Одна линия

Бета: Jenny
Рейтинг: R
Пейринг: ГП/СС
Жанр: романс, детектив, АU
Отказ: Все права принадлежат Джоанне Роулинг, наше сердце принадлежит Северусу Снейпу.
Аннотация: Желание соответствовать чьим-то планам и целям не всегда бывает оправдано.
Статус: Закончен
Выложен: 2012.10.08



Глава 6:

***

Пенси Паркинсон выглядела очень одиноко на ложе из серого мрамора, едва прикрытая окровавленной простыней. Почему мы, маги, всегда стремимся даже самым отвратительным действиям придать подобие мистического ритуала? Я никогда не был в маггловских моргах, но отчего-то сомневался, что там жгут благовония и черные свечи, а набор инструментов для вскрытия напоминает коллекцию некроманта. Эксперт был под стать окружению. Худой, как высохшая мумия, старик с длинными седыми волосами говорил медленно и торжественно, словно церемониймейстер панихиды. Гарри его присутствие нервировало, он даже держался позади, пряча свою растерянность за моей спиной.

– Молодую особу убили ударом кинжала в сердце. Можно сказать, что она не мучилась.

Я сделал шаг к столу и взглянул на застывшие черты Пенси, она выглядела немного удивленной.

– Убийца не оставил следов?

– На рукояти есть только несколько чешуек кожи дракона, – старик продемонстрировал мне красивый серебряный стилет, по лезвию которого шел рисунок из свернувшихся клубками змей.

– Значит, он был в перчатках?

– Совершенно обычных, из кожи уэльских зеленых. Такие перчатки можно купить в любом магазине, торгующем товарами для мастеров зелий.

– Удар был нанесен спереди или сзади?

– Спереди. Девушка, скорее всего, знала нападавшего и не сопротивлялась. Ее палочка осталась лежать в сумочке.

– Вы вызывали провидца?

– Да, но связь с ее духом ему установить не удалось. Это не всегда получается даже с обычными трупами, а тут убийца особенно постарался. Взгляните еще раз на кинжал.

Я осторожно взял у эксперта нож и понял: это только с виду совершенно обычное оружие, которое может хранить в своем доме любой слизеринец, желавший подчеркнуть свою принадлежность к подопечным великого Салазара.

– Похоже, что рукоять из заговоренного янтаря.

– И что это значит? – спросил Гарри.

Я нахмурился.

– Очень древняя магия, – пояснил старик. – Как вам должно быть известно, мистер Поттер, янтарь – это застывшая древесная смола. Во времена язычества наши далекие предки, именовавшие себя друидами, называли его слезой погребения. Они считали деревья живыми, а камни – мертвыми. Янтарь можно счесть камнем, но он порожден самою жизнью – древом.

– Ни черта не понимаю, – признался Гарри.

– Янтарь хорошо впитывает магию. По древнему обряду, умершего друида сажали под дерево и ждали, пока оно о нем заплачет. Проронит ему на голову хоть каплю смолы. Та забирала все силы погибшего, и он больше не мог возродиться призраком. В те времена люди жили недолго и почти каждый не успевал за смертную жизнь осуществить и сотой доли своих стремлений, а с массовым нашествием привидений нужно было как-то бороться.

Старик меня похвалил:

– Вы очень хорошо образованы, мистер Снейп. В наши дни мало кто интересуется историей магии и древними традициями. Капли священного янтаря после погребения обычно хранились в семье усопшего и прекрасно охраняли его потомков от злых духов и излишней связи с потусторонним миром. Этот кинжал украшен именно таким камнем. Хранение такого оружия в доме изгонит из него всех призраков, а убийство с его помощью или даже простое нанесение посмертных ран трупу облегчит покойному беспрепятственный доступ в иной мир, не позволит его духу задержаться на нашей грешной земле.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, но это значит, что наш убийца был хорошо знаком Паркинсон и он не хотел, чтобы она стала вечно преследующим его привидением, – сказал Поттер.

– Или чтобы ее дух мог допросить медиум, – пожал плечами старик.

– Есть еще какие-то детали, которые мы должны знать? – Мне не нравилась бледность Гарри.

– Нет, это все.

– Спасибо.

Я вернул нож старику и за руку вытащил Поттера за дверь. Он тут же привалился к стене и признался:

– Никогда не привыкну.

Мне захотелось сказать глупость.

– К этому мрачному типу? Полноте, он просто хочет, чтобы его работа выглядела эффектно и пугающе.

– Дело не в нем. Когда-то Ремус сказал мне…. Это правильно – бояться лишь страха.

– О чем ты?

– На третьем курсе, когда мы проходили боггарта, он не дал мне попробовать обезвредить его в классе. Думал, тот превратится в Волдеморта, но меня тогда страшили лишь дементоры.

