Одна линия

Бета: Jenny
Рейтинг: R
Пейринг: ГП/СС
Жанр: романс, детектив, АU
Отказ: Все права принадлежат Джоанне Роулинг, наше сердце принадлежит Северусу Снейпу.
Аннотация: Желание соответствовать чьим-то планам и целям не всегда бывает оправдано.
Статус: Закончен
Выложен: 2012.10.08



Глава 8:

***

– Дело намного серьезнее, чем вы думаете, Блез. Речь идет о четырех убийствах, покушении на несколько человек и двух авроров, один из которых – Гарри Поттер. Представляете, какой приговор вас ждет?

– Я никого не трогал! – Забини повернулся к Гарри. В отличие от Малфоя, в камере он не чувствовал себя вселенским страдальцем, просто бесился. – Поттер, мне нет до тебя и твоих друзей совершенно никакого дела! Своих проблем хватает.

Гарри пожал плечами.

– Тогда какого черта ты отказываешься от допроса под веритасерумом, если на самом деле всю ночь был дома?

Арестант нахмурился и отвернулся к стене.

– У моего упрямства есть свои причины.

Я ухмыльнулся. Ну что за бессмысленные выходки?

– Вы отлучались. – Он молчал. – Ну же, Блез. Сейчас не время думать о мелочах.

– Это не мелочи.

– Забини!

– Что лучше, по-вашему, срок в Азкабане или конфликт с семьей? Отец меня за дверь выставит, хорошо, если не прикончит сразу. Зато тетка наверняка уволит.

– Вы думаете, родственники будут счастливы, зная, что вас подозревают в особо тяжких преступлениях?

– Черт.

Поттер почувствовал, что он готов сдаться.

– А если я лично проверю твое алиби, но сообщу о нем только министру, а не родным? Им мы скажем, что обнаружили улики, подтверждающие твою невиновность.

Забини задумался.

– Другие авроры не узнают?

– Нет. Проверки, проведенной мной в присутствии двух свидетелей, будет достаточно. Профессор Снейп уже с нами, я позову еще министра или Гермиону. Протокол допроса по твоей просьбе засекречу. Его никто не сможет прочесть, если я не сниму чары.

Блез вздохнул.

– Ладно.

Гарри довольно кивнул и обернулся ко мне.

– Я за разрешением на допрос и за Кингсли, а ты, Северус, подожди здесь.

Когда он ушел, немного удивленный Забини спросил:

– Значит, вы теперь приятель Поттера? Он вас даже по имени называет.

– Жизнь – странная штука.

– И не говорите.

– Пока мы одни, могу я спросить вас о Грегори Гойле и Пенси Паркинсон? Они были очень дружны?

Блез задумался.

– Как вам сказать… Нет, вроде. Общались только на вечеринках. Со мной Гойл постоянно ругался из-за работы, считал, что я нещадно его эксплуатирую и намеренно дал худшую должность. А куда его с такими знаниями еще ставить было? Паркинсон все свободное время проводила, гоняясь за потенциальными мужьями. Подруг у нее не было. Она много времени проводила с Теодором, так что о ней вам лучше расспросить Нотта.

– Тогда позвольте задать нескромный вопрос. На вечеринке, когда убили Гойла, вы, кажется, были с блондинкой. Я удивился, что у вас есть еще и невеста.

Он пожал плечами.

– Допросите меня под веритасерумом, поймете, что к чему. Шейна была хорошей девушкой, ее отец занимает высокую должность в комитете международного сотрудничества, так что она казалась моим родителям подходящей партией. Мы стали встречаться, вместе сняли квартиру, летом собирались пожениться. Ума не приложу, кто мог ее зарезать, да еще и на нашей кухне.

Особого переживания по поводу гибели девушки я не заметил, а вскоре вернулся Поттер с разрешением, флаконом и в сопровождении Гермионы Грейнджер.

– А где министр? – спросил Забини.

– Немного занят, так что вторым свидетелем будет Гермиона. Тем более что она уже аппарировала к себе и посмотрела запись с камер наблюдения в твоем доме.

– Вот черт, совсем забыл об этих штуках.

Поттер поставил перед ним флакон и заставил подписать добровольное согласие на допрос под веритасерумом.

– Какие-то ограничения?

Забини пожал плечами.

– Не спрашивай, в каком возрасте я последний раз мочился в постель, в остальном мне уже скрывать нечего.

Он осушил флакон. Мы подождали несколько минут, пока зелье полностью подействует.

– Как ты провел вечер и ночь, Забини? – начал Поттер. Перо затанцевало по пергаменту, заполняя бланк допроса.

– Вернулся с работы в девять часов. Мы с Шейной поужинали и пошли спать. Я подлил ей в вино «Сон без сновидений», так что она быстро отключилась. После этого я покинул квартиру. На ночь портье уходит, так что меня никто не видел.

Я бросил вопросительный взгляд на Грейнджер.

– Он говорит правду. Камера зафиксировала, как Забини выходил незадолго до полуночи.

– Ясно. Куда ты отправился?

– К любовнице. Там идти всего два квартала, так что аппарировать не стал.

– Сколько же у вас женщин? – удивился я.

Блез пожал плечами.

– Мой отец был бабником и считает, что я должен соответствовать семейной традиции. По-настоящему я встречаюсь только с одной, остальные были так, для прикрытия, в том числе и Шейна. Матери и тетке она очень нравилась, но, если честно, я мечтал с ней порвать, она была ревнива и подозрительна. Не без оснований, но от этого не легче.

– И у кого вы были этой ночью? – Забини издал несколько невнятных звуков, явно пытаясь промолчать. – Полноте, Блез, вам все еще нужно надежное алиби.

– Черт с вами. Я был у Риты. Риты Скитер, и она, разумеется, может это подтвердить.

– Ну, у тебя и вкусы, – удивилась Гермиона.

Забини обиделся.

– Да пошла ты, Грейнджер. Она умная, талантливая, хороша в постели и с ней намного интереснее, чем с молодыми идиотками. Жаль, что отец и мать скорее удавятся, чем позволят мне жениться на женщине вдвое старше, да еще и сомнительного происхождения.

– И давно вы встречаетесь?

– Три года.

– Постой, тебе же тогда было…

– Пятнадцать. Я знаю, какой скандал из этого могут раздуть родители. Не хочу, чтобы у Риты были неприятности.

– Это нарушение магических законов, между прочим.

– Да никто меня не совращал. Я сам в нее влюбился, когда увидел во время турнира, потом начал читать все ее статьи, узнал, что она часто бывает в «Трех метлах», и караулил во время посещений Хогсмида. Так что это меня надо обвинять в преследовании.

– Ладно, этическую сторону вопроса мы сейчас оставим, – предложил я. – Во сколько вы вернулись домой?

– Не помню. Уже утром. Шейна спала и была на сто процентов жива. По крайней мере, она дышала. Я лег в постель и сразу отрубился. Подняли меня только министр с аврорами. В кровати я был один, на кухню не заходил, думал, она уже на работу ушла.

– Насчет возвращения он не лжет. Пришел через семь минут после того, как убийца аппарировал в его дом.

Получалось, что тот все еще был в квартире, когда вернулся Забини? А девушка? Она все время оставалась дома и спала? Кто-то использовал ее палочку?

Поттер вздохнул.

– Подозрения в убийстве Шанпайка с тебя можно снять. Остается последний вопрос для протокола. Ты убил свою невесту?

