Дело оборотней

Бета: Jenny
Рейтинг: R
Пейринг: ГП/СС
Жанр: драма, романс
Отказ: Все права на персонажей и сюжет "Гарри Поттера" принадлежат Дж.К. Роулинг. Автор фика материальной прибыли не извлекает.
Аннотация: «Почему я люблю его именно таким? Отчего люблю именно его?» Фик написан на фест «Выше только звезды» на «Астрономической башне».
Статус: Закончен
Выложен: 2011.06.05

 
 


Глава 1:

– Сигарету потушите. – Он вздохнул и выкинул окурок в окно. Снейп, по собственному признанию, ненавидел детей, и относил к этой категории всех Поттеров, вплоть до преклонного возраста. Гарри понял, что не сможет заслужить его снисхождение, даже надев колготки. – И не ведите себя так развязно. В конце концов, вы – девушка из хорошей семьи.

Уже то, что он – «девушка», не вызывало особой радости. Что до умения вести себя прилично… Гарри сел прямо, одернул юбку, сложил губы в вежливую, пустую улыбку. Можно было еще начать теребить нитку жемчуга на шее, как, бывало, делала тетка Петунья, пребывая в состоянии волнения, но он счел это перебором. Снейп, глянув в зеркало заднего вида, довольно хмыкнул.

– Ведите себя скованно. Несколько раз подчеркните в разговоре свое волнение…

Поттер пожал плечами.

– В первый раз, что ли? Буду сама скромность.

– Ваше послушание сегодня просто поражает.

Гарри хмыкнул

– Я же покладистая барышня.

– У меня появляется устойчивое желание сделать эффект оборотного зелья постоянным.

– Ну, если сумеете, заработаете кучу денег, и у вас исчезнет необходимость работать со мной. Так что удачи я вам не желаю.

– Заткнитесь, Поттер. Лучше следите за временем, чтобы не вышло как в прошлый раз, когда вы начали меняться в самый неподходящий момент.

***

Родной угол… Обычно так принято говорить о маленьком уютном мирке с медведями из плюша и старой бабушкой, которая вовремя погладит по голове и угостит оладьями. У Гарри ничего этого не было. Некоторое время он мыкался по старым фермам, фамильным особнякам и полуразрушенным домам, пока окончательно не выбрал среду обитания сердцем, впустив в него мегаполис. В городе мало истинного уюта, но Поттер его и не искал. Его корни давно в земле. Они могли быть самыми лучшими, но не дали ему ощущения собственного детства. Когда он думал о родителях, ему легко было помнить: никто не вечен. Люди – кирпичики. Вся жизнь кладется в основу фундамента, строить на котором будет уже кто-то другой. И каждый хочет жить для себя, а получается… Да ни черта не получается. Растут только новые поколения вдумчивых эгоистов и небоскребы. Ну, куда без них… У него только и осталось, что привычка смотреть на мир откуда-то из-за облаков да умение не оглядываться назад.

Лифт летел вверх, душа падала вниз, и в этом есть своя закономерность, которую ни один ученый пока не удосужился объяснить. В большом городе всегда так – чем выше этаж, тем темнее сущность, сосредоточенная где-то под мозжечком. Почему именно там? Да Поттеру просто нравилось слово «мозжечок», оно его отрезвляло, звучало как точный адрес.

Повернуть ключ в двери. Это большой грязный город. Люди ходят в обуви даже по святилищам, потому что выглядеть глупыми боятся куда больше божьего гнева. Гарри тоже скверный паломник, потому что у двери вытер свои подошвы о коврик.

Зачем он все это затеял? Хотел что-то значить в жизни того, для кого его присутствие стоит не больше кната? И это хорошо… Само воспоминание о маленькой медной монетке превращает его в волшебника. Магия не в состоянии сделать человека счастливым, но уверенности в себе заметно прибавляет.

Поттер перешагнул через пыльные ботинки. Правильно. Сколько бы грязи ты ни собрал, шатаясь по дорогам горького города, это правильная пыль, она – залог поиска того, что, возможно, никогда не будет найдено. Но он ищет… Себя. Свою потерянную судьбу. Однажды он непременно приведет свои мысли в порядок. Вышвырнет Лондон из своей головы. Начнет верить в настоящие чудеса, а не те, что можно сотворить с помощью волшебной палочки.

– Уже вернулись? – Снейп лежал на диване. Год назад в присутствии Поттера он и сидеть-то соглашался только с таким лицом, словно ему кол в задницу вставили, а теперь вот на тебе, разлегся на животе… Волосы еще мокрые после душа. Рубашка чуть задрана, и от этого видна бледная полоска кожи на пояснице.

Порывшись в карманах, Поттер сделал пачку сигарет видимой и, дернув из нее одну пергаментно-белую табачную «спичку», наклонился к зажженной курильнице благовоний. Наверное, это выглядело некрасиво. Его одежда не предназначена для резких движений. Таково клеймо делового стиля.

– Как наши деньги? – Снейпа волнует только одно, и в своих стремлениях он бесстрашен до безрассудства. Начиная с брошенных ботинок в прихожей и заканчивая дурацкой позой.

– Вам никогда не говорили, что вот так отставлять задницу в присутствии гомосексуалиста – верх опрометчивости?

Снейп позы не поменял. Его не волновали условности. Гарри казалось, что этого человека вообще ничего больше не тревожит, кроме пары долгов, по которым он еще не успел рассчитаться.

– Кстати, о ваших порочных наклонностях. Проверьте автоответчик, там какой-то Рид умоляет вас повторить незабываемый вечер…

– К черту.

– …и я купил нам китайской еды. – Профессору редко интересно, что Поттер говорит ему в ответ.

– Почему именно китайской?

Гарри снова и снова задавал глупые вопросы, надеясь, что он скажет: «Потому что она вкусная» или «Тебе же нравится со мной ужинать». Увы, Снейпа не трогали такие вещи.

– Живот заболел от голода, а ресторан попался по пути. Я решил, что раз уже поздно, то вы, наверное, тоже захотите есть.

– А… – Гарри потушил сигарету. Он ненавидел курить, друзья были бы не в восторге, узнав о его новой привычке, да и Снейпу запах табачного дыма никогда не нравился. Сигареты были в его карманах только для моментов, когда этот ублюдок вот так лежал на диване или смотрел на него хмуро, словно злобная вымокшая ворона, перья которой Гарри хотелось взъерошить еще сильнее. Табак – его способ выдержать паузу, которая возникала в разговоре из-за того, что он терял его нить, прислушиваясь к ощущениям собственного тела. – Деньги мы получили.

– Клиентка хочет передать ваши воспоминания в аврорат и возбудить дело о попытке совращения несовершеннолетней?

– Нет, думаю, скандал ей не нужен. Она увидела, как этот мудак пускает слюни на мои коленки, и решила не выходить за него замуж, раз уж этого типа интересует только ее состояние.

– Для того чтобы понять это, ей достаточно было просто взглянуть в зеркало.

Гарри хмыкнул.

– Смешно слышать подобное замечание от такой «красотки», как вы.

Снейп зевнул, прикрыв рот ладонью.

– Я не только самокритичен, но и в других не поощряю самообман. Что дальше?

Гарри сел в кресло.

– После визита к клиентке я кутил пару часов в клубе на Дрянн-аллее. – В комнате было прохладно, и он подтянул к себе колени, обхватив их руками.

– Нет. – Снейп отложил книгу, встал и пошел к холодильнику, чтобы накрыть на стол.

– Мне просто захотелось немного прогуляться.

– Нет. Я понимаю, что вы погибнете от скуки, если в очередной раз не ввяжетесь в неприятности, но давайте иметь дело с теми, за которые нам заплатят.

– Мы уже договорились, что не возьмемся за это дело. Я что, не могу развеяться, завести новых друзей?

– Знаю я ваших друзей…

Да нет, вот как раз насчет его приятелей профессор всерьез заблуждался. Иногда Гарри думал, что Снейп представляет его в образе маленькой похотливой собачки, которая носится по городу в поисках угла, который можно пометить. Поттер предпочитал пока не развеивать его иллюзии. Он просто не готов был к откровенности, прекрасно понимая: одно лишнее слово – и этот человек больше никогда не согласится валяться на его диванах.

– Ну, не всех. Я там встретил одного парня из аврората…

– И?

– Пока можете не начинать ревновать, мы просто немного погуляли по городу. Так вот, когда он провожал меня до площади Гриммо, то сказал, что дело о смерти той девушки и домовладелицы, у которой они с братом снимали жилье, аврорат закрыл. Авроры так и не выяснили, где эта особа могла подцепить ликантропию.

– Поттер, я не хочу ничего слышать. – Снейп разложил по тарелкам лапшу с креветками, подогрел ее взмахом палочки и полез в ящик за приборами. – Завтра я схожу в банк и заберу свою часть денег, а вы свяжетесь с Бегманом и скажете, что мы согласны выяснить, почему его юная жена столько времени проводит в раздевалках игроков в квиддич.

– Ладно. – Гарри встал и пошел на кухню, являвшуюся частью их гостиной. Он влез на высокий табурет, понюхал еду и улыбнулся. – Как вам удается в самых паршивых забегаловках отыскивать потрясающую вкуснятину?

Снейп любил, когда его хвалят.

– Как раз в тех дорогих местах, где вы обедаете, все слишком скучно, а рецепты стандартны и по сто раз выверены. Там не бывает неповторимых блюд и… – Кажется, профессор понял, что слишком увлекся самолюбованием. – В общем, жуйте молча.

Гарри улыбнулся и сложил вместе ладони.

– С предварительной молитвой. Должен же я возблагодарить Мерлина за то, что вы у меня есть.

– Заткнитесь. – Всякий раз, закончив дело, Северус становился не то чтобы терпимее, но капельку теплее. – Кстати, не забудьте вернуть машину в прокат.

– Обошлось без эксцессов?

Зря он спросил. Снейп швырнул на стол палочки и процедил сквозь зубы:

– Крыло немного помял, но страховка должна это покрыть.

Его милый, славный деспот, который совершенно не умел признавать собственные несовершенства. «Почему я люблю его именно таким? Отчего люблю именно его?»

– Я же говорил, что чтения инструкций недостаточно. К тому же полиция может задержать вас за использование фальшивых прав. Может, все-таки в автошколу?

– Как будто у меня есть на это время. – Снейп сел за стол. – Просто впредь не станем делать из вас магглу.

– Я беспокоюсь не за сохранность этих железок, а за вашу жизнь, – признался Поттер. – Ну и за судьбу тех, кого вы однажды переедете.

– Я же сказал: забыли.

Да, так было проще. Гарри всегда вовремя делал шаг назад.

***

– Вы еще встретитесь с ним?

– С кем?

Снейп любил задавать вопросы, когда успевал хорошенько их обдумать. Только обычно они были важными. Не такими, как этот.

– С аврором.

Гарри даже на кровати сел от удивления. Профессор стоял в дверях его спальни в черном халате с торчащим из-под него подолом ночной сорочки, которая так не соответствовала их новомодной квартире.

– Почему вас это волнует? – Господи, как ему нужен был ответ. Он требовался им обоим так давно и безнадежно, что Гарри боялся: однажды он просто сорвется и выбьет из Снейпа признание в том, что тот к нему чувствует. Останавливало только незнание, каким оно может быть.

– Меня это совершенно не тревожит, просто я не хочу, чтобы ваш интерес к тому делу сказался на нашей основной работе. Не нужно делать из меня идиота. Вы же не оступитесь?

Гарри пожал плечами.

– Отказаться от романа с бывшим коллегой? Легко. Я испытываю слишком большую зависть, глядя на него. Он не афиширует своих пристрастий и продолжает работать. Меня же вежливо попросили на выход, будто вместо того чтобы охранять покой магического общества, я, пользуясь своей властью, стану совращать невинных маленьких мальчиков. Тот парень – осторожный умный трус, а я – прямолинейный дурак, так что мы вряд ли сойдемся.

– Это точно. Спокойной ночи, Поттер.

Когда Снейп закрыл дверь в его комнату, желание догнать его, ну или закурить, стало невыносимым.

***

Он положил руки на ствол дерева. Сухая вязь коры под кончиками пальцев. Капли барабанили по листьям клена, спрятавшего их от дождя. Кожа его спутника влажно блестела, нижняя губа была закушена, мокрые ресницы – остры, как пики, которым хотелось позволить в себя вонзиться. И казалось, именно сейчас, когда сердце колотилось в такт с шумом ненастья, все наконец должно было сдвинуться с той черной мертвой точки, на которой он балансировал уже несколько месяцев.

– Я…

– Все. – Взгляд человека, плененного его руками, вмиг стал сосредоточенным. Из него, как по волшебству, исчезли и невысказанный страх, и растерянность. – Они ушли. Думаю, Бегману этого хватит, чтобы при разводе ободрать жену, как липку. Вы сделали снимки? Мне не хочется идти в суд и давать показания.

– Конечно. – Гарри полез за бумажником, который торчал из заднего кармана джинсов ровно настолько, чтобы встроенная в него камера могла заснять все, к чему герой магического мира был повернут задницей. Еще подрагивающие от возбуждения пальцы не сразу справились с застежкой. Он вытащил устройство наугад. – Вот. Распечатаете?

– Деньги на расходы. Вы же мой работодатель, так извольте раскошелиться.

– Конечно. – Он вложил в протянутую ладонь несколько бумажек.

Профессор скрупулезно пересчитал купюры и две из них вернул.

– Это много.

Гарри поспешил отмахнуться.

– Оставьте.

Снейп упрямо покачал головой.

– Нет, мне нужно только заработанное, Поттер.

Этот долбаный человек все еще не мог понять, что Гарри Поттер просто не в состоянии без него жить? Что его сумасшествие готово было подарить этому ублюдку полмира, а не просто дать возможность потворствовать собственной программе по избавлению от особенно тяжких грехов? Что это чувство переживет не день и не два, что оно не ограничится даже миллиардом золотых кружков? Только как же трудно говорить правду.

– Ладно. Встретимся в офисе. – Еще одна странная блажь – называть конторой таким чудом найденный способ существовать.

– Конечно. – Снейп ловко поднырнул под его руку, открыл зонт и поспешил к выходу из парка. Он ни разу не обернулся. Ни на одну гребаную секунду.

***

– Интересно, мой отец и Сириус сильно бы мне морду подправили, узнав, на что я разбазариваю их наследство?

Гермиона кончиком ногтя почесала его за ухом. Это было щекотно. Гарри дернулся, поерзав головой по ее коленям.

– Глупый добрый Гарри. – Она чмокнула его в лоб, оставив на нем отпечаток бесцветной помады. – Ты ведь не виноват, что все так вышло. Тут даже Волдеморт, по большому счету, ни при чем. Вряд ли он рассчитывал, что, оказавшись в тебе, часть его души сделает Гарри Поттера змееустом, легилиментом и…

– …натуралом, – закончил он ее фразу.

Гермиона улыбнулась. Хорошо, что в его жизни существовали милые сердцу пятницы.

Отказ Джинни встречаться с ним, потому что она не уверена в своих чувствах, когда-то убедил даже Рона. Для порядка он позлился на сестру, но та это стойко перенесла. Его когда-то любимая девушка была доброй и склонной к красивым жестам. Она безоговорочно приняла на себя ношу всеобщего осуждения, а когда Гарри воспротивился этому, попросила:

– Пожалуйста, отдохни немного от всех этих кривотолков. Ты так извелся из-за того, что пресса никак не может оставить тебя в покое, что очередной скандал может и подождать пару лет. Ничего, я как-нибудь переживу то, что все станут называть меня стервой. Это мое право – дать покой человеку, которого я искренне любила.

Почему он ее не послушал? Наверное, оттого, что это несправедливо – когда твои проблемы становятся для кого-то поводом ненавидеть родственника. Его добрые милые девочки... Он сказал это вслух.

– Женщины – изумительные существа. Нет, правда, вы замечательные. Я вас всех люблю. Тебя, Джинни, миссис Молли. Ну так почему у меня встает не на твои милые наманикюренные лапки, а на злобного носатого урода?

Гермиона насмешливо поморщилась.

– В случае со мной и матерью Рона – слава Мерлину, что не встает. – Она провела языком по губам, слизывая остатки помады. Гарри набрал в легкие побольше воздуха, тот пах вишнями. Наверное, Рона это заводило. Жаль, но все, что касалось влечения к девушкам, он теперь мерил через призму этого долбаного слова «наверное».

– Злюка. Вот Джинни расстраивалась. Она даже плакала… Знаешь, как это паршиво – когда в постели с тобой кто-то рыдает.

Гермиона запустила пальцы в его волосы.

– Она очень любила тебя. – Как будто Гарри нуждался в напоминании. Он тоже любил свою взбалмошную девушку. Очень.

– Вот странно, да? Я так жаждал победы, чтобы осуществить все свои мечты и жить мирно. А получил только пустоту, отвращение, которое вызывали у меня попытки зайти с Джинни дальше поцелуев, и отсутствие семьи. Ну и увольнение с любимой работы, потому что магическое общество в большинстве своем верит, что те, кто расходует свое волшебное семя на чужие задницы, не давая ему прорасти, не могут быть хорошими людьми.

Его подружка любила задавать неудобные вопросы.

– Знай ты, что так все обернется, стал бы что-то менять?

Он сел.

– Нет. Но понимаешь… Иногда я думаю, что лучше бы из-за постоянного стресса я стал импотентом, а не геем.

Гермиона хмыкнула.

– Мы переделаем этот мир, Гарри. Я считаю, что в гомосексуализме нет ничего плохого, если, конечно, ты не влюблен в Северуса Снейпа. Вот это действительно тоска. Может, предпримешь еще одну попытку найти себе хорошего покладистого парня?