Возможно, оборотень был не таким уж дерьмовым учителем, а Гарри стал совершенно потрясающим задолго до того, как я научился замечать это.

– Хорошо.

Он немного удивленно на меня взглянул.

– Что именно?

– Ужас может сковать любого. Но победить, а главное – принять победу может тот, кто боится боли, а не врага, способного ее причинить. Ненавидит само сражение, но не людей, которые участвуют в нем. Ты умеешь прощать, Гарри. Я почти завидую.

Так хотелось сейчас провести ладонью по его щеке. Сказать: «Я люблю, потому что не могу иначе. Тебя слишком много, ты хорош так, что я могу лишь жмуриться, чтобы не ослепнуть». Он слабо улыбнулся. Взял мою глупую безвольную руку и прижал ее к своей груди. Его растревоженное сердце билось, как пойманная в клетку птица.

– Когда ты на войне, то порой просто не успеваешь думать о потерях. Все они накатывают потом. Как похмелье. Я стольких людей оплакал не так и не тогда, когда нужно! Теперь мне вообще ничего не осталось. Моя работа – это сплошной путь сожалений. Нам редко удается предотвратить преступления, чаще мы расхлебываем уже последствия. Я беспомощен, Снейп. Теперь меня страшит именно это. Что если действие проклятия кончилось и я больше не в силах менять этот мир? Если бы я не отпустил Пенси, она была бы жива. А теперь я всего лишь разгребаю…

Я поцеловал его. Нет, ну правда, как кто-то настолько сильный мог отчаиваться? Во мне не было и сотой доли его мужества или решимости, но я же существовал с этим. Даже если как паразит – за счет моего теплого Гарри.

Мир перевернулся. Я почувствовал это, когда его ладони легли на мои плечи, не отталкивая или отстраняя, а решительно сминая ткань моей мантии. Он хотел, чтобы я был ближе? Хорошо. Мне казалось, стена вот-вот начнет крошиться от того, с какой силой я его в нее впечатал. Гарри сдавленно застонал, но не от боли. Его теплые ладони скользнули по моим бокам, забрались под свитер, поглаживая живот. От неожиданности я немного отстранился. Поттер стоял, закрыв глаза, его ресницы чуть подрагивали, словно реагируя на ощущения, к которым тот старался прислушаться. Гарри продолжал меня трогать с азартом экспериментатора. Скользнул руками выше, задел пальцем сосок, вспыхнул и тут же упрямо продолжил свои ласки.

– Что ты делаешь? – шепотом спросил я, зная, что этим вопросом уничтожаю возможность украсть у судьбы еще пару сладких мгновений.

Гарри снова тихо застонал и подался вперед, прижимаясь лбом к моему плечу.

– Не знаю. У тебя есть объяснения?

Я чувствовал себя совершенно спокойно, обнимая его, поглаживая пальцами по вечно растрепанным волосам.

– Только одно – ты садист.

– Потому что мучаю тебя?

– Определенно.

– Тогда мы квиты.

Он меня удивил.

– Прости?

– Думаешь, мне легко поверить, что я на самом деле тебе нужен? Не как ее сын. Не как лекарство от новой непривычной жизни без важной цели.

Я не умею спорить с чужими сомнениями. В моем арсенале теплое безумие, но очень мало доводов. Чем мне взять его в плен? Признаться, что никогда и никому, кроме него, не мог рассказать о своих чувствах? Это глупо. Поттер понимает: я сделал это, потому что знал – он не способен ударить меня за эту странную больную любовь. Ведь для него важна даже такая, вот только… Все это бесстрашие не отменяет моего желания знать, что он счастлив. Для Лили я не хотел радости, источником которой не буду сам, а с ним все по-другому. Мой Гарри должен радоваться своей жизни, иначе мне суждено сдохнуть от холода. В этом единственная причина, почему я до сих пор не украл его у других. Мне не нужен раб моих страстей, я хочу их хозяина. Но мне сложно удержаться от надежды.

– Если бы я тебе это доказал, что бы тогда случилось?

Он некоторое время стоял неподвижно, прижавшись лицом к моей мантии, потом резко отстранился.

– Ты прав. На этот вопрос мне нужно ответить, прежде всего, самому себе.

Я смотрел, как он идет по коридору, и не находил в себе сил сдвинуться с места. Сделать хоть шаг и умолять его сойти с ума. Забыть обо всем, быть только со мною. Но человек, который позволит мне обмануть себя лживыми клятвами и обещаниями, защитить себя от одной боли, порождая все новые грехи и грешки, не будет Поттером.

Гарри позволил себе обернуться лишь в конце коридора.

– Ты намерен присутствовать при допросе Малфоя?

– Да. Конечно.

