбережения Эдриан планирует организовать производство виски в Ирландии.

– Ясно.

Так, наверное, и должна идти жизнь. Войну сменяют мирные будни, и вот люди уже, как муравьи, спешат куда-то по своим делам. Маггловские ученые ошибаются: мы более живучи, чем тараканы, да и память у нас не долгосрочная. Я тоже хочу уметь забывать и прощать, но это долгий путь. Впрочем, торопиться мне теперь некуда. У вселенной на все есть свое время. Парад планет – тоже явление редкое, его еще много лет предстоит ждать… Одному? Не знаю. Мне не нужно прямо сегодня понимать, кто я теперь для Гарри и что могу ему предложить. Вдруг само это «могу» – уже ошибка. Никогда не думал, что хочу дать или взять от него самого.

Может, стоит начать с малого? Я отправился в кабинет Кингсли. Министра не было на месте, так что я одолжил у озадаченного необычной просьбой Уизли пергамент и перо. Список вышел довольно странным. Я хотел: работать, заняв должность, которая позволит использовать все мои способности, но не в Хогвартсе. Вместе с Гарри Поттером или нет, значения не имело, главное – чтобы было интересно. Он ведь на самом деле повзрослел и совершенно не нуждается в няньке.

Оставив такое сумбурное послание для министра, я отправился в Косой переулок. Человек не должен смущаться, испытывая желание позаботиться о собственном удобстве. Ведьмы в магазине, конечно, шептались, но я тщательно отобрал три щетки для волос и взял в итоге самую удобную, несмотря на то, что она была ярко-оранжевого цвета в синие крапины.

Выйдя из салона на улицу, некоторое время постоял, размышляя о том, что делать дальше. Каковы мои истинные желания? Какую еду я люблю? Во что предпочитаю одеваться? У Гарри было множество противоречивых предпочтений, а я запутался в самых простых вещах. Мог точно указать расположение его не скрытых одеждой родинок, в подробностях описать, как колют губы ресницы, в каких позах он засыпает на диване, какие темы предпочитает для простой болтовни, но что я знал о Северусе Снейпе? Человеке, которого пытался и непременно буду стараться и впредь ему навязать. Кого Гарри нужно полюбить, а главное – как это сделать, чтобы не провоцировать меня на новые приступы паники? Взаимность – и впрямь опасная вещь, но я ведь хотел стать бесстрашным. Такова цена моего завтра.

***

Поттер молча обошел дом. Даже не попытался поздороваться со мной, заметив чемоданы в коридоре, потом его немая злость сменилась удивлением. Он заметил бардак на кухне, где поваренные книги валялись вперемешку с рассыпавшимися продуктами, а свитера, которые я затолкал в мусорную корзину, должно быть, окончательно убедили его, что имеет место какая-то патология и подходить к решению проблемы стоит с максимальной деликатностью.

Боком протиснувшись мимо своего подарка, он сел на диван и признался:

– Совершенно сумасшедший день. Ночь провел на работе, потом, как назло, Джинни сказала, что отпросилась из школы на пару часов и хочет быстро забрать с площади Гриммо свои вещи. К сожалению, мы снова поругались и она швырялась в меня тарелками почти до обеда. После этого нужно было проведать Кричера в больнице, потом снова мчаться в отдел, в общем, устал, как собака. – Я пожалел его, погладив по голове, и снова вернулся к составлению своего списка. Поттера это еще больше насторожило. – А как у тебя дела?

Я дописал последний пункт, поставил точку и принялся читать вслух.

– Я не люблю: все виды мороженого, молочный шоколад, сливочные ликеры, херес и кьянти. Терпеть не могу горчицу, клубнику, кислую капусту, анчоусы, спаржу и жареный бекон.

Он настороженно улыбнулся.