– Нет.

***

– Поттер, это приказ, и он не обсуждается. Теперь, когда мы уверены, что Забини не преступник, я должен принять все меры для обеспечения твоей безопасности.

Гарри был хмур и не собирался сдаваться без боя.

– Да мне-то как раз ничего не грозит! Сейчас не время дома отсиживаться.

Впрочем, Кингсли тоже не принадлежал к числу людей, легко сдающих позиции.

– Расследование проведут без тебя. Если намерен спорить, увольняйся. Я все равно приставлю к тебе круглосуточное наблюдение.

– Но…

– Мое решение не обсуждается. Мисс Грейнджер, мисс Уизли и мисс Лавгуд будут в безопасности в Хогвартсе, но им запрещено покидать замок до окончания расследования. Директриса за этим проследит. Лонгботтом и Рон Уизли пока поживут у тебя, в доме будет поставлена круглосуточная охрана, покидать его каждый из вас сможет только в сопровождении трех авроров, так что старайтесь выходить как можно реже, у меня не так много людей. Ты, Поттер, вообще из особняка ни ногой, у тебя отпуск и нет причин шляться по городу.

– Вы это серьезно?

Кингсли кивнул.

Рон Уизли неожиданно для всех поддержал министра.

– Гарри, хватит подвергать себя опасности. Я предупрежу Джорджа, что пока не смогу помогать ему в магазине, и все время буду проводить с тобой. Невилл?

– Ограничусь тремя визитами в больницу в неделю. Буду очень осторожен.

Поттер беспомощно посмотрел на Гермиону.

– Они совершенно правы, Гарри. Незачем рисковать понапрасну.

Поттер неожиданно улыбнулся.

– Хорошо, но вы запрете со мной Северуса и выдадите ему охрану.

Министр пожал плечами.

– Нет оснований. Он не изображен на снимке.

– Министр прав. У меня отсутствует твоя привычка попадать в неприятности, Гарри. Так мне будет проще продолжить расследование. Чем быстрее мы поймаем преступника, тем лучше.

Разумеется, он спорил до хрипоты, потом послал нас всех к черту и отправился еще раз допрашивать Забини. Девицы вернулись в школу через камин, Лонгботтом с выделенной ему охраной поспешил в больницу и предупредить свою бабку, Уизли отправился домой к родителям, чтобы собрать вещи для длительного заточения. Мы с министром остались одни. Кингсли хмуро поинтересовался:

– Что мы упускаем, Снейп?

Я признался:

– Не знаю.

Он кивнул.

– Давайте еще раз пройдемся по фактам. Покушение на гостей в доме Грейнджеров привело нас к Пламмеру. Он умирает, но указывает на почту как на место передачи яда.

– На сцене появляются Забини и Гойл. Если первый не вызывает подозрений, то второй ведет себя, по меньшей мере, странно.

– Намеренно?

– Вряд ли.

– Хорошо. Слежка за Гойлом приводит вас к дому Паркинсонов. Грегори умирает, так и не узнав, что разбогател.

– Он был в курсе, если верить его словам.

– Но сам тюрьму не посещал, а значит, получил информацию, что дело сделано, от убийцы.

– В тот день в тюрьме были Забини, Паркинсон и Малфой. Кто из них?

– Если размышлять логически, то… – Я осекся, задумавшись.

Министр потребовал:

– Говорите, Снейп. Две головы всегда лучше, чем одна.

– Он должен был встретиться с убийцей днем или каким-то иным способом получить от него известие еще до начала вечеринки. Логичнее всего заподозрить Блеза. Они виделись на работе, но Забини не глуп, он не позволил бы Гойлу кричать о своем увольнении, надоумив, как нужно себя вести. Да и ссорились они явно не напоказ.

– Забини уже исключен из числа подозреваемых. Кстати, пока мои люди по вашей просьбе следили за ним, он не делал ничего подозрительного, только по своим бабам шлялся. Малфой?

– Я не верю в его вину, несмотря на улики. Драко отнюдь не идиот и всегда хорошо контролировал Грегори. Так подставляться с убийством он бы не стал.

– Иногда даже умнейшие люди совершают ошибки, действуя спонтанно.

– Хорошо, оставим как версию. Насчет известия, думаю, тут хватило бы условного знака. Например, приглашения на вечеринку.

– Предполагаете, убийца Гойла-старшего – это Пенси?

– Скорее всего. А вот дальше картина происходящего рассыпается на отдельные фрагменты. Если подставить хотели Драко, при чем тут Забини? Запасной подозреваемый для нас? Преступник не знал, что у него будет алиби? Какова роль во всем происходящем его невесты? Зачем ее убили?

– Что если она была в сговоре с убийцей? Ему ведь нужны были пароли от сети.

– Надо поговорить с кем-то, кто хорошо ее знал.

– Поспрашивайте в отделе каминных сетей. Девушка приехала в Англию не так давно и должна была, прежде всего, подружиться с коллегами на новой работе.

– Да, конечно. Прошу меня простить.

Я в задумчивости вышел в приемную, а затем в коридор. Не обращая внимания на ворчание людей, толпившихся в очереди, открыл дверь в помещение, больше всего напоминавшее адскую кухню. Камины в комнате были огромными, в зале стояла невыносимая жара, а несколько взмыленных волшебников сновали между очагами, постоянно творя какие-то незнакомые заклятья. Я поймал за локоть пробегавшую мимо молодую ведьму.

– Шейна Эплер…

Девица меня перебила.

– Она сегодня не вышла работу.

– Дело не в этом. Кого я могу расспросить о ней? Это важно.

Она махнула рукой в сторону молодого человека, склонившегося над бумагами.

– Вам стоит обратиться к Тео. Сегодня он замещает старшего оператора. Очень толковый парень.

В этот момент Нотт выпрямился и вопросительно на меня взглянул. Так бывает. Ты все время гонишься за какой-то мыслью, она снова и снова ускользает от тебя, пока не происходит маленькое событие, которое все расставляет по своим местам. Раньше я всегда считал, что это Гарри свойственно следовать интуиции, а я могу оперировать лишь фактами. Вот только, потворствуя собственной логике, человек иногда не замечает простых и очевидных деталей. У Теодора были красивые глаза, необычного темно-серого цвета с ярко-голубыми крапинами вокруг зрачка. Я видел не так давно точно такие же, только как будто выцветшие от времени и немного посветлевшие. А может, такой эффект был из-за того, что их окружали уже не такие густые ресницы?

– Вы ко мне, сэр?

Я покачал головой.

– Не сейчас.

Мне нужно было не упустить возникшую мысль и я поспешил к выходу. Черт, Трелони не ошиблась, давая мне подсказку, вот только списки посетителей тюрьмы тут были ни при чем.

Я спустился на лифте в холл и сразу аппарировал к двери собственного дома. Повернул ключ в замке. Билл Уизли справился на славу, не наблюдалось ни следа знакомого покалывания охранных чар, но это тоже могло подождать пару минут. Я взял с полки в гостиной том «Геральдика магов от Мерлина и до наших дней» и бросился в кабинет. Книги, которые выдал мне Пьюси, все еще пылились на столе. Я открыл «Геральдику». Нотт-старший был ребенком Эдварда Нотта и Сирены Розье, мать которой носила в девичестве фамилию Эйвери. Списки сотрудников аврората подтверждали, что в год, когда Сирена родила сына, там работали многие Эйвери. Зато там не было никаких Малфоев, Забини или Гойлов с Паркинсонами. Даже их двоюродных и более дальних кузенов. Я без сил рухнул в кресло.