***

Люциус сидел в кресле и чертил пальцем какие-то схемы прямо на полях открытой книги. Впервые на моей памяти он выглядел таким старым. Волосы казались безжизненными, а на лбу проступили глубокие морщины. Драко наоборот был встревожен и как никогда молод. Еще будучи ребенком, он всегда старался притвориться зрелым, но сейчас походил на бесноватого злого юнца. Его голос то и дело срывался на крик.

– Зачем мне было убивать девушку, которая подтвердила мое алиби?

– Потому что она разоблачила бы себя под веритасерумом! Ты же знаешь, что не был с ней, Малфой!

– Тогда в моем положении стоило бежать из страны, а не дожидаться, пока ты придешь меня арестовывать!

Манера общения Драко оказалась заразной, они с Гарри орали друг на друга, как два кретина. Поттер верил, что Малфой не убийца, он слишком хорошо знал характер своего вечного соперника, но не мог действовать, руководствуясь лишь интуицией. Думаю, Драко тоже прекрасно осознавал, что Гарри сейчас хочет оказаться на его стороне, и бесился, будучи не способным доказать свою невиновность.

– Может, ты и готовился сбежать? Твоя палочка продемонстрировала следы более чем семидесяти перемещений за ночь, половину которых уже нельзя отследить.

– Даже если твои предположения верны, заметь, я сказал «если», то у меня был шанс избежать того, чтобы ее повторно допрашивали.

– Как, скажи на милость?

– По нашим законам, жена и муж не могут свидетельствовать в защиту друг друга.

– И что? Ты собирался жениться на Паркинсон?

– Представь себе. И знаешь, скоропалительный брак требует подготовки, так что я полночи будил юристов, ювелиров, флористов и даже кондитеров, а потом отправился на балкон к Пенси делать предложение. Прождал до рассвета, замерз, как собака.

– Ты спятил!

Люциус кивнул.

– Именно, мистер Поттер. Я сказал ему то же самое. Жениться на очевидной мошеннице – дурной тон.

– Отец, ты забываешься. Невозможно вечно навязывать судьбе свои законы, иногда приходится следовать и ее прихотям.

– Ну, теперь, игнорируя мои мудрые советы, жениться ты сможешь разве что на даме из соседней камеры.

– Ну и чем бы тебе помог брак? – Поттер не позволил Малфоям вести беседы на отвлеченные темы.

– Пенси не смогла бы давать показания повторно, но ее первого допроса наш союз не отменил бы.

– Звучит так, будто ты признаешь, что она солгала?

Драко бросил взгляд на отца, тот вздохнул.

– Господи, сын, прекращай быть идиотом. Разумеется, мистер Поттер пришел сюда, переговорив с Ноттом. Этот молодой человек, конечно, достаточно воспитан, чтобы один раз обмануть ради друзей, но он очень… Как бы лучше выразиться? Впечатлительный. Боюсь, что смерть твоей несостоявшейся нареченной его сильно расстроила. Я еще вчера сказал, что ты зря покинул тюрьму. Тебя будто нарочно из нее вытащили, чтобы в очередной раз подставить.

Я был почти согласен с Люциусом. Даже не занимаясь организацией свадьбы, Драко, скорее всего, провел бы вечер дома и алиби у него отсутствовало.

– Хорошо. Я признаю, что правдой были мои первые показания, но я, черт возьми, никого не убивал!

В этот момент в комнату вошли два аврора, осматривавшие дом. Леди Малфой, следовавшая за ними, выглядела бледной и задумчивой.

– Смотрите, что мы нашли. – Старший из стражей порядка развернул на столе кусок черной кожи, служившей чехлом для набора ритуальных ножей. Я сразу заметил, что нескольких не хватает.

– Мерлин! – простонал немного наигранно Люциус. – Только не говорите мне…

– Скажем, – кивнул Поттер. – Именно таким старинным кинжалом убили Пенси Паркинсон. – Полагаю, это не дешевый ширпотреб, который можно найти в каждой второй семье магов?

Малфой покачал головой.

– Увы.

– Тогда я официально требую рассказать мне, что это за вещи.

– Семейная реликвия, передававшаяся в моей семье не одно поколение. Магия предков, если вам угодно. Настоящий заговоренный янтарь трудно достать. Я хранил кинжалы в доме, чтобы изгонять призраков. У меня, знаете ли, много крайне неприятных, никак не желающих находить упокоение родичей.

– Где находился сверток?

– В библиотеке. Там на шкафу стоят охранные чары.

– Вы его кому-то демонстрировали?

– За свою не слишком короткую жизнь – многим.

– Сколько всего было ножей? – Люциус молчал. – Мистер Малфой!

– Тринадцать.

– Сейчас здесь шесть.

– Поттер, мы должны обсуждать тот факт, что меня обокрали?

Гарри вздохнул.

– Что-то подсказывает мне, что среди порезов на теле Гойла мы обнаружим одну рану, нанесенную не Сектусемпрой. Но зачем убийце несколько ножей?

