Дело оборотней

Бета: Jenny
Рейтинг: R
Пейринг: ГП/СС
Жанр: драма, романс
Отказ: Все права на персонажей и сюжет "Гарри Поттера" принадлежат Дж.К. Роулинг. Автор фика материальной прибыли не извлекает.
Аннотация: «Почему я люблю его именно таким? Отчего люблю именно его?» Фик написан на фест «Выше только звезды» на «Астрономической башне».
Статус: Закончен
Выложен: 2011.06.05



Глава 8:

***

Похороны – это всегда грустно, а когда судьба забирает ребенка, это печально вдвойне. Гарри с трудом верил красивым словам священника о том, что господь призвал чистую душу в лучший мир, чтобы избавить ее от мучений. Поттер видел ту сторону. Пустой серый перрон, на котором малышке Лили будет одиноко и страшно без братика. Хотя, может, для магглов у бога есть другой зал ожидания, а там всегда весело, и клоуны в париках раздают бесплатные конфеты. Он хотел думать, что все так и есть, но скептик внутри был неумолим. Худенькая девочка в гробу… Лили и лилии. Снейп купил столько цветов, что из-за их аромата в церкви было тяжело дышать. У Поттера разболелась голова. Когда крышку гроба закрыли и их маленькая процессия вышла на улицу, Гарри, глотнув свежего воздуха, захотел плакать, только не понял – от горя или облегчения.

Алекс и Снейп шли за гробом с одинаково застывшими лицами. Кряхтела старуха, опираясь на массивную палку, Джинни вытирала платочком уголки глаз, шмыгал носом Джеймс, который зачем-то увязался за ними вместо того, чтобы подождать их в городской квартире.

Гроб опустили в землю. Священник сказал последние слова напутствия. Снейп взял землю и насыпал ее в руку мальчику. Тот кинул ее в яму и разрыдался, размазывая по щекам грязь. Гарри видел, как профессор нахмурился, прежде чем резко прижать его лицом к своей рубашке. Потом Северус дал знак могильщикам.

***

На поминки никто из магов не пошел, чему старуха, кажется, несказанно обрадовалась. Она легко дала согласие на то, чтобы ее внук не ночевал дома, и Джинни забрала заплаканного мальчика в Нору. Гарри оставалось только надеяться, что там он проникнется теплом этого уютного дома, как когда-то согрелся им он сам. Уизли повела мальчика на станцию в надежде, что долгая поездка на поезде его утомит и ночью он сможет заснуть без зелья, а они со Снейпом и Джеймсом направились к дому живущего неподалеку волшебника, который разрешил воспользоваться своим камином.

В квартире их уже ждала Гермиона. Гарри удивился, но та указала на Снейпа.

– Он попросил прийти.

– Выпьешь что-нибудь?

– Да, налей мне вина.

– Еще пожелания?

– Чаю, – попросил Джейми.

Снейп молчал.

– А вам?

Профессор вздрогнул.

– Да, мне тоже вина, пожалуйста.

Гарри и себе налил. Гермиона села на диван. Мальчишка устроился на ковре, а Северус встал у окна, глядя на сверкающий вечерний город.

– Будете мои мысли читать?

Профессор покачал головой.

– Это бессмысленно. Я не знаю, что нужно искать в вашей голове.

Джейми удивился.

– Тогда мне стоит пойти домой? Завтра рано вставать.

– Вы согласитесь принять веритасерум и рассказать о том, что произошло в ту ночь, когда вы убили Линду?

– Зачем? Я столько раз это повторял… Ну сколько уже можно. Вы хоть понимаете, как это больно?

– Понимаю. Но ты будешь говорить о том, что пережил, столько, сколько нужно. Потому что я – тот, кто сможет тебе объяснить, почему твоя сестра так изменилась. Тот, кто понимает, как страшно убивать и отчего ты сейчас боишься самого себя.

Поттер поражался тому, как ведет себя Снейп. Профессор говорил резко и зло. В его словах чувствовалось то напряжение, что этот человек испытывал. Становилось непонятно, кто это говорит – он сам или его бесы, но Гарри просто молчал. Слишком дорого обходилось ему недоверие по отношению к Снейпу. Всякий раз, проявляя его, он оставался в дураках и, наверное, больше не имел права на возражения. По крайней мере, ему требовалось какое-то время, прежде чем снова пуститься во все тяжкие. Не сегодня. Не в тот день, когда Снейп снова хоронил выставленный судьбой счет, по которому так истово и искренне хотел расплатиться.

Гермиона залпом выпила полбокала вина.

– Вы в своем уме? Это еще более незаконно, чем легилименция.

Снейп очень не любил, когда бывшие ученики обращались к нему так вольно.

– Мисс Грейнджер, я пригласил вас не для того, чтобы слушать об очевидных фактах. Но это наш единственный шанс безболезненно закончить это дело, не дожидаясь новых жертв.

Джеймс нахмурился.

– Тогда я готов. Только не понимаю, зачем мне пить веритасерум. Я и так рассказал все, что знал.

– Вы можете предполагать, что не знаете ответа на мой вопрос, но зелье извлечет из вас полузабытую правду.

– Он даже выражается как садист, – буркнула себе под нос Гермиона. – Сначала правду, потом сердце и печень.

Гарри для улучшения атмосферы в доме налил ей еще вина. Не по фен-шую, конечно, но Гермиона любила сухое красное по сто фунтов и выше за бутылку, правда, сама на таких вещах экономила.

– Давайте уже зелье. – Мальчишка Джеймс не отличался терпением. – Но спрашивайте только о сестре. А то был там один неприятный случай на втором курсе….

Снейп хмыкнул.

– Вопросы будут исключительно по делу. Поттер.

Ну да, маэстро только выступал, а заботиться о реквизите – участь чудака, взявшегося обслуживать сцену. Гарри подошел к картине с овцами, что так заинтересовала Малфоя, сдвинул ее в сторону, снял заклятья с сейфа и открыл его. Снейп принес в этот дом не только потертый саквояж и дурной характер, но и запас зелий на все случаи жизни.

Поттер достал флакон и накапал из него в чашку мальчишки. Джеймс немного подул на ее содержимое и отпил. Гермиона смотрела на дверь в туалет, словно размышляла, спасет ли ее побег в уборную от соучастия в преступлении.

– Расскажи мне о том, что случилось той ночью.

Мальчишка поморщился. Видимо, зелье действительно воскресило в его памяти не лучшие воспоминания.

– Я приехал из школы…

– До этого. Что тебя мучает? Был ли у тебя повод подозревать, что с сестрой что-то не так?

– Нет… – Лицо мальчишки исказила мука. – Да. Боже, зачем вы задаете эти вопросы?

– Потому что мы должны знать ответы на них, если хотим во всем разобраться. Что заставило тебя тревожиться?

– Письмо.

– Когда ты получил его?

– За три дня до возвращения из школы.

– Что было в нем?

– Я не понял. Сестра спрашивала о вещах, которые я даже не помнил. Про какую-то бутылочку, которую она присылала отцу из школы, когда еще училась в Англии. Я тогда совсем маленький был, мне письма разве что вслух читать могли. Папа передавал от нее приветы, ни о каких флаконах точно речи не шло.

Снейп бросил короткий, но многозначительный взгляд на Гарри. Похоже, они думали об одном и том же. Тогда в Хогвартсе произошло нечто заставившее отца Линды Корби испугаться настолько, что тот забрал дочь из школы.

