Дело оборотней

Бета: Jenny
Рейтинг: R
Пейринг: ГП/СС
Жанр: драма, романс
Отказ: Все права на персонажей и сюжет "Гарри Поттера" принадлежат Дж.К. Роулинг. Автор фика материальной прибыли не извлекает.
Аннотация: «Почему я люблю его именно таким? Отчего люблю именно его?» Фик написан на фест «Выше только звезды» на «Астрономической башне».
Статус: Закончен
Выложен: 2011.06.05

 


Глава 1:

– Сигарету потушите. – Он вздохнул и выкинул окурок в окно. Снейп, по собственному признанию, ненавидел детей, и относил к этой категории всех Поттеров, вплоть до преклонного возраста. Гарри понял, что не сможет заслужить его снисхождение, даже надев колготки. – И не ведите себя так развязно. В конце концов, вы – девушка из хорошей семьи.

Уже то, что он – «девушка», не вызывало особой радости. Что до умения вести себя прилично… Гарри сел прямо, одернул юбку, сложил губы в вежливую, пустую улыбку. Можно было еще начать теребить нитку жемчуга на шее, как, бывало, делала тетка Петунья, пребывая в состоянии волнения, но он счел это перебором. Снейп, глянув в зеркало заднего вида, довольно хмыкнул.

– Ведите себя скованно. Несколько раз подчеркните в разговоре свое волнение…

Поттер пожал плечами.

– В первый раз, что ли? Буду сама скромность.

– Ваше послушание сегодня просто поражает.

Гарри хмыкнул

– Я же покладистая барышня.

– У меня появляется устойчивое желание сделать эффект оборотного зелья постоянным.

– Ну, если сумеете, заработаете кучу денег, и у вас исчезнет необходимость работать со мной. Так что удачи я вам не желаю.

– Заткнитесь, Поттер. Лучше следите за временем, чтобы не вышло как в прошлый раз, когда вы начали меняться в самый неподходящий момент.

***

Родной угол… Обычно так принято говорить о маленьком уютном мирке с медведями из плюша и старой бабушкой, которая вовремя погладит по голове и угостит оладьями. У Гарри ничего этого не было. Некоторое время он мыкался по старым фермам, фамильным особнякам и полуразрушенным домам, пока окончательно не выбрал среду обитания сердцем, впустив в него мегаполис. В городе мало истинного уюта, но Поттер его и не искал. Его корни давно в земле. Они могли быть самыми лучшими, но не дали ему ощущения собственного детства. Когда он думал о родителях, ему легко было помнить: никто не вечен. Люди – кирпичики. Вся жизнь кладется в основу фундамента, строить на котором будет уже кто-то другой. И каждый хочет жить для себя, а получается… Да ни черта не получается. Растут только новые поколения вдумчивых эгоистов и небоскребы. Ну, куда без них… У него только и осталось, что привычка смотреть на мир откуда-то из-за облаков да умение не оглядываться назад.

Лифт летел вверх, душа падала вниз, и в этом есть своя закономерность, которую ни один ученый пока не удосужился объяснить. В большом городе всегда так – чем выше этаж, тем темнее сущность, сосредоточенная где-то под мозжечком. Почему именно там? Да Поттеру просто нравилось слово «мозжечок», оно его отрезвляло, звучало как точный адрес.

Повернуть ключ в двери. Это большой грязный город. Люди ходят в обуви даже по святилищам, потому что выглядеть глупыми боятся куда больше божьего гнева. Гарри тоже скверный паломник, потому что у двери вытер свои подошвы о коврик.

Зачем он все это затеял? Хотел что-то значить в жизни того, для кого его присутствие стоит не больше кната? И это хорошо… Само воспоминание о маленькой медной монетке превращает его в волшебника. Магия не в состоянии сделать человека счастливым, но уверенности в себе заметно прибавляет.