Грейнджер кое-чего не понимала. Ему не нужен был абстрактный славный мужик с приятным набором душевных качеств. Едва колдомедик, к которому отвела его Джинни, с помощью нескольких заклинаний примерно определил суть проблемы, с которой столкнулся человек-хоркрукс Гарри Поттер, совершенно не повинный в своих пристрастиях и личностных изменениях, он сразу подумал о Снейпе. Нет, не о красавчике Оливере Вуде, чьи фотографии с завидным постоянством украшали обложку полулегально издающихся номеров «Голубого гиппогриффа». Ему не пришло на ум вспомнить, о чем шептались за спиной утонченного Ю Чанга их общие коллеги. В его памяти всплыло худое лицо, окруженное прядями жирных волос, и извечная мысль «Он так раздражает, что я бы его придушил» каким-то образом трансформировалась в «Вот этому козлу я бы точно вставил». Правда, тогда Гарри был слишком подавлен случившимся и не позволил своим чувствам развиваться в ими самими указанном направлении.

Только через три месяца, когда Джинни ушла, смирившись с мыслью, что нежность и забота не в состоянии превратить гея в натурала, Гарри, оставшись наедине с собственными мыслями, попытался понять, что же на самом деле чувствует, и маленькая проблемка стала обрастать тревожными деталями, превращаясь в снежный ком. Листая кучу маггловских журналов и один магический для таких парней, как он, не способных справиться с отвращением при мысли о сексе с женщиной, Поттер пытался сформировать собственный вкус. Первыми как-то сами собой отпали блондины, следующими список его приоритетов покинули загорелые качки, потом он понял, что молодость его тоже не слишком заводит. Раз за разом тестируя собственное либидо, он, наконец, сотворил образ идеального любовника. Тот был высок, темноволос, строен до худобы, а цвет его кожи не должен был вызывать отторжение апельсиновым оттенком искусственного загара. Не слишком молод, определенно не глуп и не скучен, что предполагало наличие сложного характера. В общем, его гребаный идеал стремился к тому, чтобы быть названным не абстрактным «человеком, которого я бы трахнул», а по имени и фамилии.

Не то чтобы он не стал оспаривать собственный диагноз. Наоборот. В поисках способа что-то ему противопоставить, Гарри стал завсегдатаем нескольких маггловских клубов, популярных у геев. Иногда ему везло, и какой-нибудь худой черноволосый рокер, бледный как смерть, через слово выражающийся и явно буйный, считал вполне приемлемым предложение скоротать в его компании пару часов. Только, к сожалению, Поттер ни разу не смог завершить свой эксперимент. Едва дело доходило до постели, он не мог избавиться от ощущения идиотизма всего происходящего. Разве от болезни может вылечить поддельное лекарство?

– Это мучительно, Гермиона. Даже не пробуй становиться лесбиянкой, а тем более, никогда не влюбляйся в человека, мысленно обвенчавшего себя с покойницей.

Она не стала спорить. Только устроила свою голову на его плече.

– Мой бедный Гарри…

– Да, пожалей меня. – Ее мягкие кудри с запахом все той же вишни щекотали нос. Хотелось чихать и улыбаться. – Как ты думаешь, скоро закончится дождь?

– Тот, что на улице? К ночи. Твой? Лишь тогда, когда выкинешь этого человека из головы. Хотя бы попытайся, Гарри…

– Снова?

– Столько раз, сколько потребуется. Снейп опасен.

– Это правда. – Чем дольше он мучился всем этим, тем меньше оставалось шансов, что он найдет Северусу замену, когда тот сочтет нужным его выставить. – Когда придет мальчишка?

Гермиона взглянула на изящные часики на руке.

– В восемь.

Он опустил голову на ее колени.

– Тогда я еще минут двадцать вот так полежу.

– Ладно.

Его мама просто обязана была при жизни походить на нее. Не на задорную миссис Молли. Не на славную сладко-перечную Джинни. В его мыслях она была точной копией прохладной, но щедрой на прикосновения и кислый запах вишен Гермионы. Если Снейпу нравились такие изумительные женщины, то что же он собирался в итоге предложить ему?

– Выходи за меня замуж. Переедешь в нашу чудесную квартирку. Через пару лет Северус не устоит и влюбится в тебя, а ты станешь его мучить, соглашаясь только на секс втроем.

– Рон будет возражать, – она улыбнулась. – А так уж вышло, мой дорогой Гарри, что его возражения и законы природы – единственное, что имеет надо мной постоянную власть.

– Счастливая…

– Я знаю.

С ней не хотелось курить. Никогда. Наоборот, появлялось странное желание если не бороться со своими привычками, то, по крайней мере, не давать им воли. И впрямь как мама из его представлений о мудрых матерях.

– Еще раз почеши меня за ухом.

Она поскребла его кожу кончиком ногтя.

– Ну и дурак же ты, Гарри.

– Да…

***

Гарри не удивился, что парень не просто пришел, а прибежал, несмотря на тот грубый отказ, что получил в первый раз. Он сидел в любимом кресле Гермионы Грейнджер и презирал Поттера от души… Неприязнь в его глазах была искренней и терпкой. Это ведь отвратительно – когда предает любимая фантазия – человек, которого ты считал супергероем. Что чувствует тот, кто не оправдал надежд? Наверное, это всегда по-разному. Гарри с завидной частотой было наплевать на фантазии других, но сейчас он злился на себя, потому что знал цену чужому отчаянью. Даже играя в своем гребаном театре одного актера роль «человека, который курит из-за Северуса Снейпа», нельзя было становиться таким злым.

– Что вы хотели, мистер Поттер?

Это была уже не маленькая мальчишеская война, а почти настоящая ненависть. «Герой» довольно быстро превратился для этого парнишки в «Мерзость». Гарри даже не слишком удивился, так произошло и с некоторым числом его знакомых, когда он решил прекратить ту публичную порку, что пресса устроила его милой Джинни. Только вот с этим осиротевшим ребенком не нужно было играть в такие игры, удобные для его эгоизма.

– Гермиона, скажи ему.

Она взяла со столика замшевый мешок с галлеонами.

– Завтра вы вернетесь в контору Гарри Поттера и снова попросите его взяться за ваше дело, на этот раз предложив заплатить ему за расследование. Эту сумму предложите в качестве аванса. Остальное обговорите с его партнером, но мистер Поттер искренне надеется, что из симпатии к нему лично торговаться вы будете беспощадно. – Гермиона умела ладить с гордыми детьми. – Еще мы хотим, чтобы для его партнера, мистера Снейпа, осталось тайной, кто именно платит за расследование. Надеюсь, это понятные и приемлемые условия?

Как просто. Мальчик вскочил и принялся трясти его руку. Похоже, он переменился так быстро, потому что с «мерзостью» Гарри мысленно переборщил. Наверное, спеша на эту встречу, парень надеялся на чудо. В глубине души больше верил прошлым заслугам своего героя, чем его нынешней дурной репутации ко всему, кроме собственной похоти, безразличной скотины.

– Я знал, что вы мне поможете! Мистер Поттер, мне так важно узнать, что случилось с сестрой. Я жить не смогу, если не пойму…

– Ты защищался. Это признал даже аврорат. – Он быстро отнял руку. В конце концов, жизнь уже заставила его убедиться в том, что у человеческой подлости предела нет. Гермиона была непременным атрибутом сделки, чтобы юноша, едва оправившись от горя, не обвинил его в домогательствах. Что греха таить, один близкий ублюдок имя себе на нем уже сделал. Повторения той истории Поттеру не хотелось.

Мальчик попался слабый. Наверное, в его состоянии было нормальным так переживать, но Гарри больше не хотел чужих слез.

– Но я же убил…

Он встал с дивана.

– Гермиона, присмотришь за ним? Заодно растолкуй, что и как.

У него была и впрямь отличная подруга.

– Джеймс, присядь. – Она обняла мальчика за плечи и снова усадила его в кресло. – Гарри тебе непременно поможет. Он вовсе не такой равнодушный и злой, каким хочет казаться, просто у него, как и у тебя сейчас, сложный период в жизни и…

Он ведь не обязан все это выслушивать? Гермиона была права. Она пахла матерью, ей с блеском удавалась эта роль, а значит, в кои-то веки он мог переложить свои проблемы на ее плечи.

– Завтра. И лучше ему прийти до одиннадцати.

Он знал, что в этот раз Снейп не прогонит мальчишку. Откуда? Вязь коры под пальцами. Тот странный вопрос посреди ночи… Поттер слишком часто чувствовал себя идиотом, но твердо верил в притяжение противоположностей. Северус просто знал, что он в состоянии многое в себе перетоптать, но с равнодушием взирать, как люди теряют близких, пока не в силах. Огромный Лондон еще не научил Гарри этому. Хотя… Нет, он, как ни силился, так и не смог понять, город защищает его от собственной горькой любви или это чувство спасает его от пустоты такого ослепительного и одновременно неприветливого мегаполиса.




Глава 2:

***

И все же Снейп был джентльменом, он заставил себя встать и отодвинуть для «дамы» стул.

– Ты тратишь мое время попусту? – Он небрежно швырнул на колени салфетку и велел подошедшему официанту: – Принесите черный кофе. Как можно быстрее, пожалуйста.

Поставив локти на стол в нарушение всех приличий, Гарри подпер подбородок рукой и потребовал, чтобы профессор пояснил свое раздражение.

– Ну и что не так? Дело из разряда тех, что вы любите. Мороки на два часа, а денег на нашем счете на две тысячи галлеонов больше.

Сегодня вечером он Северуса не просто раздражал, это уже была искренняя досада.

– Думаете, я идиот? Не вы ли всякий раз ноете, когда приходится глотать оборотное зелье и браться за такие пустяковые задания?

Гарри чувствовал себя, будто он заперт в тупике, а прямо на него несется Хогвартс-экспресс. На самом деле он взялся за эту работу просто, чтобы не сидеть весь вечер со Снейпом в одной квартире. После того, что утром случилось в парке, он чувствовал его присутствие острее, чем обычно, а сигареты, как назло, кончились. Поэтому когда к ним заявилась эта пьяная ведьма, подозревающая, что ее муж вместо того, чтобы до ночи торчать в министерстве, накачивает в ресторанах приворотным зельем наивных маггловских дурочек, он согласился подтвердить или опровергнуть ее опасения.

– Да…

– Что «да»? – Снейп нахмурился. – Вы согласились с тем, что считаете меня кретином?

Гарри взглянул на дверь. Оттуда явилось его спасение. Он и впрямь считал Снейпа идиотом, когда речь шла о некоторых весьма важных вопросах, вот только с тем, чтобы признаться в этом, стоило повременить.

– Наш объект пожаловал. – Снейп накрыл его руку своей. Нет, Гарри переоценил этот жест – всего лишь легкое прикосновение подушечек прохладных пальцев. Он полез в карман.

– Здесь нельзя курить.

Может, Северус и не подозревал, насколько мелочной сукой сейчас являлся, но, спрашивается, кому от этого легче?

– Я заплачу штраф.

– А если нас выставят? – Профессор покачал головой. – Не дурите, Поттер. Если уж вам так не терпится поскорее с этим покончить… – Снейп встал и резко швырнул на стол салфетку. – Ты не представляешь, как меня это все достало!

Плохой он актер. Даже его измененное зельем лицо всякий раз настолько точно демонстрировало истинные эмоции оригинала, что Гарри, ни на миг не забывая, кто перед ним, начинал всякому спектаклю верить. Может, поэтому и считал, что Снейп играет скверно – слишком достоверно, хотя те, у кого стоит на исполнителя главной роли, всегда более слепы и пристрастны, чем сторонние критики.

– Но я всего лишь хотела…

– Теперь мне плевать на твои желания. – Снейп кинул на стол несколько купюр и вышел.

Да, однажды он именно это и скажет. Может, понимая, что подобной ситуации им не избежать, Поттер довольно искренне закрыл лицо руками и прошептал:

– Извините.

Это действительно было стыдно. Только не по отношению к посетителям ресторана. Хотелось у самого себя просить прощения за безнадежную глупость.

– Я не желаю показаться навязчивым, но можно вас угостить?

Ах да, работа в которой нуждался Снейп и за которую Гарри взялся, чтобы, следуя совету одного не слишком доброго и уж точно не милого человека, привязать его к себе. Ну или желая просто не сойти с ума от безделья.

– Простите, я не в настроении…

– Один коктейль, и я даже обещаю молчать, пока вы его пьете.

Он поднял глаза на очередную жертву поприща, на котором трудился. Этому типу, похоже, не нравилось стараться ради женщин, ну или, обманывая их в одном, в другом он придерживался какой-то особой искренности, мешавшей ему спрятать с помощью зелья свой пивной живот и сверкающую в свете люстр лысину.

– Очень мило с вашей стороны, но я сейчас хочу побыть одна.

– Знаете, я самый ненавязчивый человек в мире. К тому же меня сегодня тоже очень некрасиво бросили.

Дверь в ресторан скрипнула. Снейп вернулся в новом облике и чуть дернул волосы на виске, подавая условный сигнал. Можно было переходить к активным действиям.

– Ладно.

Кто именно мог бросить отца двух детей, достаточно взрослых, чтобы учиться в Хогвартсе, Гарри предпочел не уточнять. Словам он давно не верил, а еще на собственной шкуре понял: среди волшебников мудаков и извращенцев на порядок больше просто потому, что вседозволенность по отношению к магглам часто превращает этих людей в скотов. После того как бывший аврор, а ныне министр магии Кингсли Шеклболт наступил на горло практически работорговле, процветавшей в некоторых укромных уголках Дрянн-аллеи с подачи многих поколений его предшественников, в Англии реже стали пропадать без вести красивые магглы. К сожалению, маги, привыкшие к подобному дешевому товару, с которым можно делать все, что вздумается, никуда не делись. Правда, услуги подпольных борделей подорожали в десятки раз, и теперь эти типы все чаще вынуждены были охотиться в одиночку.

– Этих тварей трудно вычислить, – жаловался Кингсли. – Одно дело, когда магглу причинен ущерб, заметный окружающим, но что делать с теми, кто под Империо? Мы не можем отследить использование темной магии по всему острову.

Министр Гарри нравился. Может, поэтому, уйдя из аврората и преследуя собственные цели, он все же старался помочь ему с теми задачами, которые здоровяк Шеклболт перед собой ставил. И пусть некоторые основы магического сообщества министр пока старался не сотрясать. Поттер верил: и до ветхих законов, заклеймивших его самого, у этого человека когда-нибудь дойдут руки. А если нет… Однажды на его место придет кто-то вроде Гермионы. В нее Гарри верил больше, чем в себя. Он был слишком озабочен поисками собственной судьбы, чтобы думать о чужой чаще, чем пару раз в день. Это было мелочно, но вполне по-человечески. Старик Дамблдор одобрил бы такой подход.

Толстяк сделал знак официанту.

Гарри старался не смотреть на свой стакан, чтобы не вызывать подозрений. Следить за всем, что происходит с его едой и питьем, входило в задачу Снейпа.

– Вы очень любите этого парня?

Поттер никогда не был пророком, но читал потного субъекта как открытую книгу. Определенно редкая сволочь. Охотится только на красавиц, в глубине души упиваясь собственным превосходством. Сногсшибательная ведьма этому козлу наверняка не даст. А маггла что… Ее можно просто околдовать, не тратя силы на то, чтобы быть умным, привлекательным или забавным. Никаких тебе усилий. Пара капель дерьма в ее выпивку – и вот уже любая богиня готова развести в стороны свои длинные ноги.

– Вас никогда от себя не тошнит? – Слишком честный вопрос, и он попытался смягчить его. – Знаете, со мной иногда такое бывает.

– Вы такая очаровательная… – Кажется, под его напором этот тип запутался в заготовленных фразах и беспомощно взглянул в сторону бара, откуда никак не несли бокал, в который можно было бы что-то накапать.

– Я?

Считая себе гетеросексуальным, Гарри никогда не комплексовал из-за собственной внешности. Не потому что недооценивал женщин, просто ему везло на славных и добрых девочек. Даже Чоу, которая так и не удосужилась полюбить его, в своей неискренней привязанности не была жестока. Он нравился ей, и чья вина, что меньше, чем крутой, замечательный Седрик? Да ничья, и Гарри никогда не винил ее за то, что у них ничего не вышло. Это, в конце конов, привело его к Джинни, той единственной, что была преданна больше, чем влюблена. Именно рядом с ней, как ни с кем другим, он смог пережить крушение собственной мечты и отчаяться не навсегда, на время. Те часы, недели, месяцы, что потребовались ему на то, чтобы понять, кто такой настоящий, не сдобренный приправой из чужой души Гарри Поттер и что ему нужно. Кто нужен. Вот тут с его решимостью и самоуверенностью начали происходить такие метаморфозы… Он стеснялся всего на свете. Своего члена, недостаточной искренности и непомерной дерзости. Очков, цвета глаз, манер вечно голодной сиротки, неожиданно для себя отхватившей богатство, и того, как в присутствии Снейпа непроизвольно выпрямлялась спина и поджимались яички. Он был влюблен не как герой, что вправе рассчитывать на достойную награду за подвиг. В подарок от судьбы он получил роль испуганного неудачника. Было ли в этом что-то очаровательное? Вряд ли.

– Давай, может, о тебе поговорим? Со мной и так все ясно. И кто же тебя бросил?

Этот тип начал что-то лепетать про неверную подружку, потом принесли коктейли и толстяк смахнул со стола приборы.

