Дело оборотней

Бета: Jenny
Рейтинг: R
Пейринг: ГП/СС
Жанр: драма, романс
Отказ: Все права на персонажей и сюжет "Гарри Поттера" принадлежат Дж.К. Роулинг. Автор фика материальной прибыли не извлекает.
Аннотация: «Почему я люблю его именно таким? Отчего люблю именно его?» Фик написан на фест «Выше только звезды» на «Астрономической башне».
Статус: Закончен
Выложен: 2011.06.05



Глава 4:

– Гарри, ты вкладываешь в то, что делаешь, либо слишком много собственных эмоций, либо наоборот – тебе их катастрофически недостает, милый. Если не будет гармонии тут, – миссис Уизли ткнула его в лоб испачканным в подливе пальцем, – ты не достигнешь ее и здесь, – она указала на его сердце.

– Значит, вы не поможете мне?

Женщина вздохнула.

– Удивительно, как Снейп в состоянии выносить твою импульсивность? История, конечно, очень грустная, но ты не представляешь себе ее развитие. Мы с Артуром очень любим детей и с радостью позаботились бы об этих несчастных малышах, но… – Она снова затрясла пальцем перед его носом. – Как ты себе это представляешь? Магглы ведь тоже живут по своим законам. С мальчиком проблем не будет, если у него действительно есть дар, но что станет с девочкой? Допустим, старуху лишат права опеки, но тогда детей поместят в приют. Мы выставим свою кандидатуру наравне с другими соискателями, и если наше министерство поможет в установлении опеки над юным волшебником, то маггла под его юрисдикцию не подпадает. Плюс ты сам сказал, что девочка очень слабенькая и ее нужно беречь от лишних потрясений.

Гарри возмутился.

– Да, но вы не видели ее бабку.

Молли кивнула.

– Может, оно и к лучшему, а то навешала бы ей оплеух, несмотря на почтенный возраст. Но ты подумай о другом. Какова бы ни была жизнь этой крошки, к ней девочка привыкла. Ей обеспечивают хороший уход. Брат дает ту любовь и заботу, в которой она нуждается. Мир волшебников для нее непривычен, а погружение в него предполагает стресс. Нет, Северус, по большому счету, все правильно делал. Вот уж не ожидала я от него такого…

– Но он не запретил мне поискать выход. – Гарри почти расстроился.

– Может, потому что надеялся, что чужое мнение тебя больше вразумит? – Молли смягчилась. – Впрочем, помочь Снейпу мы действительно сможем.

– Как? – Когда речь шла о воспитании потрясающих детей, Поттер верил в миссис Молли как в бога. Одно ее присутствие так успокаивало, что он уже не отказался бы проинспектировать содержимое кастрюльки с мясом в томатной подливе, над которой она колдовала до его прихода.

– Габриэль Делакур сейчас живет у сестры. Она окончила школу и приехала в Англию, чтобы выучиться здесь на колдомедика. Вчера, когда мы ужинали у Билла, она обмолвилась, что хочет найти работу и собственный угол. Ее наставник – целитель Аугустус Пай – прекрасно разбирается в маггловской медицине, что после укуса Нагини спасло жизнь не только моему Артуру, но и Снейпу. Против кандидатуры его ученицы в качестве постоянной ночной сиделки профессор возражать не должен. Габриэль – девушка смышленая, ответственная и с характером. Если в доме Бэбиджей найдется лишняя комната, ночью дети всегда будут под присмотром. К тому же, уж поверь мне, эта штучка не только укол поставит и любую старушку заткнет, но и мальчика к учебе в Хогвартсе подготовит. Думаю, если Снейп согласится с ней встретиться, они обсудят все детали. – Молли улыбнулась. – А там, даст Мерлин, девочку вылечат, и тогда мы все вместе подумаем, как дальше жить.

Гарри засиял.

– Миссис Молли, можно я вас поцелую?

Мать Рона ткнула в щеку испачканным пальцем. Когда он ее поцеловал, женщина пахла специями.

– Сам-то как?

– Нормально, – соврал Гарри.

– Дурак дураком… Кушать хочешь?

– Немного. – Его живот правдиво заурчал. – Ладно, очень.