Поттер перешагнул через пыльные ботинки. Правильно. Сколько бы грязи ты ни собрал, шатаясь по дорогам горького города, это правильная пыль, она – залог поиска того, что, возможно, никогда не будет найдено. Но он ищет… Себя. Свою потерянную судьбу. Однажды он непременно приведет свои мысли в порядок. Вышвырнет Лондон из своей головы. Начнет верить в настоящие чудеса, а не те, что можно сотворить с помощью волшебной палочки.

– Уже вернулись? – Снейп лежал на диване. Год назад в присутствии Поттера он и сидеть-то соглашался только с таким лицом, словно ему кол в задницу вставили, а теперь вот на тебе, разлегся на животе… Волосы еще мокрые после душа. Рубашка чуть задрана, и от этого видна бледная полоска кожи на пояснице.

Порывшись в карманах, Поттер сделал пачку сигарет видимой и, дернув из нее одну пергаментно-белую табачную «спичку», наклонился к зажженной курильнице благовоний. Наверное, это выглядело некрасиво. Его одежда не предназначена для резких движений. Таково клеймо делового стиля.

– Как наши деньги? – Снейпа волнует только одно, и в своих стремлениях он бесстрашен до безрассудства. Начиная с брошенных ботинок в прихожей и заканчивая дурацкой позой.

– Вам никогда не говорили, что вот так отставлять задницу в присутствии гомосексуалиста – верх опрометчивости?

Снейп позы не поменял. Его не волновали условности. Гарри казалось, что этого человека вообще ничего больше не тревожит, кроме пары долгов, по которым он еще не успел рассчитаться.

– Кстати, о ваших порочных наклонностях. Проверьте автоответчик, там какой-то Рид умоляет вас повторить незабываемый вечер…

– К черту.

– …и я купил нам китайской еды. – Профессору редко интересно, что Поттер говорит ему в ответ.

– Почему именно китайской?

Гарри снова и снова задавал глупые вопросы, надеясь, что он скажет: «Потому что она вкусная» или «Тебе же нравится со мной ужинать». Увы, Снейпа не трогали такие вещи.

– Живот заболел от голода, а ресторан попался по пути. Я решил, что раз уже поздно, то вы, наверное, тоже захотите есть.

– А… – Гарри потушил сигарету. Он ненавидел курить, друзья были бы не в восторге, узнав о его новой привычке, да и Снейпу запах табачного дыма никогда не нравился. Сигареты были в его карманах только для моментов, когда этот ублюдок вот так лежал на диване или смотрел на него хмуро, словно злобная вымокшая ворона, перья которой Гарри хотелось взъерошить еще сильнее. Табак – его способ выдержать паузу, которая возникала в разговоре из-за того, что он терял его нить, прислушиваясь к ощущениям собственного тела. – Деньги мы получили.

– Клиентка хочет передать ваши воспоминания в аврорат и возбудить дело о попытке совращения несовершеннолетней?

– Нет, думаю, скандал ей не нужен. Она увидела, как этот мудак пускает слюни на мои коленки, и решила не выходить за него замуж, раз уж этого типа интересует только ее состояние.

– Для того чтобы понять это, ей достаточно было просто взглянуть в зеркало.

Гарри хмыкнул.

– Смешно слышать подобное замечание от такой «красотки», как вы.

Снейп зевнул, прикрыв рот ладонью.

– Я не только самокритичен, но и в других не поощряю самообман. Что дальше?

Гарри сел в кресло.

– После визита к клиентке я кутил пару часов в клубе на Дрянн-аллее. – В комнате было прохладно, и он подтянул к себе колени, обхватив их руками.

– Нет. – Снейп отложил книгу, встал и пошел к холодильнику, чтобы накрыть на стол.

– Мне просто захотелось немного прогуляться.

– Нет. Я понимаю, что вы погибнете от скуки, если в очередной раз не ввяжетесь в неприятности, но давайте иметь дело с теми, за которые нам заплатят.