– Все это очень интересно, но…

– Я не закончил. Мне нравится мясо с кровью, морская рыба, соленые крекеры, чечевица и, странно, но тыквенный сок. Что касается напитков, то чай я люблю больше, чем кофе. Если напиваться – то лучше виски, если пить за обедом – то вино, причем белое. Теперь одежда. Мне неприятно, когда телу жарко, поэтому в топку свитера с высоким горлом, хуже них – только длинные шарфы и вязаные перчатки. Я не интересуюсь: модой, природой, спортом, светскими сплетнями и ненавижу говорить о зельях и защите с теми, кто ни черта не понимает ни в том, ни в другом. Мне нравятся книги об искусстве, научные трактаты, древняя магия, но чтобы расслабиться, я предпочту скоротать вечер с историческим романом. Теперь немного личных данных: на моем теле девятнадцать родинок и одно родимое пятно под коленом. Двадцать четыре шрама, три следа от ожогов, а волосы уже начали седеть у висков. Я не люблю: бриться чарами, шелковые простыни, жужжание мух, свои очки и черты лица. Я люблю: шрам на большом пальце правой руки, потому что он остался после первого удачного эксперимента, часами лежать в ванной, спать на левом боку, как выяснилось, чесать спину своей новой щеткой для волос и тебя. Пока все, но я только начал анализ.

Гарри рассмешила моя серьезность.

– Ну, я многое из этого знал, хотя про шрам было интересно. Может, теперь ты расскажешь, почему собрал вещи?

– Переезжаю.

– Куда?

Я взял со стола газету и продемонстрировал ему колдографию просторного коттеджа, окруженного немного запущенным фруктовым садом. Увитый плющом дом стоял у пруда и выглядел так, словно только и ждал, когда же я в нем поселюсь.

– Коттеджем владеет семья Фирби, а находится он в Южном Уэльсе. Я приходил туда пару раз, мистер Фирби был старым магом, дружившим с Дамблдором и Фламелем. Будучи в тех краях по делам, я передавал ему записку от Альбуса, и мне понравился дом. Не знал, что старик умер и сын выставил жилье на продажу. Я уже связался с хозяином и внес залог.

Гарри сдержано улыбнулся.

– Наверное, это хорошо. – Он с грустью взглянул на медную модель. – Ее тут оставишь?

Я покачал головой. Свыкся с этой уродливой штукой? Или так важен был тот факт, что это его первый подарок?

– Заберу. Еще зеркало из ванной, свои книги и котлы, а остальное оставлю здесь.

– А меня ты планируешь взять с собой?

Я определенно надеялся, вот только не знал, как верно сформулировать свои желания.

– Вообще-то, у меня есть средства только на половину дома. Это, разумеется, тебя ни к чему не обязывает, я всегда могу взять в долг у Малфоев, но мне хотелось бы… – Не быть одному, привыкнуть спать с ним в одной постели, начать закрывать на ночь окна. Как много у меня, оказывается, желаний, я и не знал, пока не заставил себя начать их считать. Это, правда, ничего, по сути, не меняло, потому что они по-прежнему укладывались в одно слово. – Тебя. Только, делая такое предложение, прошу, чтобы ты отдавал себе отчет в том, кто его вносит. Я – не самый порядочный человек, Гарри, и, как выяснилось совсем недавно, еще и чертовски безответственный. Существует огромная вероятность, что ты не только решительнее, моложе и намного привлекательнее, но еще и умнее. Так что хорошо подумай, пожалуйста.

Он кивнул, взял со стола мой бесценный список и порвал его, даже не изучив содержимое.

– Больше так не делай. Для меня, по крайней мере. Мне хочется самому понять, какой ты человек. Сколько в тебе разного замороченного дерьма, а сколько любви ко мне. Я думаю, что должен лично считать твои шрамы, родинки и, разумеется, изучить родимое пятно под коленкой. Нам не нужно пытаться быть вместе, сопоставляя списки достоинств и недостатков. Лучше просто попробовать.

Было трусостью сказать сейчас, что у нас непременно должно получиться. Я просто хотел перестраховаться, потому что у меня не хватит сил на пустые попытки, но… Поттер был прав. Не все в жизни можно исследовать теоретически, иногда приходится идти на риски. Похоже, я не стал для него бесполезен, не справившись с ролью защитника. Он здесь вопреки собственным планам. Я с ним, несмотря на весь свой багаж прошлых ошибок.