– По числу запланированных жертв, я полагаю. – Как же мне все это начинало не нравиться! – Видишь ли, такой кинжал, прежде чем использовать повторно, нужно подвергнуть длительным ритуалам очищения, иначе его сила не сработает. Это обычно занимает два-три месяца, а у убийцы, похоже, плотный график.

– Когда вы в последний раз видели ножи?

Малфой пожал плечами.

– Отрез кожи лежал свернутым. Год назад, я думаю. Может быть, больше… Если честно, то помню только, как показывал их Беллатрикс, когда она у нас в последней раз гостила, ну или скрывалась, если вам угодно. Ей нравилось холодное оружие.

– Драко?

– Мне в последнее время было не до любования семейными ценностями. Думаю, когда после войны у нас обыски проходили.

– Миссис Малфой? – Нарцисса вздрогнула и пожала плечами.

– Да что у вас за семья такая! – возмутился Поттер.

– Мы богатые люди, у нас много вещей. Спросите эльфов. Хотя, скорее всего, они, вытирая пыль, просто передвигали сверток, не заглядывая внутрь.

– А портреты?

– В библиотеке их нет, – сказал я. – Малфой любит читать в тишине, а не под вопли своих предков.

– Точно.

– Так, ножи я изымаю. Драко Малфой, ты официально задерживаешься по подозрению в убийстве Пенси Паркинсон и Грегори Гойла.

Драко вздохнул.

– Я уже догадался, что этим закончится. Прости, мам.

Нарцисса снова вздрогнула, а потом тихо сказала:

– Это я их убила. – В комнате воцарилась изумленная тишина. – Вы не того задерживаете, мистер Поттер.

– Мадам…

– Вчера вечером, когда мой сын был на приеме, я пробралась в дом Паркинсонов.

– Как?

– Через тот самый балкон, который мой глупый ребенок использовал для свиданий с этой девкой.

– Мама…

– Девкой! – холодно повторила Нарцисса. – Если честно, то больше всего я опасалась того, что эта мошенница чем-то опоит моего ребенка и затащит его в постель. Всегда считала, что у тебя отвратительный вкус, дорогой сын.

– Зачем было убивать Гойла?

– Он оскорбил и унизил моего мальчика. Я пряталась в кладовке, рядом со спальней Пенси, и слышала их крики. Они меня взбесили. Этот скотоподобный мерзавец посмел в чем-то упрекать Драко! Когда сын ушел, я, не задумываясь о последствиях, вошла в комнату и прикончила негодяя.

– Мама, ну что за чушь ты несешь?

Нарцисса не сочла нужным прерывать свои показания.

– Потом я использовала кинжал, который взяла с собой, чтобы меня не обнаружило фамильное привидение Паркинсонов, сварливая Мэри. Духи ведь чувствуют заговоренный янтарь и обходят его стороной.

– Что было дальше?

Поттер неожиданно стал проявлять к рассказу интерес.

– Я убила этого молодого человека и спокойно покинула дом. Только потом осознала, что подставила своего сына.

– Паркинсон-то зачем было убивать?

– Мне не хотелось допустить их свадьбы. Думала, у Драко будет алиби, раз он встречался с поверенными семьи. Про то, что он быстро закончит дела и будет ждать эту девицу, я не знала. Так что подкараулила ее у выхода из министерства.

– Откуда вы знали, что она не воспользуется камином?

– Их там отвратительно чистят, дамы предпочитают аппарацию, чтобы уберечь дорогие наряды. В общем, я окликнула Пенси, мы вместе свернули в проулок и там я ее убила. К сожалению, какой-то маггл меня спугнул, пришлось бросить нож на месте преступления.

– Малфои – самые безумные люди из всех, кого я знаю, – сообщил мне Поттер. – Мадам, вы всерьез думаете, что я поверю вам на слово?

– У меня есть доказательства собственных слов. Нож с кровью Гойла вас устроит?

Гарри вздохнул.

– Где вы на самом деле его взяли?

Нарцисса пожала плечами.

– Важно то, что он сейчас зарыт в саду под статуей с целующимися русалками.

Один из авроров тут же покинул комнату.

– Мама!

– Помолчи, Драко, я больше не позволю тебе отвечать за чужие преступления. Полагаю, мне нужно собрать вещи? Энки! – В комнате появилась эльфийка. – Приготовь для меня пару теплых мантий.

– Где остальные кинжалы?

– Понятия не имею. Когда я брала два, нескольких уже недоставало.

– Цисса, – хмуро произнес Люциус.

– Дорогой, как верно заметил наш сын, жизнь не может вечно следовать твоим правилам. Нужно уметь проигрывать.

Поттер вздохнул и позвал своего оставшегося коллегу к двери.