– Мы уже договорились, что не возьмемся за это дело. Я что, не могу развеяться, завести новых друзей?

– Знаю я ваших друзей…

Да нет, вот как раз насчет его приятелей профессор всерьез заблуждался. Иногда Гарри думал, что Снейп представляет его в образе маленькой похотливой собачки, которая носится по городу в поисках угла, который можно пометить. Поттер предпочитал пока не развеивать его иллюзии. Он просто не готов был к откровенности, прекрасно понимая: одно лишнее слово – и этот человек больше никогда не согласится валяться на его диванах.

– Ну, не всех. Я там встретил одного парня из аврората…

– И?

– Пока можете не начинать ревновать, мы просто немного погуляли по городу. Так вот, когда он провожал меня до площади Гриммо, то сказал, что дело о смерти той девушки и домовладелицы, у которой они с братом снимали жилье, аврорат закрыл. Авроры так и не выяснили, где эта особа могла подцепить ликантропию.

– Поттер, я не хочу ничего слышать. – Снейп разложил по тарелкам лапшу с креветками, подогрел ее взмахом палочки и полез в ящик за приборами. – Завтра я схожу в банк и заберу свою часть денег, а вы свяжетесь с Бегманом и скажете, что мы согласны выяснить, почему его юная жена столько времени проводит в раздевалках игроков в квиддич.

– Ладно. – Гарри встал и пошел на кухню, являвшуюся частью их гостиной. Он влез на высокий табурет, понюхал еду и улыбнулся. – Как вам удается в самых паршивых забегаловках отыскивать потрясающую вкуснятину?

Снейп любил, когда его хвалят.

– Как раз в тех дорогих местах, где вы обедаете, все слишком скучно, а рецепты стандартны и по сто раз выверены. Там не бывает неповторимых блюд и… – Кажется, профессор понял, что слишком увлекся самолюбованием. – В общем, жуйте молча.

Гарри улыбнулся и сложил вместе ладони.

– С предварительной молитвой. Должен же я возблагодарить Мерлина за то, что вы у меня есть.

– Заткнитесь. – Всякий раз, закончив дело, Северус становился не то чтобы терпимее, но капельку теплее. – Кстати, не забудьте вернуть машину в прокат.

– Обошлось без эксцессов?

Зря он спросил. Снейп швырнул на стол палочки и процедил сквозь зубы:

– Крыло немного помял, но страховка должна это покрыть.

Его милый, славный деспот, который совершенно не умел признавать собственные несовершенства. «Почему я люблю его именно таким? Отчего люблю именно его?»

– Я же говорил, что чтения инструкций недостаточно. К тому же полиция может задержать вас за использование фальшивых прав. Может, все-таки в автошколу?

– Как будто у меня есть на это время. – Снейп сел за стол. – Просто впредь не станем делать из вас магглу.

– Я беспокоюсь не за сохранность этих железок, а за вашу жизнь, – признался Поттер. – Ну и за судьбу тех, кого вы однажды переедете.

– Я же сказал: забыли.

Да, так было проще. Гарри всегда вовремя делал шаг назад.

***

– Вы еще встретитесь с ним?

– С кем?

Снейп любил задавать вопросы, когда успевал хорошенько их обдумать. Только обычно они были важными. Не такими, как этот.

– С аврором.

Гарри даже на кровати сел от удивления. Профессор стоял в дверях его спальни в черном халате с торчащим из-под него подолом ночной сорочки, которая так не соответствовала их новомодной квартире.

– Почему вас это волнует? – Господи, как ему нужен был ответ. Он требовался им обоим так давно и безнадежно, что Гарри боялся: однажды он просто сорвется и выбьет из Снейпа признание в том, что тот к нему чувствует. Останавливало только незнание, каким оно может быть.

– Меня это совершенно не тревожит, просто я не хочу, чтобы ваш интерес к тому делу сказался на нашей основной работе. Не нужно делать из меня идиота. Вы же не оступитесь?