– Идиот. Если бы с самого начала стал изучать данные, как и планировал, а не путался в своих отношениях с Гарри, множество людей могло бы остаться в живых.

– Ну зачем же себя так корить?

Я обернулся. Поттер стоял в дверях, опершись рукой на косяк. Он рылся в карманах мантии, словно спешил что-то из них достать.

– Какого черта ты тут делаешь?

Гарри улыбнулся мне по-новому, незнакомо и слишком холодно.

– Завершаю партию.

Увы, волшебную палочку я выхватил вторым.

***

– Помогите!

Я поморщился от головной боли. Похоже, вырубили меня очень качественно и беспощадно. В таком состоянии слушать вопли – не самое большое удовольствие.

– Заткнись, ради Мерлина.

Мои руки и ноги были надежно опутаны зачарованным стальным тросом. Я лежал на боку и шевелиться мог разве что как гусеница. Малфою повезло больше: он, по крайней мере, сидел, опираясь спиной на каменный саркофаг. Моему «воскрешению» Люциус обрадовался.

– Рад, что с тобой все хорошо. – Он мотнул головой в сторону еще одного постояльца нашей темницы, которого я сначала не заметил в бледном свете единственной свечи, установленной прямо на полу. – Насчет собственного сына я не так уверен. Будь добр, подползи к нему. Меня приковали к ручке крышки этого каменного гроба, так что даже сдвинуться с места не могу.

Я выполнил его просьбу. Правда, перемещения заняли почти десять минут. Драко дышал неестественно ровно, но, по крайней мере, я мог утешить Люциуса.

– Он жив, но погружен чарами в глубокий сон.

Малфой кивнул и снова заорал:

– Помогите!

Я поморщился от приступа мигрени.

– Чего ты добиваешься? Нам заткнули бы рты, если бы кто-то мог тебя услышать.

– Вообще-то, я делаю это ради твоего ненаглядного Гарри Поттера. Если я правильно рассуждаю, ты – приманка, мой сын – тот, на кого повесят всех собак, а я – жертва собственной гениальности…

– Когда ты догадался что за всем этим стоит Нотт?

Малфой вздохнул.

– …Или глупости. Я ничего не заподозрил, даже когда ты пришел ко мне с историей о Пламмере, хотя неплохо знаком с геральдикой. Только когда моего сына подставили и едва не обвинили в убийстве Гойла, я проявил интерес к происходящему. И знаешь, что меня насторожило? Говард Гойл был вторым самоубийцей в Азкабане за последний год. Что если он на самом деле был вторым? Не смерть Алексиса Нотта навела кого-то на мысль о том, как с ним расправиться, а это череда хорошо спланированных убийств.

Я признал собственную глупость.

– Черт! – Мне действительно такое предположение даже в голову не пришло. Возможно, сбило с верного следа алиби Теодора на момент смерти Пенси, да и характер Алексиса… Тот был одним из ярых последователей Темного Лорда и на редкость истеричным человеком, но, насколько я знал, сын, которого он после смерти жены воспитывал в одиночестве, его не просто обожал, а боготворил. – Думаешь, он стал бы убивать отца?

– Ты кое-чего не знаешь. Нарцисса говорила, что мальчишка приходил в поместье, когда нас с Алексисом арестовали в министерстве. Он добивался встречи с Темным Лордом, и тот принял его. Именно Теодор Нотт рассказал про исчезновение твоего капитана и парные шкафы. Мальчишка предложил провести Пожирателей Смерти в Хогвартс в обмен на Метку. Этого даже моя жена не знала, мне рассказала Беллатрикс, присутствовавшая на встрече. Она уговорила Волдеморта отказать Нотту и поручить эту почетную обязанность Драко. Сумасшедшая сука, – подытожил Малфой.

– Как Нотт воспринял отказ?

– Совершенно спокойно. Лорд сказал, что у него хороший ум, но нет ни страсти, ни азарта собственного родителя. Он мог стать полезным слугой, но не избранным, достойным Метки. В ответ тот поклонился и вернулся к обычной школьной жизни. Ничем не мешал моему сыну исполнять отданный Волдемортом приказ, и со временем о нем просто забыли.

– Да, так оно и было. – Мы вздрогнули, потому что ни один из нас не слышал шагов. – Обо мне забыли. Так даже удобнее. Помню, что я тогда подумал об этом вашем Темном Лорде: еще один кретин, только выучивший пару опасных трюков.

Нотт вошел в круг тусклого света и опустился на колени рядом с Люциусом Малфоем. Он применил пару медицинских заклинаний, опустошавших мочевой пузырь и кишечник, а потом одно косметическое – для бритья. Поднявшись, Теодор проделал то же самое с Драко.

– Могу я попросить о такой же любезности?

Он покачал головой.

– Увы, сэр, они должны выглядеть как подозреваемые, а не заложники. Мне искренне жаль, что вы оказались втянуты во все это, профессор. Но тут уже ничего не поделаешь. – Он обернулся к Люциусу. – Кстати, не рекомендую и дальше натирать тросом запястья. Я все равно уничтожу эти повреждения, прежде чем от вас избавиться.

– Нотт, зачем все это?

Он холодно улыбнулся.

– Думаете, мне стоит вам что-либо объяснять? Это будет опрометчивым решением, сэр.

– Но я прошу. – Почему-то во мне еще была жива уверенность, что этому своему студенту я немного нравлюсь.

Он кивнул.

– Хорошо. Вечером, если у нас останется на это время, я отвечу на все ваши вопросы. А сейчас прошу меня простить. Перерыв в министерстве довольно короткий, я и так вынужден был отлучиться этим утром, так что сейчас должен вернуться на работу.

Нотт вежливо поклонился и снова ушел. Малфой был почти восхищен:

– Нет, ну до чего же очаровательная сволочь. Надо меньше доверять оценкам Драко. Он совершенно не разбирается в людях. Как можно было назвать Нотта скучным занудой?

– Вернемся к нашему разговору?

– Почему нет. Мои связи уже не те, что раньше, но я добыл информацию о том, кто был в тюрьме в день смерти Алексиса.

– Ну?

– Грегори Гойл. Думаю, провернув нечто подобное, он был вправе рассчитывать на ответную любезность, но ты видел нашего преступника, он неглуп, расчетлив и никогда не стал бы подставляться сам, рассчитывая все ходы со здравомыслием истинного шахматиста. Думаю, для второго убийства ему понадобился новый сообщник. Пенси Паркинсон. Я это понял, когда Драко упомянул, что Нотт вряд ли продолжит лгать в его защиту, потому что они с этой девицей якобы встречались и тот был по-своему привязан к ней.

– Я помню, что ты упоминал его как впечатлительного молодого человека.

– Это был сарказм, – вздохнул Люциус. – Его не интересуют женщины.

Я нахмурился.

– Извини, но тебе-то откуда это известно?

Малфой пожал плечами, насколько позволяли его путы.