– Ах, какая досада…

– Ну да. – Гарри поднял с пола вилку. Когда выпрямился, Снейп условным жестом сложил пальцы. Поттер понял, что усталость дает о себе знать: ему так хотелось хоть на миг почувствовать себя спокойным и отрешенным. Может, и впрямь ненадолго влюбиться в этого потеющего придурка?

– Твое здоровье.

И никакого тебе волшебного вкуса, способного воплотить мечты… Обычный афродизиак, правда, в довольно высокой концентрации. А так, черт возьми, хотелось… Ну, чтобы Снейп не беспричинно кусал от досады губы.

– Вот что, пончик мой сладкий, а поехали ко мне?

Кого-то же он должен был заставить заплатить за свое разочарование?

***

Профессор уткнулся лицом в подушку. Только по тому, как дрожали его плечи, можно было понять, что Северуса трясет от смеха. Гарри никогда не слышал сопутствующих звуков, вот и сейчас, едва выпрямившись, Снейп продемонстрировал серьезное лицо. Только глаза его поблескивали от сдерживаемого озорства.

– Клянусь, после того, что вы тут устроили, этого типа больше никогда не потянет на женщин. Когда вы его связали и стали трансформироваться в процессе раздевания, я думал, беднягу инфаркт хватит и нам придется выносить труп.

Поттер вытер влажные волосы и швырнул полотенце на пол. После трех часов активного онанизма он пребывал не в лучшем настроении.

– Моя репутация законченного извращенца, готового приставать даже к собственным приятелям, иногда чертовски удобная штука. Кстати, советую вам заткнуться. Эта гадость еще не выветрилась, вы можете оказаться ее следующей жертвой.

– А кто в этом виноват? Сами захотели острых ощущений. И не забудьте потом превратить обратно мою любимую курильницу для благовоний. – Снейп укусил нижнюю губу и снова закрыл лицо подушкой.

Гарри поднял с пола увесистое резное дилдо, внутри которого тлели горячие угольки, и вернул ему прежнюю форму. Потом, глядя на белые пальцы Снейпа, комкающие кожаную наволочку, он подошел ближе к дивану и коснулся кончиком языка костяшек пальцев своего коллеги.

– Прокляну, – пообещал Снейп из укрытия.

– Может, оно того стоит? – Поттер ожидал, что его голос прозвучит взволнованно, но вышло сонно.

– Прокляну, а потом уволюсь, – уточнил свои намерения Снейп.

Гарри так много времени потратил на то, чтобы заполучить этот объект для самоистязаний, что отказаться от него был не готов.

– Ладно. Я сегодня и так выдохся. Что клиентка? Осталась недовольна?

Профессор убрал подушку. Злым или раздосадованным он не выглядел. Просто смотрел куда-то мимо Гарри.

– О нет, когда я связался с ней через камин, дама уверила меня, что в полнейшем восторге. Она даже готова приплатить нам за право увидеть перекошенную от ужаса физиономию своего благоверного.

Поттер пожал плечами.

– Обойдется. Надеюсь, я доходчиво объяснил этому мужику, что если он возьмется за старое, штрафом, уплаченным в аврорат, дело не ограничится. А его жене передайте стандартный набор доказательств измены.

– Ладно. – Снейп встал с дивана. – Спать пойду, завтра дел много.

Гарри посмотрел ему вслед. Профессор умел ходить. Он двигался стремительно и одновременно чертовски пластично. Как кот, выслеживающий канарейку. Немного подумав, Поттер решил еще раз заглянуть в ванную комнату.

***

В такие моменты Гарри вспоминал, отчего иногда ненавидел свою прежнюю работу. Есть вещи, к которым нельзя привыкнуть. На какие бы кошмары ты ни насмотрелся в жизни, каждый последующий рано или поздно тебе приснится, пот будет по-прежнему липким и холодным, крик – громким, а сковавший тело страх – таким ярким, будто ты впервые чего-то испугался.

– Отдышался? – Чоу положила руку ему на плечо.

Стоило устыдиться, что бывший напарник проявляет больше хладнокровия? Поттер не стал этого делать, как, впрочем, не принял и заботу Чанг, резко выпрямившись и отстранив ее руку.

– Я в порядке. – Он взглянул на свои ладони, перепачканные в саже. От температуры в доме треснули стекла, и теперь потоки воздуха кружили горячий пепел, часть которого он стряхнул с подоконника, когда вынужден был на него опереться. – Что там говорят эксперты?

– Картина преступления довольно странная. Дверь дома была забаррикадирована мебелью изнутри. Есть следы применения Адского пламени. Авроры, первыми прибывшие на место, не могли погасить огонь, пока коттедж не выгорел полностью. Женщина и ребенок, прежде чем пламя добралось до их тел, задохнулись от дыма. Хозяин коттеджа погиб от огня, он находился в гостиной, которую мы и считаем очагом возгорания.

Гарри нахмурился.

– Значит, все выглядит как самоубийство? Нет, ну каким ублюдком надо быть, чтобы сжечь себя вместе с женой и двухмесячным ребенком…

– Хочешь сказать, что картина преступления вызывает у тебя сомнения? – спросила Чоу. – Знаешь, я тоже помню Флинта еще со школы. Он, конечно, всегда был кретином, любившим играть жестко и не по правилам, но сумасшедшим я его никогда не считала. Рассказывай, чем тебя заинтересовал этот случай.

Когда-то у них была неплохая команда. Чанг хорошо соображала даже в экстремальных ситуациях, а Гарри отличался обостренными реакциями и интуицией, подсказывающей, в правильном ли направлении они движутся. Она очень переживала, когда он ушел из авроров. Да, с девушками ему определенно везло.

– Ладно. Может, это просто совпадение, но у нас со Снейпом сейчас есть один странный клиент... Ты должна была слышать об убийстве в Косом переулке два месяца назад.

– Мальчишка Джеймс Корби убил свою сестру, когда та на него напала.

Поттер любил в таких делах точность.

– Нет, он убил оборотня, растерзавшего квартирную хозяйку и бросившегося на него. То, что это была его сестра, мальчик выяснил, когда тело зверя трансформировалось после смерти.

– Ну и? Парня оправдали, мы занимались расследованием, но так и не выяснили, когда его сестра стала жертвой вервольфа.

– Вот поэтому он нас со Снейпом и нанял. В конце концов, парень собственными руками прикончил любимую сестру, он в шоке и хочет во всем разобраться.

Чоу хмыкнула.

– Я слышала, берете вы очень дорого, а мальчишка, когда его допрашивали в аврорате, богатым не выглядел. Опять занимаешься благотворительностью?

Гарри пожал плечами.

– Ну, не без этого.

– А при чем тут Флинт?

– Стечение обстоятельств. Сегодня, когда Снейп, жадная сволочь, получил задаток, в нем прямо-таки закипел энтузиазм, и он замучил парня вопросами.

– Мы тоже его опросили, и что? Линда Корби была довольно скучной особой. Она исправно посещала три места – работу, студию в которой занималась живописью, и довольно новый, но уже набирающий популярность клуб на Дрянн-аллее. Она ни с кем не встречалась, дружила с коллегами по работе и вообще…

Поттер не хотел слушать одно и то же.

– Позволю себе перебить тебя. Это все мне тоже известно, но Снейпа волновала жизнь этой девицы чуть ли не с рождения, и его въедливость позволила нам обнаружить один странный факт. Несколько лет назад у Линды Корби погиб отец. Она едва окончила школу и осталась единственным опекуном маленького брата. Работу девушка тогда еще не нашла, а ее папаша-драконолог, скончавшийся в экспедиции, наследства не оставил. Однако Линда оплатила его похороны и почти год, пока брат не отправился в школу, на что-то жила. Знаешь, кто давал ей деньги? – Гарри постучал кулаком по обгорелой раме. – И заметь, тогда Маркус Флинт только начинал карьеру, и назвать его состоятельным человеком было трудно. Однако он исправно оплачивал все счета Линды Корби. Снейп решил, что это странно, и отправил меня расспросить Маркуса о причинах его щедрости. И что я вижу?

Чоу задумалась.

– Никакой связи я тут пока не чувствую. Может, они любовниками были?

– Нет, по словам ее брата, Флинт ни разу не был у них дома. Но ты права. Забегать вперед не будем.

– Держи меня в курсе, ладно? Мы с ребятами начнем с его окружения. Узнаем, не происходило ли с ним в последнее время чего-нибудь странного, способного спровоцировать на преступление.

– Когда получишь официальное заключение экспертов, поделишься их выводами?

– А нас самих поспрашивать гордость не позволяет, Поттер? – Окрик Захарии Смита заставил их обернуться. Вечно всем раздраженный хаффлпаффец закончил курсы специальной подготовки в Мунго и сразу получил должность эксперта при аврорате. Характер у него все еще был отвратительный, но Гарри когда-то предпочитал работать именно с Захарией, потому что Смит уделял свое дотошное внимание всем деталям расследования, и от его взгляда не могла укрыться ни одна улика. – Мы с Бэддоком закончили с осмотром и сделали снимки. Тела в морг забирать или вы с Чанг хотите сами еще раз все осмотреть?

Захария вел себя так, словно не замечал, что Поттер больше не его коллега. Наверное, таким странным способом он демонстрировал, что не согласен с его увольнением.

– Что-то новое нам скажешь? – спросила Чоу.

Захария покачал головой.

– Официально только после вскрытия. – Китаянка уже хотела смириться, но блондин хмыкнул. – Однако… – Он показал пробирку с черным пеплом. – Это то, что осталось от Маркуса. Совершенно случайно обнаружил эффект, но, думаю, дальнейший анализ подтвердит мои выводы. – Он поднес рукав своей мантии к пробирке. Прах повел себя странно: он, словно стремясь ускользнуть от руки Смита, распластался по удаленной от нее части стекла.

Гарри улыбнулся.

– Ну и что это значит, умнейший ты наш?

Захария хмыкнул.

– Мои запонки – из чистого серебра. У темных существ специфическая реакция на этот металл проявляется на клеточном уровне. Даже без вскрытия могу поспорить, что наш покойник страдал ликантропией.

Поттер бросил взгляд на Чоу.

– Все еще думаешь, что тут нет никакой связи?

Китаянка развела руками.

– Интересно, проверим. Я зайду к тебе вечером, Захария, а тела можете забирать. – Смит кивнул, но в этот момент в комнату заглянул Малкольм.

– Там мистер и миссис Флинт пришли. Долиш их в дом не пустил. Чанг, поговоришь с ними на улице или отправить их в аврорат?

– Ни к чему это. Они сейчас, наверное, не в лучшем состоянии, для того чтобы проводить официальный допрос. Смит, закончите тут с Малкольмом сами. Поттер хочешь присутствовать при разговоре?

– Конечно.

Гарри с равнодушием перешагнул через обуглившийся труп мужчины на полу, но, выйдя в коридор, прошел мимо детской комнаты, опустив веки. У него и так стояла перед глазами эта картина: обгоревшая женщина на софе у стены и останки ее ребенка, которые едва можно было заметить среди почерневших головешек, что несколько часов назад были детской кроваткой. Только уже сам будучи взрослым или, по крайней мере, считая себя таковым, он понял, что в мире нет ничего страшнее смерти ни в чем не повинных детей, и впервые взглянул на свое прошлое с ужасом. Маленькие жертвы той войны стали ему сниться. Являлись ночами и обступали его постель, ни в чем толком не обвиняя, но и не прислушиваясь к словам оправдания, которые он старался произнести: «Я тоже был ребенком! У меня в голове не укладывалось, что самое страшное на войне – это не та боль, которую ты сам в состоянии испытать, а ответственность за тех, кого ты позвал сражаться». Наверное, он впервые понимал Альбуса Дамблдора. Когда ты не спишь, вспоминая каждого, кого погубили твои решения, то принести себя в жертву, чтобы спасти хоть одну жизнь, кажется не самым плохим выходом из ситуации.

Сегодня он заработал еще один дурной сон. Ребенок Маркуса Флинта тоже станет являться ему по ночам. Потому что он виноват в том, что в мире, за который они сражались, люди по-прежнему продолжают умирать не только от старости и болезней. Злость и ненависть никуда не исчезли, они убивали и проклинали, а он лишь расследовал последствия их власти над людьми. Брал на себя ответственность за то, что ни черта не может изменить в чужих душах. От собственной беспомощности становилось почти физически больно, но что толку кричать: «Я бы умер, если бы это хоть что-нибудь изменило». Наивность давно истлела, он больше не был мальчишкой, который верил: пролитая им кровь может дать начало чему-то новому.

***

У миссис Флинт лицо было серым от горя. Ее муж рассматривал свои ботинки, не находя в себе сил оторвать взгляд от земли. Только побелевшие пальцы, которыми он сжимал локоть жены, выдавали его напряжение.

Поттер кивнул Долишу, и начальник аврората поспешил его представить. Как будто в этом была необходимость. Наверное, даже люди, давно варившиеся в котле людских грехов, чувствовали себя неловко перед лицом чужого горя.

– Мистер и миссис Флинт, это Гарри Поттер и мисс Чанг, одна из лучших сотрудниц аврората. Я поручил ей расследовать обстоятельства гибели вашего сына, невестки и их малыша.

– Мистер Поттер, вы вернулись на работу в министерство? – Странно, но, слыша его имя, люди всегда верили, что с ними произойдет какое-то чудо.

– Нет. Я случайно здесь оказался. Можете не обращать на меня внимания.

Мистер Флинт ответа не заметил. Распрямив плечи, он продолжал обращаться к нему, игнорируя авроров:

– Вы уверены, что погибшие – члены нашей семьи?

Гарри ответил вопросом на вопрос:

– Есть основания полагать, что в доме могли ночевать посторонние люди?

Протянутая рука мужчины, которую он не успел пожать, безвольно повисла.

– Нет, но… – Они просто не хотели верить, что потеряли сына и внука. Поттер мог их понять, вот только не знал, чем помочь.

– Вы нам окажете огромную услугу, если сдадите материал, который позволит установить степень родства. – В нем заговорил бывший аврор. – Пока у нас нет оснований полагать, что погибшие – иные лица, а опознание тел затруднено тем, что они полностью обгорели. Но эксперты проведут все необходимые экспертизы.

– Конечно, – поспешно кивнул Флинт. – Мы сделаем все необходимое.

Его жена взглянула на Гарри покрасневшими от слез глазами.

– Но это они?

Тот вынужден был кивнуть.

– Скорее всего.

Женщина закусила губу, нервно махнув рукой в сторону Долиша.

– И как сказал этот человек, очаг возгорания находился внутри дома?

– Да. И, ко всему прочему, выход был заставлен мебелью.

– Никаких следов посторонней магии вы не обнаружили?

– Нет. Палочка того, кто заживо сгорел в гостиной, выглядит обожженной, но чудом уцелела. Похоже, он отбросил ее в сторону, и та упала на подоконник, а когда от температуры в комнате треснули стекла, то вместе с обгоревшими остатками рамы выпала на улицу. Тис и сухожилие дракона. Последние чары, которые ею сотворили, – это несколько заклинаний левитации, позволявших перемещать тяжелые шкафы, и собственно Адское пламя.

– О Мерлин, – застонал мистер Флинт и закрыл лицо руками, но его супруга лишь нахмурилась, гневно одернув мужа за рукав.

– Маркус не мог так поступить с Анной и малышом. Вчера "Осы" выиграли последний отборочный тур и вышли в финал чемпионата Англии. Мы с мужем были на стадионе, и когда после игры пошли в раздевалку, чтобы поздравить сына, тот был в прекрасном настроении. Они с парнями из команды собирались хорошенько отметить свою победу, и он просил, чтобы я через камин предупредила его жену, что он задержится допоздна.

– Почему он сам этого не сделал? В большинстве пабов есть подключенные к сети камины.

Мадам Флинт взглянула на мужа, тот кивнул и ответил вместо нее.

– Вы все равно узнаете правду, мистер Поттер, если станете допрашивать друзей Маркуса. У них с Анной Макнейр были непростые отношения. Она на шесть лет старше и до того, как забеременела, работала штатным целителем "Ос". То, что между ними произошло, можно назвать мимолетной связью, но Маркус на ней женился.

– А если бы он вдруг узнал, что ребенок не от него? – задал Гарри неудобный, но важный для расследования вопрос.

Мать Флинта покачала головой.

– Джастин был сыном Маркуса. Прежде чем сделать Анне предложение, он настоял, чтобы колдомедики провели все необходимые анализы. Может, его отношения с женой и складывались не лучшим образом, потому что их брак был вынужденным, но сына он обожал, и ради Джастина готов был жить с нелюбимой женщиной. Он не мог убить своего ребенка.

– Может, у Маркуса были враги или завистники?

Мистер Флинт поспешно кивнул.

– Конечно, в большом спорте без интриг не обходится. Вы сами должны это знать, ведь ваша бывшая невеста, кажется, играет за "Гарпий"? Многие могли желать зла нашему сыну из-за его таланта. Мне говорили, вы владеете бизнесом, связанным с частными расследованиями? Разберитесь в этом деле, мистер Поттер, мы с женой никаких средств не пожалеем.

Ненависть… Даже странно, сколько ее в людях, как легко им с нею жить и глупо надеяться, что она никак не помешает их собственному счастью. Винить других в собственных неудачах проще, чем самого себя. Этим вовсю пользуются бесы, живущие в каждом. Дашь им волю – и узнаешь много нового о том, на какую подлость способен, вот только этот опыт вряд ли принесет тебе радость. Никогда никому не приносил.

– Вам сейчас нужно думать о похоронах. Не буду вдаваться в подробности, но дело, которое я сейчас веду, может быть связано с гибелью вашего сына. Обратитесь к нам в офис, если официальное расследование не даст результатов, но советую вам положиться на мисс Чанг. Она профессионал.