Молли забегала вокруг своих кастрюлек. Наложила на тарелку груду воздушного пюре, щедро полила его подливой с кусочками мяса.

– Вот. – Она поставила перед ним тарелку и не нарочно, но испортила Гарри аппетит: – Джинни вчера с «этим» приходила.

Он вздохнул. Сердце пропустило пару ударов, желудок скрутило в тугой узел. Меньше всего на свете он сейчас нуждался в жалости. Она его будто клеймила отметиной страдальца, не позволяя отпустить собственную злость.

– У «этого» есть имя.

– Ты не должен прощать или поощрять…

Вот это, к сожалению, было его святой обязанностью. Может, в глубине души он еще звал себя придурком, а жертву своей искренности – ублюдком, но Джинни в этом раскладе была совершенно ни при чем. Она наконец-то снова влюбилась в парня и, видимо, сильно. Ну, по меньшей мере, достаточно, чтобы наплевать на то, что ее бывшему возлюбленному суд запретил приближаться к нынешнему любовнику ближе, чем на расстояние действия проклятья.

– А вы не вправе осуждать. В той ситуация я тоже не во всем прав был.

Между горечью и пюре он выбрал еду. Обжигаясь, набил ею полный рот, чтобы не сказать очередную глупость. Ему и так предстояло извиняться.

***

Голоса он услышал еще из прихожей. Гости посещали их «голубятню» редко, а клиентов Снейп никогда не принимал в гостиной. Любопытство заставило Гарри осторожно закрыть дверь и, избавившись от ботинок, тихо подобраться к приоткрытой двери.

– Возможно, он знает куда больше, чем рассказал нам и аврорам.

– Ну, это очевидно. – Тот, кто сидел спиной к Поттеру, хмыкнул, разглядывая футуристический сельский пейзаж на стене в виде отмытой недавним дождем синей травки и уныло жующих ее абрикосовых овечек. – Может, вместо того чтобы узнавать все окольными путями, вам, профессор, стоило просто прочесть мысли мальчишки?

– Конечно, – равнодушно кивнул Северус. – Вы, Малфой, только принесите санкцию министерства, а потом подержите ребенка.

– С каких пор вас волнуют правила, профессор Снейп?

– С тех самых, как я вынужден им следовать. У меня сейчас нет времени на тюремное заключение.

– Ладно. Но я действительно мало чем могу помочь. – Драко нахмурился, наконец, оторвавшись от картины. – Мы с Флинтом никогда не были приятелями, но я знал, что он всегда был охоч до девиц, и с теми, кто имел глупость поверить в его сказки, обращался крайне грубо.

– Сказки?

– О баснословном богатстве, которым он однажды станет обладать.

Снейп нахмурился.

– Мне казалось, его родители – люди с солидным достатком, но никак не крезы.

Драко задумчиво почесал подбородок.

– Ну, не знаю, насколько верить этой истории. Хотя отец вроде подтверждал, что она в некоторой части правдива… У Маркуса был дядька. Младший брат его отца и, судя по слухам, редкий красавец. Вот в это я особенно не верю, учитывая, как члены их семейства выглядят.

– Ближе к делу, – потребовал профессор.

Малфой раздраженно вздохнул.

– В общем, этот его родственник женился на ведьме из древнейшего скандинавского рода. Эта особа была баснословно богата, Маркус говорил, что в ее семье веками хранились древние сокровища волшебников, об обладании которыми любой маг может только мечтать. Ко всем этим плюсам прибавлялись существенные минусы. Женщина была не только знатна, но и несколько безумна. К приобретенному в качестве игрушки красавцу-мужу она быстро потеряла всякий интерес, зато в племяннике души не чаяла. Будучи бездетной и последней в своем роду, она обещала Маркусу все блага мира. Большую часть времени он проводил с ней, а не с родителями. Однажды я, любопытства ради, стащил у Флинта письмо его тетки. Так вот, она звала его «Мой Хаук», а подписывалась «Твоя Хильд». И поверьте, текст послания был таков, что я бы предположил любовный союз, а не родственные чувства.