– Из разговоров с сыном, хотя тот вряд ли придавал значение собственным словам или удосуживался их анализировать. Нотт привлекательнее своего лучшего друга Блеза, но никогда не был охотником за юбками. Его преследовало множество девиц намного красивее, чем Паркинсон, но каждая получала лишь вежливый отказ. Драко как-то пошутил, что если бы Нотт не был таким снобом, то он заподозрил бы его в тайной склонности к Грейнджер, потому что Теодора всегда возбуждали в людях не пол или внешность, а исключительно их возможности и интеллект. При этом он не слишком уважал моего сына. Единственный человек, который ему по-настоящему нравился в школе – это ты, Северус. Нет, я не обвиняю юношу в склонности к мужеложству. Думаю, это платоническая симпатия.

Картинки начали как будто наслаиваться друг на друга. Рука, перехватывающая запястье разгневанного колдуна в коридоре министерства. Мои собственные слова: «Человеку может помешать достичь цели не тело, которое его предает, а элементарное отсутствие осторожности». Перчатки из драконьей кожи на руках Нотта, когда он готовил даже простейшие зелья. «Вам не стоит переживать за меня, сэр, я без них теперь даже из дома не выхожу». И ведь он добился желаемого, самых высоких баллов по СОВ, но отказался от продвинутого курса, едва я перешел преподавать защиту. «Мне это больше не интересно, сэр. Мистер Слагхорн не научит меня ничему, что нельзя самостоятельно изучить по книгам, а бесстрашие, помноженное на осторожность, во мне уже есть». Почему я в ответ всегда лишь равнодушно кивал? У меня не было искренних привязанностей в те дни, мне, по большому счету, ни до чего дела не было. Все мысли занимала Лили, которую шаг за шагом вытеснял из моего сердца Гарри. Больше я никого не в состоянии был заметить, даже теперь не верю, что во мне всегда было что-то, за что можно если не любить, то хотя бы уважать.

– Ты бредишь.

– Нет. Драко рассказывал еще кое-что. В ту всем нам запомнившуюся ночь битвы они вернулись в Хогвартс не втроем, а вчетвером. Если у них с Крэббом и Гойлом были свои планы, то Нотт сослался на простое любопытство. Хотя из первого же подвернувшегося хаффлпаффца он попытался вытрясти, не видел ли тот тебя.

Так вот откуда у него волшебная палочка убитой Тонкс.

– Но как ты оказался здесь?

– Драко исчез вчера вечером. Я не смог с ним связаться и насторожился. Потом, когда в газете написали про взрыв в Косом переулке, понял, что моего ребенка снова пытаются втянуть в неприятности, и решил проверить дом Ноттов. Он всего в паре миль отсюда. Бабка Теодора, Сирена Розье, слыла женщиной, не отличавшейся особенной нравственностью, и у моей матери были веские причины ее недолюбливать. Видишь ли, расставшись с Пламмером, она до конца жизни была любовницей моего отца. Этот тайный проход между домами построили много веков назад, во времена войн между кланами магов. Нотты и Малфои тогда были союзниками. Если на одних нападали, другие отправлялись на помощь через туннель.

– А кто здесь похоронен? – спросил я.

– Та самая Серена. Чуть дальше, если пройти по направлению к нашему семейному склепу, покоится Абраксас Малфой. Это вынужденная мера, а отнюдь не дань уважения бывшим любовникам. Как ты знаешь, мой отец умер от драконьей оспы, которой заразил и свою пассию. Это довольно опасная болезнь, должно было пройти минимум десять лет, прежде чем мы смогли бы без опаски навещать их могилы, так что держать зараженные трупы в фамильных склепах никто не стал.

– Цинично.

– Практично. Как бы то ни было, я воспользовался тайным ходом и обнаружил тут своего сына. К несчастью, меня тоже нашли. Именно в это время Нотт аппарировал в катакомбы с твоим бесчувственным телом. Поединка у нас не вышло: бросив тебя на пол, он стал угрожать Драко, и мне пришлось сдаться. Кстати, этот тип забрал твою палочку. Думаю, чтобы отправить ее Поттеру.

Я нахмурился. Моя участь – вопрос спорный. Умирать, разумеется, не хотелось, но и особого страха я не чувствовал. Сейчас, если подумать, прекрасное время для прощания с этим миром. Я ведь почти счастлив. Раньше мне не удавалось приблизиться даже к самой возможности. Но я не знал, что теперь делать со своей неожиданной радостью. «Не думать» – могло стать выходом. Если б еще можно было не любить… Не тревожиться так о самом дорогом, пусть и совершенно непонятном.

– Зачем ему Поттер?

– Понятия не имею. Я даже не знаю, какого черта он выбрал тебя в качестве приманки.

У меня на этот счет были свои подозрения. Противоположная часть Косого переулка относительно места взрыва – это как раз рядом с кафе Фортескью, где этим утром мы устроили снежные баталии. Черт, надо было вести себя осторожнее… Почему рядом с Гарри мне самому свойственно сходить с ума и переставать быть человеком, здраво оценивающим ситуацию? Страсть – опасный наркотик, что ж, я подозревал об этом, принимая его. Теперь оправдываться нет смысла.

– Малфой, как мы будем выбираться отсюда?

– Я пока не придумал, – признался Люциус и неожиданно сорвался. – Дерьмо! Если он тронет Драко, меня можно нашпиговать зачарованным янтарем, как рождественскую индейку, все равно я вернусь с того света, чтобы перегрызть ублюдку глотку!

Мне оставалось только вздохнуть и во весь голос заорать: «Помогите»!

***

Как же так получилось, что, желая защитить Гарри, я все время вел себя как идиот и только добавил ему неприятностей? Дамблдор развратил меня своим доверием, верой в то, что если я и не смогу всего, то успею многое. Сердце болело. Без всяких метафор, вполне физическое ощущение беспомощности. Излишняя возбудимость, учащенный пульс, резь в глазах и сухость во рту. Наверное, смерть от инфаркта в сложившихся обстоятельствах покажется Поттеру нелепой и жалкой. Что поделать, я слаб. Ступая на новую дорогу в своей судьбе, с самого начала знал, что на вторую потерю меня уже не хватит, но даже понимая, что не переживу ее, я все равно шагнул вперед. Думал, искренняя забота окупит эгоизм этого решения? Ложь. Я навязал ему не любовь, а свои страхи и беспомощность. Все, что я могу сейчас – это бороться за свою жизнь до последнего, чтобы не причинять ему новой боли. Уйти, спасая его жизнь, и трусливо сбежать – разные вещи. Мне стоило понять это еще тогда, в Визжащей хижине. Я должен был не валяться на грязном полу, истекая кровью, а сражаться. Не за победу, а ради мальчика, которого дал слово защищать. Черт! Я не смог сдержать даже собственных клятв, но осмелился мнить себя его войной. Жалкий ублюдок. Только Поттер, обнимая меня, мог верить в свою удачу. Глупый любимый мальчик. Теперь мне тоже оставалось только это – вера.

Когда Нотт вернулся, по степени собственного голода я предположил, что уже вечер. Все так же молча он принялся что-то раскладывать на саркофаге за спиной у Малфоя. Судя по звону – недостающие ножи. Я принял решение, что стану умолять его, если понадобится, но по отрешенному взгляду своего потенциального убийцы понял, что уговоры не сработают.

– Собираетесь всех нас уничтожить?

Он пожал плечами.

– Не всех. Только Поттера и мистера Малфоя.

Люциус раздраженно хмыкнул.

– За что же мне досталась привилегия умереть в один день с героем?