– Договорились.

Он кивнул и нахмурился.

– Теперь о главном. – Поттер прокашлялся и заорал на меня: – Ты, долбаный сукин сын! Кто вчера утром закатывал мне немые сцены из-за отсутствия в постели? Да меня чуть удар не хватил, когда тебя похитили!

– Прости.

– Я еле сдержался там, в катакомбах, чтобы не разреветься от облегчения, как впечатлительный ребенок. Хорош был бы аврор, а? Пришлось выпроводить тебя, не устраивать же истерику перед коллегами. Я даже на Джинни разозлился из-за того, что она помешала мне тебя увидеть. И что я заслужил за свои потраченные нервы? Чемоданы у входа? Хоть бы записку к ним приклеил: «Не переживай, я не собираюсь трусливо смыться, потому что меня накрыло очередной волной психоза и я понял, что приношу тебе одни неприятности».

– Гарри…

– Я, между прочим, пытался с тобой связаться, но ты где-то разгуливал. Даже начал волноваться, подозревая черт знает что, пока Макмиллан не рассказал, что ты заходил в аврорат. Знаешь, Снейп, с тобой бы ничего не случилось, пошли ты мне записку или свяжись позднее через камин. Показать, как это делается? – Он подошел к очагу и раздраженно швырнул в огонь горсть дымолетного порошка. Адреса не назвал, зато выкрикнул в зеленое пламя: – Здравствуй, Гарри. Как ты?

Я не удержался. Все же бесится он замечательно. Когда я смотрю на него, мне отчего-то хочется улыбаться. Подойдя к Поттеру, я развернул его к себе и обнял, целуя в покорно опустившиеся веки. Кажется, он больше никогда меня за это не ударит. Хорошо. Не хочу боли.

– Здравствуй, Гарри. Как ты?

Он уткнулся лбом в мою шею.

– Теперь в порядке.

Немного странно, но и со мной тоже было все хорошо. Похоже, осталась только одна война – время от времени натыкаться губами на острые пики его ресниц.

Эпилог
21 декабря 2012 года

– Сэр! – Деннис Криви сверлил полным надежды взглядом мою спину. – Это значит, что я сам могу провести вскрытие?

И все же странный выбор я сделал четырнадцать лет назад, когда Кингсли предложил мне несколько должностей на выбор. Поттер до сих пор бесится. Возможно, он мечтал спать с директором школы, а не начальником экспертного отдела аврората, но ни одна высшая сила не могла заставить меня вернуться к преподаванию. Хотя необходимость чему-то учить неудачников, не разбирающихся в своих обязанностях, будет преследовать меня всегда.

– Можно, если вы не перепутаете следы на печени, как в прошлый раз.

Криви имел наглость спорить.

– Но вы сами сказали, что яд мантикоры оставляет черные пятна!

– Темно-серые.

– Черные. – Он полез в свой блокнот с памятками, нашел нужную страницу и поморщился, как от зубной боли. – Черт.

– То-то же.

Две главных причины, по которым я полюбил свою работу – холод и тишина. Мои подопечные обычно покорны и немногословны. С коллегами везет меньше, но я давно смирился с мыслью, что людей, идеально соответствующих моим запросам, не существует, и после череды увольнений остановил выбор на тех, кого считаю меньшим злом. Криви, по крайней мере, не слишком расстроился, когда, уйдя из газеты ради новых приключений, понял, что наша работа – это не только сбор улик, фотографирование мест преступлений и поиски разгадки страшных тайн, но и многочасовые исследования тел. Что ж, он оказался любопытен, когда речь заходила о новых знаниях. Правда, его манера называть наши исследования «посмертными допросами» меня раздражает.

– Приятного вечера. – Он сел на стул и, по крайней мере, не бросился сразу приступать к делу, а решил сначала еще раз перелистать свои записи.