Гарри пожал плечами.

– Отказаться от романа с бывшим коллегой? Легко. Я испытываю слишком большую зависть, глядя на него. Он не афиширует своих пристрастий и продолжает работать. Меня же вежливо попросили на выход, будто вместо того чтобы охранять покой магического общества, я, пользуясь своей властью, стану совращать невинных маленьких мальчиков. Тот парень – осторожный умный трус, а я – прямолинейный дурак, так что мы вряд ли сойдемся.

– Это точно. Спокойной ночи, Поттер.

Когда Снейп закрыл дверь в его комнату, желание догнать его, ну или закурить, стало невыносимым.

***

Он положил руки на ствол дерева. Сухая вязь коры под кончиками пальцев. Капли барабанили по листьям клена, спрятавшего их от дождя. Кожа его спутника влажно блестела, нижняя губа была закушена, мокрые ресницы – остры, как пики, которым хотелось позволить в себя вонзиться. И казалось, именно сейчас, когда сердце колотилось в такт с шумом ненастья, все наконец должно было сдвинуться с той черной мертвой точки, на которой он балансировал уже несколько месяцев.

– Я…

– Все. – Взгляд человека, плененного его руками, вмиг стал сосредоточенным. Из него, как по волшебству, исчезли и невысказанный страх, и растерянность. – Они ушли. Думаю, Бегману этого хватит, чтобы при разводе ободрать жену, как липку. Вы сделали снимки? Мне не хочется идти в суд и давать показания.

– Конечно. – Гарри полез за бумажником, который торчал из заднего кармана джинсов ровно настолько, чтобы встроенная в него камера могла заснять все, к чему герой магического мира был повернут задницей. Еще подрагивающие от возбуждения пальцы не сразу справились с застежкой. Он вытащил устройство наугад. – Вот. Распечатаете?

– Деньги на расходы. Вы же мой работодатель, так извольте раскошелиться.

– Конечно. – Он вложил в протянутую ладонь несколько бумажек.

Профессор скрупулезно пересчитал купюры и две из них вернул.

– Это много.

Гарри поспешил отмахнуться.

– Оставьте.

Снейп упрямо покачал головой.

– Нет, мне нужно только заработанное, Поттер.

Этот долбаный человек все еще не мог понять, что Гарри Поттер просто не в состоянии без него жить? Что его сумасшествие готово было подарить этому ублюдку полмира, а не просто дать возможность потворствовать собственной программе по избавлению от особенно тяжких грехов? Что это чувство переживет не день и не два, что оно не ограничится даже миллиардом золотых кружков? Только как же трудно говорить правду.

– Ладно. Встретимся в офисе. – Еще одна странная блажь – называть конторой таким чудом найденный способ существовать.

– Конечно. – Снейп ловко поднырнул под его руку, открыл зонт и поспешил к выходу из парка. Он ни разу не обернулся. Ни на одну гребаную секунду.

***

– Интересно, мой отец и Сириус сильно бы мне морду подправили, узнав, на что я разбазариваю их наследство?

Гермиона кончиком ногтя почесала его за ухом. Это было щекотно. Гарри дернулся, поерзав головой по ее коленям.

– Глупый добрый Гарри. – Она чмокнула его в лоб, оставив на нем отпечаток бесцветной помады. – Ты ведь не виноват, что все так вышло. Тут даже Волдеморт, по большому счету, ни при чем. Вряд ли он рассчитывал, что, оказавшись в тебе, часть его души сделает Гарри Поттера змееустом, легилиментом и…

– …натуралом, – закончил он ее фразу.

Гермиона улыбнулась. Хорошо, что в его жизни существовали милые сердцу пятницы.