– Вы написали сестре, что не знаете, о чем она спрашивает?

– Да. Перед самым отъездом я снова получил от нее письмо. Она просила ни о чем не волноваться, сказала, что не встретит меня на вокзале из-за работы, и велела провести день с Майком, уверяя, что с его родителями уже обо всем договорилась.

– Это было странно?

– Да. Не слишком. Конечно, раньше Линда всегда отпрашивалась, чтобы меня встретить, но в ее отделе освобождалась более высокая должность и она хотела ее занять, так что много работала.

– Что точно произошло той ночью? – Снейп, видимо, решил дать зелью больше времени и пока не копаться в прошлом мальчика.

– Мы с Майклом засиделись, играя в приставку. Его папа – маггл, и в их доме полно всяких прикольных штучек. Я все ждал, что сестра придет за мной, но когда уже часы показывали почти полночь, а ее все не было, начал волноваться. Мама Майка уговаривала переночевать у них, но я не хотел, и она разрешила мне вернуться домой через камин. Только велела сразу идти назад, если Линды нет дома. Я шагнул прямо из пламени в гостиную, а там… – Мальчик осекся. Его губы дрожали. – Первое, что я заметил – это кровь. Ее на полу было так много, что наш светлый ковер казался черным. И миссис Экфорд… Я сразу понял, что это она, по руке. Знаете, у нее были такие толстые пальцы и под ногтями вечно застревало тесто. Она ведь держала булочную, над которой мы жили. У нее был старый филин, которого звали Гробо. Линда когда-то хотела завести кошку, но из-за Гробо не стала, тот и так был нервный и все время терял перья, чуть заволнуется. Хозяйка его постоянно какой-то специальной настойкой поила…

Кажется, зелье сделало мальчика словоохотливым, ну или он был готов говорить о чем угодно, кроме смерти сестры.

– Значит, вы узнали женщину по руке.

– Да. – Джейми упал животом на ковер, вжимая в мягкий ворс лицо. – Ужасно. Та тварь ее просто пожирала. Весь живот разорван, обглоданное лицо, впадина вместо носа, и кексы…

– Кексы? – Гермиона от волнения отставила бокал.

– Миссис Экфорд приносила их по вечерам, если они не были распроданы. Я их любил, те, что с шоколадом. Они валялись там, на полу. Кровь и кексы...

Мальчишку согнуло пополам, его рвало прямо на ковер. Грейнджер почувствовала себя виноватой.

– Может, хватит его мучить?

Снейп отошел от окна и вцепился в ее плечо, заставляя замолчать.

– Потом вы увидели волка?

Мальчик вытер рот рукой.

– Огромного, не похожего на обычных зверей. Он поднял свою окровавленную морду и бросился на меня.

– Что вы использовали?

– Ступефай. Нам показывали это заклятье старшекурсники, и я не думал, что оно выйдет у меня с первого раза. Волк отлетел к стеллажам с книгами, ударился головой о полки, его шея противно хрустнула, а потом… Потом его тело превратилось в тело Линды. Я не понимал, что происходит, очнулся только когда из камина за моей спиной раздался голос мамы Майка. Она переживала, что я не связался с ней. Эта женщина вызвала авроров, я рассказал им все как есть. Мерлин, как так вышло? Я до сих пор понять не могу.

– Из вашего дома ничего не пропало?

– Нет. Я проверял, да и воровать у нас нечего было. И при чем тут может быть кража? – Мальчишка раскачивался из стороны в сторону и отчаянно тер ладонью губы.


Снейп нахмурился.

– Последний вопрос. Только постарайтесь точно вспомнить… Я понимаю, что вы были маленьким, но это важно. После получения писем от вашей сестры из Англии мистер Корби никогда не вел себя странно? Особенно если это были ее последние письма из Хогвартса.

– Нет. – Впрочем, Снейп был прав: зелье действительно не только страховало от вранья, но и помогало мальчику искать ответы. – Однажды…

– Что случилось?

– Отец работал в саду. У нас там все сорняками заросло, потому что он с утра до ночи торчал в заповеднике, а со мной нянька сидела. Однажды утром мы получили письмо Линды, а ночью папа вдруг взялся выкапывать кусты. Я хотел помочь ему, думал, это игра, но он наорал на меня и запер дома.

– Вы тогда жили в Румынии?

– Да.

– Адрес?

Мальчик его продиктовал. Гермиона смотрела на Снейпа уже почти умоляюще, и тот кивнул. Грейнджер подошла к Джеймсу и усыпила его чарами. Левитировала мальчика на диван и села рядом, стирая пот с его лба.

– Пусть поспит, пока действие зелья не закончится.

– Мне все равно, отправите вы его домой сейчас или позднее. – Наверное, Снейп лгал, стараясь казаться безжалостным, но Гарри не было до этого никакого дела.

– У нас есть знакомые в Румынии. Я могу попросить Чарли Уизли съездить по указанному адресу, – предложил Поттер, убирая с ковра следы рвоты.

– Что нам это даст? – спросила Гермиона.

– Мотив.

– Мотив. – Гарри даже удивился тому, что они ответили в такт, но право все объяснить оставил за Снейпом. – Сейчас у нас вообще ничего нет на Френсиса Флинта, или Темблтона, как он предпочитает себя называть.

– И не врет, между прочим. Это фамилия его матери, он официально взял ее после смерти жены.

– Значит, Ауд Оттар действительно умерла? – спросил Поттер. Специфика его работы свидетельствовала о том, что из людей, часто эксплуатирующих образ вдовца, им обычно является только один из трех соискателей на титул плакальщика года.

Гермиона кивнула.

– Да. Я подняла подшивку исландского «Вестника мага». Если верить газетам, это была очень странная, я бы сказала, действительно безумная особа.

– Почему вы так уверены в этом? – спросил Снейп.

Гермиона пожала плечами.

– Ну, вы же читали ее письмо к мужу.

Неожиданно для Гарри Северус перебил его подругу.

– Мисс Грейнджер, а вы искренне верите в то, что любовь всегда добра? Смею вас уверить, что это не так. За злыми словами порой прячутся чувства, которые намного искреннее обвалянных в сахаре комплиментов. Может, мы с вами и читали одни и те же строки, но увидели в них разное. Вы – безумие. Я – гордыню и отчаянье.

Гермиона была из тех, кто непременно поднимет брошенную перчатку, может, именно поэтому она так явно нравилась Гарри и так завуалированно, но ощутимо – Снейпу. Это был не первый ее визит в их башню самоистязаний, и Поттер, обожавший Гермиону за пределами своей квартиры, здесь ее присутствием всегда тяготился. Потому что к любому другому живому существу он не умел и не мог ревновать. Вот к влюбленной в своего парня и искренней во всем, что касалось чувств, Гермионе он испытывал зависть. Она была прекрасна со своими бешеными канарейками, искусанными в кровь губами и слезами, что лила в промозглой палатке, когда думала, что Гарри ее не слышит… Он верил, что такой и должна быть любовь, он знал, что в подобные чувства даже Снейп может поверить. Но, к сожалению, у Поттера все было не так красиво. Он просто не мог чувствовать так, как Гермиона, потому что та была маленькой женщиной, по духу похожей на его мать. От нее пахло вишнями, а от него – сигаретами. Наличие и отсутствие вагины, опять же. Снейпу эти штуки наверняка нравились больше членов.