– Чтобы полный отчет был утром на моем столе.

– Хорошо.

Я вышел в хранилище улик, тут было немного пыльно, но тоже прохладно и спокойно. Моя вторая, последняя и более опытная подчиненная была занята тем, что маникюрной пилочкой доводила до совершенства свои ногти. Устроившись в отдел семь лет назад, Вейнс с порога заявила, что это до тех пор, пока в секретариате не освободится вакансия, но когда вожделенную работу ей все же предложили, отказалась наотрез. Здесь у нее была возможность флиртовать с заглянувшими по делу аврорами, не опасаясь конкуренции со стороны более молодых девиц. К тому же, все ее потенциальные поклонники проходили естественный отбор: только решительный мужчина примет приглашение попить чайку в морге, а ей нравились именно такие.

– Уже уходите, мистер Снейп?

– Да.

Она вздохнула.

– А вот меня никто не пригласил на уикенд. Рик освободится только в субботу. – Я был невольно осведомлен обо всех ее попытках завязать серьезные отношения. Эта, кажется, была сто пятой по счету, но, судя по безразличию в голосе Вейнс, стать последней ей не грозило.

– Тогда присмотри за нашим криворуким новичком.

– Ладно.

Не считая нескольких безуспешных попыток этой девицы отбить у меня Поттера, как коллега Ромильда почти безупречна. В архиве царит идеальный порядок, коробки с уликами пронумерованы и подписаны отличным, почти мужским почерком, и у нее прекрасные задатки медиума. Для того чтобы провести небольшой спиритический сеанс, нам не приходится тревожить сотрудников отдела Тайн.

Прежде чем проститься, я на минуту остановился перед зеркалом. Проверил белизну собственных манжет и гладкость щек. Мое лицо за минувшие годы привлекательнее не стало, но меня оно больше не раздражало. Кажется, я, наконец, полностью с собою свыкся. Роланда, проследив за моими финальными манипуляциями с расческой, тихо хмыкнула.

– Приятного вечера.

Я чертыхнулся и покинул экспертный отдел. Сговорились они, что ли? Я не ожидал ничего хорошего от затеи Поттера, но смирился с его выходками. После повышения у Гарри оставалось мало времени на общение с друзьями, поэтому к его постоянным предложениям устраивать домашние вечеринки по любому поводу я относился снисходительно. Какой смысл скрипеть зубами от раздражения? В конце концов, его приятели жаловались на невнимание, потому что я оказался законченным собственником и требовал от Поттера, чтобы большая часть его досуга безраздельно принадлежала мне одному.

В коридоре шумно. У авроров всегда полно дел, и поток посетителей с жалобами, кажется, не прекращается ни на минуту. Вообще-то, у меня только одна причина зайти и отчитаться, что я ушел. Макмиллан известен своей склонностью к истерикам. Он впадает в почти мистический ужас, если случается преступление, а меня нет на месте. Вейнс он отчего-то побаивается, за глаза называя «злой ведьмой», а опыту Криви пока вполне справедливо не доверяет.

Я открыл дверь и с порога сообщил:

– Ухожу. Дежурит Деннис.

Эрни, за эти годы набравший вес, потер начинающий лысеть лоб. Он вел себя странно, уже открыл рот, чтобы возмутиться, но тут же поспешно его захлопнул.

– Эээ… Ну, ничего не поделаешь, не можете же вы совсем без выходных. – Он бросил затравленный взгляд на Уизли, устроившего на столе ноги в щегольских сапогах из драконьей кожи. Тот поспешно кивнул, делая вид, что поглощен изучением спортивной колонки в «Пророке». Меня явно спешили выставить за дверь. По крайней мере, Макмиллан – не образец понимания, когда речь заходит о работе, а Уизли читает медленнее, чем сейчас водит глазами по странице.