И сбежать, пока старики не опомнились. Видеть людей, одержимых собственным горем, слишком грустно.

***

– Маркус был законченной сволочью. Если бы мое мнение как капитана прежние владельцы команды ценили чуть больше, то ноги бы его в "Осах" не было.

Гарри улыбнулся Кэти Белл, поставившей перед ним чашку с чаем. После проклятия, которому девушка подверглась в школе, ее лицо время от времени сводило нервной судорогой. Несмотря на это, рядом со своим темпераментным и популярным, но неверным любовником она выглядела вполне счастливой, а главное – спокойной и умиротворенной. Большинство геев в магическом мире старались поддерживать хотя бы видимость приличий. Желая сохранить карьеру, Оливер во всеуслышание заявлял, что он би, и как-то ухитрялся сниматься в журналах для педиков и иметь официальную подружку. А может, он даже не лгал, просто Гарри привык во всех подозревать обманщиков. По крайней мере, Кэти выглядела довольной, а в их с Вудом доме царил уютный бардак. Комнаты были завалены метлами, плакатами с матчей и прочей квиддичной атрибутикой, но Гарри такой хаос нравился. Было очевидно, что эти двое живут так, как им хочется жить.

– Оливер, не говори гадости о мертвых. Ты сам не раз признавал, что Маркус был одним из лучших загонщиков. – Она села на диван рядом с Вудом. – Конечно, он наносил урон репутации команды из-за того, что не гнушался играть на грани правил и сбитые им игроки соперников часто надолго отправлялись в больницу, но его жесткая игра была результативной.

Вуд нахмурился.

– Хозяин команды нам только и говорит, что о результатах. А мне всегда была важна не только сама победа, но и то, как она достигнута.

Гарри кивнул, соглашаясь с этими словами, чтобы старого знакомого не слишком обидел вопрос, который он вынужден был задать.

– Я немного потолкался среди фанатов "Ос", и мне сказали, что самый большой конфликт у Маркуса был с тобой.

Вуд пожал плечами.

– Он хотел забрать мою капитанскую повязку, и ему бы это, скорее всего, удалось. С тех пор как Малфой купил "Ос", у нас в команду приглашали исключительно слизеринцев, а те, разумеется, с большим удовольствием подчинялись Флинту. Меня это выводило из себя, и мы часто орали друг на друга. Даже до рукоприкладства доходило. Только толку от моей ненависти не было, и я решил не ввязываться в драку без единого шанса победить, а просто подыскал себе другое место.

Кэти подтвердила слова своего парня.

– Это правда. Сразу после чемпионата мы переезжаем в Ирландию. Оливер переходит в "Палящие Пушки". Он уже подписал контракт и поставил в известность о своем увольнении хозяина "Ос". С Маркусом ему больше нечего было делить.

– Точно, – кивнул Вуд. – Его смерть для меня уже ничего не изменит, хотя услышать от тебя о том, что произошло, ужасно.

Поттер сделал глоток чаю.

– Вы понимаете, ребята, с каким сложным делом я столкнулся. Мне нужно выяснить все обстоятельства жизни Флинта. Если вам есть что рассказать… – Он выдержал паузу, давая им подумать. – Ну, хотя бы насчет того, как вчера у вас прошел день.

– Да хорошо прошел, – сказал Вуд. – Мы выиграли отборочный тур. Принимали поздравления, фотографировались для прессы, а после отправились в клуб на Дрянн-аллее, который снял для нас Малфой. Были члены команды, организаторы из спортивного отдела… Короче, много народу. Кто-то пришел со своей девушкой или пригласил друзей. В общем, обычная квиддичная тусовка.

– Флинт был один?

– Да, после родов Анна сидела с ребенком, а друзей у Маркуса из-за его характера было немного. Признаюсь, я не следил за ним. Поэтому не могу сказать, ушел он раньше, чем мы с Кэти, или остался гулять с остальными.

– Точно ушел, – задумчиво сказала Белл.

– Почему? – поспешно спросил Гарри.

– Он руку повредил и поругался из-за этого с хозяином заведения. Этот бедный мистер Темблтон так извинялся, даже первую помощь ему оказал, а Флинт все продолжал орать. И, кажется, мистер Малфой настойчиво посоветовал ему пойти домой.

В некоторых вещах женщины намного наблюдательнее мужчин.

– У него была любовница? Может, он не сразу вернулся к себе?

– Да это, в общем, не такой уж большой секрет. Флинт женился на Анне, потому что она забеременела, а его родители настаивали на этом браке, обещая отписать внуку все свое состояние. Думаю, они всерьез опасались, что иначе сын однажды приведет им в качестве невестки проститутку.

Вуд нахмурился.

– Ладно. Аврорам я этого не скажу, но с тобой, Гарри, можно и посплетничать. Флинт любил грубый секс. Его заводило насилие. Сам понимаешь, приличные девчонки редко тащатся, когда их бьют, а вот в борделе за хорошие деньги можно многое позволить. Маркус спускал на проституток кучу бабок. Потом Кингсли начал наводить порядок на Дрянн-аллее, часть притонов позакрывали, и у него, вроде, появилась одна постоянная… Говорили, он дом ей снял.

– Знаешь, как зовут?

Оливер вопросительно взглянул на Кэти.

Та покачала головой, видимо, уговаривая своего друга, не продолжать свой рассказ.

– Но это только слухи...

Это произвело на ее парня обратное впечатление.

– Кэти, не надо делать из него мученика. Вот что, Гарри, скажу как есть, но повторять никому не буду, без доказательств это голословные обвинения. Ту девушку звали Энни Бергер. Она умерла незадолго до начала чемпионата. Ее изнасиловали в собственном доме, а потом забили насмерть. Коттедж на Маркуса оформлен не был, и хотя соседи часто его с нею видели, среди посетителей девицы было полно и других мужиков. У Флинта на ночь ее смерти неопровержимое алиби. Он ужинал в маггловском ресторане с нашим пронырливым владельцем "Ос", и их там видело много посетителей.

Гарри удивился.

– С каких это пор Малфой полюбил маггловский сервис?

Вуд кивнул.

– Вот и я про то же. Выглядит так, будто они с Флинтом наперед знали, что проститутка умрет, и выбрали для этого времени подходящее алиби. В общем, я как эту историю услышал, сразу сказал себе: ну их нафиг, этих "Ос".

Кэти пожала плечами.

– Ну, не знаю. Маркус после гибели той девушки ходил мрачнее тучи и с вечеринок уходил раньше остальных. Не до веселья ему было.

Гарри задумался.

– Слушай, вы же с Флинтом одногодки. Никогда не слышал о Линде Корби?

Вуд пожал плечами.

– А должен?

Кэти хмуро потерла лоб.

– Корби, Корби… А! – Она обрадованно улыбнулась. – Вспомнила. Это случилось за год до твоего поступления в школу, Гарри. Оливер, помнишь тот случай, когда мальчишка с метлы упал и расшибся насмерть? Как же его звали-то… Кажется, Ларри. Ларри Митрокс.

Вуд кивнул.

– Точно. Тот пацан за Хаффлпафф играл, но звезд с неба не хватал, вот и решил за каким-то чертом пойти ночью на поле потренироваться. Потом нам сказали, что, скорее всего, он в темноте в кольца врезался и шею себе сломал. Была у него подружка Линда, ее потом отец в Дурмштранг перевел. Он, кажется, работал в Румынии и хотел чаще видеться с дочерью.

– Она была близко знакома с Флинтом?

Оливер покачал головой.

– Да нет вроде. Кэти?

– Точно нет. Эта Линда вообще довольно нелюдимой считалась. По-моему, она ни с кем, кроме своего парня, и не дружила.

Гарри решил, что это, по меньшей мере, странно – оплачивать расходы незнакомой девицы. Впрочем, у него был другой вполне надежный источник информации.


Глава 3:

Поттер открывал дверь медленно, давая возможность своему помощнику изобразить на лице подобие интереса к работе. Снейп, разумеется, даже не пошевелился, продолжая орать в телефонную трубку:

– Миссис Керч, о таких вещах надо предупреждать заранее! Нет, я точно не могу забрать их на выходные! Вы и без меня знаете, что старуха пьет и ей нельзя доверить следить за тем, как девочка принимает лекарства. Возможно, в вашем агентстве мне найдут сиделку, которая не будет допускать таких промахов? Черт, ваша сестра не вчера же собралась выходить замуж! Да плевать я хотел на то, что вы все это время искали себе временную замену. Да, то и значит. – Он бросил трубку и, игнорируя Гарри, снова набрал номер. – Миссис Пемертон, сколько можно присылать мне некомпетентный персонал? Я ору? Я столько плачу вашему агентству, что мне впору начать выражаться нецензурно. Нет, понедельник меня не устраивает. Что я буду три дня делать с малолетними детьми? Заботиться? Да мне их проще с кашей съесть. Нет, не шучу. Да, по вашей вине я стану каннибалом. Да идите вы… Ладно. Хорошо, один день я переживу. – Он раздраженно бросил трубку. – Поттер, год, что мы проработали вместе, не добавил вам ни ума, ни хороших манер. Прекратите подслушивать.

Гарри нахмурился.

– Я подслушиваю? Это и мой кабинет тоже. – Впрочем, когда он взглянул на растерянное лицо Снейпа, его гнев угас. – Проблемы с маленькими Бэбиджами? Я уже говорил, вы можете привести их сюда, когда потребуется.

– И как вы себе это представляете? Да детские психологи просто обогатятся, когда эти чада выяснят, что человек, который их содержит, сидел и смотрел, как гигантская змея пожирает труп их тетки. У меня нет ни малейшего желания притворяться добрым дядюшкой Северусом. Хотя какого черта я с вами это обсуждаю?

– Потому что больше не с кем? – предположил Поттер.

– Заткнитесь. Рассказывайте, что выяснили, а потом я буду обзванивать временных сиделок.

Гарри кивнул. Он давно понял, что Снейп любит демонстрировать окружающим лишь худшую из своих сторон. Поттер никогда бы не узнал, зачем его коллеге нужны деньги, подкупить которыми профессора ему однажды предложили, если бы не провел свое независимое расследование. Когда подробности того, на что Северус тратит свои доходы, удалось выяснить, он задал всего один вопрос:

– В чем именно вы чувствуете себя виноватым?

– Ни в чем, – солгал Снейп. – Я, конечно, мог тогда плюнуть на свою роль во всем, что происходило, и попытаться спасти эту женщину, но мне бы вряд ли это удалось. Моя глупость ничего бы не изменила, а значит, я не сожалею.

– Но?

– Никаких «но», Поттер. Просто решая, чем заняться, каждый выбирает согласно своему вкусу. Я не умею не совершать ошибок, а значит, вынужден жить с их последствиями. На этом все.

Это действительно была точка. Сколько бы Гарри впоследствии ни слышал о Бэбиджах, к этой части своей жизни Снейп его упрямо не допускал.

– Ну, начну с того, что опросить Маркуса Флинта больше не представляется возможным…

***

– Ноги, – скомандовал Снейп. Гарри лениво выполнил приказ, перестав демонстрировать свои новые сапоги из драконьей кожи. – Руки. – С еще меньшей скоростью Поттер убрал газету, пытаясь если не дочитать, то бегло просмотреть заинтересовавшую его статью. Потом он вспомнил, что больше не является учеником этого монстра.

– Когда-нибудь я вас уволю.

Совершенно пустая угроза, и они оба это понимали.

– Что о Флинте пишут в прессе?

– Понятия не имею, я просматривал последнее интервью министра. – Гарри подпер подбородок ладонью и вздохнул. – Мне надо будет отлучиться на пару часов. Пока вы занимались поисками няньки, я связался через камин с Джинни и немного порасспросил ее о махинациях в спортивной среде.

Снейп усмехнулся.

– Вы сами могли бы уже стать звездой квиддича, а не выслеживать неверных мужей. Или это ваша месть всем, кто даже теоретически может быть счастлив в браке?

– Ха-ха… Я бы с радостью отказался от этой работы, но вы без меня в Азкабан загремите, торгуя своими запрещенными микстурами на черном рынке.

Северус пожал плечами.

– Поттер, я тридцать лет прекрасно обходился без вашего присутствия в своей жизни и счастливо обошелся бы без него еще столько же.

– Но не судьба…

– И что там с махинациями?

– Люциус Малфой в начале сезона поставил на то, что его "Осы" не только дойдут до финала, но и выиграют его.

Снейп хмыкнул.

– Разве владелец команды не вправе верить в своих игроков?

– Да, но он изменил ставку. Согласно ей следующий матч будет провалом.

– Это тоже нормально, его лучший нападающий мертв.

– Он изменил ее месяц назад. У мистера Малфоя открылся дар предвиденья, ну или этот человек предполагал, что Флинт может сорваться. Не дает мне покоя его алиби…

Снейп положил на стол пыльную коробку.

– Поттер, нам заплатили не за то, чтобы мы разбирались в перипетиях жизни Маркуса. Клиента волнует его сестра.

– И что вы принесли?

– Поговорил с профессором Спраут и одолжил у нее старые школьные колдографии. – Он открыл коробку. – Историю с этим Митроксом я, конечно, помню. Особого шума она не наделала, мать мальчишки была магглой, про отца ничего не известно. Расследование его гибели, проведенное аврорами, было коротким.

– Значит, это был несчастный случай?

– Никаких причин сомневаться в этом не нашлось. Характер травм предполагал, что они могли возникнуть при ударе о кольца и последующем падении, плюс его подруга подтвердила, что в ту ночь Ларри Митрокс действительно ушел на поле тренироваться.

– Но?

Снейп покачал головой.

– Да не было никаких сомнений в том, что случилось. Даже Альбус не усмотрел в этой трагедии злого умысла.

– А вы?

– Мне хватало ответственности за собственных учеников. Тут все данные о мальчишке. Занимайтесь…

– Няньку нашли?

– А вот это совершенно не ваше дело.

– Ну, так?

– Воспользуюсь вашим методом преображения. Немного оборотного зелья и…

Иногда приятно быть добрым.

– Хотите, я схожу?

Снейп покачал головой, но ретировался неожиданно молча, без обычного указания Поттеру маршрута, которым тот мог катиться в ад. Может, и в самом деле надеялся на помощь, просто не умел просить о ней?

– Займитесь… – повторил Гарри и, открыв коробку, посмотрел на светловолосого мальчика. – Ну и как мне, приятель, тобой заняться?

***

– Митроксы? – Дородная дама кивнула. – Конечно, помню. – Бросив строгий взгляд на внука, она возопила: – Нет, не ешь песок! – Толстый карапуз сокрушенно вздохнул и вместо того чтобы тянуть лопатку в рот, принялся с ее помощью набивать яркую формочку. – Джейн и Ларри. У нас были хорошие добрососедские отношения.

– Тогда вы должны знать, где мне теперь найти миссис Митрокс. Новые владельцы о ней никогда не слышали.

Женщина вздохнула.

– Да этот дом уже трех хозяев, поди, сменил. На кладбище теперь Джейн. Через три месяца, как мальчик погиб, руки на себя наложила. Хорошая была женщина, но уж очень слабохарактерная. В сыночке своем души не чаяла. Поздний он у нее был, желанный…

Гарри сосредоточенно нахмурился. Кажется, это дело было намного труднее, чем он мог предположить, когда брался за него. Маленькие человеческие трагедии, ну как, думая о них, обойтись без грусти?

– А что отец мальчика?

Соседка погибшей развела руками.

– Так ведь он женатый был. Джейн рассказывала, что он из древней семьи с особыми правилами, а жена у него так вообще чуть ли не каких-то голубых кровей. Он, когда женился на ней, даже ее фамилию взял, чтобы род продолжить, но с детьми у них вроде как не сложилось. Они с Джейн на том и сошлись. Она владела небольшим баром в Лондоне, а он часто туда заходил, чтобы отдохнуть от супруги-истерички и собственной жадной родни, уже считавшей его наследство. Как-то они разговорились, ну и… Сами, должно быть, понимаете.

– И она забеременела?

– Не сразу. Они лет пять встречались, прежде чем получился Ларри. Джейн знала, что мужик ее из семьи не уйдет, но тот, по крайней мере, всячески ее поддерживал. Она ведь почти все девять месяцев с постели не вставала, чтобы ребеночка сохранить. Да и потом все время болела, так что бизнес свой продала и переехала из столицы сюда, на остров Мэн. Отец Ларри часто ее навещал. Он в сыне тоже души не чаял, такого одержимого папашку еще поискать… В общем, после смерти мальчика у них с Джейн быстро все разладилось, а вскоре она на себя руки наложила.

– А вы случайно не знаете, как фамилия того мужчины была? – Гарри достал из кармана купюру, обещанную соседке за откровенность, и прибавил к ней еще одну.

Женщина смутилась.

– Ну, вообще-то… – Поттер добавил еще одну бумажку. – Ладно. Знать мне это не нужно было, но уж больно любопытно, сами понимаете. – Поттер кивнул. – Короче, однажды у этого человека, когда он от Джейн уходил, письмо из кармана выпало. Я его подобрала, побежала следом, чтобы вернуть, а он за угол – и как сквозь землю провалился. Ну, у меня конверт и остался. Он такой интересный был, с сургучной печатью, и бумага будто искусственно состаренная.

Гарри снова открыл бумажник.

– Надеюсь, письмо все еще у вас?

***

– Ну что там?

Гермиона нахмурилась.

– Подожди. Хоть я и изучала руны в школе, но на работе мне эти знания редко нужны, так что я их порядком подзабыла. Кто вообще в наше время ведет переписку на древних языках?