Отказ Джинни встречаться с ним, потому что она не уверена в своих чувствах, когда-то убедил даже Рона. Для порядка он позлился на сестру, но та это стойко перенесла. Его когда-то любимая девушка была доброй и склонной к красивым жестам. Она безоговорочно приняла на себя ношу всеобщего осуждения, а когда Гарри воспротивился этому, попросила:

– Пожалуйста, отдохни немного от всех этих кривотолков. Ты так извелся из-за того, что пресса никак не может оставить тебя в покое, что очередной скандал может и подождать пару лет. Ничего, я как-нибудь переживу то, что все станут называть меня стервой. Это мое право – дать покой человеку, которого я искренне любила.

Почему он ее не послушал? Наверное, оттого, что это несправедливо – когда твои проблемы становятся для кого-то поводом ненавидеть родственника. Его добрые милые девочки... Он сказал это вслух.

– Женщины – изумительные существа. Нет, правда, вы замечательные. Я вас всех люблю. Тебя, Джинни, миссис Молли. Ну так почему у меня встает не на твои милые наманикюренные лапки, а на злобного носатого урода?

Гермиона насмешливо поморщилась.

– В случае со мной и матерью Рона – слава Мерлину, что не встает. – Она провела языком по губам, слизывая остатки помады. Гарри набрал в легкие побольше воздуха, тот пах вишнями. Наверное, Рона это заводило. Жаль, но все, что касалось влечения к девушкам, он теперь мерил через призму этого долбаного слова «наверное».

– Злюка. Вот Джинни расстраивалась. Она даже плакала… Знаешь, как это паршиво – когда в постели с тобой кто-то рыдает.

Гермиона запустила пальцы в его волосы.

– Она очень любила тебя. – Как будто Гарри нуждался в напоминании. Он тоже любил свою взбалмошную девушку. Очень.

– Вот странно, да? Я так жаждал победы, чтобы осуществить все свои мечты и жить мирно. А получил только пустоту, отвращение, которое вызывали у меня попытки зайти с Джинни дальше поцелуев, и отсутствие семьи. Ну и увольнение с любимой работы, потому что магическое общество в большинстве своем верит, что те, кто расходует свое волшебное семя на чужие задницы, не давая ему прорасти, не могут быть хорошими людьми.

Его подружка любила задавать неудобные вопросы.

– Знай ты, что так все обернется, стал бы что-то менять?

Он сел.

– Нет. Но понимаешь… Иногда я думаю, что лучше бы из-за постоянного стресса я стал импотентом, а не геем.

Гермиона хмыкнула.

– Мы переделаем этот мир, Гарри. Я считаю, что в гомосексуализме нет ничего плохого, если, конечно, ты не влюблен в Северуса Снейпа. Вот это действительно тоска. Может, предпримешь еще одну попытку найти себе хорошего покладистого парня?

Грейнджер кое-чего не понимала. Ему не нужен был абстрактный славный мужик с приятным набором душевных качеств. Едва колдомедик, к которому отвела его Джинни, с помощью нескольких заклинаний примерно определил суть проблемы, с которой столкнулся человек-хоркрукс Гарри Поттер, совершенно не повинный в своих пристрастиях и личностных изменениях, он сразу подумал о Снейпе. Нет, не о красавчике Оливере Вуде, чьи фотографии с завидным постоянством украшали обложку полулегально издающихся номеров «Голубого гиппогриффа». Ему не пришло на ум вспомнить, о чем шептались за спиной утонченного Ю Чанга их общие коллеги. В его памяти всплыло худое лицо, окруженное прядями жирных волос, и извечная мысль «Он так раздражает, что я бы его придушил» каким-то образом трансформировалась в «Вот этому козлу я бы точно вставил». Правда, тогда Гарри был слишком подавлен случившимся и не позволил своим чувствам развиваться в ими самими указанном направлении.