Я вышел в коридор и закрыл дверь. Прижал палец к губам, прося посетительницу с яркой дамской сумкой немного подождать. Ведьма с лукавой улыбкой кивнула. Сейчас газеты редко пишут о нас с Поттером, но когда-то в прессе разразился настоящий скандал. Пока меня поливали грязью и обвиняли во всех смертных грехах, включая растление несовершеннолетнего героя, это было предсказуемо и мало волновало, но едва взялись за Гарри, обвиняя его в подаче дурного примера молодым волшебникам, пропаганде однополых отношений и прочей ереси, у меня практически сдали нервы. В обычной ситуации я бы проклял каждого репортера, осмелившегося приблизиться ко мне на расстояние действия заклятья, но это не стало бы выходом. Я видел, что Поттер переживал так, как он обычно это делал, когда не хотел меня расстраивать: молча, крепко сжав челюсти. Плюнув на все, я отправился к Забини и тот свел меня со своей избранницей. Скитер настояла, чтобы в ответ на ее содействие я отдал ей эксклюзивные права на публикацию собственной биографии. Пришлось согласиться, но о своем решении я не пожалел. Рита действительно умело манипулировала общественным мнением. Несколько душераздирательных статей в прессе – и вот уже история наших с Поттером взаимоотношений способна была выжать слезу из самой строгой ведьмы и заставить вздыхать молоденьких дурочек. Книга, выпушенная Скитер на волне скандала, пользовалась бешеной популярностью, и первый тираж был распродан за пару дней. Она была лжива, излишне трагична и меня тошнило от одного названия, а Поттер, утешая, старался подавить улыбку и напоминал, что в первой версии заголовка вообще значилось: «Темный принц». Как ни странно, все это сработало. На меня теперь чаще смотрели с сочувствием, чем с гневом, и желающих ударить по лицу с каждым годом становилось меньше. Той, кто объяснил мне природу этого феномена, стала, как ни странно, Джинни Уизли.

– Не понимаю, что вас так удивляет. Когда газеты написали, что я стала встречаться с Гарри, мне пришло около сотни вопиллеров. Он же герой, все-таки, самая большая знаменитость нашего времени, а женщины не выносят, когда их общенациональное достояние приберет к рукам кто-то один. Смириться с тем, что он гей, им проще, по крайней мере, не приходится оправдываться, что упустила шанс ему понравиться. Ну или если речь идет о мамашах – представить свою замечательную дочь, которая всем лучше этой рыжей суки. К тому же, Скитер очень грамотно превратила вас в раскаявшегося негодяя. Домохозяйкам подобные истории нравятся. Если такой мрачный тип смог открыть кому-то свое сердце, то каждая неудачница начинает верить, что у нее еще есть шанс на свое собственное маленькое чудо.

Почему я вел такие откровенные разговоры со своей единственной подлинной соперницей? Прозвучит странно, но, похоже, мы теперь близкие друзья. Она чем-то напоминает мне Лили, те стороны ее характера, что не вызывали странных мокрых снов, только простое вполне человеческое желание немного пообщаться по душам. Уизли такая же сильная, смелая и любит посмеяться над собой и окружающими. Она, как ни странно, ответила мне на главный вопрос: Лили никогда бы меня не простила. Женщины вроде нее не умеют извинять ни собственные, ни чужие ошибки. У Джинни до сих пор странное отношение к Гарри, она давно не испытывает к нему никаких чувств, но всякий раз, когда он заговаривает с ней, ее нервы натягиваются, как струна, она не может вычеркнуть из памяти одну-единственную обиду. Все время как будто ждет нового удара. Поттера это расстраивает, он просил меня поговорить с Уизли и я пробовал, но она только пожала плечами.

– Это как старый шрам. Даже если уговаривать себя забыть о нем, болеть он все равно время от времени будет. Я не могу быть Гарри другом, но он – важная часть жизни для меня, моих детей и родных, так что избегать общения с ним бессмысленно. Я не хочу отказаться от него, но могу делать это так, как делаю. Пройдет или нет моя настороженность, покажет только время.

За дверью в аврорат царила легкая паника. Я невольно хмыкнул, услышав голос Поттера.