– Позвольте спросить, что там разглядели вы?

– Страх.

– Простите?

– Немногие люди в состоянии говорить о том, что чувствуют. Есть те, кто болезненно горд, а значит, всякий раз, ощущая неуверенность, стремится ударить первым. Или высмеять себя. Само свое чувство.

Гермиона отвернулась, возможно, потому что ей не хотелось соглашаться с тем, что Снейп говорил.

– Как бы то ни было, Ауд Оттар сложно назвать вменяемой. Представляете, она отравилась. Приняла яд, который медленно убивал ее на протяжении десяти лет. Когда колдомедики заподозрили неладное, было уже поздно. Она призналась в том, что сознательно перечеркнула срок своей жизни, желая подчинить себе собственную смерть.

– Муж признал ее невменяемой? – спросил Гарри

Гермиона покачала головой.

– Нет.

– Что, она даже не пыталась отписать все племяннику? А то было бы логично – пожелай он оспорить завещание и мотивируя это безумием жены.

– Это было бы бессмысленно. Брачный контракт Флинта и Ауд Оттар предполагал, что он получит в случае ее смерти все состояние, если она до этого не пожелает расторгнуть брак.

– А если бы развелся он?

Гермиона развела руками.

– А у Флинта не было такого права. Я считаю магическое законодательство крайне несовершенным, поэтому однажды непременно сменю род занятий и займусь этими древними декретами. Общие законы сейчас расплывчаты и строятся в основном на том, чтобы не запрещать частные сделки и договоры. Многие семьи живут по своим кодексам, которые могут вменяемому человеку показаться дикими.

– Это как Блэки с обезглавливанием эльфов?

Снейп нахмурился.

– Нет, как Малфои с единственным наследником.

– Это-то тут при чем?

– Просто даю вам, Поттер, возможность понять размах этой самой дикости, как изволила выразиться мисс Грейнджер. Малфоев я привел в пример. У них в семейном кодексе прописано, что наследник должен быть один, и непременно – мальчик. Второго ребенка женщина может родить лишь в случае смерти первенца, и тоже исключительно сына.

– Как они не вымерли при таких суровых законах?

– Когда-то такие меры были оправданны, – призналась Гермиона. – В старину члены многих колдовских семей сражались за фамильное наследие, иногда это приводило не к магическим дуэлям, а к войнам целых держав. К тому же существовала вероятность, что при такой борьбе за власть род вообще прервется.

Гарри предпочел вернуться к теме расследования.

– Значит, Флинт не мог бросить жену?

– Нет. Более того, откажись он проживать с ней – это могло быть расценено как нарушение брачного договора. Ауд Оттар была вправе подать в суд, и его бы принудили оставаться в собственном доме.

– Бред. На таких условиях можно жениться только по очень большой любви.

Гермиона хмыкнула.

– Или если твоя семья погрязла в долгах. Я многое проверила в архиве. За год до того, как Френсис Флинт связал свою судьбу с Ауд Оттар, его отец вложил все свободные средства в поставки драконьей крови, но поставщики оказались мошенниками, и он прогорел на сделке. После этого он наложил на себя смертельное проклятье, оставив в наследство сыновьям одни долги. Старший из братьев на тот момент уже был женат, причем не слишком удачно, взяв практически бесприданницу. Вот младший и занялся поисками состоятельной жены, тем более его внешность и безупречная родословная могли этому поспособствовать. – Девушка пожала плечами. – Таковы мои догадки, основанные на фактах в виде странных закладных, но думаю, они не так далеки от истины.

– Чарли Уизли. – Гарри предполагал, что сейчас его пошлют в кабинет, но Снейп отчего-то отослал Гермиону. – Мисс Грейнджер, будьте так любезны, свяжитесь с ним и попросите срочно обыскать дом по названному мальчиком адресу.

– К чему такая спешка?

– Я объясню, если вы сделаете так, как я прошу. У меня очень нехорошие предчувствия насчет этого дела.

– Ладно. – Гермиона была достаточно заинтригована, чтобы выполнить просьбу.

Зачем Снейп ее выставил, Гарри стало понятно, когда, воспользовавшись отсутствием его подруги, профессор пошел на кухню и, открыв шкафчик, в котором, если верить глазам, стояли только банки с крупами, снял маскирующие чары и извлек тяжелую книгу в черном переплете. Поттер знал, что там находилось еще несколько томов, которые он про себя называл «от пяти тысяч и выше» согласно суммам штрафов, что полагались за их хранение.

Пока Грейнджер не было в комнате, Снейп читал, но стоило Гермионе вернуться, закрыл книгу.

– Как Чарли? – спросил Гарри.

– Очень зол. – Его подруга села на диван рядом со спящим мальчиком. – Он надеется, что ему объяснят, что происходит. И я, признаться, тоже на это рассчитываю.

– Но он нам поможет?

– Куда денется. По работе мы с ним постоянно вынуждены делать друг другу одолжения. – Она налила себе немного вина. – Итак, объясните, наконец, к чему такая спешка?

– Может, сначала поговорим об Асвальдах?

Гарри редко стеснялся собственной неосведомленности, но сейчас упрекнул себя за то, что так и не удосужился заскочить в библиотеку министерства. Правда, в связи с печальными событиями было не до того… В общем, он решил не строить из себя умника.

– Ну и что это за фигня?

Гермиона провела языком по верхней губе, словно силясь понять, достаточно ли соли может оказаться в ее словах.

– Мне тоже было незнакомо это понятие, когда я впервые прочла его в статье об Ауд Оттар. Та уверяла, что по праву рождения носит титул Асвальда и хранит сокровища других Асов, которые в ее семье передаются по наследству. Мне кажется, даже бравшая интервью журналистка над ней посмеивалась, но я решила посмотреть значение незнакомого термина. Знаете, после того как сказка о Дарах Смерти оказалась правдой, я с меньшим скепсисом отношусь к странным историям. Но эта настолько невероятная, что я воспринимала ее просто как легенду, пока Гарри не рассказал о том, что видел собственными глазами.

Поттер даже растерялся.

– И что я видел?

– Силу Ульвара. Дословно имя, которым этого мага наградили за его деяния, переводится как Волка войска, но наверно, правильно будет говорить о волчьем войске… В смысле, волков. В общем, тот, кто владеет силой Ульвара, сам не обязан быть оборотнем.

Гарри понял, что ни черта не понимает, и умоляющим взглядом посмотрел на Снейпа.

– Мисс Грейнджер, сжальтесь над Поттером. Я не удивлюсь, если он понятия не имеет, кто такие Асы.

– Ха. Это скандинавские боги, пировавшие в Валгалле и предававшиеся разврату с хорошенькими валькириями. За старшего у них был старик Один. – О том, что он почерпнул эту информацию из какого-то художественного фильма, Гарри решил не упоминать.

– Ну, уже проще, – вздохнул Снейп. – Только то, что вы изложили, – маггловская точка зрения. Скандинавские волшебники почитают Асов, как греки – олимпийцев, а мы, англичане, – Мерлина.

– То есть они верят, что те были реально существующими магами?

– Да, и учитывая древние времена, их вмешательство в дела простых смертных было куда сильнее, чем у того, кого мы с вами считаем эталоном волшебного могущества.