– Еще и тем же способом, – ответил Нотт с завидным спокойствием и равнодушием. – Я заложил сотню флаконов взрывчатых зелий в ту часть прохода, что ведет в катакомбы из дома Малфоев, и скоро отведу вас туда. Как только Поттер войдет в коридор, вы вместе с ним взлетите на воздух. – Я, видимо, слишком красноречиво побледнел. – Не волнуйтесь. Вы не станете переживать о его судьбе, сэр.

– Почему?

– Я планирую стереть вам память. Практически всю, так, чтобы вы даже его мать не вспомнили. Это прекрасная возможность начать жизнь заново, не так ли?

– Проведя ее остаток запертым в Святого Мунго?

– Ну отчего же. Поскольку у вас нет родственников, никого не удивит желание бывшего ученика позаботиться о своем учителе. Я заберу вас к себе домой и буду хорошо заботиться. Вы ведь никому больше не нужны, мистер Снейп. Никогда не замечали, что по-настоящему умные и достойные люди редко бывают интересны окружающим их ничтожествам? Но вам я обещаю искреннюю привязанность, и вы тоже со временем меня полюбите. Больше, чем отец, я полагаю. Говорят, семью не выбирают, но я, знаете ли, попробую.

Я нахмурился. Никогда не любил его сумасбродного папеньку, но и особенного отвращения он у меня, признаться, не вызывал.

– Ты убил его из-за недостатка любви?

Нотт пожал плечами.

– Возможно. Впрочем, я не виню его, для своих родителей он всегда был лишь инструментом в достижении целей. Дед готов был воспитывать ублюдка, лишь бы наследство не ушло к дальним родственникам, а бабка предпочитала быть нежной с любовниками, а не с собственным отпрыском. Думаю, он просто не знал, как ко мне относиться. Я пытался это как-то изменить. Папа всегда мечтал, чтобы я стал самым молодым последователем Темного Лорда, так что мне пришлось отправиться к Волдеморту. Но тот выбрал Драко Малфоя, а моего отца оставил гнить в тюрьме. Я не мешал Драко осуществить мой план. Было просто интересно посмотреть, способен ли он на это и чем все закончится. Малфой ведь не справился бы без вашей помощи? Мое искреннее восхищение, сэр.

– Нотт, я не тот человек, которым вы меня себе представляете.

Он улыбнулся.

– Я не склонен к заблуждениям, сэр. Женщины никого до добра не доводили. Впрочем, мой папенька сбрендил и без их тлетворного участия. Видите ли, даже после окончания войны он жил идеями так безжалостно выбросившего его на свалку повелителя. Папа хотел, чтобы я помог ему сбежать. Чтоб воспользовался зельем удачи и на некоторое время заменил его в камере, как это сделала мадам Крауч для своего сына. Думаю, незаконнорожденность всегда была его бичом, и он желал всячески от нее откреститься. Раз уж я сам, по его мнению, был всего лишь неудачником, не способным возродить порядок чистокровных магов, то меня оставалось только принести в жертву, ведь за помощь в побеге положен немалый срок. Меня такая судьба не интересовала, я уже был достаточно разочарован в нем, чтобы избавить себя от такого бессмысленного родства.

– С помощью Грегори Гойла.

Он кивнул, перебирая кинжалы.

– Еще одно ничтожество. Он был свободен и не так уж беден, как это могло показаться со стороны. Если бы они с матерью продали ту кучу камней, что зовут домом, могли бы жить безбедно, но гордыня наказуема, особенно у глупцов. Впрочем, Грегори стоит поблагодарить. Именно он навел меня на мысль избавиться от папеньки. Так часто повторял, как было бы хорошо, если б его родитель поскорее издох, что я подумал: да, это выход.

– Но при чем тут Гарри Поттер и Драко Малфой?

Нотт сел на крышку гроба и взглянул на часы.

– Ладно. У нас еще есть немного времени для пустых разговоров. Что касается Гарри Поттера, то тут просто спортивный интерес, если можно так выразиться. Но оправданный тем, что именно его смерть обеспечит Драко Малфою пожизненное заключение в Азкабане без права обжалования приговора. Даже такому интригану, как вы, мистер Малфой, было бы не отмыть его от этого греха. Громкое убийство вызовет огромный общественный резонанс, а поскольку других подозреваемых у Кингсли не найдется, министр будет вынужден осудить Малфоя.

– Почему вы так ненавидите моего сына? Он избавил вас от множества проблем.

– Драко, конечно, глуп, чванлив и самонадеян, но даже это не имеет особого значения. Зависть, мистер Малфой. Банальное человеческое чувство. Я не испытываю к нему ненависти, но хочу быть им – удачливым ничтожеством, любимым своими родителями и друзьями. Желаю, чтобы за меня отдавали жизни, а не требовали принести себя в жертву. Разве справедливо, что одним дается все, а другим – ничего? Я просто жажду прервать череду его удач. У идиотов нет на них права.

– Кто ты такой, чтобы это решать? – спросил Люциус.

– Вот только не надо предполагать, что я сошел с ума или возомнил себя мессией. Я просто человек, который понимает пределы своих возможностей и знает, какую партию может выиграть, а чем лучше не начинать заниматься.

У каждого свои приоритеты. Каюсь, но меня в этот момент мало интересовали проблемы Драко.

– Почему Поттер?

– Хочу доказать самому себе, что Волдеморт, которому так поклонялся мой отец, был ничтожеством. Самый простой путь добиться этого – сделать то, что ему не удалось.

Какой опасный человек. Спокойный, равнодушный, расчетливый. Его рассудочность меня начала пугать. Если такова расплата за интеллект, я начну напоследок жаждать для себя глупости. Может, так сказывалось чувство вины? Людям не стоит браться за работу, которую они не в состоянии хорошо выполнить. Слишком зацикленный на своих целях, я никогда не обращал внимания, в чьи головы стараюсь вложить знания. Только Гарри стал исключением. До Теодора, как и до большинства талантливых, обладающих важным достоинством не доставлять окружающим неприятности детей, мне никогда не было дела. Я не интересовался их стремлениями, не заглядывал в души, а значит, попросту выпустил в жизнь несколько поколений людей, о которых ни черта не знаю. Сколько еще таких маньяков в этом городе? Десятки? Сотни, может быть? У меня была возможность изменить каждого. Немного подумать об этом гребаном мире. Облегчить жизнь Гарри тогда, а не захлебываться последствиями сейчас. Оставалось только констатировать: я – эгоцентричное жалкое ничтожество. Жаль, что этот вывод может засвидетельствовать лишь такое же чудовище, спящий мальчик, у которого еще остался шанс себя изменить, и другой, полюбивший играть с ножами и, кажется, уже потерянный даже для самого себя.

– Я все равно не понимаю, Нотт. Зачем вам все это?

Выхода не было. Слишком многим мое отчаянное равнодушие уже позволило умереть. Мне не остановить того, кто уже бросился с обрыва, не найдя другого пути. Я не способен солгать, что такие грехи прощаются. Мне остается только сожалеть о нем и признавать: судьба довольно справедлива, она всегда безжалостно наказывает не только за грехи, она карает глупое равнодушие. Записывает в свою толстую книгу все случаи, когда мы, отвернувшись, прошли мимо чужого отчаянья, а потом наотмашь бьет по лицу. Я заслужил все это, но не Гарри. Он имел одно неоспоримое достоинство: умел становиться важным и нужным для многих не похожих друг на друга людей. Был неоспоримой ценностью, может, поэтому первое взыскание от рока всегда было направлено на него, как на самое дорогое.