– Он не догадался, что я тут?

– Успокойся, – посоветовал Уизли. – В конце концов, мы с Эрни тебя на работу по срочному делу вызвали, а не в стриптиз-бар потащили.

– Думаю, Снейп отнесся бы с большим пониманием даже к полуголым девицам. Я месяц уговаривал его устроить эти полуночные посиделки, обещал взять отгул и сам все организовать. Даже представлять не хочу, что он сделает, снова обнаружив пустой холодильник. Твою мать, ну почему я не способен ничего сделать правильно?

– Потому что ты – начальник аврората? – предположил Макмиллан.

Я даже представил, как Поттер тяжело вздохнул.

– Ладно, заканчиваю скулить и иду проводить допрос. Даст Мерлин, успею уложиться в полчаса и, заявившись домой с сумками, совру, что ходил покупать выпивку и продукты.

Наверное, мне стоило бы любить Гарри за его трепетное отношение к моим нервам, но сильнее уже невозможно, а за минувшие годы я научился время от времени злиться. Не слишком сильно, зато искренне и тогда, когда он действительно этого заслуживал. Так было правильно. Поттер считал, что нормальные ссоры любовников делают наши отношения более естественными, чем то странное слепое обожание, с которым я относился к нему в самом начале совместного пути. Что ж, сегодня он получит полную коробку упреков, но сначала надо заставить его заплатить за нарушенное обещание и найти кого-то способного помочь мне организовать вечеринку без него. Сегодня днем в Лондоне Уизли задержал мага-педофила, околдовывавшего несовершеннолетних школьниц. Дело было бы все равно мерзким, но не таким сложным и тяжелым, если бы этот тип ограничился насилием под Империо, но тот стирал девочкам память, из-за чего две из них оказались в психиатрической лечебнице. Еще три жертвы маньяк напичкал запрещенными зельями, и у одной из них в результате остановилось сердце. Учитывая, что обвинение придется строить на уликах, отчасти собранных маггловской полицией, Поттер проведет на работе еще не меньше трех часов, а значит, его слова о скором возвращении полны оптимизма, а не здравомыслия.

Я поспешно сбежал к лифту, чтобы не столкнуться в дверях с постоянным нарушителем моего спокойствия, и поднялся на один этаж. Когда-то отдел магического законодательства слыл тихим патриархальным болотом, в котором редко что-то происходило. Видимо, его начальник Финиус Скридждейл долгие годы умело скрывал от окружающих свою сущность тайного садиста, мечтающего о разрушении мирового порядка. Иначе как объяснить, что когда три года назад в отделе, считавшемся полумертвым, но все же сердцем министерства, освободились две должности, он настоял на переводе к себе в подчиненные Гермионы Грейнджер из отдела Контроля за магическими существами и Драко Малфоя из отдела Тайн? Теперь те, кому в голову приходило навестить творцов законов, открывая дверь, сначала прятались за ней, а потом, не услышав подозрительного шума, все равно пригибали голову и старались двигаться по помещению вдоль стен, закрывая руками голову. Мне не повезло, дискуссия о поправке к декрету об использовании магии несовершеннолетними шла полным ходом.

– Я настаиваю, что с чистокровных надо снять ограничение! – Растрепанный и необычно оживленный Драко Малфой лупил по столу сводом древних законов. – Архаичная утопия! Декрету всего двести лет, и я требую, чтобы он был признан нецелесообразным. Рожденные в магических семьях с детства окружены колдовством, для них магия так же естественна, как дыхание, и родители способны сами научить своих отпрысков подходить к чарам ответственно! Это магглорожденным нужны ограничения, пока они не наберутся ума в школе.

В кудрявой шевелюре Грейнджер уже сверкали опасные вспышки плохо контролируемой магии.

– Твои слова – вот что архаизм, Малфой! Если нужно обучать контролю над силами с самого детства, то стоит создать специальные курсы для маленьких магов, а заодно заняться адаптацией к способностям ребенка его родственников, не принадлежащих к нашему миру. У каждого должна быть возможность себя защищать и строить нормальные отношения с родителями!