– Значит, Ястреб и его битва? – задумался Снейп. – Только, учитывая возраст Флинта, такие игры кажутся мне сомнительными.

– Зря. Слышали бы вы, как он разорался, когда обнаружил пропажу. Будто я не кусок пергамента украл, а лишил его величайшего сокровища. Маркус был одержим своей теткой.

– Он точно никогда не упоминал при тебе имена Линды Корби или Ларри Митрокса?

Драко покачал головой.

– Нет. Наверное, вам стоит расспросить о Флинте Теренса Хиггса или Эдриана Пьюси. Они дружили, и если Маркус с кем и секретничал, то со своими приятелями. Хотя поговорить со стариной Эдрианом уже ни о чем не получится.

Снейп удивился.

– Почему?

– Вы мало читаете газеты. Месяц назад или что-то около того он покончил с собой.

Профессор нахмурился. Встал с дивана и пошел на кухню, но не для того чтобы предложить Малфою-младшему выпить. Он смотрел на календарь с изображением Тауэра, который Гарри когда-то собственноручно прикрепил к стене.

– И как это произошло?

– А как обычно люди прощаются с жизнью? Пришел домой, сварил яд и выпил его.

– Что за яд? – По мнению Поттера, Снейпа интересовали странные вещи.

– «Черную вуаль». Утром его нашел их семейный домовой эльф. Никто особенно не удивился. Незадолго до этого Пьюси арестовали в одном из подпольных притонов на Дрянн-аллее, клиенты которого баловались запрещенными зельями. Договориться с аврорами о том, чтобы выступить в деле свидетелем против торговцев он не смог, так что ему грозило разбирательство и срок за употребление наркотиков. С работы Эда уволили, его отец сына разве что на улицу не вышвырнул, но все равно постоянно пилил из-за урона, что тот нанес репутации семьи. Вот нервы у парня и сдали.

– Как необычно. – Палец Снейпа скользил по датам. – Люди, которые так слабы, как в вашем рассказе выглядит Пьюси, обычно выбирают легкую смерть. Я понял бы передозировку, принял бы в качестве объяснения яд, который не доставляет лишних страданий. Но «черная вуаль»… У Эдриана по зельям было «Выше ожидаемого», а я никогда не разбрасывался хорошими оценками. Он не мог не знать, что выбранная им смерть окажется долгой и мучительной.

Малфой развел руками.

– Ну, чужая душа…

Профессор кивнул.

– Хорошо, я больше вас не задерживаю.

Драко усмехнулся.

– Звучит так, словно я пришел на допрос, а не в гости к бывшему наставнику, терзаемый совершенно банальным любопытством. Может, скажете, злитесь ли вы все еще на меня за то, что я сосватал вам Поттера?

При слове «сватовство» Снейп как-то заметно растерялся. Гарри ожидал, что сейчас о нем будет сказано что-то нелицеприятное, но Северус продолжал смотреть на календарь.

– Нет.

– Что «нет»? – Драко всегда был как-то порочно любопытен.

– Нет, я больше не злюсь. Он полезен.

Кажется, Малфой опешил.

– Гм… За минувший год вы ведь не могли не догадаться, чего именно Поттер от вас добивается?

– Я не идиот, – холодно отрезал Снейп.

– Но тогда… – Драко откинулся на диванные подушки и театрально застонал. – Немыслимо. Это определенно пошатнет все мои представления о самих основах мироздания.

Профессор улыбнулся. Гарри так редко видел его улыбку, что изумился и инстинктивно полез в карман за сигаретами.

– Обойдемся без ваших инсинуаций. Я сказал «полезен», и это полностью отражает мое мнение.

Малфой хмыкнул.

– У вас кровь на воротничке рубашки.

Снейп провел рукой по шее. Как ни странно, его улыбка не угасла.

– Хорошо. Он «очень» полезен.

***

– Мистер Поттер, ну сколько можно повторять: у нас в холле не курят. – Молоденький портье нервно выписывал круги вокруг обитой кожей скамейки, на которой он сидел.

– Блин, Грег, у меня нервное расстройство.

Служащий был непреклонен.

– Хоть на улицу выйдите!

– Отстань, там жарко.