Поттер улыбнулся и стянул с тарелки подруги печенье с шоколадной крошкой.

– Может, тот, кто не хочет, чтобы их письма читали неучи вроде меня?

Девушка ударила его по руке.

– На кухне возьми. Сначала говоришь, что у тебя нет времени на чай, а потом воруешь еду.

– Жадина. – Гарри без зазрения совести сунул печенье в рот и нетерпеливо поерзал на стуле. – Ну так что там?

Гермиона последний раз сверилась со словарем и протянула ему бумажку с переводом.

«Френсис,

Ваши попытки водить меня за нос одновременно нелепы и забавны. Настоятельно рекомендую вам поскорее вернуться домой и развеять скуку своей супруги, в противном случае я могу решить, что ваши маленькие забавы наносят мне ущерб.

С любовью,
Ауд Оттар»

Поттер почесал лоб.

– Кажется, я начинаю понимать, почему этот мужик гулял от своей жены.

– Да уж, – согласилась Гермиона. – Со стороны выглядит так, будто супруга держала его на правах комнатной собачки.

– Оттар… Не британская фамилия. Французская, что ли?

– Ну, если бы не имя Ауд, я бы так и предположила. Скорее всего, у этой дамы скандинавские корни.

Гарри задумался.

– Поищешь мне имя этой особы в архивах министерства?

– А чем твой подчиненный занят? – нахмурилась Гермиона. – Он же вроде любитель порыться в ветхих записях. Девочек из архива при одном упоминании его имени дрожь берет.

Поттер пожал плечами.

– Снейп сможет заняться этим только завтра. Сегодня у него детский день.

– В смысле?

– Маленькие Бэбиджи. Я же тебе рассказывал, что у девочки проблемы с сердцем, какая-то врожденная патология… Ну а ее старая бабка порядком закладывает за воротник и не всегда строго следит, чтобы малышка по часам принимала лекарства. Квалифицированная сиделка, которой Снейп платит, свалила на какое-то торжество, а замену нашли только на выходные. Так что сегодня Северус взял пару тряпок из моей коллекции прикидов для приманки неверных мужей и отправился играть роль медсестры.

Глаза Гермионы блеснули неприкрытым азартом.

– Снейп в колготках? Я должна это видеть.

– Ну, он же под оборотным, так что там нет ничего интересного. Хочешь экстрима – попроси Невилла устроить спарринг с боггартом.

– Не уверена, что он все еще боится Снейпа. К тому же вкус его бабули оставляет желать лучшего, – неискренне расстроилась Гермиона.

– Ну так с министерством поможешь?

– Куда я денусь…

Покидая гостеприимный дом Грейнджеров с пакетом вкусного печенья в руке, Поттер думал о том, что и сам не прочь прояснить пару вопросов. Например, узнать, как Снейп относится к детям, ненависти к которым не испытывает.


***

Сидеть в мантии-невидимке на узком подоконнике было скучно, да и не очень удобно. В дом он проскользнул, когда старуха, похожая на ведьму из пряничного домика, открыла дверь, чтобы забрать молоко. В маленьком коттедже Бэбиджей было чисто и на удивление тихо. Обычно дети шумят, играют в игры, но эти вели себя как две маленькие голодные мышки, грызущие чудом найденный сыр. Девочка выглядела худой и изможденной, она поморщилась, когда высокая сиделка в черном брючном костюме растворила в стакане порошок и заставила ее его выпить. Наверное, он был горький, потому что малышка даже расплакалась, но отказаться не посмела. Ее брат повел себя как настоящий маленький мужчина. Подошел к сестре и предложил:

– Хочешь, я ложку горчицы съем, чтобы мне тоже невкусно было?

Девочка улыбнулась, кулаком размазав по щекам слезы.

– Вы задание на лето сделали? – строго спросил Снейп паренька.

Тот вздохнул, вернулся за стол и начал что-то писать в клетчатой тетради. Подхватив девочку под мышки, профессор усадил ее на диван и включил по телевизору какой-то развивающий мультик для самых маленьких. Старуха недовольно нахмурилась и, плеснув себе в стакан виски, поплотнее закутала ноги линялым пледом.

– Уж не мучили б дитя. Все одно – господь к себе приберет.

Девочка не слышала слова бабки, подпевая яркому дракончику на экране. Зато они не ускользнули от мальчишки. Он так закусил ручку, что разгрыз колпачок, и по его губам потекли чернила.

Профессор вздохнул.

– Идите вымойте…

Мальчик взвился и заорал на старуху.

– Ты злая! Зачем ты взяла нас, если такая мерзкая? Только ради денег, которые дает тебе друг тети Черити? Вот увидишь, Лили непременно вылечат!

Услышав имя девочки, Гарри впился взглядом в лицо Снейпа, но оно не изменило своему равнодушию. Он только устало провел рукой по лбу.

– Не надо так кричать. Вы сестру напугаете.

Мальчишка виновато потупил глаза.

– Лили все равно будет здорова, даже если ей придется еще немного потерпеть. Она непременно поправится, слышите!

Старуха скривила беззубый рот.

– Ты еще мал и глуп, чтобы поучать меня, Алекс. – Она раздраженно взглянула на сиделку. – Что стоите столбом? Отведите его в ванну. За что вам только деньги платят?

– Конечно, миссис Бэбидж. – Профессор взял мальчика за руку и повел его из комнаты. Тот не сопротивлялся, но взгляд, брошенный им на бабку, был очень злым.

Девочка неожиданно перестала петь. Несколько раз глотнула ртом воздух, как выброшенная на берег моря рыба, и повалилась набок. Старуха, к удивлению Гарри, даже не пошевелилась. Только налила себе еще немного виски. У Поттера не было времени на раздумья, он громко крикнул:

– Сюда! – и, сбросив мантию, спрыгнул с подоконника. Его познания в колдомедицине были не слишком хороши. Все, что он смог, это поудобнее уложить девочку и пощупать ее холодный лоб, а Снейп уже с силой отшвырнул его в сторону.

– Аптечка на камине. Мне нужны шприц, вата и ампула из синей коробки.

Гарри бросился выполнять приказ. Открыв огромную шкатулку, он поразился обилию в ней лекарств. Судя по ярким ценникам, многие из них были очень дорогими. Поттер знал, что до того, как связаться с ним, Снейп вынужден был продать свой дом и браться за любую работу, которую ему предлагали лавки на Дрянн-аллее. Похоже, когда профессор принял его предложение, сказав: «У меня просто нет иного выхода», – в этом не было ни тени лжи.

– Синяя коробка! – громко крикнул Снейп, не оставляя ему времени на размышления.

– Вот. – Под аккомпанемент воплей старухи, верещавшей о бесовских выродках, вломившихся в ее дом, он вложил в протянутую ладонь Северуса лекарство. Пальцы того были холоднее, чем у больной девочки.

Разорвав упаковку, Снейп наполнил шприц и вполне профессионально поставил укол. Глядя на красные точки, испещрявшие руку девочки, Поттер испытал тошноту.

– Да не орите вы, – шикнул он на полоумную бабку. Та в ответ обложила его таким отборным матом, что Гарри ощутил острое желание если не выругаться в ответ, то пойти и зажать руками уши испуганного мальчишки с синими пятнами на подбородке. Тот вцепился в дверь так, словно боялся упасть.

– Это из-за того, что я ругался? – спросил он Гарри.

– Вряд ли. – Поттер подошел к нему и погладил по жестким каштановым волосам. – Не волнуйся, сейчас ей помогут.

Мальчик кивнул.

– Да, пожалуйста…

Некоторое время они молча наблюдали, как Снейп растирает руки девочки, пока та не начала дышать ровнее. Приступ постепенно прошел, и малышка самостоятельно села.

– Я отнесу ее наверх. Сейчас Лили лучше поспать.

Девочка покорно обняла шею «сиделки». Профессор, подхватив ее, вышел из комнаты, оставляя Гарри наедине с вопросом мальчика.

– А кто вы вообще такой?

Вместо Поттера ответила пьяная старуха.

– Как есть бес! Прямо из воздуха объявился.

Как ни странно, юного Алекса ее слова совсем не напугали.

– Значит, вы знакомый друга тети Черити?

– Дьяволовой шлюхи, ведьмы!

Похоже, угомонить бабку мог только новый стакан, и Гарри почти с безразличием смотрел, как она себе его наливает.

– Точно. У вас сегодня новая сиделка, вот меня и просили присмотреть. Пойдем на кухню, чаю попьем?

– Ага. – Кажется, ребенка магия не пугала. – Только миссис Фарминкс не новая. Она раньше часто у нас ночами оставалась.

Поттер подумал, что это логично: когда Снейпу не хватало средств, он, видимо, вынужден был экономить на медицинском персонале. Только зачем он ему лгал? Чтобы не давать лишних пояснений или это просто уже вошло у профессора в привычку?

– Ну, может, я не так понял…

– Наверное. – Мальчик повел его на кухню. Влез на маленькую приставную лесенку, доставая из шкафчика заварку. – Вам чай с молоком, мистер?..

– Поттер, но ты можешь звать меня Гарри. Нет, просто черный.

Этот странный ребенок даже коробку с чайными пакетиками выронил и с детской непосредственностью выпучил глаза.

– Тот самый Гарри Поттер?

– А?

Мальчишка кинулся подбирать заварку.

– Я говорю, это потрясающе. Тетя много о вас рассказывала. Какой вы клевый, как сражаетесь с Волдермортом…

– Волдемортом.

– Ну да. – Мальчишка поставил чайник и щелкнул электрозажигалкой. – Она вообще мне много рассказывала про Хогвартс, потому что однажды я должен был поехать туда учиться.

– Значит, у тебя есть способности?

Алекс гордо кивнул.

– Ага. Лет с пяти. Еще мама с папой были живы. Они заметили их и сказали, что, когда вырасту, я буду как тетя Черити.

– А сколько тебе сейчас?

– Десять, но я никогда не стану волшебником.

– Почему?

– Вы же видели нашу бабку. Разве сестричку с ней оставишь? Пока тетя была жива, у нас не было денег на сиделку, все уходили на лекарства, и Лили постоянно лежала в больницах. Не то чтобы ей там плохо было, но приступы случались еще чаще, чем сейчас. Дома все же лучше. И женщины, которые нам помогают, очень добрые и хорошие, но я все равно нужен сестренке, чтобы было с кем играть. Да и бабушка постоянно достает ее своими разговорами о боге и судьбе. Хотя когда сама прошлой зимой болела, что-то на небеса не торопилась. Каждый день таблетки пила. – Мальчишка Гарри понравился и своим упрямым характером, и тем, как по-хозяйски распоряжался на кухне. – Есть хотите?

У Поттера с утра в животе были только печенья Гермионы.

– Ага, хочу.

***

То, что он сделал, было ужасно. Поттер всегда знал, что однажды ударит Снейпа, только причины для такого поступка в его голове время от времени менялись. Но что значили месть за родителей или необходимость найти выход собственным чувствам против жизни маленькой девочки? Зачем ее было мучить?

Кровь на полу аляповатыми пятнами, его руки на чужой шее… Привычный порядок вещей был навсегда изменен. Не то чтобы Поттера пугала собственная темная сторона. Просто это было неправильно. То, что профессор даже руки не поднял, чтобы его остановить.

– Какого хрена? – Он решил немного сбросить накал собственных эмоций, выплеснув гнев с помощью крика и ругани. – Если дело только в деньгах, то неужели так сложно было их у меня попросить?! – Подчеркивая значимость собственных слов, он еще раз ударил Снейпа головой об пол. – Она же мучается, пока вы тешите свою гордость.

Северус закрыл лицо руками. Гарри не знал, что он старался скрыть – собственную усталость или вину.

– Я не буду ничего…

Гарри обрушил удар кулака на пол рядом с его виском.

– Нет, ты станешь делать так, как я велю. Сегодня же потащишь свою тощую задницу в банк и возьмешь из моего сейфа нужную сумму. Чтобы девчонка завтра же лежала в клинике и готовилась к операции, а ее брат был здесь, а не с полоумной бабкой.

Снейп тихо рассмеялся.

– А вы лучше? Бешеный, психованный, неуравновешенный…

В чем-то он, несомненно, был прав. Об этом, как ничто иное, свидетельствовали окровавленные костяшки пальцев Гарри. Поттер упал на пол рядом со Снейпом.

– Ладно, я ничем не лучше той долбаной старухи, но ты же другой. Возьми деньги, а? Просто возьми и сделай все как нужно. Мало мы с тобой в детстве распускали сопли по углам? Недостаточно нас двоих, чтобы этот мир уже, наконец, нахлебался дерьма? Просто засунь свою гордость в задницу и поступи правильно.

– Все не так просто. Магия не всегда лечит врожденные патологии. Волшебники хуже спартанцев, те слабых детей хоть сразу со скалы сбрасывали, а мы просто отказываем им в помощи. Сквибы не могут считаться полноценными членами общества, родственники магглорожденных волшебников не вправе получать лечение в Святого Мунго. Они должны жить и умереть по своим маггловским законам, и что при этом чувствует родственник, который не в силах помочь им, никого не волнует.

– Любой закон можно обойти.

Гарри накрыл руку Снейпа своей, тот не избежал прикосновения.

– Знаю. Но маги действительно не могут вылечить Лили. Нужна дорогостоящая операция. Ее сердце отказывает, а помощь зелий не слишком эффективна. Нужен донор. К сожалению, у девочки редкая группа крови, а когда гибнут дети ее возраста, их родители не часто соглашаются на донорство органов. У меня уже есть нужные деньги, только я не могу их использовать и вынужден тратиться на поддерживающую терапию. Черити Бэбидж еще при жизни поставила девочку на очередь, как только выяснилось, что без хирургического вмешательства уже не обойтись. Можно только ждать, Поттер…

– Почему мальчик об этом не знает?

– Ну, таково было решение его тетки. Она подумала, что Алексу проще бороться, чем чувствовать свою беспомощность. Он тяжело переживал смерть родителей, а тут еще болезнь окончательно подкосила сестру. Вот эта женщина и рассказывала ему сказки, помогавшие мальчишке ставить для себя цели в жизни. Он хотел стать колдомедиком, потом, когда понял, что магией его сестру не вылечить, стал отказывать себе во всем и копить деньги. Опять же, бабка, от которой нужно защищать девочку…

– Она опасна.

Снейп вздохнул.

– Я знаю. Но если ты считаешь, что оправданному убийце легко оформить опеку над детьми, то глубоко ошибаешься. Думаешь, я не пытался?

– А если я?

Снейп ухмыльнулся.

– Поттер, вы едва не были осуждены за сексуальные домогательства только потому, что у вас есть определенные пристрастия. Как думаете, после такого вам доверят воспитание мальчика? Так что я могу только молиться на эту гребаную старуху. Если ее не станет, детей заберут в приют, а я не уверен, что даже если тот окажется хорошим и у меня станут брать деньги на лечение Лили, ей там будет лучше, чем с братом.

Гарри, поддавшись порыву, склонился над Снейпом и поцеловал его руку, скрывавшую глаза.

– Дурак. У тебя есть я, а у меня – друзья. В большинстве своем они отличные. Мир вообще не без добрых людей. Я найду этим детям замечательный дом, а ты сможешь и дальше им помогать. Для этого тебе всего-то и нужно было, что поверить в меня. Ну попробуй… Улыбнись, а?

– Не могу.

Морщинка на лбу Снейпа выдала его сосредоточенность.

– Почему?

– У меня болят разбитые губы, и, кажется, нос сломан.

Гарри почувствовал себя ужасно виноватым.

– Я залечу? – Он потянулся за палочкой.

Снейп убрал руку. Что-то было такое в его глазах… Задумчивое и одновременно растерянное. Поттеру захотелось провести пальцами по его кровоточащим распухшим губам и признаться, наконец, в своем желании не только причинять этому человеку боль, но и защищать, самому перестав от него защищаться. Он наклонился, почувствовал чужое дыхание и чуть лизнул крохотную ранку в уголке рта.

– Никогда больше так не делай. – Снейп отстранил его и сел. – Пожалуй, с лечением я сам справлюсь.

Не делай что? Не делай как? Как «так»? Куча вопросов. Были даже ответы на них, множество, но среди них не затесалось ни одного верного.

– Теперь ты от меня уйдешь?

Северус встал и пошел в ванную.

– Пол вымой. – На пороге ванной он на минуту замер. – Поттер, а я к тебе приходил?



Глава 4:

– Гарри, ты вкладываешь в то, что делаешь, либо слишком много собственных эмоций, либо наоборот – тебе их катастрофически недостает, милый. Если не будет гармонии тут, – миссис Уизли ткнула его в лоб испачканным в подливе пальцем, – ты не достигнешь ее и здесь, – она указала на его сердце.

– Значит, вы не поможете мне?

Женщина вздохнула.

– Удивительно, как Снейп в состоянии выносить твою импульсивность? История, конечно, очень грустная, но ты не представляешь себе ее развитие. Мы с Артуром очень любим детей и с радостью позаботились бы об этих несчастных малышах, но… – Она снова затрясла пальцем перед его носом. – Как ты себе это представляешь? Магглы ведь тоже живут по своим законам. С мальчиком проблем не будет, если у него действительно есть дар, но что станет с девочкой? Допустим, старуху лишат права опеки, но тогда детей поместят в приют. Мы выставим свою кандидатуру наравне с другими соискателями, и если наше министерство поможет в установлении опеки над юным волшебником, то маггла под его юрисдикцию не подпадает. Плюс ты сам сказал, что девочка очень слабенькая и ее нужно беречь от лишних потрясений.

Гарри возмутился.

– Да, но вы не видели ее бабку.