– Так ты получишь кучу маньяков, безнаказанно измывающихся над нелюбимыми сверстниками с помощью своего волшебства.

– А ты хочешь плодить ублюдков, с самого рождения считающих себя избранными. При таком подходе чистокровные будут изначально лучше успевать в школе и получать самую выгодную работу. Это дискриминация!

– Обычная практика: социально успешные люди имеют больше возможностей даже среди магглов.

– И это неправильно!

– Заткнись, Грейнджер!

– Я – Уизли, Малфой. Или вместе с голубой кровью ты унаследовал фамильный склероз?

– Сучка!

– Долбанутый сноб!

Я громко прокашлялся.

– Простите, что отрываю от интереснейшей дискуссии, но у меня к вам дело.

Эти двое успокоились как по волшебству. Я заметил, что вот уже несколько месяцев их перепалки только выглядели грядущей катастрофой, но все больше напоминали диалог, который рано или поздно, но приведет к вынужденному компромиссу. Грейнджер застонала, устало массируя виски, Малфой, как и положено воспитанному джентльмену, пододвинул для дамы стул, прежде чем стереть со лба выступивший в процессе горячего спора пот.

– Я помню про вечеринку, – призналась лучшая подруга Гарри. – Мы закончим с оформлением своего предложения через два часа.

Малфой пожал плечами.

– Может, даже раньше. В конце концов, основные тезисы мы уже написали. – Ну что я говорил: эти двое орали друг на друга исключительно ради самоудовлетворения. – Собираемся немного поздно, но Астория возьмет с собой Скорпиуса, если не возражаете. Она считает, что детям стоит присутствовать при таком важном событии, как большой парад планет.

– Молли и Артур в Румынии, а мои родители начали рождественские каникулы раньше обычного и сейчас катаются на лыжах в Швейцарии. Так что я волей-неволей приду с Розой и Хью. С ними сейчас сидит Джинни, но она ведь тоже приглашена?

– Разумеется.

Мои надежды попросить миссис Лонгботтом помочь с подготовкой к вечеринке катились к черту. Будучи обремененной присмотром за пятью детьми, она бы вряд ли успела помочь с приготовлением ужина на большую компанию. Впрочем, оставалась Нарцисса и ее вышколенные домовые эльфы.

– Жду вас вечером. Драко, ты не возражаешь, если я попрошу твою мать помочь с ужином?

– Нисколько. – Малфой нахмурился. – Ей все равно нечем заняться, а отец вряд ли придет, пошли вы даже сотню приглашений.

Это действительно было очень печально. Впрочем, Люциус родился и всегда оставался мудаком, даже для его родных это никогда не считалось большим секретом. Они вынуждены были любить его таким, каким он был, или отвернуться и возненавидеть. У Драко и Нарциссы не получалось.

– Тогда, если не возражаете, я воспользуюсь вашим камином.

***

Видеть холл особняка Малфоев заваленным огромными разноцветными шарами, весело подпрыгивающими в такт детской песенке, льющейся из зачарованного патефона, было, по меньшей мере, необычно. Носившийся за ними шестилетний ребенок был настолько хорошеньким, что я понимал умиление, написанное на безупречно красивом лице бегавшей следом длинноволосой маменьки.

– Профессор. – Только догнав сына и принявшись щекотать его живот, отчего тот предсказуемо захохотал, Астория немного отдышалась и поприветствовала меня кивком. – Мы играем.

– Вижу.

Сначала мне казалось, что Драко выбрал в жену несколько опрометчиво. Астория принадлежала к древнему роду Гринграссов, была так привлекательна, что даже Нарцисса в молодости не осмелилась бы соперничать с этой прекрасной нимфой с серебристыми волосами. Вот только очаровательное создание отличалось наивностью и было склонно к глупым и нелепым фантазиям о том, что любовь – синоним искренности. Мне казалось, понимание того, членом какой семьи она стала, и близкое знакомство с недостатками собственного эгоистичного мужа быстро сломает девочку, но я ошибся. Это хрупкой Астории своей искренностью и теплыми улыбками удалось изменить Драко. Тот действительно был похож на мать. Он убил бы всякого, кто осмелился бы помешать счастью его прекрасной дурочки и насильно познакомить ее с жестокой реальностью.