Двери лифта звякнули, Поттер воспользовался тем, что портье отвернулся, и щелкнул зажигалкой. Одна затяжка – и руки перестали дрожать. Не от испуга, конечно. Со страхом было легче справиться, чем с изумлением.

Тот, кто вышел в холл из хромированного желудка кабины, нарушением прав пассивных курильщиков не заинтересовался. Он упал на скамейку рядом с Поттером, улыбнулся смазливому портье и протянул руку.

– Дай сюда. – У Гарри были отобраны и пачка, и зажигалка. Поттер не жаловался, растерянный Малфой всегда казался ему приятным зрелищем. – Вот уж не думал, что идиотизм заразен.

– Ага, – кивнул Поттер. – Вали отсюда, вдруг и гомосексуализм – тоже.

Драко усмехнулся.

– Странное у тебя ко мне отношение, Потти. Я вот чувствую себя долбаным херувимом.

– Господа… – взмолился портье.

Малфой, удерживая сигарету одними губами, полез в карман. Достал черное портмоне, из которого извлек крупную купюру.

– Пойди погуляй где-нибудь пять минут.

Маггл выхватил бумажку из руки Драко и умчался со скоростью кометы.

– Ты расточителен.

– Да? Черт, надо было попросить его принести пепельницу. – Малфой затянулся. – А тебе бы не мешало курить нормальный табак, а не это дерьмо. Черт… Всегда думал: за то, что я тогда согласился ответить на твой вопрос, ты меня однажды проклянешь.

Ну да. Год назад Гарри притащил пойманного в коридорах министерства слизеринца в туалет и не постеснялся начать разговор с очевидного факта:

– Ты мне должен.

Драко удивился. Похоже, он верил газетам и не мог понять, зачем понадобился временно безработному герою.

– Хорошо. Чего ты хочешь, Поттер?

– Дашь Нерушимую клятву молчать обо всем услышанном. Потом я попрошу у тебя совет.

– Идет. – Судя по выражению, написанному на его бледной физиономии, Драко чувствовал смесь любопытства с облегчением. – Кто примет мою клятву?

В тот же вечер Гермиона обмотала их запястья пылающими нитками судьбы.

– Ну? – потребовал Драко, едва они расцепили захват ладоней.

– Как мне трахнуть Северуса Снейпа?

Малфой озабоченно взглянул на его подругу.

– Он это серьезно?

Грейнджер могла только подтвердить его опасения, что все происходящее – полный бред.

– К сожалению.

Как ни странно, Драко тогда не стал ни о чем спрашивать, просто предложил:

– Дай ему денег.

Сначала Гарри хотел ему хорошенько напинать за такой совет, но Малфой на нем настаивал и даже рассказал кое-что про маленьких Бэбиджей.

– А почему вы ему не поможете? У тебя же денег куча.

– Да, но папочка согласится потратить их на магглов разве что… Нет, это фактически невозможно. Даже в случае применения к нему заклятия Империо. С ним в этом вопросе лучше не спорить, а мы с мамой ценим свой покой сильнее благотворительности.

Гарри тогда подумал, что Малфои – интереснейшие личности. О своих долгах они вспоминали лишь в стрессовой ситуации или когда им было любопытно узнать, что же с них потребуют в качестве оплаты.

– Советчик из тебя ужасный. – Гарри сделал еще затяжку. – Уже год прошел, а я всего-то и добился – что признания собственной полезности.

Драко пожал плечами.

– Тогда надо было правильно сформулировать вопрос. Предложи ты ему тогда миллион, думаю, Снейп, поломавшись для приличий, на секс согласился бы. Так уж вышло, что свои драгоценные вороньи перья и их неприкосновенность он ценит меньше, чем игры в раскаянье Иуды. Но ты, Поттер, тогда просчитался со словом «трахнуть». Тебе же его черное сердце на серебряном блюде подавай… А тут у меня рецепта нет. – Малфой развел руками. – Но то, что ты с ним сделал, меня впечатлило.

– А что я натворил?

– Избил Снейпа и остался в живых. Каждому слизеринцу в глубине души очень хотелось хотя бы раз расквасить нос нашему злобному декану. Но последствия такого поступка были слишком непредсказуемы.