«Понеслось», – уныло подумал Гарри. Ему не нравилось, когда Северус прибегал к своему менторскому тону. Поттер вообще предпочитал не думать о сути волшебства, довольствуясь его практической составляющей. Выросший среди магглов и регулярно посещавший церковь вместе с Дурслями, он понять не мог, как может бог, уважению к которому его учили, отнестись к той силе, что Гарри унаследовал. Похоже, не задаваться подобными вопросами предпочитал не он один. Большинство волшебников, которых Поттер встречал, не желали рассуждать о природе магии, еще меньше их интересовали вопросы религии. Может, они и впрямь боялись оказаться в итоге бесовскими отродьями? Но не Снейп, конечно. Ему, казалось, такое определение могло только польстить. Вот и копался тот в мусоре своей души, с особым наслаждением мучая себя и окружающих сложными вопросами.

– И чем же Асвальды отличаются от других магов? Это особая группа людей вроде той секты, в которую входил отец Луны?

– Не совсем, – нахмурилась Гермиона. – Асвальдами, или людьми, наделенными властью Асов, себя называли потомки тех, кого когда-то почитали как богов.

– Учитывая временной разрыв, сейчас они не могут существовать даже в теории. Какой бы сильной ни была магическая кровь, какими бы знаниями и могуществом ни обладали некогда эти ваши Асы, их наследие должно быть давно потеряно во времени.

Грейнджер неуверенно кивнула.

– Точно.

– Но что-то заставило вас усомниться в том, что Ауд Оттар лгала? – спросил Снейп.

Грейнджер пригубила вино, словно желала поискать в нем истину.

– Асов, если верить магическим книгам, было довольно много. У каждого из них были таланты, позволявшие магглам считать этих людей божествами, а другим волшебникам – преклоняться перед их даром. Конечно, в библиотеке министерства мало скандинавских книг, тем более с учетом древних родословных, но я все же нашла упоминание магов, которые отличались от большинства какими-то удивительными способностями, напоминавшими силу древних Асов. Так вот, все они были связаны брачными узами с семьей Оттар. Такое впечатление, что этот клан преследовал любого, кто мог являться Асвальдом.

Гарри признался:

– Все равно не понимаю, о чем мы говорим. У этой Ауд Оттар за пазухой было несколько древних козырей, позволявших устроить всем нам гребаный Рагнарек?

По тому, как изумился Снейп, Гарри понял, что киношное словцо он ввернул вовремя. Вот Гермиона нахмурилась.

– Конец света – это, конечно, миф, но если хотя бы на секунду предположить, что кто-то из потомков асов обладает властью своих предков и в состоянии ею распорядиться… Лично я начинаю чувствовать себя дерьмово. – Она взглянула на Снейпа. Кажется, ругаться при бывшем учителе ей все еще было немного неловко. – Простите.

Тот вздохнул.

– Ну что вы. Если поверить вашим догадкам и предположить, что все яйца кто-то веками старался сложить в одну корзину, даже мне становится не по себе. Но это все теории. Есть факты, и давайте будем рассуждать о них.

Грейнджер кивнула.

– Будем. Если верить тому, что я прочла в книгах, то там упоминается о семи широко известных способностях, которые принадлежали людям, называвшим себя Асвальдами. Про того, которого звали Ульваром, я Гарри рассказывала.

– Вряд ли твои вопли можно назвать полноценной историей.

Гермиона немного обиделась.

– Ну, я же прочла выписанный про него отрывок.

Поттер пожал плечами.

– Ну, подчинил себе парень волков – и что? Все равно не понимаю, почему ты решила, что у Френсиса Флинта есть наследие Асов в виде клыка Фенрира. То, что он владеет заведением Грейбека, должно означать, что этот подлец и зубы у него вырвал? – Гермиона нахмурилась. – Шутка. Я понял, что речь о другом оборотне.

– Фенрир – не просто оборотень. Он – мифическое чудовище, и, согласно тому, во что верят Асвальды, именно он положил начало роду оборотней.

Гарри снова вспомнил фильм.

– Ага, а в Рагнарек он должен был сожрать солнце. Ты правда веришь, что такая тварь существует?

– Зависит от того, что понимать под этим вашим «сожрать солнце». – Снейп снова взял в руки книгу и прочел: – «Магический артефакт, известный как клык Фенрира, согласно мифам скандинавских магов, также носил название «Вторая луна» или «Тень луны». В руках достаточно могущественного волшебника он мог вызвать полное солнечное затмение, накрыв огромные земли лунной тенью и погрузив их во мрак». Последним магом, который обладал такой властью, был упомянутый мисс Грейнджер Ульвал. Такой волшебник действительно существовал и двенадцать столетий назад поднял в Скандинавии восстание оборотней, которые могли менять форму в любое время, словно для них полная луна светила всегда. Однако историки считают, что он взял вервольфов под контроль с помощью зелий и обманул обещанием в случае победы навсегда скрыть солнце тенью. Его считали мошенником, использовавшим естественные астрономические явления для популяризации своих идей. Как бы то ни было, армию Ульвара разбили, никакого клыка Фенрира при нем не нашли и существование данного артефакта стали считать легендой.

Гермиона даже с дивана привстала, чтобы разглядеть обложку книги, страницы которой просматривал Снейп.

– Да, но есть еще записи вервольфов, которые когда-то следовали за Ульваром. Некоторые из них утверждали, что своими глазами видели это.

Профессор перевернул страницу.

– «…То был огромный клык, что не мог принадлежать никакому зверю. Он будто стонал, оправленный в серебро, отнимающее часть его истинной силы. Я спросил волшебника, к чему эти оковы, а тот ответил, что если дать могуществу древнего зверя волю, то его сила сможет изменить все живое, украв солнце с небес и по своему разумению меняя приливы и отливы. В конце концов, погибнет не только род человеческий, но и волшебная кровь, даже сами дети Фенрира, великие волки. Потом он подбросил клык в воздух. Тот засветился. Сначала одна бледная серебристая нить вырвалась из него, потом их стало великое множество. Они соткали вокруг клыка шар, и тот стал приобретать очертание полной луны. Та была меньше своей сестры, но сердце зверя не обмануть, я слышал ее зов и готов был идти за ним. Ульвар коснулся пальцами красоты, созданной его силою, и я понял, что среди множества сверкающих нитей, что соткали эту луну, одна была моей душой и естеством. Волшебник будто трогал мое сердце, и все сомнения и страхи в нем засыпали. «Иди и сражайся, – сказал мне Ульвар. – Сейчас ты сильнее, чем когда-либо, потому что луна, что правит тобой, отныне не на небе. Она здесь, в моих руках».

Гарри хмыкнул.

– Я почитал бы эту книжку. Наверное, она интересная.

– Мне тоже так кажется, – кивнула Гермиона. – А можно?..

Снейп захлопнул тяжелый том.

– Нет. – Девушка обиженно нахмурилась. – Дальше там говорится о том, что Ульвар мог управлять оборотнями и волками не только в полнолуние. Если предположить, что увиденная Поттером иллюзия – действительно клык Фенрира, многое становится понятно. – Снейп выглядел не слишком довольным. – Я тоже не люблю верить в сказки, но никаких иных объяснений тому, почему Пьюси обрек себя на мучительную смерть или какого черта Флинт спалил свой дом вместе с женой и ребенком, у меня нет.