– Прощайтесь.

Я не двинулся с места и, едва авроры ушли, поинтересовался:

– Ну и где вы, Нарцисса, на самом деле взяли нож?

– Нашла его ночью в кармане пальто моего сына, когда он вернулся домой с вечеринки.

– Мама!

– Ты знал? – спросил я Люциуса.

Тот кивнул.

– Конечно. Еще до того как авроры пришли за ним, Нарцисса поменяла подкладку на пальто Драко, чтобы уничтожить следы крови, и спрятала кинжал.

– Почему вы мне не сказали? Я что, не достоин доверия?

Нарцисса обняла сына.

– Если ты не знал о нем, то лучше бы так оно и оставалось при допросе, а если знал и он был твоим, это уже ничего не меняло, дорогой.

– Можно было спрятать ножи! Уничтожить их к чертовой матери.

– А смысл? Кто-то из знакомых Пенси вспомнил бы, что видел орудие убийства в доме Малфоев. Ты ведь часто показывал друзьям мою коллекцию, сын.

Я нахмурился.

– К тому же это помешало бы одному из твоих родителей взять при случае вину на себя и занять твое место в Азкабане.

– У Люциуса и так условный срок, я не могла позволить ему лгать аврорам.

– Господи, мама, ну зачем? – спросил Драко. – Я вполне могу сам посидеть в тюрьме, пока ищут убийцу.

– А если не найдут? Чем туманнее будет следствие, тем больше у нас шансов выпутаться из этой истории. – Она улыбнулась. – Будьте осторожны и осмотрительны, мальчики. Вас это тоже касается, дорогой Северус.

У Драко случилась настоящая истерика, матери пришлось долго убеждать его молчать, но Люциус, когда авроры уводили его жену, только бросил ей вслед почти нежное:

– Дура.

Нарцисса лишь улыбнулась в ответ. Редко встретишь людей с таким абсолютным взаимным доверием. Я им почти завидовал.

***

– Ну что сказать, я опросил привидение, оно действительно такое сварливое, как о нем говорят… – Поттер осекся, немного удивленный тем, что я лежу на кровати юной девицы, украшенной множеством оборок. – Что ты делаешь?

Я прижал палец к губам. Досчитал до десяти.

– Ты что-нибудь слышишь?

– Нет, а должен?

– Увы. – Я встал и прошел в кабинет Паркинсона. Гарри последовал за мной и сразу заметил на столе зачарованный будильник.

– Может, звук слишком тихий? – Я взмахнул палочкой, и эта штука истошно заорала: «Вставай!». – Ну да, даже Гойл бы твои часы не перекричал. Значит, Паркинсон не могла слышать, как Драко уходил, если не была в коридоре.

– Но он ее не видел.

– Упомянутая леди Малфой кладовка?

– Зачем в ней прятаться хозяйке дома?

– Делаем вывод, что Пенси солгала?

– И собиралась повторить это под веритасерумом? Нет, тут что-то не так, только я не могу пока понять, что именно.

– Лимоны, – сказал Поттер. – Лично меня больше всего смущает, откуда она знала, что именно разрезал Драко. Меня это сразу озадачило. Ей рассказал Гойл перед смертью или кто-то еще?

Я нахмурился. Почему сам упустил этот факт?

– Что поведало привидение?

– В доме Мэри чувствовала себя отвратительно и спряталась в зимнем саду.

Я сел в кресло и задумчиво посмотрел на пятно крови на полу.

– Поттер, если Драко самый глупый из всех убийц в мире, то все сходится идеально. Если нет, история с ножом не дает мне покоя. Мы можем узнать, где именно на теле Гойла был порез, оставленный кинжалом?

Он подошел к камину и коротко переговорил с уже знакомым мне стариком.

– Он сказал, что на руке чуть ниже локтя. Надрез очень маленький. Кстати, по словам эксперта, кровь на лезвии была свежей. В смысле ножом резали еще теплый труп. Он это определил какими-то чарами.

Я стукнул себя ладонью по лбу. Либо я схожу с ума, предполагая, что убийца – гений, либо ситуация серьезнее некуда.

– Поттер, в доме было два ножа!

– Прости?

– Предположим, что мы верим словам Драко, и они с Нарциссой рассказали мне всю правду. Если Малфой ушел до убийства, как окровавленный нож мог попасть в его карман? – Разумеется, я рассказал Поттеру о том, что услышал от Циссы. У меня больше не было причин что-то от него скрывать. Он повел себя разумно, не стал бросаться в крайности и менять подозреваемых. – Это же неопровержимая улика!

– Согласен. Ее трудно дискредитировать.

– Я все время упускал одну деталь. Гойл солгал, что у него нет палочки, и сам, разрезав лимон, применил заклятье. Выглядит глупо.