Черт. Гарри снова стало стыдно. Он вспомнил пятна крови на полу, сосредоточенную морщинку между бровей Снейпа… Как-то очень скверно все вышло. Надо, наверное, не курить, а идти извиняться. Но как же это сложно.

– Малфой, отчего делать гадости всегда проще, чем раскаиваться? Ну, давай, объясни, ты же у нас пакостник с завидным стажем.

Драко рассмеялся.

– Хочешь пойти ко мне в подмастерья? Не выйдет, Поттер. Ты в своей злости слишком искренен, чтобы из тебя вышел стоящий негодяй.

Не то чтобы Гарри старался вжиться в эту роль. Он вообще не слишком любил кривляться на подмостках.

– Знаешь что, Малфой, шел бы ты…

– Пойду. – Слизеринец встал и бесцеремонно кинул окурок на мраморный пол. – Меня всегда пугали психи. А поскольку их в этом доме двое, ситуация кажется мне особенно опасной.

***

Когда он впервые во все это ввязался, казалось, достаточно будет просто удовлетворить свое срамное наваждение и обо всем забыть. Вот только Снейп, даже переехав в его квартиру, чтобы не тратиться на съемное жилье, так трясся над неприкосновенностью своей задницы, что когда Гарри первый раз в шутку его обнял… Черные глаза не просто горели гневом, они полыхали злыми алыми углями. Рука потянулась за палочкой, а вот губы дрожали. Не от отвращения. Едва прикоснувшись к этому человеку, Гарри понял, что напуган собственной решимостью куда больше Снейпа, раздраженного его домогательствами. Стоило осознать это, и цель просто совратить уважаемого профессора перешла из раздела желаний в папку, помеченную как «Мне этого мало». Семь месяцев, двадцать восемь пятниц… Из них одна – чтобы окончательно влюбиться, и множество погребенных под пеплом острого до обжигающей боли желания влюбить в себя.

В их поднебесной резиденции было тихо. Снейп избавился от окровавленной рубашки и сидел на балконе, пугая своим хмурым полуголым видом лондонский смог.

Когда Гарри сдвинул стеклянную дверь, он даже не обернулся.

– Знаете, что меня беспокоит, Поттер?

– Злитесь на меня?

Профессор взмахнул рукой, словно отгоняя муху.

– Если бы каждый раз, когда вы превращаетесь в кретина, я начинал упаковывать вещи, то остаток жизни провел бы, собирая и разбирая чемоданы.

– А почему вы всякий раз принимали бы решение остаться?

Снейп нахмурился.

– Потому что мне нужна эта работа. Сомневайся вы в этом, устраивали бы свои представления намного реже.

Гарри облокотился на перила.

– Я не настолько козел. Поверьте, все это происходит непроизвольно, от души.

– Всегда знал, что она у вас похожа на одну большую свалку, – хмыкнул Снейп. – Но давайте вернемся к нашему расследованию и моему беспокойству.

– Вернемся. – В качестве раскаянья Поттер мог предложить только покладистость. – Что вас тревожит?

– Полнолуния. Три месяца назад девушка обратилась первый раз, тогда луна на небе была круглая, как тарелка. Пьюси покончил с собой тоже приблизительно в это время. И Флинт… Если вы помните, я в своей жизни имел несчастье пережить нападение оборотня. Такое событие в жизни трудно не заметить. Мы точно знаем, что и Маркус, и эта Линда Корби страдали ликантропией. Осмелюсь предположить, что вскрытие Эдриана показало бы тот же результат. Все. Дальше я теряюсь в догадках.

Гарри осмелился внести предположение.

– Может, эти люди не знали, что заражены?

Снейп кивнул.

– В случае с Линдой Корби это похоже на правду. Она просто ничего не знала. Пришла домой, обратилась, а тут, на беду, к ней зашла квартирная хозяйка. Ее брат в тот день как раз приехал на летние каникулы. Он говорит, что с вокзала уехал с родителями друга, поскольку сестра была на работе. Меня волнует следующее. За несколько дней до полнолуния оборотни начинают плохо себя чувствовать. Симптомы очень характерны и не могли бы не насторожить волшебницу. Она должна была обратиться в клинику, но не сделала этого. Почему?