– Не понимаю, зачем он показал Гарри эту ужасную вещь, – призналась Гермиона.

– Для меня это тоже загадка.

Поттер подвел итог услышанному.

– Короче, что мы имеем? Этот тип мог совершить все эти убийства с помощью унаследованной от жены магической хрени, в существование которой аврорат поверит с большим трудом. Возможно, я бы мог уговорить Долиша перевернуть все вверх дном в «Логове», но только в том случае, если смогу ответить на вопрос: «Зачем Френсису Флинту все это было нужно». Своими действиями он с особой жестокостью уничтожил шесть человек с помощью неизвестно где взятого оборотня. Если он сам не страдает ликантропией, а ему нужно было как-то заразить трех людей, прежде чем подчинить себе, значит, есть подельник или еще одна жертва его магии. Только зачем ему в таком случае со мной откровенничать? Какой в этом смысл? В чем мотив? Все мы думаем об одном и том же. В школе тогда произошел не несчастный случай, а нечто, чему Линда Корби была свидетелем, а Маркус Флинт и его дружки – виновниками. Но мы не знаем, что случилось, и не можем быть уверенными, что Линда проболталась об этом своему потенциальному любовнику. Она же столько лет молчала, так с чего ей вдруг начинать откровенничать? И зачем она написала брату то письмо?

Снейп кивнул.

– Что ж, надеюсь, Чарли Уизли будет действовать быстро, и мы узнаем, что произошло в Хогвартсе, до того как случится последнее убийство.

Гермиона нахмурилась.

– А почему вы думаете, что будет еще один труп?

– Потому что у Маркуса был еще один приятель, принимавший участие во всех его начинаниях – Теренс Хиггс.

Гарри совсем забыл об этом слизеринце.

– Точно. Вы должны были встретиться с ним в день смерти Лили, но, полагаю, не до того было.

– Ну отчего же. Неприятные известия я получил только вечером, а с утра занимался расследованием.

– И что выяснили?

– Через месяц после вашей победы в битве при Хогвартсе Теренс применил Круцио к магглу. Он возвращался домой пьяным, орал песни, и какой-то случайный прохожий, на свою беду, сделал ему замечание. Действие заклинания было продолжительным, и этот несчастный до сих пор находится в клинике для сумасшедших. Хиггс, испугавшись того, что натворил, сбежал за границу.

– Теперь я вспомнил это дело, – сказал Гарри. – У случившегося были свидетели, тоже магглы, поэтому сбор улик занял у авроров какое-то время, ведь почти каждый шаг приходилось согласовывать с британским правительством. Только заручившись неопровержимыми доказательствами, аврорат потребовал у магов Судана выдачи Хиггса. Однако тот попросил политического убежища, уверяя, что дело против него сфабриковано из-за его взглядов на политику грязнокровок. Надо сказать, публику он для своих манифестов выбрал благодарную. В Судане миром магов правят исключительно представители чистокровных колдовских семейств, и, возможно, Хиггсу удалось бы избежать наказания и получить статус беженца, если бы он не совершил новое преступление, на этот раз не столь тяжкое, но серьезно оскорбившее принявшую его сторону. Он снова напился и затеял дуэль с одним из чиновников, который убеждал правительство выдать его англичанам. В драке опять было применено Круцио, и хотя на этот раз без фатальных последствий обошлось, суданцы решили, что такое отребье магического мира им в стране не нужно. Вот только возвращение Хиггса на родину затянулось из-за того, что сначала он должен был отсидеть за нападение на чиновника.

Снейп кивнул.

– Если бы вы удосужились вспомнить все это раньше, я бы не потратил время впустую. Впрочем, одно я выяснил из газет, в которых вы, Поттер, имеете склонность читать лишь спортивную колонку. Срок заключения Хиггса в Судане истекает завтра утром. Прямо из тюрьмы Теренса доставят в аврорат, где он проведет одну ночь, после чего отправится на утреннее заседание суда, а прямо оттуда, как я предполагаю, – в Азкабан.

– Думаете, там Френсис Флинт до него не доберется?

– Не знаю. Но полагаю, что это будет проблематично.

– Все эти рассуждения имеют ценность лишь в том случае, если этот Теренс – следующая жертва Флинта. А никто из нас понятия не имеет, чем он руководствуется в своих действиях. – Гермионе происходящее нравилось все меньше, да и вино в бутылке кончалось. – Я думаю, все, что мы можем сейчас сделать, это сообщить о своих подозрениях министру и в аврорат. Может, Кингсли и покрутит пальцем у виска, выслушав историю о мифических артефактах, но он верит Гарри и без внимания все эти сведения не оставит. А значит, обеспечит Хиггсу безопасность и прикажет Долишу следить за Темблтоном.

Ее рассуждения прервал окрик из кабинета.

– Эй, есть кто дома?

Гермиона даже не шелохнулась, Снейп молча поглаживал переплет своей книжки, так что Гарри поднялся с ковра, пошел к камину в кабинете и снял с него чары. Вышедший из зеленого пламени Чарли Уизли выглядел ужасно раздраженным.

– У меня складывается устойчивое впечатление, что вы с Гермионой надо мной поиздевались.

– В смысле?

– По вашему адресу уже лет пять, как ни одного дома не стоит. Зато есть асфальтированная дорога и даже бензоколонка.

Поттер расстроился.

– Значит, ты там ничего не нашел?

– Ну отчего же, нашел. – Драконолог швырнул ему перепачканный в земле замшевый мешочек. Только пришлось два километра трассы чарами проверить. Если бы не защитная магия на этой штуке, вряд ли бы я ее обнаружил.

– Я у тебя в долгу.

Чарли кивнул.

– Отлично, но хотелось бы знать, что именно я нашел.

– Слушай, давай в другой раз. Это связано с нашим расследованием. Когда я сам во всем разберусь, расскажу тебе занятную историю.

Уизли устало махнул рукой, зевнул и пошел к камину. Если в мешочке не было ничего связанного с драконами, его содержимое не могло Чарли сильно заинтересовать.

– У меня к тебе просьба. Если ты опять нарываешься на неприятности – нарывайся в одиночку и не тащи в них мою будущую родственницу. Ладно?

– Как скажешь.

Гарри, проводив драконолога, восстановил защиту камина и вернулся в комнату. Гермиона негодовала.

– Да что эти Уизли себе позволяют!

– Заботу? – предположил Поттер.

– Я сама могу за себя постоять.

Она потянулась за мешочком, но Снейп ее опередил. Он снял чары, развязал тесемки и достал маленький флакон со светящейся ниткой чужих воспоминаний внутри. Кроме него, в мешочке имелся старый желтый пергамент. Развернув его, профессор прочел письмо вслух:

– «Дорогой отец, произошло нечто ужасное. Я не могу ничего рассказать, потому что боюсь за тебя и братика. Одну старшекурсницу родители научили хранить свои воспоминания, и она показала мне этот способ. Пожалуйста, надежно спрячь флакон и никому не говори о нем. От этого может зависеть моя жизнь». – Снейп свернул письмо. – И подпись: «Линда».

– Думаете, ее отец видел, что там? – спросила Гермиона. – Омут памяти – вещь редкая. Хотя в лагере драконологов он должен быть. Люди, которые занимаются наукой, часто хранят свои воспоминания.