– Драко на работе.

– Я пришел к леди Малфой.

Астория взяла за руку сына.

– Пойдем, проводим мистера Снейпа к нашей бабушке.

– Идем к бабуле-уле-уле! – принялся распевать Скорпиус в такт музыке из патефона, дергая бедрами, как исполнитель сальсы. Похоже, даже мрачное родовое имя не мешало мальчику веселиться в объятиях такой непосредственной матери.

Астория проводила меня на второй этаж. Нарцисса сидела в своем будуаре, вышивая на детской ночной сорочке герб. Вид растрепанной невестки и хохочущего юного лорда вызвал у нее улыбку.

– Дорогая, вы снова превращаете весь дом в площадку для игр?

Астория не смутилась.

– Сегодня на улице слишком сыро и холодно, чтобы мы со Скорпиусом бегали по саду.

Цисса улыбнулась.

– Только, ради Мерлина, постарайтесь проследить за тем, чтобы Люциус, вернувшись домой, не обнаружил в кармане своего любимого сюртука розового клобкопуха из магазина Уизли.

– Хорошо, – легко согласилась Астория. – Мы купим пару пикси, которые сгрызут трость нашего дедули.

– Пикси деду-ду! – полностью поддержал ее сын, продолжая демонстрировать свои певческие таланты. – Мы купим много пикси, они съедят все трости!

Интересная личность растет. Мне уже немного жаль его будущих учителей.

– Да, милый. Дедушка это заслужил, а сейчас мы оставим вас с мистером Снейпом и пойдем собирать мячики.

Нарцисса, улыбнувшись, протянула мне руку. Над величественной прелестью этой женщины время было не властно. Жаль только, что ее сердце устало от вечной необходимости казаться холодным и подлым, чтобы удержать подле себя мужчину, которого тепло и скука убивали быстрее, чем самый смертоносный яд.

– Северус, дорогой.

Я действительно казался ей ценностью. Редко мы встречаем в жизни человека с похожими представлениями о любви и верности. Что тут сказать? Видеть себя со стороны не всегда приятно, а не смотреть – уже слабость. Обычно Нарцисса чего-то требовала от людей, а меня предпочитала просить. Когда много лет назад она встала на колени, я понял – не хочу терять ее. Нас, упрямо одержимых маньяков, в мире с каждым годом остается все меньше. Вот только мне повезло избавиться от прошлого, а ей не дано было перешагнуть через собственную зависимость от единственно важного подонка.

– Думал попросить тебя помочь мне с организацией вечеринки.

Она вздохнула.

– Прости, но сегодня пятница. Я буду ждать до полуночи. Он в любой момент может явиться за сменой одежды.

Я нахмурился.

– Это так важно?

Она улыбнулась.

– Мне приятно, что ты разучился меня понимать, Северус, но знаешь, в этой жизни не каждому выпадает второй шанс найти свое сокровище. У меня есть сын, внук, очаровательная невестка, но это не отменяет потребности иногда вспоминать о собственном сердце, пусть даже одиноком из-за чужой потребности до конца своих дней оставаться заносчивым и мстительным человеком.

Я все же поцеловал ее руку.

– Мне уточнить его планы на вечер?

Она достала наперсток из шкатулки с нитками и протянула его мне.

– Если будешь так любезен. Три раза постучать о столешницу – и портключ сработает.

Я выполнил ее просьбу. Не оттого, что хотел стать соучастником чужого безумия или не был уверен, что эта женщина не в состоянии сама с чем-то справиться. Просто мне было любопытно. Давно хотел посмотреть, что именно так развлекает Люциуса.