Молли кивнула.

– Может, оно и к лучшему, а то навешала бы ей оплеух, несмотря на почтенный возраст. Но ты подумай о другом. Какова бы ни была жизнь этой крошки, к ней девочка привыкла. Ей обеспечивают хороший уход. Брат дает ту любовь и заботу, в которой она нуждается. Мир волшебников для нее непривычен, а погружение в него предполагает стресс. Нет, Северус, по большому счету, все правильно делал. Вот уж не ожидала я от него такого…

– Но он не запретил мне поискать выход. – Гарри почти расстроился.

– Может, потому что надеялся, что чужое мнение тебя больше вразумит? – Молли смягчилась. – Впрочем, помочь Снейпу мы действительно сможем.

– Как? – Когда речь шла о воспитании потрясающих детей, Поттер верил в миссис Молли как в бога. Одно ее присутствие так успокаивало, что он уже не отказался бы проинспектировать содержимое кастрюльки с мясом в томатной подливе, над которой она колдовала до его прихода.

– Габриэль Делакур сейчас живет у сестры. Она окончила школу и приехала в Англию, чтобы выучиться здесь на колдомедика. Вчера, когда мы ужинали у Билла, она обмолвилась, что хочет найти работу и собственный угол. Ее наставник – целитель Аугустус Пай – прекрасно разбирается в маггловской медицине, что после укуса Нагини спасло жизнь не только моему Артуру, но и Снейпу. Против кандидатуры его ученицы в качестве постоянной ночной сиделки профессор возражать не должен. Габриэль – девушка смышленая, ответственная и с характером. Если в доме Бэбиджей найдется лишняя комната, ночью дети всегда будут под присмотром. К тому же, уж поверь мне, эта штучка не только укол поставит и любую старушку заткнет, но и мальчика к учебе в Хогвартсе подготовит. Думаю, если Снейп согласится с ней встретиться, они обсудят все детали. – Молли улыбнулась. – А там, даст Мерлин, девочку вылечат, и тогда мы все вместе подумаем, как дальше жить.

Гарри засиял.

– Миссис Молли, можно я вас поцелую?

Мать Рона ткнула в щеку испачканным пальцем. Когда он ее поцеловал, женщина пахла специями.

– Сам-то как?

– Нормально, – соврал Гарри.

– Дурак дураком… Кушать хочешь?

– Немного. – Его живот правдиво заурчал. – Ладно, очень.

Молли забегала вокруг своих кастрюлек. Наложила на тарелку груду воздушного пюре, щедро полила его подливой с кусочками мяса.

– Вот. – Она поставила перед ним тарелку и не нарочно, но испортила Гарри аппетит: – Джинни вчера с «этим» приходила.

Он вздохнул. Сердце пропустило пару ударов, желудок скрутило в тугой узел. Меньше всего на свете он сейчас нуждался в жалости. Она его будто клеймила отметиной страдальца, не позволяя отпустить собственную злость.

– У «этого» есть имя.

– Ты не должен прощать или поощрять…

Вот это, к сожалению, было его святой обязанностью. Может, в глубине души он еще звал себя придурком, а жертву своей искренности – ублюдком, но Джинни в этом раскладе была совершенно ни при чем. Она наконец-то снова влюбилась в парня и, видимо, сильно. Ну, по меньшей мере, достаточно, чтобы наплевать на то, что ее бывшему возлюбленному суд запретил приближаться к нынешнему любовнику ближе, чем на расстояние действия проклятья.

– А вы не вправе осуждать. В той ситуация я тоже не во всем прав был.

Между горечью и пюре он выбрал еду. Обжигаясь, набил ею полный рот, чтобы не сказать очередную глупость. Ему и так предстояло извиняться.

***

Голоса он услышал еще из прихожей. Гости посещали их «голубятню» редко, а клиентов Снейп никогда не принимал в гостиной. Любопытство заставило Гарри осторожно закрыть дверь и, избавившись от ботинок, тихо подобраться к приоткрытой двери.

– Возможно, он знает куда больше, чем рассказал нам и аврорам.

– Ну, это очевидно. – Тот, кто сидел спиной к Поттеру, хмыкнул, разглядывая футуристический сельский пейзаж на стене в виде отмытой недавним дождем синей травки и уныло жующих ее абрикосовых овечек. – Может, вместо того чтобы узнавать все окольными путями, вам, профессор, стоило просто прочесть мысли мальчишки?

– Конечно, – равнодушно кивнул Северус. – Вы, Малфой, только принесите санкцию министерства, а потом подержите ребенка.

– С каких пор вас волнуют правила, профессор Снейп?

– С тех самых, как я вынужден им следовать. У меня сейчас нет времени на тюремное заключение.

– Ладно. Но я действительно мало чем могу помочь. – Драко нахмурился, наконец, оторвавшись от картины. – Мы с Флинтом никогда не были приятелями, но я знал, что он всегда был охоч до девиц, и с теми, кто имел глупость поверить в его сказки, обращался крайне грубо.

– Сказки?

– О баснословном богатстве, которым он однажды станет обладать.

Снейп нахмурился.

– Мне казалось, его родители – люди с солидным достатком, но никак не крезы.

Драко задумчиво почесал подбородок.

– Ну, не знаю, насколько верить этой истории. Хотя отец вроде подтверждал, что она в некоторой части правдива… У Маркуса был дядька. Младший брат его отца и, судя по слухам, редкий красавец. Вот в это я особенно не верю, учитывая, как члены их семейства выглядят.

– Ближе к делу, – потребовал профессор.

Малфой раздраженно вздохнул.

– В общем, этот его родственник женился на ведьме из древнейшего скандинавского рода. Эта особа была баснословно богата, Маркус говорил, что в ее семье веками хранились древние сокровища волшебников, об обладании которыми любой маг может только мечтать. Ко всем этим плюсам прибавлялись существенные минусы. Женщина была не только знатна, но и несколько безумна. К приобретенному в качестве игрушки красавцу-мужу она быстро потеряла всякий интерес, зато в племяннике души не чаяла. Будучи бездетной и последней в своем роду, она обещала Маркусу все блага мира. Большую часть времени он проводил с ней, а не с родителями. Однажды я, любопытства ради, стащил у Флинта письмо его тетки. Так вот, она звала его «Мой Хаук», а подписывалась «Твоя Хильд». И поверьте, текст послания был таков, что я бы предположил любовный союз, а не родственные чувства.

– Значит, Ястреб и его битва? – задумался Снейп. – Только, учитывая возраст Флинта, такие игры кажутся мне сомнительными.

– Зря. Слышали бы вы, как он разорался, когда обнаружил пропажу. Будто я не кусок пергамента украл, а лишил его величайшего сокровища. Маркус был одержим своей теткой.

– Он точно никогда не упоминал при тебе имена Линды Корби или Ларри Митрокса?

Драко покачал головой.

– Нет. Наверное, вам стоит расспросить о Флинте Теренса Хиггса или Эдриана Пьюси. Они дружили, и если Маркус с кем и секретничал, то со своими приятелями. Хотя поговорить со стариной Эдрианом уже ни о чем не получится.

Снейп удивился.

– Почему?

– Вы мало читаете газеты. Месяц назад или что-то около того он покончил с собой.

Профессор нахмурился. Встал с дивана и пошел на кухню, но не для того чтобы предложить Малфою-младшему выпить. Он смотрел на календарь с изображением Тауэра, который Гарри когда-то собственноручно прикрепил к стене.

– И как это произошло?

– А как обычно люди прощаются с жизнью? Пришел домой, сварил яд и выпил его.

– Что за яд? – По мнению Поттера, Снейпа интересовали странные вещи.

– «Черную вуаль». Утром его нашел их семейный домовой эльф. Никто особенно не удивился. Незадолго до этого Пьюси арестовали в одном из подпольных притонов на Дрянн-аллее, клиенты которого баловались запрещенными зельями. Договориться с аврорами о том, чтобы выступить в деле свидетелем против торговцев он не смог, так что ему грозило разбирательство и срок за употребление наркотиков. С работы Эда уволили, его отец сына разве что на улицу не вышвырнул, но все равно постоянно пилил из-за урона, что тот нанес репутации семьи. Вот нервы у парня и сдали.

– Как необычно. – Палец Снейпа скользил по датам. – Люди, которые так слабы, как в вашем рассказе выглядит Пьюси, обычно выбирают легкую смерть. Я понял бы передозировку, принял бы в качестве объяснения яд, который не доставляет лишних страданий. Но «черная вуаль»… У Эдриана по зельям было «Выше ожидаемого», а я никогда не разбрасывался хорошими оценками. Он не мог не знать, что выбранная им смерть окажется долгой и мучительной.

Малфой развел руками.

– Ну, чужая душа…

Профессор кивнул.

– Хорошо, я больше вас не задерживаю.

Драко усмехнулся.

– Звучит так, словно я пришел на допрос, а не в гости к бывшему наставнику, терзаемый совершенно банальным любопытством. Может, скажете, злитесь ли вы все еще на меня за то, что я сосватал вам Поттера?

При слове «сватовство» Снейп как-то заметно растерялся. Гарри ожидал, что сейчас о нем будет сказано что-то нелицеприятное, но Северус продолжал смотреть на календарь.

– Нет.

– Что «нет»? – Драко всегда был как-то порочно любопытен.

– Нет, я больше не злюсь. Он полезен.

Кажется, Малфой опешил.

– Гм… За минувший год вы ведь не могли не догадаться, чего именно Поттер от вас добивается?

– Я не идиот, – холодно отрезал Снейп.

– Но тогда… – Драко откинулся на диванные подушки и театрально застонал. – Немыслимо. Это определенно пошатнет все мои представления о самих основах мироздания.

Профессор улыбнулся. Гарри так редко видел его улыбку, что изумился и инстинктивно полез в карман за сигаретами.

– Обойдемся без ваших инсинуаций. Я сказал «полезен», и это полностью отражает мое мнение.

Малфой хмыкнул.

– У вас кровь на воротничке рубашки.

Снейп провел рукой по шее. Как ни странно, его улыбка не угасла.

– Хорошо. Он «очень» полезен.

***

– Мистер Поттер, ну сколько можно повторять: у нас в холле не курят. – Молоденький портье нервно выписывал круги вокруг обитой кожей скамейки, на которой он сидел.

– Блин, Грег, у меня нервное расстройство.

Служащий был непреклонен.

– Хоть на улицу выйдите!

– Отстань, там жарко.

Двери лифта звякнули, Поттер воспользовался тем, что портье отвернулся, и щелкнул зажигалкой. Одна затяжка – и руки перестали дрожать. Не от испуга, конечно. Со страхом было легче справиться, чем с изумлением.

Тот, кто вышел в холл из хромированного желудка кабины, нарушением прав пассивных курильщиков не заинтересовался. Он упал на скамейку рядом с Поттером, улыбнулся смазливому портье и протянул руку.

– Дай сюда. – У Гарри были отобраны и пачка, и зажигалка. Поттер не жаловался, растерянный Малфой всегда казался ему приятным зрелищем. – Вот уж не думал, что идиотизм заразен.

– Ага, – кивнул Поттер. – Вали отсюда, вдруг и гомосексуализм – тоже.

Драко усмехнулся.

– Странное у тебя ко мне отношение, Потти. Я вот чувствую себя долбаным херувимом.

– Господа… – взмолился портье.

Малфой, удерживая сигарету одними губами, полез в карман. Достал черное портмоне, из которого извлек крупную купюру.

– Пойди погуляй где-нибудь пять минут.

Маггл выхватил бумажку из руки Драко и умчался со скоростью кометы.

– Ты расточителен.

– Да? Черт, надо было попросить его принести пепельницу. – Малфой затянулся. – А тебе бы не мешало курить нормальный табак, а не это дерьмо. Черт… Всегда думал: за то, что я тогда согласился ответить на твой вопрос, ты меня однажды проклянешь.

Ну да. Год назад Гарри притащил пойманного в коридорах министерства слизеринца в туалет и не постеснялся начать разговор с очевидного факта:

– Ты мне должен.

Драко удивился. Похоже, он верил газетам и не мог понять, зачем понадобился временно безработному герою.

– Хорошо. Чего ты хочешь, Поттер?

– Дашь Нерушимую клятву молчать обо всем услышанном. Потом я попрошу у тебя совет.

– Идет. – Судя по выражению, написанному на его бледной физиономии, Драко чувствовал смесь любопытства с облегчением. – Кто примет мою клятву?

В тот же вечер Гермиона обмотала их запястья пылающими нитками судьбы.

– Ну? – потребовал Драко, едва они расцепили захват ладоней.

– Как мне трахнуть Северуса Снейпа?

Малфой озабоченно взглянул на его подругу.

– Он это серьезно?

Грейнджер могла только подтвердить его опасения, что все происходящее – полный бред.

– К сожалению.

Как ни странно, Драко тогда не стал ни о чем спрашивать, просто предложил:

– Дай ему денег.

Сначала Гарри хотел ему хорошенько напинать за такой совет, но Малфой на нем настаивал и даже рассказал кое-что про маленьких Бэбиджей.

– А почему вы ему не поможете? У тебя же денег куча.

– Да, но папочка согласится потратить их на магглов разве что… Нет, это фактически невозможно. Даже в случае применения к нему заклятия Империо. С ним в этом вопросе лучше не спорить, а мы с мамой ценим свой покой сильнее благотворительности.

Гарри тогда подумал, что Малфои – интереснейшие личности. О своих долгах они вспоминали лишь в стрессовой ситуации или когда им было любопытно узнать, что же с них потребуют в качестве оплаты.

– Советчик из тебя ужасный. – Гарри сделал еще затяжку. – Уже год прошел, а я всего-то и добился – что признания собственной полезности.

Драко пожал плечами.

– Тогда надо было правильно сформулировать вопрос. Предложи ты ему тогда миллион, думаю, Снейп, поломавшись для приличий, на секс согласился бы. Так уж вышло, что свои драгоценные вороньи перья и их неприкосновенность он ценит меньше, чем игры в раскаянье Иуды. Но ты, Поттер, тогда просчитался со словом «трахнуть». Тебе же его черное сердце на серебряном блюде подавай… А тут у меня рецепта нет. – Малфой развел руками. – Но то, что ты с ним сделал, меня впечатлило.

– А что я натворил?

– Избил Снейпа и остался в живых. Каждому слизеринцу в глубине души очень хотелось хотя бы раз расквасить нос нашему злобному декану. Но последствия такого поступка были слишком непредсказуемы.

Черт. Гарри снова стало стыдно. Он вспомнил пятна крови на полу, сосредоточенную морщинку между бровей Снейпа… Как-то очень скверно все вышло. Надо, наверное, не курить, а идти извиняться. Но как же это сложно.

– Малфой, отчего делать гадости всегда проще, чем раскаиваться? Ну, давай, объясни, ты же у нас пакостник с завидным стажем.

Драко рассмеялся.

– Хочешь пойти ко мне в подмастерья? Не выйдет, Поттер. Ты в своей злости слишком искренен, чтобы из тебя вышел стоящий негодяй.

Не то чтобы Гарри старался вжиться в эту роль. Он вообще не слишком любил кривляться на подмостках.

– Знаешь что, Малфой, шел бы ты…

– Пойду. – Слизеринец встал и бесцеремонно кинул окурок на мраморный пол. – Меня всегда пугали психи. А поскольку их в этом доме двое, ситуация кажется мне особенно опасной.

***

Когда он впервые во все это ввязался, казалось, достаточно будет просто удовлетворить свое срамное наваждение и обо всем забыть. Вот только Снейп, даже переехав в его квартиру, чтобы не тратиться на съемное жилье, так трясся над неприкосновенностью своей задницы, что когда Гарри первый раз в шутку его обнял… Черные глаза не просто горели гневом, они полыхали злыми алыми углями. Рука потянулась за палочкой, а вот губы дрожали. Не от отвращения. Едва прикоснувшись к этому человеку, Гарри понял, что напуган собственной решимостью куда больше Снейпа, раздраженного его домогательствами. Стоило осознать это, и цель просто совратить уважаемого профессора перешла из раздела желаний в папку, помеченную как «Мне этого мало». Семь месяцев, двадцать восемь пятниц… Из них одна – чтобы окончательно влюбиться, и множество погребенных под пеплом острого до обжигающей боли желания влюбить в себя.

В их поднебесной резиденции было тихо. Снейп избавился от окровавленной рубашки и сидел на балконе, пугая своим хмурым полуголым видом лондонский смог.

Когда Гарри сдвинул стеклянную дверь, он даже не обернулся.

– Знаете, что меня беспокоит, Поттер?

– Злитесь на меня?

Профессор взмахнул рукой, словно отгоняя муху.

– Если бы каждый раз, когда вы превращаетесь в кретина, я начинал упаковывать вещи, то остаток жизни провел бы, собирая и разбирая чемоданы.

– А почему вы всякий раз принимали бы решение остаться?

Снейп нахмурился.

– Потому что мне нужна эта работа. Сомневайся вы в этом, устраивали бы свои представления намного реже.

Гарри облокотился на перила.

– Я не настолько козел. Поверьте, все это происходит непроизвольно, от души.

– Всегда знал, что она у вас похожа на одну большую свалку, – хмыкнул Снейп. – Но давайте вернемся к нашему расследованию и моему беспокойству.

– Вернемся. – В качестве раскаянья Поттер мог предложить только покладистость. – Что вас тревожит?

– Полнолуния. Три месяца назад девушка обратилась первый раз, тогда луна на небе была круглая, как тарелка. Пьюси покончил с собой тоже приблизительно в это время. И Флинт… Если вы помните, я в своей жизни имел несчастье пережить нападение оборотня. Такое событие в жизни трудно не заметить. Мы точно знаем, что и Маркус, и эта Линда Корби страдали ликантропией. Осмелюсь предположить, что вскрытие Эдриана показало бы тот же результат. Все. Дальше я теряюсь в догадках.