Нотт улыбнулся.

– Азарт. Когда я узнал, что вы работали на Дамблдора, решил, что это должно быть весело – водить окружающих за нос. Продумывать различные планы и осуществлять их. – Он огорченно вздохнул. – Знаете, у меня никогда не было хобби, сэр. Отец требовал лишь высоких оценок, а на мой досуг ему было наплевать. Я пробовал играть в шахматы, но самому с собой было неинтересно, а противники быстро выбывали, потому что я запоминал их манеру игры и они уже не могли соответствовать моему уровню. Потом были зелья, с моим здоровьем это риск. Что если перчатка лопнет или кто-то вроде Лонгботтома плеснет мне отваром в лицо, а я не успею увернуться? Постоянный контроль тела и мыслей. Волнующе и интересно рисковать, делая крупные ставки. Вот только когда вас заменил Слагхорн, мне стало скучно. Оказывается, важно не только с кем играть, но и назначенное судейство. Я хотел, чтобы вы меня оценили.

– Как подонка?

– Стратега. Это ведь была захватывающая гонка, профессор. И я даже дал вам фору, обратившись к собственному деду.

– Вы знали о нем?

Он кивнул.

– Разумеется. Пьяный отец как-то проболтался о старике и его Нерушимой клятве. Я догадывался, что он умрет, когда вы или авроры попытаетесь принудить его навести на мой след. Прощальный подарок папочке: этот человек всегда отравлял его существование.

– Зачем было травить Грейнджеров?

Нотт улыбался. Ему нравился мой интерес. Может быть, он всегда хотел именно этого – быть кем-то выслушанным.

– Я объявил начало игры. Не окажись Уизли таким расторопным, это могло стать и ее завершением одновременно. Всегда надо оставлять несколько вариантов развития событий. Так веселее. Тем более, стоило чем-то занять Гойла. Я сказал, что убийство моего отца было проверкой его решимости, а теперь мы начинаем настоящую партию, цель которой – отомстить Драко, попутно решая свои финансовые и моральные проблемы. Знаете, под оборотным зельем он отнес отравленные фрукты без лишних расспросов. Даже не поинтересовался, чего я пытаюсь добиться этим покушением. Я не отношу эту немую покладистость к достоинствам Драко как дрессировщика ручных свиней. Скорее, эта покорность была изначально заложена в характере Грегори. Он просто не желал думать. Вот действовать, чувствуя себя причастным к чьим-то гениальным планам, ему нравилось.

– Много у вас волшебных палочек? – Вопрос Малфоя показался мне неожиданным. До этого молчаливый, Люциус вдруг заинтересовался подробностями расследования, которые даже меня в свете сложившейся ситуации не слишком волновали.

– Больше двух десятков. В ночь битвы за Хогвартс мне было нечем заняться. Я просто наблюдал, как творится история, и запасался полезными сувенирами. Кстати, опережая ваш вопрос, кровь и волосы с одежды наших юных героев – оттуда же. Разумеется, едва придя в себя, они сменили порванные вещи на чистые, а старые, по привычке, кинули в корзину для эльфов. Вот только тем было не до стирки, так что я спокойно забрал из прачечной это барахло. Думал, что это полезно – иметь возможность когда-нибудь превратиться в обладателей ордена Мерлина. Кстати, взрывчатка – тоже плод долгих усилий. По составу она для меня даже более опасна, чем веритасерум, поэтому я готовил ее с особым энтузиазмом несколько лет, тренировал рефлексы для занятий в классе. Ингредиенты мне продавала Пенси, но теперь авроры вряд ли ее допросят, заставив это подтвердить.

– А про снимок вы откуда узнали? – поинтересовался я, потому что, несмотря на вопросы, задаваемые Люциусом, его персона Нотта, похоже, не интересовала. Он отвечал, обращаясь исключительно ко мне.

– Бэддок рассказал. Он тоже был на похоронах Криви и сам снял всех на камеру. Найти фотографии было не сложно. Я мог проникать через камины в любые дома, воспользовавшись паролями, что дала Шейна, и мантией-невидимкой, которую незаметно брал у Блеза.

Люциус нахмурился.

– Может, давайте по порядку? Не хочу умереть осведомленным не до конца.

Нотт кивнул, по-прежнему разглядывая лишь меня.

– Как вам будет угодно, мистер Малфой. Как я уже сказал, Гойл блестяще прошел проверку и избавился от моего отца, но потом с ним начались сложности. Во-первых, мне трудно было уговорить его немного подождать с собственными дивидендами, а во-вторых, требовалось найти исполнителя третьего этапа моего плана.

– Пенси Паркинсон?

– Она в мои расчеты изначально не входила. Шанпайка.

– Откуда вы знали, где он скрывается?

– Чары слежения. Я наложил их, когда он бежал из замка. Качественное заклинание, моего собственного изобретения. Может продержаться несколько лет, но столько времени не понадобилось. Думаю позднее запатентовать его и продать министерству для наблюдения за заключенными Азкабана.

Малфой хмыкнул.

– Если бы этот молодой человек не собирался меня убить, он мог бы мне понравиться.

Что-то Люциус был уж слишком спокоен. Зная его привязанность к Драко, я никак не ожидал насмешек и улыбок. Он пытался что-то дать мне понять своим поведением?

– А вот вы мне совершенно безразличны, мистер Малфой.

Нужно было вмешаться, потянуть время. Чем дольше длится этот разговор, тем вероятнее, что Гарри захочется с кем-то обсудить сложившуюся ситуацию. Во имя Мерлина, пусть это будет Гермиона Грейнджер: ей хватит решимости обездвижить своего друга и спрятать в одном из подвалов Хогвартса. Потом она, естественно, примет всю ответственность за содеянное. Если верить Нотту, мне вскоре будет на это наплевать, но я приму его подачку. Даст жизнь – возьму, пока есть крохотная вероятность и дальше чувствовать так недостающее мне самому тепло Гарри.

– Значит, это вы подожгли дом?

– Захотелось немного развлечься. Я прекрасно понимал, что Поттер не погибнет, а вы насторожитесь еще больше.

Малфой признался:

– Я не понимаю, как Пенси оказалась во все это замешана?

– Гойл ей проболтался. Не об убийстве моего отца и покушении на Грейнджеров, а о том, что мы собираемся немного насолить Драко. Думаю, Грегори был по-своему влюблен в мисс Паркинсон и хотел произвести на нее впечатление. Пенси оказалась умна и решила использовать нас в своих целях. Выступить в роли спасительницы Драко и вернуть себе тем самым его расположение. Гойла она считала слишком тупым, чтобы, сговорившись с ним, предать меня, и предпочла прийти ко мне со своей сделкой. Разумеется, она не понимала, что я не могу посадить Грегори в Азкабан за попытку фальшивого обвинения в покушении, но мне неожиданно понравился ее план. Он позволял избавиться от ставшего ненужным Гойла и самой Пенси, запутав с ее помощью некоторые следы.

– Так кто же убил его отца?

– Я сам, разумеется, воспользовавшись оборотным зельем с волосом Пенси. – Он улыбнулся. – Собирался прикончить ее до того, как она скажет кому-либо, что в то утро не была в тюрьме. – Нотт рассмеялся, увидев мое удивление. – Не волнуйтесь, доказать это не получится. Я весь день провел на работе.