– Любой вменяемый отец взглянул бы на то, что так испугало его дочь. Сделал ли это мистер Корби, мы теперь вряд ли узнаем. Ну так давайте просто посмотрим, что в бутылке. Поттер, принесите наш омут памяти.

– Я вам что – домовой эльф на посылках? – Гермиона набрала в легкие побольше воздуха и уже наверняка подготовила тираду о том, что дискриминация начинается с пренебрежения на словах… В общем, Гарри решил не давать ей возможности развернуться. – Но за слово «наш» я вас прощаю и готов выполнить любой приказ.

Отлично. Теперь на него голодным оборотнем смотрел Снейп. Даже зарычал.

– Поттер!

– Уже иду.

В итоге эти два оскорбленных в лучших чувствах идиота отомстили ему тем, что обступили омут памяти, поставленный на кухонную стойку, и не оставили Гарри места, позволявшего к нему приблизиться. Пока они разглядывали в нем воспоминания Линды Корби, Поттеру только и оставалось, что топтаться за их спинами. Правда, он воспользовался тем, что сознание Снейпа было погружено в чашу, и погладил профессора по выступающим лопаткам, скрытым тканью рубашки. Но любопытство это унять не помогло.

Первой от чаши отпрянула бледная Гермиона.

– Это ужасно! Как дети могут быть такими… Черт, мне нужно выпить, чтобы унять тошноту.

Она направилась к шкафчику, служившему Гарри и Снейпу баром. Профессор тоже сделал шаг назад и жестом предложил Гарри взглянуть на чужие воспоминания.

***

Это определенно было квиддичное поле Хогвартса, залитое лунным светом. На одной из трибун сидели мальчик, у ног которого лежала метла, и девочка с вплетенной в косу розовой лентой. Гарри подошел ближе. Ларри Митрокс был обаятельным мальчишкой и понравился ему даже сильнее, чем на колдографии. Он о чем-то рассказывал своей подружке, не выпуская из руки ее маленькую ладошку. Линда Корби робко улыбалась, демонстрируя ямочки на щеках, и смотрела на своего принца глазами, полными обожания.

– …не могу летать дома. Мы же с мамой живем среди магглов и наш коттедж не защищен чарами. Вот если бы мадам Хуч разрешала чаще тренироваться самостоятельно, а не в составе команды, мне не пришлось бы нарушать правила. Все наши парни и девчонки летают лучше. Я просто обязан в этом году подтянуться, иначе капитан заменит меня в основном составе.

– Разве квиддич – это самое главное? Ты хорошо учишься. Наверное, твоей маме этого достаточно, чтобы гордиться тобой?

Ларри улыбнулся.

– Отец очень любит спорт. Он раньше тоже играл, и радуется всякий раз, когда я ему рассказываю про свои матчи. Папа очень переживает из-за того, что не может жить с нами, так что я рад, что могу поднять ему настроение хотя бы этим. – Девушка застыла и, кажется, даже перестала моргать. Парень, не понимая, что происходит, потряс ее за плечо. – Линда!

– Экспеллиармус!

Палочка Ларри вылетела из кармана его мантии и упала на песок. Он бросил в ее сторону настороженный взгляд, но не оставил подругу, а постарался заслонить ее собой, потому что из темноты под трибунами уже появились трое мальчишек.

Они были немногим старше Ларри. Крупного, похожего на тролля с колючим взглядом Флинта Гарри узнал сразу, как, впрочем, и дерганого Эдриана Пьюси, с опаской оглядывающегося по сторонам. Вот худого Хиггса он помнил плохо. У того было совершенно невзрачное лицо, к тому же скрытое прядями растрепанных длинных волос.

– Что тебе опять нужно, Флинт? – холодно спросил Ларри.

– Только чтобы ты подох как собака, Митрокс, и перестал осквернять мой взгляд своей ублюдочной рожей. Теренс…

Видимо, слизеринцы действовали по заранее обговоренному плану. Хиггс оттолкнул в сторону парня и повалил Линду Корби на скамью. Из-за того, что девочка застыла в сидящей позе, ее нелепо расставленные ноги поднялись вверх, а юбка задралась, демонстрируя трем ублюдкам белые бедра и скромное белье. Хиггс хмыкнул, запустив руку в трусики девушки.

– А у него ничего так подружка, Маркус. Мяконькая. Можно я с ней поиграю?

Ларри бросился на помощь девочке, но Флинт остановил его, заломив руку мальчишки за спину. Он сделал это осторожно, словно не желая оставлять лишних следов. Митрокс ударил его затылком в подбородок. Маркус зашипел:

– Будешь рыпаться, Терри твою подружку прямо здесь разложит. Он давно хотел попробовать с девственницей.

Мальчик перестал сопротивляться.

– Отпустите ее. У тебя разговор со мной, Флинт. Линда здесь ни при чем.

Маркус и не думал выполнять его просьбу, он презрительно скривил губы.

– Разговор у меня мог бы состояться с дядей, когда, узнав о тебе, я хотел потребовать, чтобы он бросил свою грязную шлюху и ее щенка. Но Ауд запретила мне идти к нему. Да и ты, я вижу, не побежал жаловаться папочке после того, как мы тебя в прошлый раз вздули.

Ларри снова дернулся.

– Не смей оскорблять мою мать!

– Разве это оскорбление? Как еще назвать ту, что легла под женатого мужика? Может, у моих ребят спросим?

– Мои родители любят друг друга!

Флинт расхохотался.

– Любят? Разве маг может влюбиться в грязь под своими ногами? Дядя – просто похотливый идиот. Ему досталось право сделать счастливой наследницу величайших волшебников, а он завел себе потаскуху и был достаточно глуп, чтобы вовремя не напоить свою шлюху зельем, которое вытравило бы из ее брюха ублюдка.

– Сука. – Митрокс попытался ударить Флинта ногой, но тот увернулся. – Твой язык грязнее моей крови.

– Хиггс, забери у девчонки палочку и сними с нее чары.

– Как скажешь, Маркус.

Ларри снова попытался вырваться.

– Что ты задумал? Отпусти ее. Можешь избить меня, если это доставит тебе удовольствие. Обещаю, что не стану жаловаться учителям. Но пусть Линда уйдет.

– Бить тебя? Много чести. Стану я марать руки в дерьме. А вот твоя подружка, кажется, чистокровная. Только бедная, как церковная мышь, значит, за горстку золота наверняка согласится нас немного развлечь. Я знаю, что все продаются. Главное – знать, сколько заплатить.

– Оставь ее!

Хиггс тем временем не обыскивал, а скорее лапал девушку. Когда он наконец достал ее палочку, блузка Линды была измята и задрана вверх. Оказавшись освобожденной от чар, Корби вскочила, поспешно поправляя одежду.

– Беги к школе! – крикнул ей друг. Девчонка попятилась, но она была так испугана, что Теренсу не составило труда догнать ее и снова повалить на скамейку.

– Отпусти, – заплакала Линда, но мальчишка, удерживая ее руки над головой, с усмешкой снова принялся больно мять маленькие груди.

– Заткнись, сучка. Маркус, ну можно, а?

Гарри было противно смотреть на все происходящее. Он всегда так чувствовал себя в чужих воспоминаниях, когда понимал: нечто ужасное уже случилось, и помощи тем, кто сейчас страдал, ждать неоткуда.