Гарри осмелился внести предположение.

– Может, эти люди не знали, что заражены?

Снейп кивнул.

– В случае с Линдой Корби это похоже на правду. Она просто ничего не знала. Пришла домой, обратилась, а тут, на беду, к ней зашла квартирная хозяйка. Ее брат в тот день как раз приехал на летние каникулы. Он говорит, что с вокзала уехал с родителями друга, поскольку сестра была на работе. Меня волнует следующее. За несколько дней до полнолуния оборотни начинают плохо себя чувствовать. Симптомы очень характерны и не могли бы не насторожить волшебницу. Она должна была обратиться в клинику, но не сделала этого. Почему?

– Заражение произошло незадолго до того, как она вернулась домой. Девушка просто не придала значения своему состоянию, – предположил Гарри.

– Да, но где?

Поттер задумался.

– Предположим, в министерстве.

– Флинт не был там частым гостем, да и Эдриан Пьюси был уволен незадолго до смерти. Еще варианты?

Гарри пожал плечами.

– К сожалению или к счастью, но я не провидец.

Снейп нахмурился.

– Я тоже. – Он раздраженно взглянул на солнце. – Жарко-то как… В конце августа не должно быть такого пекла. Ладно, давайте договоримся так. Я попытаюсь сегодня встретиться с Теренсом Хиггсом, а вы приведите сюда нашего клиента. Думаю, Малфой прав, и нам стоит прочесть мысли мальчика, с согласия его опекуна, разумеется. Возможно, в его подсознании отыщутся какие-то подсказки.

– Малфой? – фальшиво удивился Гарри.

Профессор хмыкнул.

– Как думаете, почему, едва переехав сюда, я повесил в квартире пару лишних зеркал?

– Склонность к самолюбованию.

– Не совсем. Просто ваша привычка подслушивать так и не изменилась. То зеркало, что в гостиной, как раз отражает дверь коридора. И даже сидя к ней спиной, я имел несчастье лицезреть ваш любопытный нос.

Особого раскаянья Гарри не ощутил. Волновало другое.

– Значит, вы сказали о моей полезности, зная, что будете услышаны?

Снейп несколько поспешно пожал своими худыми плечами.

– Это был самый простой способ дать вам понять, что недавний конфликт я считаю исчерпанным.

Гарри не хотел верить такому объяснению.

– А может, вы со мной флиртуете?

– Разумеется. Мне больше нечем заняться, кроме как… – И отчего он все время бегает? Гарри сделал шаг вперед и наклонился над шезлонгом, на котором лежал Снейп. Снова хмурая морщинка между бровями. Достала она его уже до безобразия. Поттер погладил ее ребром ладони. Не помогло. Замолчавший Северус смотрел на него злыми глазами, а потом неожиданно рванул Гарри на себя. Поттер вынужден был опереться рукой на спинку лежанки, чтобы не упасть. – Как же вы меня раздражаете! Ну, давайте уже. Что вам там нужно сделать, чтобы достаточно насытиться своим безрассудством и оставить меня в покое?

– Но я...

– Любите меня до беспамятства?

От неожиданности Поттер кивнул. Снейп скривил губы.

– Позвольте самому угадать… Вас покорила моя неземная красота, прекрасный характер и очевидная склонность к представителям собственного пола?

– Нет.

– Тогда, может, это какое-то извращение? К кому вы питаете склонность? К уродам? Людям со шрамами? Тем, кто был влюблен в вашу мать?

Гарри почувствовал себя так, словно по его спине струился не пот, а волшебное зелье, из-за которого у него непременно должны были вырасти крылья. Неважно, белые из перьев или кожаные перепончатые. Главное – полетать можно будет.

– Были?

Снейп попытался его оттолкнуть.

– Я не то…

– Были! Были! Были! В прошедшем времени! Слово «прошедшее» подчеркнуть трижды, вставить в рамочку, повесить на стеночку и молиться ему три раза на ночь, позабыв о Мерлине!

– Да чтоб вас! – Профессор все же его оттолкнул и опрометью бросился с балкона. Только когда Гарри понял, что из-за жары и отсутствия осадков радуги на небе ему не дождаться, вспомнился один нюанс. Снейп предлагал ему… Не секс, наверное, но какой-то акт вандализма. И, наверное, не стоило его злить, когда можно было просто потрогать.

– Ууу… – сказал Гарри, как волк мог бы пожаловаться луне на собственные проблемы. Ему вторил вой полицейской сирены. Лондону не было дела до идиотов. Хорошо, что и на умников он, в общем-то, тоже плевать хотел, и, наверное, поэтому Северус Снейп не просто захлопнул дверь в свою спальню, но и запер ее чарами. Поттер проверил, прежде чем щелкнуть зажигалкой.




Глава 5:

Из-за почти вплотную прилегавших друг к другу крыш Дрянн-аллея и при свете яркого летнего солнца казалась погруженной в полумрак. Несмотря на это, ее обитатели фонарей не зажигали, наоборот, плотно занавешивали окна, словно темнота стала для них единственно привычной средой обитания. Что ж, возможно, так оно и было, по крайней мере, странные личности, что несколько раз попадались Гарри навстречу, наверное, выглядели бы на свету не таинственно, а безобразно. Поттер еще помнил, какое впечатление когда-то произвела на него грязная старуха, торговавшая с лотка человеческими ногтями. С тех пор это место всегда казалось ему помойкой, стать обитателем которой нормальный человек вряд ли захочет.

Несмотря на усилия министра, на Дрянн-аллее мало что изменилось. По-прежнему туда-сюда сновали подозрительные личности, закутанные в темные плащи, и старались привлечь к себе внимание прохожих женщины, красота которых казалась неестественной. Она и была таковой, учитывая, что в лавке, торговавшей полулегальными снадобьями, чуть ли не самым ходовым товаром было оборотное зелье.

Отвергнув пару предложений неплохо, а главное – недорого провести время, Гарри наконец нашел нужное ему заведение. Прокашлялся, растрепал волосы и, придав своему лицу выражение крайней жестокости, ногой распахнул дверь.

В коридоре было пыльно и тихо, на стенах висели весьма похабные и плохо выполненные картины. Гарри стал открывать все двери по очереди, пока не обнаружил то, что искал.

Помещение напоминало художественную студию, вот только свет в комнате был приглушен, а несколько мужчин не столько занимались живописью, сколько попивали виски и капали слюной на пол при виде обнаженного мальчика, застывшего в неестественной позе на гипсовом постаменте с лирой в руках.

– Так, – зычно рыкнул Поттер. – Ну и что за разврат с участием несовершеннолетнего?

Мальчишка покраснел.

– Мистер Гарри, я… – Он выронил свою позолоченную игрушку и бросился к стулу, на котором лежала его одежда.

– Что за шум? – За спиной Поттера как из-под земли выросла дородная дама в весьма специфическом полупрозрачном наряде, который позволял не только разглядеть ее пышный бюст, но и предположить примерное расположение сосков. Вот в один из них Гарри и ткнул пальцем, спеша деморализовать потенциального противника.

– А вы еще кто такая?

– Хозяйка студии. Миссис…

Ответ его не слишком волновал.

– Значит, развлекаете гостей своего притона детской обнаженкой?

– Позвольте, да по какому праву…

Чем меньше законченных возражений, тем больше у него было шансов запугать эту дамочку.

– Мальчишке четырнадцать. У вас есть разрешение от опекуна на его работу в качестве натурщика?

– Конечно, – кивнула хозяйка, чем очень удивила Гарри.

– Этого не может быть. Единственный родственник Джеймса – троюродная тетка, проживающая в Бельгии. А ей, как выяснилось, этот оболтус отчего-то забыл сообщить, что остался один.

– Пит, почему этот человек зовет тебя Джеймсом?

Мальчишка, уже успевший натянуть штаны, покраснел.

– Мистер Поттер, я могу все объяснить.

– Поттер? – Кажется, хозяйка только сейчас его узнала и сразу сменила тон. – Господа, расходитесь. Мальчик, оденься и приходи в мой кабинет. Полагаю, не нужно объяснять, что ты у нас больше не работаешь. – Она прикрыла свои груди руками. – Произошло чудовищное недоразумение. Не согласитесь ли вы обсудить его со мной в более спокойной обстановке?

Гарри кивнул, ему стало любопытно.

– Да, конечно.

***

Кабинет этой мадам больше напоминал обычный офис, чем будуар содержательницы борделя. Она накинула на плечи мантию и заварила чай, но прежде чем начать разговор, позвонила в колокольчик. На его звон явилась худая девица.

– Саманта, будьте любезны, замените меня в третьей студии. – Помощница кивнула, взяла с полки флакон с оборотным зельем и, отпив из него, превратилась в точную копию хозяйки. Дама же сосредоточила свое внимание на Гарри. – Мистер Поттер, вы оскорбили меня, причем, не имея на это никаких оснований. Вы же уже не служите в аврорате?

– Нет, но у меня там осталось много добрых друзей, которые с удовольствием займутся вашим сомнительным предприятием.

– Не пугайте. Мальчик ввел меня в заблуждение, и я могу подтвердить это не только собственными воспоминаниями, но и письмом от колдомедика, которое он мне принес.

Гарри нахмурился.

– А при чем тут целитель?

Дама пожала плечами.

– У меня не бордель, как вы соизволили подумать. Министр строго следит за подобными заведениями, и я бы погорела, вот так, в открытую, занимаясь торговлей любовью и людьми.

– Ну да, и поэтому вы назвали это место художественной студией.

– Все несколько сложнее… Кстати, надумаете на меня жаловаться – идите сразу к старине Кингсли. Он проверял мой бизнес еще в бытность свою аврором, и у нас до сих пор теплые отношения.

– И что же у вас за заведение такое? – хмыкнул Гарри.

Она вздохнула.

– Хорошо, это не совсем художественная студия, но в магическом мире мой род деятельности не лицензируется, так что мне удобнее носить это безобидное название. Видите ли, я сама когда-то обучалась на колдомедика, а это что-то вроде клиники.

– И от чего же вы лечите?

– Я пытаюсь избавить людей от проблем или научить их жить с ними. Когда-то я пережила насилие. – Голос у женщины был такой, словно она выступает с речью. – Несмотря на то, что человек, который надо мной издевался, был осужден, я не могла жить нормальной жизнью. Меня настолько пугал вид обнаженного мужского тела, что я не смогла заниматься работой, о которой мечтала. В магическом мире мне никто не мог помочь. Я собиралась официально стереть себе память, но у меня была знакомая девочка, по схожей причине решившаяся на подобную процедуру, и знаете, она ей не помогла. Наоборот, моя знакомая едва не спятила, потому что ужас в ее подсознании остался, а его источник она уже не могла отыскать. Тогда я решила поэкспериментировать и обратилась за помощью к маггловскому доктору, и тот, как ни странно, меня вылечил, отправив в место, похожее на то, что я создала.

Он улыбнулся.

– Старине Кингсли, значит, ваша сказка понравилась? А как насчет тех типов, что глазели на Джейми? Они вот прям такими больными выглядели, что я бы их с радостью в психушку запер.

Дама вздохнула.

– Разве я стала присылать кого-то им на замену? Это бывшие клиенты моего заведения, которые излечились сами и хотят помочь другим. Они там были ради этого лживого ребенка, чтобы смоделировать худшую из возможных ситуаций и научить его игнорировать нежелательное внимание.

Она выдвинула ящик стола, достала обычную картонную папку и придвинула ее к Поттеру.

– Читайте и отвяжитесь, наконец, со своими домыслами.

«Луиза, направляю к тебе Пита Дансворда, мальчика четырнадцати лет, страдающего страхом, вызываемым вниманием зрелых мужчин, из-за того, что хороший друг его семьи совершал с ним действия сексуального характера. Непосредственного насилия не было. Мальчик убежден, что сам спровоцировал то, что с ним случилось, потому что человек, его совращавший, постоянно ему это внушал. Родители не хотят скандала, так что аврорат не задействован. Письмо с разрешением на посещение твоей студии прилагаю. Помоги ему немного адаптироваться и осмыслить произошедшее в нужном ключе.

С уважением,
Даг Джосвилл»


Гарри вернул письмо.

– А кто этот Даг? Ваш напарник по творящемуся тут разврату?

– Практикующий колдомедик из Святого Мунго, с которым я активно сотрудничаю.

– А почему вы не связались с ним и не обсудили все?

– Увы, сейчас он на Бали с семьей. – Женщина устало улыбнулась. – Мальчик скопировал почерк идеально, полагаю, он даже справки о целителе навел и знал, что некоторое время его не разоблачат. Смышленый парень.

Время, отведенное ей зельем, истекло. Лицо стало меняться, и вот уже перед Гарри сидела не роковая соблазнительница, а самая обычная женщина. Он вздохнул и взял чашку чая.

– Ну и от чего у вас лечилась Линда Корби?

Дама по имени Луиза удивилась.

– Простите, а при чем тут Линда?

– Ваш предприимчивый подросток – ее брат. Полагаю, он все это устроил не просто так. Наверное, понял, что с вашей художественной студией не все так просто. Он хочет узнать, что случилось с его сестрой.

Целительница нахмурилась.

– Ужасная ситуация. Я читала о смерти Линды в газетах, но поверьте, моя студия не имеет никакого отношения к тому, что произошло.

Гарри решился продемонстрировать благие намеренья, отхлебнув остывшего чаю из чашки за которую взялся.

– Теперь ваши сведения уже никому не навредят. Я не аврор и действую в интересах мальчика. Только знаете, я в состоянии разобраться, о чем следует говорить моему пронырливому клиенту, а о каких сведениях лучше умолчать.

Мадам Луиза вздохнула.

– Ладно. Я расскажу, если это поможет вам разобраться в случившемся. Линда пришла в студию около двух лет назад. Не по рекомендации врача, я так поняла, что она случайно услышала о моем заведении от кого-то из коллег.

– Она подверглась насилию?

– Нет, не подвергалась, но ей кто-то угрожал, и страх так резко отпечатался у бедняжки в памяти, что она до одури боялась выходить из дома в темное время суток. Ее пугали не конкретно какие-то мужчины или определенный тип. Ее нервировали ситуации. Как бы вам лучше объяснить…

– Она вам рассказывала, что с ней произошло?

Женщина покачала головой.

– Никогда, и это-то меня и настораживало. Обычно люди, которых терзают страхи, при определенном подходе начинают о них говорить, но эта девушка молчала так, словно от этого зависела ее жизнь.

– Вы смогли ей помочь?

– Да. Я попросила трех своих бывших клиентов часто с ней общаться. Сначала она просто рисовала в компании малознакомых мужчин. С раннего утра мы постепенно переносили занятия на вечер. Через три месяца после знакомства Линда стала чувствовать себя увереннее, позволяла себя проводить до Косого переулка. Потом она стала приходить реже, говорила, что почти забыла о своих страхах. Последней каплей стала для нее поездка в сельскую Англию с одним из знакомых по студии. Она с восторгом рассказывала, что всю ночь гуляла по полям и совсем не боялась того, что с ней может случиться нечто ужасное.

– А тот мужчина… Короче, любовник у нее был?

Мадам кивнула.

– Да, но это случилось за полгода до ее гибели и длилось не слишком долго. Ко мне пришел один человек с серьезными проблемами. Он испытывал отвращение к женщинам. Даже не физическое, у него это было намного глубже. – Она пожала плечами. – Долгий, но очень неудачный брак. Кажется, жена была стервой и вздохнуть бедняге спокойно не давала, вот он и привык смотреть на всех девиц как на источник бед. Только ему это не нравилось. Он хотел изменить свою жизнь. Я познакомила его с несколькими порядочными и покладистыми девушками, включая Линду. Кроткий нрав каждой я могла засвидетельствовать. Кажется, несмотря на разницу в возрасте, у мисс Корби и мистера Темблтона возник роман. Он сказал, что решил остаться в Англии, но больше в моей помощи не нуждается.

– Этот человек – иностранец? – Гарри силился вспомнить, от кого уже слышал фамилию Темблтон.

– Англичанин, но он, кажется, много лет прожил за границей. Хороший мужчина. Обходительный, сдержанный, я искренне считала, что девочке повезло, но у них не все было хорошо. Примерно за месяц до гибели Линда снова стала посещать студию.

– Почему?

– Она рассталась с любовником. Тогда, кажется, впервые нам удалось почти откровенно поговорить. Она переживала.

– Этот человек преследовал ее?

– Нет, это Линда была им одержима.

– А где я могу найти этого Темблтона?

– У него довольно популярный бар в самом начале Дрянн-аллеи. Туда ходит много молодежи. Называется «Логово».

Гарри решил, что просто сама судьба уговаривает его как можно скорее навестить это заведение. Но сначала у него было немаловажное дело.

***

– Ай-ай-ай! – орал Джеймс Корби, пока он за ухо тащил его к выходу на мощеную мостовую Косого переулка. – Мистер Поттер, но я хотел помочь...

– Как? Посещая сомнительные заведения?

– Но моя сестра...

– Она была взрослой.

– А вы сами? Я же читал, что в газетах писали. В детстве вы еще не такое творили.

– Я был молодым дебилом. Если ты тоже стремишься к подобной славе, лучше просто набей себе шишки о стенку – и дешевле, и безопаснее. – Он, наконец, отпустил многострадальное ухо, парень потер его и потянул носом воздух. Пахло едой. Гарри обернулся, прочитал вывеску на довольно симпатичном по сравнению со своими мрачными соседями здании и хмыкнул. – Голодный, что ли?