– Как будто он готовился к своему убийству. – Поттер нахмурился. – Ты же не хочешь сказать…

– Скорее всего, так и было. Вот только Грегори считал, что организует какую-то подставу, а не свою собственную смерть. Думаю, второй нож приготовили заранее. Гойл порезался им сам, может быть, когда снимал пальто в гардеробе, и спрятал в тайник. Малфой пришел позже, о том, что он будет, точно знали трое – Забини, Нотт и, я склонен предположить, что Пенси. Теодор ее, наверно, все же предупредил. Блез или Теодор могли там же в гардеробе достать нож и сразу кинуть его в карман пальто Драко или это сделала хозяйка дома, когда отдала распоряжение эльфу помочь в гостиной. После этого Гойл ведет Малфоя наверх и там происходит хорошо разыгранная сцена. Тем временем убийца ждет в коридоре, скорее всего, он должен был подать Грегори сигнал, чтобы тот окончательно разошелся, когда никого поблизости не будет и Драко уйдет незамеченным. После этого он входит в кабинет и завершает начатое. Гойл даже не сопротивляется, скорее всего, он уверен, что речь пойдет о мести и обвинении в использовании темной магии и ему нанесут лишь незначительные увечья. Думаю, он даже помог своему убийце быстро разгромить кабинет, а тот его прикончил. Достал нож и нанес второй порез аккуратно по первой ране.

Гарри нахмурился.

– Или убийца – Драко. Мне кажется, Пенси никогда бы его так не подставила.

– Если только ей не пообещали, что в результате всех этих преступлений она станет миссис Малфой. Влюбленные люди опасны.

Поттер неожиданно засмеялся.

– Это ты о себе?

Странно, но я тоже улыбнулся и кивнул в ответ. Впрочем, сейчас мне было не до флирта. В голову закралось еще более серьезное подозрение. Настолько чудовищное, что я сам себе отказывался верить. А что если покушения на Гарри были лишь способом привлечь мое внимание к Гойлу и, по сути, я сам сейчас – марионетка, которую убийца дергает за ниточки? Но какая связь между Малфоем и Поттером? Я не знал ни одного человека в мире, у которого были бы причины, ненавидеть этих двух совершенно разных людей. Кто из них в этом раскладе – лишняя фигура, призванная отлечь внимание от главной цели? Черт, кажется, я окончательно запутался.

– Голова не работает совершенно.

– Отдохни, а мне надо еще вернуться на работу и провести официальный допрос миссис Малфой. Вечером увидимся?

– Хорошо. У меня или…

– У меня. Придешь?

– Приду.

Но не обещаю, что стану воздерживаться от глупостей. Это невозможно, когда он мне так улыбается.

***

Разумеется, отдыхать я не пошел. Вместо этого сначала навестил министра, которому представил подробный отчет, а потом и Пьюси. Тот выглядел вполне довольным жизнью и даже имел наглость вручить мне бутылку дорогого хереса.

– Понятия не имею, что вы сделали с Вудом, сэр, но мне крайне нравятся последствия.

Спиртное я взял, оно могло пригодиться в дальнейшем.

– Тогда будь любезен, найди мне колдографию Шанпайка. Только учти, что я ее не верну.

– Ну кто тут считает старые газеты.

Прямо из министерства я отправился в Хогвартс. Тоски при взгляде на кованые ворота не возникло. У меня никогда не получалось быть счастливым в этих старых стенах. Даже перемены, которые я заметил издалека, не могли избавить от странной горечи. Свежая краска не лечит старые раны, под ней даже рубцы толком не спрячешь. Все равно знаешь, что они есть, чувствуешь.

– Какая приятная неожиданность, сэр!

Ну, хоть кто-то по мне скучал. Пока мы с Филчем шли от ворот к главному входу, он знакомо бурчал о том, что студенты совсем распоясались, а телесные наказания теперь, наверное, уже никогда не введут. Вышагивающая рядом с ним кошка выглядела молодой, но уже нервной и настороженной.

– Миссис Перни, девочка моя, чуешь нарушителей, да?

– А где прежняя?

– Издохла миссис Норрис в начале зимы. Старая уже была. Мне чучельник из нее на память такую красоту сделал… Может, зайдете, посмотрите? – Он с вожделением взглянул на бутылку. – Пропустим по стаканчику, как в старые добрые времена.

Вот так и умирают хогвартские легенды. Интересно, как скоро про Филча и миссис Перни начнут распускать слухи? Или эта история теперь навсегда набита опилками?

– Извините, но у меня мало времени. Я хочу навестить директрису.

К Макгонагалл действительно стоило заглянуть хотя бы из вежливости. Глупо? Наверное. Похоже, рядом с Гарри я медленно, но верно превращаюсь в идиота.