Флинт приблизил свои губы к уху Ларри и что-то зашептал. Поттер подошел к ним вплотную, чтобы разобрать его слова.

– Ну что, Митрокс, посмотрим на представление? А потом я сотру твоей девчонке память, и она будет думать, что это ты с ней сделал, а мы пытались ее спасти. Тетка научила меня многим полезным фокусам. А хочешь, Хиггс потом и с тобой это сделает? Небось, гордишься своей смазливой рожей, что унаследовал от папочки? Знаешь, она тут ни при чем, у нашего Теренса встает на все, что движется. А потом я тебе тоже мозги почищу, и мы с ребятами все это снова повторим. И так день за днем, пока тебе не начнет казаться, что ты живешь в аду и не понимаешь, что происходит вокруг. Насколько тебя хватит, а? Пройдет месяц, три, год, прежде чем ты сам в петлю полезешь? Знаешь, я, к сожалению, не могу так долго ждать.

Жертва Флинту попалась не из пугливых.

– Линду отпусти.

– Когда ты умрешь, я, может быть, это сделаю.

– Совсем спятил?

Флинт усмехнулся.

– Зря ты так. Я просто хотел, чтобы ты понял, почему должен исчезнуть. Ауд Оттар – это единственная великая женщина, достойная называться сильной. Она сказала, что ее гордость требует мщения, и поручила мне, своему Хауку, его осуществить. Если я убью тебя, дядя перестанет вести себя как дурак и посещать твою мать. Она ведь уже старая и уродливая, а в шлюхах ценны только молодость и красота.

Ларри побледнел, но, кажется, он не до конца верил Флинту.

– Что ты несешь! Хочешь оказаться в Азкабане? Ты такой же безумный, как эта исландская ведьма…

Флинт разозлился.

– За языком следи. Думаешь, я позволю ему разлучить меня с моей Хильд? Нет. Скоро Ауд станет ласкова со мной, как раньше. Я все продумал, Митрокс. Выучил много нужных заклятий, даже купил себе в Исландии вторую волшебную палочку. Специально для тебя, Митрокс. Как только она сделает свое дело, утоплю ее в озере, и никто ни о чем не догадается.

– Мудак! – Ларри снова попытался вырваться. Флинт только хмыкнул.

– Я на все готов ради моей Хильд. Одна смерть в состоянии решить все существующие проблемы. Ну что, Митрокс, сделаешь всем нам одолжение?

У Ларри на лице была написана паника. Гарри, не ожидая от себя такого, закричал:

– Беги, дурак! Борись! Не смей сдаваться!

– Хиггс, можешь трахнуть девку, – сказал Флинт.

Теренс довольно закивал.

– Ну, наконец-то.

Линда заплакала и, захлебываясь рыданиями, выкрикнула:

– Отпусти! Не надо!

Мальчик снова дернулся. Гарри видел, с какой тревогой он смотрит на Линду Корби своими красивыми синими глазами, блестящими из-за едва сдерживаемых злых беспомощных слез. Хиггс ухмыльнулся.

– Не смей! – Парень рванулся так, что практически вывернулся из захвата Маркуса.

– Империо. Стой смирно. – Гарри не видел лица Флинта, но тот, кажется, сам ошалел от того, что сделал, и окликнул Хиггса: – Теренс, притормози пока.

Подросток, уже расстегнувший штаны, расстроился.

– Ну, Маркус…

– Засунь свой член куда подальше, я сказал. Тут делается дело посерьезнее.

– Темная магия, – прошептал Хиггс. – За такое в два счета из Хогвартса вышибут.

– Заткнись.

– А девчонка?

– Я ей просто память сотру, тетка меня научила.

Маркус перестал держать Ларри. Мальчик покорно стоял, опустив голову.

Линда Корби была так испугана, что не совсем понимала суть происходящего, однако последние слова она расслышала.

– Не надо! Отпустите его, мы никому ничего не скажем.

– Заткнись, шлюха. – Хиггс зажал ей рот рукой.

Пюьси с безразличием зевнул.

– Что ты намерен сделать? – Гарри присмотрелся и понял, что зельями Эдриан начал баловаться еще в школе. У него были глаза лунатика.

Голос Флинта дрожал от возбуждения. Он взглянул на небо.

– Ночь подходящая – ветреная и не слишком лунная. Пусть Митрокс сядет на свою метлу и на максимальной скорости, что она в состоянии развить, полетит к кольцам. Я хочу, чтобы он сломал себе шею, и все это выглядело как несчастный случай.

– А если он промахнется и выживет? – Хиггс был немного напуган.

Флинт нахмурился.

– Ну да, учитывая, как хреново он летает, такое возможно. Ладно, я сам за всем прослежу.

Линда забилась в руках Хиггса.

– Отпусти! – Голос Корби сорвался на крик. – Не трогайте Ларри! В замке учителя, я пойду за ними и все расскажу! – Кажется, она даже не понимала, что угрозами только подвергает риску саму себя. – Да что же вы за люди такие! – Она вырвалась, но бежать не смогла и рухнула на колени. – Не делай этого, Флинт! Я клянусь, мы никому ничего не скажем! Умоляю. Ты же не убийца, Маркус. Я все сделаю. Хочешь… – Она, кажется, даже не понимала, что предложить.

На миг лицо Флинта изменилось, он стал выглядеть растерянным, а потом усмехнулся.

– Мы – викинги. – Это утверждение прозвучало так нелепо, что девочка замолчала. – Митрокс, бери метлу, иди на поле.

– Скоты. – Девочка поползла по полу и мертвой хваткой вцепилась в руку своего мальчика. – Не надо… Опомнись, Ларри. Не надо. Я же люблю тебя. Я не смогу…

Он сделал шаг с пугающим выражением на лице, словно ему было физически больно от того, что он должен был выполнить приказ. Линда продолжала плакать.

– Я сама умру. Я всех их убью…

Гарри знал, что ни одно из данных обещаний эта девочка не выполнит. Хиггс, повинуясь жесту Флинта, оторвал ее от мальчишки. Ларри взял в руки метлу и пошел к лестнице, позволявшей спуститься на поле. Маркус последовал за ним.

Девочка смотрела на своего мальчика, не отрываясь, словно разучилась моргать. Она все запомнила. И как две фигуры взмыли в небо на одной метле. И как сидящий позади Флинт схватил Ларри за волосы, делая направление удара о столб центрального из трех колец безошибочно точным. Из-за ветра, шелестевшего в ушах, нельзя было услышать испуганного крика, но и Гарри, и Линда Корби знали, что он был. В последнюю секунду слизеринец снял заклятье, словно боялся, что его обнаружат на мертвом теле, или страшился того, что слишком спокойное, отрешенное лицо жертвы вызовет лишние подозрения.

– Скоты, – прошептал Поттер. – Жестокие ублюдки…

Впрочем, он сам никогда не отличался особым умом и расчетливостью, когда речь шла о том, чтобы защищать свою спину, в каждом встречном подозревая подлый нрав и жестокость. Да и кто мог этим похвастаться? Ни Рон, ни Гермиона, ни Джинни… В общем, никто из его семьи, пусть не настоящей, но самостоятельно им выбранной. И, конечно, не Северус. Нет, он пытался притворяться, что презирает всех без исключения, но это было ложью. В своей жизни он тоже верил и ошибался. Может, эта единственная похожесть, что вырывалась из череды их различий, и давала надежду. Не на совместное светлое будущее, конечно, но хотя бы на возможность однажды достичь взаимопонимания.