– Но тогда как?

В отличие от Малфоя, я начал догадываться.

– Шейна Эплер отсутствовала.

– Браво, профессор. Впрочем, всему свое время. Отца Гойла пришлось убрать. Без этого Грегори не соглашался на инсценировку, но, получив свою награду, стал покладистым, хотя и опасно словоохотливым. Когда мы пришли в дом Паркинсонов, я достал спрятанный им кинжал и подбросил его в карман Драко. После этого они поднялись наверх. Мы с Пенси отправились следом. Спрятались в нише, и когда Малфой ушел, я прошел в кабинет к Гойлу, а она осталась следить за этажом. Там мы навели беспорядок, после чего я убил Грегори и еще раз порезал.

– Как вы объяснили свои действия Пенси?

– Сказал, что он передумал и попытался все отменить. Решил, что Драко не такой уж мудак и лучше дружить с ним, чем с нами. Я якобы запаниковал и, перестаравшись, прирезал его вашей Сектусемпрой. Гойл сам показал мне это заклинание, ведь я должен был его немного покалечить. Конечно, Пенси была в ужасе, но ее желание заполучить Малфоя перевесило доводы рассудка, на что я и рассчитывал. Мы вернулись в ее комнату и уничтожили с помощью растворяющего зелья нож и мою запасную палочку. Конечно, она клялась, что теперь моя соучастница и ни за что не выдаст, просто подтвердит алиби Драко и все. Пусть тогда авроры ищут неизвестного убийцу. Думаю, Пенси решила, что это прекрасный способ для шантажа в будущем, такой сообщник, как я, ей бы еще пригодился. В мои планы это не входило. Я хотел бросить подозрение на Малфоя.

– А если бы она дала показание под веритасерумом?

– Нонсенс. Я специально назначил все на вечер пятницы. Знал, что один из уполномоченных судей будет у любовницы. Оставалось дождаться ее и убить. На всякий случай я сразу предупредил Пенси, что буду ждать в переулке, потому что нам стоит еще раз обговорить все детали.

– Ясно. А мисс Эплер тем временем развлекала полуголых официанток.

– Точно.

– Зачем ей это было делать?

– Ревность. Едва она к нам устроилась, я сразу обратил внимание, что Шейна – девушка замкнутая и патологически ревнивая. Моя идеальная будущая копия. Сам я тоже недолго работал в отделе и постарался перенять ее привычки. Одинаково держать палочку и чашку с кофе. Говорить с расстановкой, сдержанно улыбаться. Через пару недель нас можно было счесть сиамскими близнецами. Шейне эта похожесть очень импонировала, и она предложила мне дружбу. Разумеется, я согласился и познакомил ее с Забини, точнее, сначала с его родителями. Я знал, что эта девушка им понравится и они начнут давить на Блеза. Тот, при всем своем характере, человек ведомый. Разумеется, он сдался, и они с Эплер от свиданий перешли к совместному проживанию. Шейна влюбилась в Забини, скучным людям свойственны сильные чувства. Она ревновала его, как кошка, а я умело подливал масла в огонь, прекрасно зная, что он пытается скрыть своими интрижками. Мы же лучшие друзья, с кем еще Блез мог поделиться своей проблемой.

– А вы его подставили.

– Помог определиться с приоритетами. Вы лучше меня знаете, что у Забини алиби. Он почти каждую ночь проводит у своей дамочки. Вот и вчера был у нее, но мы забегаем вперед. Перед тем как отправиться на вечеринку к Пенси, я сказал Шейне, что Блез иногда после этих попоек отправляется прямиком в «Шаловливую ведьму». Поход женщины в подобное заведение выглядел бы подозрительно, так что она сама попросила позволить ей превратиться в меня и, ничего не зная об убийстве, отправилась под утро в это заведение. Потом еще и волновалась, не доставила ли мне ее выходка неприятности.

– А как ты уговорил ее подменить себя в день смерти отца?

– Все просто: я ведь лгал ей, что встречаюсь с Пенси Паркинсон и всерьез ревную ее к бывшему любовнику. Сказал, что хочу проверить, с кем она, пока я на работе, а у Шейны как раз был отгул и она согласилась помочь.

Люциус усмехнулся.

– Значит, нам с Нарциссой удалось помешать тебе во всем обвинить Драко.

– Вовсе нет. Зачем, по-вашему, я изначально собирался подставить Блеза? Чтобы Малфоя так или иначе выпустили из тюрьмы. Вы ведь могли не просто сесть ради своего драгоценного сына, но и организовать пару убийств?

Малфой вздохнул.

– Логично.

– То, что Драко на свободе, даже лучше. Осталось все закончить, и я начал охоту на Поттера. Забини уже весь извелся под постоянным контролем своей невесты, я натолкнул его на мысль, что ее можно усыпить. Разумеется, он тут же стал бегать на свидания по ночам. Можно было использовать Шанпайка. Обо мне он ничего не знал, я даже приказал ему следить за мной несколько дней, ведь у Малфоя не так много приятелей, которых при случае можно было подставить. Авроры должны были предположить, что, прежде чем остановить выбор на Забини, он проработал несколько вариантов.

– Ты ожидал, что кондуктора поймают?

– Разумеется. Поттер, по идее, должен был ночевать дома. Полагаю, от него Шанпайку сбежать бы не удалось. Я намекнул Шейне, что ее сонливость подозрительна, и спрятался под мантией в их квартире якобы для того, чтобы проследить за Блезом. Тот ушел, но я не стал будить его подругу, только взял ее палочку и аппарировал устраивать взрыв в квартире Шанпайка, полагая, что Поттер с коллегами сам захочет ее обыскать и, возможно, погибнет. Увы, Стэн сбежал и застал меня у себя дома. Пришлось избавиться от него и поспешно скрыться. Кстати, если кого-то интересует судьба старого библиотекаря, то его труп здесь, в одном из коридоров. Я не планировал его убивать, просто держал под Империо, а потом стер бы память, но, видимо, старости вредят холод и сырость. Как я и говорил, все к лучшему. Меньше хлопот.

– Нет, ну мерзавец же! – восхитился Малфой.

– Будете оскорблять или слушать?

– Слушать, конечно.

– Я решил взять палочку, которую подобрал в Хогвартсе, чтобы вы скорее вышли на Забини, и аппарировал к нему домой. Он вернулся практически одновременно со мной и лег спать. Я наложил на него чары, оставил его отпечатки на ноже, разбудил Шейну и отвел ее на кухню, чтобы рассказать, что узнал. Там я избавился от нее, положил на место мантию и ушел в пустую квартиру несколькими этажами выше, которую присмотрел во время визитов к Шейне и Блезу. Хозяйка в отъезде, так что я спокойно переоделся в ее одежду, кинул в оборотное зелье волосок с расчески и ушел никем не замеченный. Теперь аврорам не опровергнуть мое алиби на момент смерти Пенси.

– Но его нет на вчерашнюю ночь.

– Заблуждаетесь, сэр. Я спал дома, и это подтвердит мой эльф. Он по ночам заходит несколько раз в мою комнату, чтобы проверить воду в стакане. Я, видите ли, много пью по ночам, а еще сплю, с головой укрывшись одеялом.

– Как вы это провернули?

Нотт улыбнулся.