– Заражение произошло незадолго до того, как она вернулась домой. Девушка просто не придала значения своему состоянию, – предположил Гарри.

– Да, но где?

Поттер задумался.

– Предположим, в министерстве.

– Флинт не был там частым гостем, да и Эдриан Пьюси был уволен незадолго до смерти. Еще варианты?

Гарри пожал плечами.

– К сожалению или к счастью, но я не провидец.

Снейп нахмурился.

– Я тоже. – Он раздраженно взглянул на солнце. – Жарко-то как… В конце августа не должно быть такого пекла. Ладно, давайте договоримся так. Я попытаюсь сегодня встретиться с Теренсом Хиггсом, а вы приведите сюда нашего клиента. Думаю, Малфой прав, и нам стоит прочесть мысли мальчика, с согласия его опекуна, разумеется. Возможно, в его подсознании отыщутся какие-то подсказки.

– Малфой? – фальшиво удивился Гарри.

Профессор хмыкнул.

– Как думаете, почему, едва переехав сюда, я повесил в квартире пару лишних зеркал?

– Склонность к самолюбованию.

– Не совсем. Просто ваша привычка подслушивать так и не изменилась. То зеркало, что в гостиной, как раз отражает дверь коридора. И даже сидя к ней спиной, я имел несчастье лицезреть ваш любопытный нос.

Особого раскаянья Гарри не ощутил. Волновало другое.

– Значит, вы сказали о моей полезности, зная, что будете услышаны?

Снейп несколько поспешно пожал своими худыми плечами.

– Это был самый простой способ дать вам понять, что недавний конфликт я считаю исчерпанным.

Гарри не хотел верить такому объяснению.

– А может, вы со мной флиртуете?

– Разумеется. Мне больше нечем заняться, кроме как… – И отчего он все время бегает? Гарри сделал шаг вперед и наклонился над шезлонгом, на котором лежал Снейп. Снова хмурая морщинка между бровями. Достала она его уже до безобразия. Поттер погладил ее ребром ладони. Не помогло. Замолчавший Северус смотрел на него злыми глазами, а потом неожиданно рванул Гарри на себя. Поттер вынужден был опереться рукой на спинку лежанки, чтобы не упасть. – Как же вы меня раздражаете! Ну, давайте уже. Что вам там нужно сделать, чтобы достаточно насытиться своим безрассудством и оставить меня в покое?

– Но я...

– Любите меня до беспамятства?

От неожиданности Поттер кивнул. Снейп скривил губы.

– Позвольте самому угадать… Вас покорила моя неземная красота, прекрасный характер и очевидная склонность к представителям собственного пола?

– Нет.

– Тогда, может, это какое-то извращение? К кому вы питаете склонность? К уродам? Людям со шрамами? Тем, кто был влюблен в вашу мать?

Гарри почувствовал себя так, словно по его спине струился не пот, а волшебное зелье, из-за которого у него непременно должны были вырасти крылья. Неважно, белые из перьев или кожаные перепончатые. Главное – полетать можно будет.

– Были?

Снейп попытался его оттолкнуть.

– Я не то…

– Были! Были! Были! В прошедшем времени! Слово «прошедшее» подчеркнуть трижды, вставить в рамочку, повесить на стеночку и молиться ему три раза на ночь, позабыв о Мерлине!

– Да чтоб вас! – Профессор все же его оттолкнул и опрометью бросился с балкона. Только когда Гарри понял, что из-за жары и отсутствия осадков радуги на небе ему не дождаться, вспомнился один нюанс. Снейп предлагал ему… Не секс, наверное, но какой-то акт вандализма. И, наверное, не стоило его злить, когда можно было просто потрогать.

– Ууу… – сказал Гарри, как волк мог бы пожаловаться луне на собственные проблемы. Ему вторил вой полицейской сирены. Лондону не было дела до идиотов. Хорошо, что и на умников он, в общем-то, тоже плевать хотел, и, наверное, поэтому Северус Снейп не просто захлопнул дверь в свою спальню, но и запер ее чарами. Поттер проверил, прежде чем щелкнуть зажигалкой.