Флинт столкнул тело Ларри на песок и с трудом опустился на арену, потому что метла от удара о кольца сильно пострадала. Тщательно протерев древко полой мантии, он швырнул метлу рядом с телом, потом нашел на песке волшебную палочку, тоже вытер и сунул ее в карман Митрокса, после чего вернулся на трибуну.

Линда Корби молчала. Она безвольной куклой висела на руках Хиггса и даже говорить не могла. Теренса это смущало.

– И что теперь? Может, все же… – Он ущипнул девочку за грудь, стараясь спрятать свой собственный испуг. Линда дернулась от боли, но не издала ни звука.

– Не трогай ее. Что, девчонок вокруг мало? Эдриан тебе пару таких зелий сделает, что любая захочет. Правда, Эд? – Пьюси никак не отреагировал, и Флинт достал палочку, его руки дрожали. – Ладно, стираем Корби память и возвращаемся в школу.

Хиггс с неудовольствием согласился.

– Ладно. Только, Флинт, все это как-то стремно. Вдруг кто узнает?

Маркус нервно хмыкнул.

– А ты языком не мели. Если надумаешь меня предать, помни: у моей Хильд столько денег, что она купит на них и министра, и весь Визенгамот. Ну, признают меня колдомедики психом, поваляюсь пару месяцев в больнице и уеду доучиваться в Дурмштранг. А вот вы отправитесь дементоров кормить. Усекли?

Теренс согласно закивал. Похоже, причинять неудобства своему приятелю он не собирался. Пьюси молчал, пока Флинт говорил, только перехватил его руку, когда Маркус уже готов был произнести заклинание.

– Нет, не применяй магию. К ней первой придут с вопросами, едва найдут тело. Ведь все знают, что они с Митроксом дружили. Учителя не дураки, они могут что-то заподозрить, если у девчонки обнаружатся провалы в памяти.

– Эээ… – Кажется, Флинт растерялся. – И что теперь? Может, ее тоже? Ну, вроде, она сама...

– Два трупа точно за несчастный случай не примут. Позволь мне это уладить.

Пьюси достал из кармана флакон и сунул его под нос Линде. Потом он мягко отстранил Хиггса и опустился на скамью, усаживая безвольную девочку на свои колени. Гарри стало страшно. Эдриан казался ему сейчас даже более опасным, чем его друзья, потому что, в отличие от Флинта и Хиггса, не нервничал и, казалось, совершенно не страшился содеянного.

– А ты милая. – Он погладил Линду по колену. – Почему бы нам не поговорить как друзьям? Ты добрая девочка, да и я вроде не злой. Всегда желаю людям только самого лучшего. Хочешь стать счастливой?

– Эд, не загоняй, – попросил Хиггс.

Пьюси его слова проигнорировал.

– Я не хочу причинить тебе боль. Просто хочу, чтобы ты хорошо меня поняла. Ты же девочка. Я верю, что девочкам нравятся такие вещи. – Он поднял ее юбку и сунул пальцы под резинку трусов, как это делал Хиггс. Одно движение руки – и Линда закричала. – Это плохо? – Эдриан выглядел ужасно виноватым и снова пошевелил пальцами. – А так?

Из глаз девочки брызнули слезы. Она попыталась вырваться, но Пьюси ее удержал.

– Мне продолжить? – Корби отрицательно покачала головой. – Хорошо, я больше не буду. Видишь, как с нами легко договориться. Теперь мне понятно, что ты это не любишь, а я же не хочу причинять тебе страдания. Хочешь, попробуем кое-что другое? Знаешь, есть такие зелья… Сначала от них будет очень хорошо, они сделают тебя счастливой, легкой, как ветерок, а потом ощущения будут такими, словно из твоего тела одну за другой вырывают кости. Но я дам их тебе не для того, чтобы мучить. Мне хочется, чтобы ты стала счастливой, разве боль – такая уж большая расплата за счастье? Как думаешь, твой маленький братик хочет узнать, что такое наслаждение? Может, если я дам ему опробовать свое зелье, он тоже порадуется?

Гарри видел, что лицо девочки изменилось. Она испугалась.

– Вряд ли, да? – Пьюси погладил ее по волосам. – Боль – ужасная вещь. Теперь, когда ты знаешь, что она непременно настанет после моей микстуры, то даже получить от нее удовольствие по-настоящему не сможешь. Это так грустно... Страх, да? Он все ужасно портит. Понимаешь?

Девочка даже ответить ему не смогла.

– Я про то, что в мире есть вещи, которые причиняют страдания, не давая ничего взамен. Например, Круцио. У Маркуса есть деньги. Ты же слышала, его не накажут слишком строго, даже если ты пожалуешься директору. Зато его богатая тетя расстроится. Что если она наймет плохих людей? Даже если ты чудом доживешь до суда, то твоей семье придется узнать, какое отвратительное заклинание это Круцио. Всегда хотел выяснить, как долго это проклятие сможет выдержать маленький мальчик. Расскажешь мне потом? – Он понизил голос. – Знаешь, а Флинт вообще идиот, если нам угрожает. Видимо, он так перепугался разоблачения, что забыл: несовершеннолетних волшебников вообще не сажают в Азкабан. Их только из Хогвартса отчисляют, а мне тут и так порядком надоело. Так что после смерти отца и брата ты сможешь приходить ко мне поиграть. Тебе ведь больше некуда будет идти.

– Не смей… – прохрипела Корби.

– Правильно, – закивал Пьюси. – Никто из нас не должен делать глупости, просто давай помнить, что боль – это ужасно. Я сам ее боюсь. Плакал даже когда сломал руку. Не знаю, что было бы со мной, если бы не нашлось нужных лекарств. Мне даже страшно представить, что бы я чувствовал, если бы меня пытали или мое тело медленно часами рвали на куски. Понемногу, по чуть-чуть…

Гарри тошнило от происходящего, но он заставлял себя смотреть, как Пьюси почти нежно кусает девочку за шею.

– Ларри мертв, ему больше не больно. Разве это не хорошо? Он уже отмучился, а тебе так многое еще предстоит пережить. – Он вынул из трусиков девочки окровавленные пальцы. Та взглянула на них с ужасом. – Ну что, Линда, ты просто обо всем забудешь? Или тебе интересно, как много мук в состоянии вынести члены твоей семьи?

По голым ногам девочки побежала моча. Флинт брезгливо отвернулся, но Пьюси встал, обнимая Линду за плечи как лучшую подругу.

– Бедненькая. Пойдем в школу, приведем тебя в порядок и поговорим о том, как нам получить свое удовольствие, но избежать ненужной боли.

Пьюси улыбнулся и, кажется, это напугало даже Хиггса.

– Марк, нахрена мы взяли с собой этого психа?

– Заткнись. Он все правильно делает.

– Конечно. Я просто объясню Линде, что раз уж ее слова не в состоянии ничего изменить, она должна выбрать путь, идти которым ей будет совсем не больно.

Он повел девушку к лестнице.

– Твои родные в Румынии? Думаешь, там им никто не сможет принести нежданные подарки? Хотя, знаешь, радость можно и по почте прислать. Слышала когда-нибудь про «черную вуаль»? Ее пары…