***

Еще одна старая кошка обнаружилась в классе трансфигурации. Время было обеденное, но ей, судя по всему, отдых не грозил. Краснеющий первогодка, вытянувшийся по стойке «смирно» перед заваленным пергаментами столом, что-то лепетал в свое оправдание. Я даже рот открыл, чтобы по привычке снять с Гриффиндора два десятка баллов, а потом просто махнул рукой.

– Здравствуйте, Минерва.

– Северус? – Удивилась. Она не из тех людей, что легко прощают. Альбус был для нее наставником и лучшим другом. Возможно, умом Макгонагалл принимала его выбор, но ничего не могла поделать с тем, что сердце все еще плачет. – Ищете работу?

– Боже упаси.

– Тогда что вас привело в школу?

– С вашего позволения, хочу встретиться с Сибиллой Трелони. У меня к ней дело.

– Впервые слышу от кого-либо, что с этой женщиной можно вести дела. Что ж, пожалуйста.

– Спасибо.

Нам действительно не о чем было говорить. Я уже подошел к дверям, когда она спросила:

– Как Гарри?

– Думаете, я в курсе?

– Да. Он сказал, что вы часто видитесь.

– Поттер недавно был в школе?

– Конечно. Гарри хочет, чтобы ваш портрет повесили в кабинете директора.

– Он извращенец.

– Я тоже так думаю, но мальчик заботится о вас. А вы, Северус?

Что тут можно было сказать?

– Стараюсь заботиться.

– О себе?

– О Гарри.

– Лучше о себе.

– Знаю. Не получается.

Очень странный разговор. Она кивнула и зачем-то призналась:

– Я увольняюсь на будущий год.

– Почему?

– Кингсли никогда не найдет нового директора, пока я не уйду, а этому месту нужны перемены. Мы уже слишком старые, чтобы меняться вместе с замком. Филиус тоже уходит. Гораций еще некоторое время намерен поиграть в покровителя талантов. Помона ждет, пока ее любимый ученик получит профессорскую степень и наберется опыта, так что еще поработает, придерживая для него место.

– А мадам Помфри?

– Ушла этой осенью, теперь у нас новая целительница. Кстати, Трелони тоже увольняется.

– Неужели нашла работу?

– Мужа. Она выходит за Аберфорта Дамблдора. – Минерва фыркнула. – Во всех отношениях безумный союз.

– Мне даже жаль его козлов.

Мы рассмеялись. Потом она указала на стопки пергаментов на столе.

– Простите, Северус, много дел.

– Я понимаю.

– Рада была увидеться.

Вряд ли, но мне была приятна ее ложь.

Я даже сохранял хорошее настроение, пока не дошел до перемещающихся лестниц. На площадке стояла Уизли с книгой в руках. Разумеется, из всех людей в мире, которых я не хочу видеть, наткнуться надо было на лидера списка.

– Что вы тут делаете?

Пожал плечами.

– День, когда я стану объясняться перед вами, войдет в историю.

Она промолчала. Лестницы, как назло, не желали меняться. Когда пауза слишком затянулась, Уизли выдавила из себя вопрос:

– Как дела у Гарри?

– Два часа назад все было в порядке.

– Ясно. – Что именно она поняла, мне оставалось неведомо, пока эта нахалка не ударила меня книгой в грудь. Признаюсь, такой атаки я не ожидал и опешил. – Отстаньте от него! Ну, неужели не понимаете как ему с вами сложно? Вы, как камень на его шее, Снейп, все время тянете Гарри вниз, туда, где плохо и больно. Он запутался в своей жалости.

– Я…

– Просто уйдите.

– Вы обвиняете его в неспособности указать мне на дверь или боитесь, что он не хочет этого делать?

Она усмехнулась.

– Я прекрасно осведомлена о том, что он слишком честный, чтобы оставить кого-то в беде, и станет тайком проверять, в порядке ли вы, какие бы обещания мне ни давал. Просто ваше сумасшествие заразно. Я не хочу, чтобы мой парень путал самоистязание с любовью и считал, что если ему хорошо и спокойно, то это не счастье, а он просто ничего не чувствует.

Возможно, она была права. Я ведь действительно не умею строить, только ломать, и если однажды раскрошу монолит, из которого выточен Поттер, радости это ни одному из нас не принесет. Он не полюбит меня, потому что не за что. Мы просто совершим очередной виток сумасшествия, но я его хочу. Желаю до пересохшего горла, чтобы у этой красивой и решительной девушки за плечами было минимум семь абортов и две сотни трупов. Но даже если Мерлин прислушается к моим молитвам и сделает так, чтобы он не мог быть с ней, я не стану лучше или ближе к Гарри. Так откуда берется такая потребность его мучить? Наверное, я просто злой ублюдок и ничего не могу с этим поделать.

– Вам стоит увидеться с ним.

Джинни удивилась.

– Зачем?