Только через три месяца, когда Джинни ушла, смирившись с мыслью, что нежность и забота не в состоянии превратить гея в натурала, Гарри, оставшись наедине с собственными мыслями, попытался понять, что же на самом деле чувствует, и маленькая проблемка стала обрастать тревожными деталями, превращаясь в снежный ком. Листая кучу маггловских журналов и один магический для таких парней, как он, не способных справиться с отвращением при мысли о сексе с женщиной, Поттер пытался сформировать собственный вкус. Первыми как-то сами собой отпали блондины, следующими список его приоритетов покинули загорелые качки, потом он понял, что молодость его тоже не слишком заводит. Раз за разом тестируя собственное либидо, он, наконец, сотворил образ идеального любовника. Тот был высок, темноволос, строен до худобы, а цвет его кожи не должен был вызывать отторжение апельсиновым оттенком искусственного загара. Не слишком молод, определенно не глуп и не скучен, что предполагало наличие сложного характера. В общем, его гребаный идеал стремился к тому, чтобы быть названным не абстрактным «человеком, которого я бы трахнул», а по имени и фамилии.

Не то чтобы он не стал оспаривать собственный диагноз. Наоборот. В поисках способа что-то ему противопоставить, Гарри стал завсегдатаем нескольких маггловских клубов, популярных у геев. Иногда ему везло, и какой-нибудь худой черноволосый рокер, бледный как смерть, через слово выражающийся и явно буйный, считал вполне приемлемым предложение скоротать в его компании пару часов. Только, к сожалению, Поттер ни разу не смог завершить свой эксперимент. Едва дело доходило до постели, он не мог избавиться от ощущения идиотизма всего происходящего. Разве от болезни может вылечить поддельное лекарство?

– Это мучительно, Гермиона. Даже не пробуй становиться лесбиянкой, а тем более, никогда не влюбляйся в человека, мысленно обвенчавшего себя с покойницей.

Она не стала спорить. Только устроила свою голову на его плече.

– Мой бедный Гарри…

– Да, пожалей меня. – Ее мягкие кудри с запахом все той же вишни щекотали нос. Хотелось чихать и улыбаться. – Как ты думаешь, скоро закончится дождь?

– Тот, что на улице? К ночи. Твой? Лишь тогда, когда выкинешь этого человека из головы. Хотя бы попытайся, Гарри…

– Снова?

– Столько раз, сколько потребуется. Снейп опасен.

– Это правда. – Чем дольше он мучился всем этим, тем меньше оставалось шансов, что он найдет Северусу замену, когда тот сочтет нужным его выставить. – Когда придет мальчишка?

Гермиона взглянула на изящные часики на руке.

– В восемь.

Он опустил голову на ее колени.

– Тогда я еще минут двадцать вот так полежу.

– Ладно.

Его мама просто обязана была при жизни походить на нее. Не на задорную миссис Молли. Не на славную сладко-перечную Джинни. В его мыслях она была точной копией прохладной, но щедрой на прикосновения и кислый запах вишен Гермионы. Если Снейпу нравились такие изумительные женщины, то что же он собирался в итоге предложить ему?

– Выходи за меня замуж. Переедешь в нашу чудесную квартирку. Через пару лет Северус не устоит и влюбится в тебя, а ты станешь его мучить, соглашаясь только на секс втроем.

– Рон будет возражать, – она улыбнулась. – А так уж вышло, мой дорогой Гарри, что его возражения и законы природы – единственное, что имеет надо мной постоянную власть.

– Счастливая…

– Я знаю.

С ней не хотелось курить. Никогда. Наоборот, появлялось странное желание если не бороться со своими привычками, то, по крайней мере, не давать им воли. И впрямь как мама из его представлений о мудрых матерях.

– Еще раз почеши меня за ухом.

Она поскребла его кожу кончиком ногтя.

– Ну и дурак же ты, Гарри.