– А где, по-вашему, был Драко? Разумеется, он об этом ничего не знает. Его вчера вечером через камин пригласил на встречу Блез, якобы для того, чтобы поделиться кое-какими подозрениями насчет Гойла. Встретиться договорились в Лондоне, Забини не хотел откровенничать при подружке. Больше Драко ничего вспомнить не сможет. Авроры обнаружат в его крови зелье забвения, а на полу будет лежать пустой флакон. Лучший способ избежать допроса под веритасерумом, не так ли?

Малфой рассмеялся.

– Хорошо все продумал.

Мне все больше не нравилось его поведение. Спятил Люциус, что ли?

– Очень хорошо, – кивнул Нотт. – Незаметно вернувшись в дом, я отправил эльфа за покупками, а сам перенес Малфоя сюда. Чего не ожидал, так это того, что его отец решит проверить катакомбы, когда я доставлю вас, сэр. Но это тоже к лучшему, похоже, я становлюсь все более удачливым. Теперь остается только избавиться от мистера Малфоя с Поттером, стереть память профессору и сбежать, обеспечив Драко легкую контузию, чтобы ни у кого не возникло вопросов, почему он не скрылся. Сын наверняка был так шокирован, случайно убив своего любимого отца, что предпочел обо всем забыть. Ну да пусть объяснения его неадекватному поведению выдумывает Кингсли.

– С чего вы взяли, что Поттер придет? – спросил я.

– Я видел вас утром в Косом переулке, а потом, когда понял, что вы меня заподозрили, решил, что Джинни Уизли мне теперь ни к чему. Вы ведь его любовник, сэр?

Малфой выглядел шокированным.

– Нет, Северус, я, конечно, знал, что ты псих, но чтобы настолько… Поттер – это же ходячая неприятность. Ой!

– Чего кричишь?

– Кажется, у меня под задницей острый камень. Нотт, может, уберете?

– Обойдетесь. – Теодор вопросительно меня разглядывал. – Что в Поттере особенного? Он ведь тоже всего лишь дурак, способный идти на поводу у своей судьбы, и не больше. Такие люди скучны.

Я пожал плечами и ответил честно:

– С ним тепло и весело. Даже заниматься откровенной ерундой.

– Ну да это не важно. Через семь минут я отведу Малфоя на место будущего взрыва и выпущу запертую в клетке сову с вашей палочкой и письмом. Оно тоже написано Пенси. Та думала, что мы начнем травить Поттера, устраивая жестокие розыгрыши, как только разберемся со своими делами. Ему будет велено через пять минут после получения конверта быть в склепе и спуститься в проход. Посмотрим, насколько вы важны для него.

– Он отнесет письмо Кингсли.

– Вряд ли, но это не изменит мой план. Следящие чары предупредят, и пострадает только Люциус Малфой, а вы так или иначе ничего не вспомните. Драко посадят за непреднамеренное убийство отца и покушение на Поттера. Тот поживет еще пару недель, пока я не составлю новый план. – Нотт встал. – Думаю, пора начинать.

Я был в ужасе, а вот Малфой продолжал улыбаться, как дурак. Даже когда Теодор приблизился к нему, он вдруг изрек потрясающую в своей несвоевременности мысль:

– Северус, я, кажется, понял, почему ты решил встречаться с Гарри Поттером. У него тоже есть мантия-невидимка!

После этого, он стряхнул путы с рук и дернул Нотта за ноги. Падая, тот застыл и покрылся инеем. Зашуршала ткань. Гарри, выбравшись из-под мантии своего отца, достал что-то из кармана Теодора и проговорил в эту крошечную черную штуку:

– Рон, заходите через склеп Ноттов.

– Он вас слышит?

– Жучок, – пояснил он Малфою, стараясь избежать моего пристального взгляда.

– Насекомое? И зачем, спрашивается, было меня пинать?

– Подслушивающее устройство. Одолжили в маггловской полиции. А удар вы заслужили.

В темницу ворвались авроры вместе с министром и лучшим другом Гарри Поттера. Люциусу развязали ноги, он тут же бросился к сыну. Я встал, едва меня самого освободили, и, растирая затекшие запястья, поинтересовался:

– Как?

Поттер наконец соизволил обратить на меня внимание.

– Ну, я же аврор.

– Можно начать с менее очевидных фактов?

Он кивнул.

– Конечно. Еще раз допросив Блеза, я решил сбежать и повидаться с тобой, пока меня не взяли под стражу. Дверь дома нараспашку, тебя нет, в камине какие-то тома догорают. Извини, но что бы ты никогда не стал делать – так это портить книги, да еще и, судя по тлеющим корешкам, с печатями из библиотечного архива министерства. Я понял, что дело дрянь, и отправился к Кингсли. Тот рассказал, что от него ты пошел в отдел каминных сетей. Там была девушка, которая вспомнила, как посоветовала поговорить с Ноттом, но вместо того чтобы это сделать, ты ушел, а этот ублюдок свалил следом. Пока мы общались, он как раз вернулся, сказал, что был дома, якобы волновался, что утром не погасил огонь под зельем. Я снова к министру. Тот проверил, что с помощью своей палочки Нотт действительно аппарировал только домой и из дома, но вот с территории поместья Малфоев в этот момент кто-то перемещался, используя палочку Драко, в тупик Прядильщиков и обратно. С самим Малфоем нам связаться не удалось, да и Люциус отсутствовал. Я догадался, что неприятности не у тебя одного, а держат вас, скорее всего, где-то поблизости. В вину Малфоев я не очень верил, но если обыскивать дом, то это могло занять не один час. Гермиона разговором о камерах навела меня на интересную мысль. Авроры достали в полиции жучок, Артур немного поколдовал над ним, чтобы не сбоил от магии, а Рон, специально столкнувшись с Ноттом, когда тот уходил из министерства, подкинул ему подслушивающее устройство. Благодаря леди Малфой, с которой я поделился своими подозрениями, мы узнали про тайный ход и про то, что войти в него можно через два склепа. Вот только карты ходов не было, а без нее я мог легко заблудиться или наткнуться на охранные чары. Учитывая взрыв в комнате Шанпайка, стоило проявить осторожность. Случайно угробить вас с Драко и самого себя в мои планы не входило. В мантии-невидимке я стал ждать Нотта у его склепа, за тем, что принадлежал Малфою, наблюдал один из моих коллег. Когда этот урод появился, я шел за ним, чары он со стороны своего поместья не ставил, боялся, видимо, лишний раз наследить.

Я нахмурился.

– Почему ты не дал мне знать?

– Я хотел, – признался Гарри, – но Нотт с тебя глаз не сводил, а на Малфоя почти не обращал внимания и я решил воспользоваться его помощью. Прости, но безопасность заложников важнее моих желаний.

Я похвалил:

– Хороший аврор.

Он кивнул.

– Неплохой. Тебе лучше впредь защищать себя самого, а не меня. Мне ведь тоже не наплевать, что с тобой будет. – Действительно глупо. Изображал из себя бог весть кого, а на самом деле лишь доставил ему лишние неприятности. Тоже мне, воинствующий Марс. – Сейчас иди домой. Записи хватит для ареста Нотта, но его еще нужно официально допросить и разминировать катакомбы, так что показания вы с Малфоями дадите завтра.

– Поттер…

Он смутился.

– Позже, Снейп.

Ну да, я все это заслужил в полной мере. Значит, снова Снейп. Ужасно грустно.