– Пенси Паркинсон сделала Поттеру пару очень неприятных и недвусмысленных намеков.

Уизли побледнела.

– Не понимаю, о чем вы.

Я пожал плечами.

– Вот то же самое скажите ему, но только с большей достоверностью.

Лестницы, наконец, поменялись, и слава Мерлину, а то у меня, кажется, появилось желание сброситься в пролет.

***

Херес Трелони приняла благосклонно, как-то суетно напророчила мне тяжелые испытания и, демонстрируя явное желание поскорее вернуться к просмотру каталога подвенечных нарядов для зрелых невест, спросила о цели визита. Я протянул ей колдографию Шанпайка в газете.

– Можете сказать, жив этот человек или нет?

– Конечно. – Она сняла с полки пиалу и разбила в нее куриное яйцо. Недовольно поморщилась, пододвигая к себе хрустальный шар. – Жив, вроде… Могу даже сказать, что скоро вы получите о нем некое известие.

Признаться, я удивился. Если кто-то использовал прыщавого идиота, чтобы заманить Поттера в неудачную ловушку, которая ничего не значила, то разумнее было бы избавиться от Шанпайка сразу, как только он стал не нужен. Или этот тип еще кому-то пригодится?

– Спасибо. – Я поднялся с яркого пуфа. – Поздравляю с помолвкой.

Когда я уже был в дверях, Трелони меня остановила.

– Вы забыли нечто очень важное, Северус. Оно лежит у вас дома. Прямо на письменном столе. Разгадка тайны, что вас тревожит.

Конечно, порой эта женщина несла полную чушь, но в некоторых ситуациях говорила слишком много правды. Ее слова нуждались в проверке. Покинув школу, я аппарировал к себе. Нарушил, конечно, данное Гарри обещание, но что-то подсказывало, что этим вечером мое общество ему не понадобится.

Мысленно посетовав на бардак в собственном пыльном кабинете, я взял со стола пергамент, лежавший на библиотечных архивных списках сотрудников министерства и, в частности, аврората за последние сто лет. Это был запрос, который по моей просьбе сделал министр. Люди, посещавшие тюрьму в день гибели Гойла-старшего. Это ответ на мой вопрос? Я подчеркнул три знакомые фамилии. Пенси Паркинсон навещала своего деда по материнской линии, осужденного за непристойное поведение на глазах у магглов и заключенного под стражу на две недели. Блез Забини наносил визит брату по случаю его дня рождения. Тот в порыве африканской ревности убил свою жену и ее любовника, за что был осужден пожизненно. Худшее из возможных развитий событий – Драко Малфой, изображавший заботливого родственника. Он по обычному графику свиданий посетил дядюшек в надежде со временем прибрать к рукам все состояние Лестрейнджей. Что ж, жадность до добра не доводит.

В этом списке не было Нотта. Впрочем, основания подозревать его в чем-то у меня были незначительные, да и алиби Теодора на момент смерти Пенси авроры наверняка проверят. Итак, уберем пока его и Драко в сторону. Остаются амбициозный Блез и неглупая предприимчивая Паркинсон. Каждый по отдельности не мог бы блестяще исполнить такой сложный план, а вот вместе… Нет, надо все обдумать с самого начала. Гарри пытаются отравить, я иду к Пламмеру, и он умирает. Поттера пытаются сжечь. Я отправляюсь к Гойлу, Грегори увольняется, собираясь разбогатеть, и тоже погибает. Допустим, за всем этим стоят Забини и Паркинсон, а изначально в плане принимал участие еще и Гойл. Какие у этих троих общие интересы? Пенси хочет Драко, Грегори хочет денег, Забини… Ну, возможно, признания своего гения. Допустим, самоубийство Нотта-старшего навело убийцу или убийц на мысль, как избавиться от отца Гойла. Способ, которым это было осуществлено? Я бы воспользовался зельем удачи. Тут главное – четко сформулировать цель, а дальше на тебя играют обстоятельства. Охранник ведет не на тот этаж, отворачивается, пока ты применяешь Империо… Палочки, конечно, сдают на входе, но во время войны можно было нелегально обзавестись второй, просто подобрать на поле сражений, а зелье отвело глаза аврорам. Потом Гойл в силу глупости начинает слишком много болтать, и то, что должно было стать инсценировкой, превращается в убийство. Пенси в панике и становится ненадежна. Она не может позволить Драко сесть в Азкабан, и план начинает трещать по швам, тогда оставшийся союзник от нее избавляется. Что будет дальше? При чем тут вообще Поттер? А главное, за каким Мерлином убийце все еще нужен Шанпайк? Чертова Трелони, я так ничего и не понял… Ладно, начнем с малого, завтра узнаем, что Забини делал в ночь убийства Пенси, а сейчас, Северус, ты идешь есть, спать и не думать о Поттере.