– Да…

***

Гарри не удивился, что парень не просто пришел, а прибежал, несмотря на тот грубый отказ, что получил в первый раз. Он сидел в любимом кресле Гермионы Грейнджер и презирал Поттера от души… Неприязнь в его глазах была искренней и терпкой. Это ведь отвратительно – когда предает любимая фантазия – человек, которого ты считал супергероем. Что чувствует тот, кто не оправдал надежд? Наверное, это всегда по-разному. Гарри с завидной частотой было наплевать на фантазии других, но сейчас он злился на себя, потому что знал цену чужому отчаянью. Даже играя в своем гребаном театре одного актера роль «человека, который курит из-за Северуса Снейпа», нельзя было становиться таким злым.

– Что вы хотели, мистер Поттер?

Это была уже не маленькая мальчишеская война, а почти настоящая ненависть. «Герой» довольно быстро превратился для этого парнишки в «Мерзость». Гарри даже не слишком удивился, так произошло и с некоторым числом его знакомых, когда он решил прекратить ту публичную порку, что пресса устроила его милой Джинни. Только вот с этим осиротевшим ребенком не нужно было играть в такие игры, удобные для его эгоизма.

– Гермиона, скажи ему.

Она взяла со столика замшевый мешок с галлеонами.

– Завтра вы вернетесь в контору Гарри Поттера и снова попросите его взяться за ваше дело, на этот раз предложив заплатить ему за расследование. Эту сумму предложите в качестве аванса. Остальное обговорите с его партнером, но мистер Поттер искренне надеется, что из симпатии к нему лично торговаться вы будете беспощадно. – Гермиона умела ладить с гордыми детьми. – Еще мы хотим, чтобы для его партнера, мистера Снейпа, осталось тайной, кто именно платит за расследование. Надеюсь, это понятные и приемлемые условия?

Как просто. Мальчик вскочил и принялся трясти его руку. Похоже, он переменился так быстро, потому что с «мерзостью» Гарри мысленно переборщил. Наверное, спеша на эту встречу, парень надеялся на чудо. В глубине души больше верил прошлым заслугам своего героя, чем его нынешней дурной репутации ко всему, кроме собственной похоти, безразличной скотины.

– Я знал, что вы мне поможете! Мистер Поттер, мне так важно узнать, что случилось с сестрой. Я жить не смогу, если не пойму…

– Ты защищался. Это признал даже аврорат. – Он быстро отнял руку. В конце концов, жизнь уже заставила его убедиться в том, что у человеческой подлости предела нет. Гермиона была непременным атрибутом сделки, чтобы юноша, едва оправившись от горя, не обвинил его в домогательствах. Что греха таить, один близкий ублюдок имя себе на нем уже сделал. Повторения той истории Поттеру не хотелось.

Мальчик попался слабый. Наверное, в его состоянии было нормальным так переживать, но Гарри больше не хотел чужих слез.

– Но я же убил…

Он встал с дивана.

– Гермиона, присмотришь за ним? Заодно растолкуй, что и как.

У него была и впрямь отличная подруга.

– Джеймс, присядь. – Она обняла мальчика за плечи и снова усадила его в кресло. – Гарри тебе непременно поможет. Он вовсе не такой равнодушный и злой, каким хочет казаться, просто у него, как и у тебя сейчас, сложный период в жизни и…

Он ведь не обязан все это выслушивать? Гермиона была права. Она пахла матерью, ей с блеском удавалась эта роль, а значит, в кои-то веки он мог переложить свои проблемы на ее плечи.

– Завтра. И лучше ему прийти до одиннадцати.

Он знал, что в этот раз Снейп не прогонит мальчишку. Откуда? Вязь коры под пальцами. Тот странный вопрос посреди ночи… Поттер слишком часто чувствовал себя идиотом, но твердо верил в притяжение противоположностей. Северус просто знал, что он в состоянии многое в себе перетоптать, но с равнодушием взирать, как люди теряют близких, пока не в силах. Огромный Лондон еще не научил Гарри этому. Хотя… Нет, он, как ни силился, так и не смог понять, город защищает его от собственной горькой любви или это чувство спасает его от пустоты такого ослепительного и одновременно неприветливого мегаполиса.