– Ага.

– Ну, пошли, пожуем.

Внутри клуб «Логово» и впрямь напоминал пещеру. Под ногами шуршали ветки, каменные столики освещало вырывавшееся из центра каждого пламя. Стулья для посетителей были выполнены нарочито грубо, но едва Поттер сел на один из них, как понял, что они очень удобные.

– А классно тут у вас, – улыбнулся он хорошенькой официантке в звериной шкуре, напоминавшей очаровательное короткое платьице.

Девушка виновато улыбнулась.

– Мистер Поттер, мы очень рады видеть вас среди посетителей, но детей не обслуживаем.

Он обвел рукой практически пустой зал.

– Да ладно вам. Я так понимаю, что шоу-программа и прочее веселье, на которое парнишку пускать не следует, начнется вечером. Пара часов на то, чтобы пожевать еду, у нас есть. Ну же…

– Милли.

Его улыбка стала еще шире.

– Славная Милли. Два стэйка в обмен на щедрые чаевые и автограф.

Девица сдалась.

– Хорошо, я спрошу хозяина, и если он не станет возражать, с удовольствием вас обслужу.

– Будет сильно ругаться, позови его сюда.

– Ладно.

Девица бросилась к едва заметной двери рядом с барной стойкой. Поттер вздохнул и взглянул на Джейми.

– Ну, рассказывай, зачем тебя понесло в студию?

– Мальчик нахмурился.

– Встретил одну из девушек, с которыми сестра работала, та сказала, что заберет для меня вещи из шкафчика Линды в школе живописи. Я ответил, что сам могу туда сходить, а она начала как-то подозрительно возражать, и я понял, что с тем местом не все так ладно. Поболтался вокруг студии дня три, послушал, о чем говорили люди, которые оттуда выходили, и стащил у одного парня письмо, похожее на то, что пришлось отнести этой тетке. Мой друг из школы классно копирует почерк, вот с его помощью я туда и устроился. Хотел выяснить, чем таким болела Линда, но так и не смог залезть к хозяйке в кабинет.

Поттер отпустил мальчишке легкий подзатыльник.

– В следующий раз лучше иди с новыми сведениями ко мне и мистеру Снейпу.

– Ага, – не стал спорить Джеймс. – Так что там было с Линдой? Тетка же вам сказала.

– Это секретная информация.

– Но я же ваш клиент! – Потом мальчик, видимо, вспомнил, кто платит за расследование, и нахмурился. – Мне важно знать.

Поттер кивнул.

– Понимаю. Но у меня есть правило. Я делюсь с клиентами только окончательным результатом. В процессе расследования могут возникнуть ложные версии. Ты же не хочешь злиться не на тех людей?

Джейми покачал головой.

– Нет, не хочу, но… – У него задрожал голос. – В общем, найдите того, кто виноват в том, что Линда изменилась.

Гарри был дерьмовым утешителем и постарался закончить разговор.

– Постараюсь. А ты езжай в школу и ни о чем не беспокойся. Только перед этим зайдем к нам. Профессор хочет провести небольшой эксперимент.

– Он злобный и раздражительный, – метко охарактеризовал Джеймс его напарника.

Поттер кивнул и не удержался от улыбки.

– Я знаю, но он… – Улыбка стала еще шире. – Очень полезен. В отличие от тебя, чудовище.

– Почему? – удивился мальчик.

– Родители твоего друга крайне удивились, узнав, что ты называешь их адрес как свой собственный. Я немного прищучил этого Майкла и выяснил, что ты, оказывается, решил свить гнездо у них в сарае. Почему тетке не написал?

– Да какая она тетка? Так, седьмая вода на киселе. Мы даже ни разу в жизни не виделись. Я и сам прекрасно справлюсь. Похороны вон организовал. Потом в школу поеду, значит, опекун мне понадобится только будущим летом. Попрошу маму Майка, она добрая. В общем, я не хотел в Бельгию, вот и пришлось прятаться.

– Не стану спрашивать, где ты планировал достать деньги на учебники и одежду, но тетка у тебя вполне вменяемая. А твоего друга за то, что подделал ее разрешение, так и быть, аврорам сдавать не буду.

– Значит, вы говорили с той женщиной?

– Да. Она хочет, чтобы ты приехал на каникулах и вы обсудили вопрос твоей самостоятельности.

– Она заберет меня?

– Нет, родители твоего друга уже поняли, что ты не горишь желанием никуда ехать, и предложили, чтобы до окончания школы ты жил с ними. И не в сарае, а дома. Но с теткой встретиться придется. Хотя бы чтоб с опекой разобраться.

В этот момент их разговору помешали. К столику приблизился высокий волшебник. В отличие от своего персонала, он был одет строго и без вывертов вроде звериных шкур.

– Мистер Поттер.

Гарри встал и протянул руку.

– Мистер Темблтон, я полагаю.

– Именно. – Мужчине удалось его впечатлить. Он был старше Снейпа, но даже папаша Драко со своими холеными волосенками и мещанской тросточкой слюной бы от зависти захлебнулся, глядя на этого человека. Дивный красавец, синеглазый, подтянутый, с черными волосами почти до талии, в которых не нашлось и намека на седину. Линде Корби было от чего забыть, что этот господин ей в отцы годится. – Моя сотрудница передала мне вашу просьбу. Скоро в клубе будет довольно людно, а у меня есть правило не пускать в это заведение школьников. Возможно, вы с мальчиком согласитесь отобедать в кабинете на втором этаже в качестве моих гостей?

– С удовольствием. Но знаете, я предпочел бы поговорить с вами наедине. Не при ребенке.

Темблтон вежливо улыбнулся.

– У вас ко мне дело?

– Да.

Владелец клуба небрежным жестом подозвал официантку.

– Милли, позаботьтесь о нашем юном госте. – Джейми кинул на Гарри раздосадованный взгляд, но Поттер многозначительно потянул себя за мочку уха, и мальчишка без возражений пошел за официанткой. – Поднимемся ко мне в кабинет или останемся в зале?

– Давайте тут. Устал я уже сегодня от кабинетов.

– Что ж, – Темблтон жестом предложил Поттеру сесть и устроился на соседнем стуле. – О чем пойдет речь? Какое-то торжество? Тематическая вечеринка?

– Простите?

– Мой клуб набирает популярность, и я искренне рад, что вы решили стать его клиентом.

Гарри хмыкнул.

– Ну, это вы зря. Если я стану часто к вам ходить, это место в прессе назовут притоном для извращенцев.

Мистера Темблтона его слова не смутили.

– Что ж, люди с необычными вкусами – весьма приятная и щедрая публика. Я ничего не имею против такой рекламы, но, похоже, вас интересует не проведение вечеринки. О чем же тогда вы хотели поговорить?

Поттер ничего не мог поделать с тем, что этот тип ему нравился. У него были прекрасные манеры, и что еще важнее – совершенно открытая улыбка и терпение верного последователя Будды.

– О Линде Корби.

Мужчина нахмурился.

– А этот мальчик случайно не…

Гарри кивнул.

– Точно.

– Ужасная трагедия. Мне его очень жаль.

– Мне, наверное, и вам стоит высказать свое сочувствие?

Темблтон искренне удивился.

– Простите, но чем я его заслужил?

– Ну, вы же были любовниками, причем расстались, судя по всему, незадолго до гибели Линды. И если девушка продолжала ходить в ваш клуб, значит, теплые отношения вы с ней сохранили.

– Мистер Поттер, кто вам сказал эту чушь?

– Про теплые отношения? Я сам домыслил.

– Нет, про любовников.

– Хозяйка художественной студии.

Темблтон вздохнул.

– Я думал, что Луиза достаточно умна, чтобы отличить девичьи грезы от реальности.

– Значит, вы не встречались?

– Могу я узнать, почему вы задаете свои вопросы? Мы не близкие друзья, чтобы обсуждать женщин за бокалом… Кстати, как насчет оценить таланты моего бармена?

– Не возражаю. А вопросы задаю, потому что по поручению брата мисс Корби пытаюсь узнать обстоятельства, при которых Линда заразилась ликантропией.

– Ах да, он же убил ее. Определенно несчастный ребенок. – Он сделал знак одной из официанток, и едва та приблизилась, попросил: – Принеси нам два «Волчьих болота». – Темблтон снова обернулся к Гарри. – Понимаю его интерес и готов помочь юноше. Хотя то, что я скажу, может быть не предназначено для его ушей.

– Я умею хранить тайны.

– Что ж. – Лицо мужчины исказила гримаса отвращения. – Линда Корби была лживой неврастеничной молодой женщиной, внимание которой не вызывало у меня ничего, кроме тошноты. Я никогда с ней не спал и даже не собирался этого делать.

Гарри озадаченно почесал подбородок.

– М-да… Как-то не вяжется с разговорами о том, что она чуть ли не замуж за вас собиралась.

– Она и собиралась. – Темблтон неприязненно взглянул на собственные руки. Они у него были такими же красивыми, как у Снейпа. Даже более хороши, потому что длинные пальцы не были испещрены следами ожогов и пятнами от въевшихся в кожу зелий. – Видите ли, есть определенный сорт женщин, которые на мою внешность реагируют несколько неадекватно, так вот, Линда, к несчастью, была одной из них. Мадам Луиза рекомендовала эту особу как робкую и скромную. Возможно, она и была таковой, но в процессе нашего общения с ней начали происходить неприятные метаморфозы. Сначала мне нравилось проводить с ней время. Мы несколько раз были в театре, иногда посещали вместе чайные в китайском квартале. Я полагал, что разница в возрасте не позволит мисс Корби рассматривать меня в качестве сексуального партнера, но, к сожалению, ошибся. Когда я решил остаться в Англии, она отчего-то подумала, что причина этого решения – в моем интересе к ней, и стала совершенно несносной. Я пытался вести себя деликатно, но… – Темблтон развел руками. – Наше, как вы изволили выразиться, мирное расставание заключалось в том, что я довольно ясно выразил свое намерение дальше с ней не встречаться. Линда продолжала приходить в клуб, но я избегал общения.

Гарри решился на грубую лесть.

– Ну, вы же красавец. Наверное, не впервые сталкиваетесь с такими проблемами.

Владелец клуба горько улыбнулся как человек, прекрасно осознающий свои недостатки. Именно их, потому что от собственной внешности этот тип, похоже, не фанател.

– Случалось. Я ответил на все ваши вопросы?

– Нет. – Поттер тоже, когда это было ему нужно, умел улыбаться. По крайней мере, волшебное зеркало в ванной не икало, когда он чистил зубы. – Вы сказали, что переехали в Англию. А где раньше жили?

– Это имеет отношение к делу или уже личный интерес?

Вот ведь. Гарри вспыхнул. Нет, не он, а его проклятая девственность, расстаться с которой по вине Снейпа у него пока не вышло. Ее, согласно учрежденной в его теле схеме адресов для неосязаемых субстанций, живущую где-то в районе копчика, еще нервировали разного рода двусмысленности. На какое бы количество похотливых козлов он ни насмотрелся, внутри каждого потенциального мачо или даже героя, наверное, живет маленький принц, который требует, чтобы все непременно было как в кастрированной сказке: то есть с красоткой-принцессой, но без всяких там злобных демонов. Единственное, что изменилось в Гарри после гибели Волдеморта – это понимание, что принцесса может идти гулять лесом, а вот демону лучше оказаться интересным и возбуждающим типом. Примерно таким, как тот, что сидел напротив. Идеальный образчик нечисти: стройный, черноволосый, худой и, похоже, с норовом. Одна проблема: не Северус, чтоб его, Снейп.

– А если да?

Официантка принесла им коктейли. Гарри вытащил из своего соломинку и сделал глоток из стакана. Темблтон последовал его примеру.

– Что вы делаете сегодня вечером?

Поттер мысленно нащупал переключатель скоростей в своей голове и попробовал сдать назад.

– Не слишком ли резво берете? Разве вы у мадам Луизы не искали способ вернуть себе интерес к женщинам?

Темблтон пожал плечами и отпил из своего стакана.

– Я разочаровался результатом собственных усилий, но одиночество от этого не стало вещью, более приятной на ощупь. Я больше не хочу его трогать. А вы?

– Что я?

– Мистер Поттер, в этом мире есть хоть одна душа, к которой вы по-настоящему привязаны?

– Их множество.

– И этого большого числа вам достаточно? Или вы готовы променять это множество на нечто одно?

Стоп. Это в какой гребаный момент он из допрашивающего превратился в допрашиваемого?

– Норвегия?

Темблтон ухмыльнулся.

– Немного промахнулись. Исландия.

– «Логово»?

Мужчина рассмеялся.

– Не разочаровывайте меня, Гарри. Я думал, вы умны, ведь глупец вряд ли смог бы прожить жизнь вроде той, что вам досталась. Даже ваши друзья авроры не проводили настолько глупых аналогий, а может, просто удосужились выяснить, что это место уже носило данное название, когда я его купил. Оно действительно было когда-то забегаловкой, в которой собирались нелюди. Знаете, кому оно принадлежало?

– Нет.

– Фенриру Грейбеку. Правда, тот недолго пробыл его владельцем. Своими поступками этот оборотень поставил себя вне закона, и заведение стояло закрытым. Нынешнее правительство справедливо рассудило, что беглому преступнику, заочно приговоренному к пожизненному заключению, ни к чему собственность, и выставило здание на торги, где я его и приобрел. Почему не стал переименовывать? «Логово» – забавное название. Место, которое может стать домом для разного рода зверей.

– И что за живность вы тут держите. Пару ликантропов?

– Нет, но есть волки. Хотите, покажу?

Гарри кивнул.

– Хочу.

Темблтон взял свой бокал и предложил Поттеру следовать за собой. Они вышли из общего зала через боковую дверь, замеченную Гарри ранее. За ней оказался не слишком длинный коридор. Четыре обычных двери, вход на кухню, мужская и женская уборные, кабинет управляющего, который наверняка занимал сам Темблтон, и пятая дверь, заколоченная серебряными гвоздями.

– И что за ней?

– Прочтите табличку.

Гарри так и сделал:

– «Тому, кто сумеет войти внутрь, «Логово» устроит частную вечеринку».

– Аттракцион. «Бар с заколоченной дверью» звучит интригующе, не находите? Желаете рискнуть? Одна попытка – всего два галлеона.

– Не сегодня. – Поттер чувствовал исходящую от двери магию, но та была ему не знакома, так зачем позориться? Проще уговорить Билла или Гермиону зайти сюда выпить, а потом развеяться на вечеринке, что они устроят на халяву. – Вы обещали мне волков.

– И я намерен сдержать слово.




Глава 6:

***

– Гарри был, конечно, славным парнем, но ужасно обременительным. – Он громко слушал музыку, от которой у нормальных людей начиналось нервное расстройство.

– Звучит как эпитафия, – хмыкнул Рон, пока Поттер продолжал прыгать по дивану под последний хит «Обдолбанных эльфов».

– И станет ею, если он не будет слушать свою дрянь в наушниках. – Гермиона поставила на стол портфель и села на коленки к развалившемуся в кресле Рону. Тот тут же принялся разрушать ее безупречную прическу, вынимая из нее шпильки. – Милый, как ты это терпишь? – Она понюхала губы Уизли и скривилась. – Понятно. Гарри, выключи эту фигню и скажи, зачем ты напоил моего Рональда.

– Брось, детка. – Уизли был единственным человеком, который мог так назвать Гермиону и не получить за это затрещину. – Твои родители сказали, что сегодня пойдут на какое-то нудное мероприятие ассоциации дантистов. Я уже думал, что у нас с тобой будет «бум-бум», но тут пришел Гарри с виски и пиццей, и мы решили немного покутить. Причина вести себя как идиот у него веская.

Рон умел делать свою подружку счастливой. Его пальцы уже во время разговора принялись массировать ее усталые плечи, а губы играли с завитком на шее – ловили его и, чуть потянув, отпускали.

– Я предпочла бы «бум-бум», а не пьянку, – призналась Гермиона, но на пиццу на столе посмотрела уже более благосклонно. – Гарри, прекрати скакать, как козел, и дай мне кусок.

– Детка, сожри мое сердце… – фальшиво протянул Поттер, прежде чем спрыгнуть с дивана и выключить музыку.

– Лучше пиццу, – заявила Грейнджер. – Если в чьи органы я и запустила бы с удовольствием зубы, то это долбаный Малфой.

– Эй! – возмутился Рон.

– Никакой романтики, солнце мое рыжее. Я бы ему горло перегрызла. Как же эта зараза меня сегодня вымотала… После принятия декрета о правах домовых эльфов Люциус, скотина, каждый час вызывает кого-то из сотрудников в свое поместье, чтобы проконсультироваться, не нарушает ли он, не приведи Мерлин, данный закон. Нет, ну тварь какая... Сегодня, когда все сдались, я вынуждена была побывать у него трижды. Он, видите ли, обустраивает своей прислуге спальные комнаты и хочет выяснить, не ущемляет ли их оформление права домовых эльфов. А оборки на занавесках? А покрывала? А цвет ковра можно выбрать любой или он должен согласовать это с министерством? Короче, издевается, скотина, как может. – Гермиона хмыкнула. – Но это и хорошо, ему же больше нечего делать, кроме как досадовать. Так что забудем о нем. Что за повод для загула?

Гарри спрыгнул на пол, схватил со стола пиццу и, упав на одно колено, протянул ей коробку, как величайший дар.

– Я так великолепен, моя предводительница домовых эльфов, что сегодня сам от себя тащусь.

– Патамуфто? – Откусив кусок, с набитым ртом спросила Гермиона.

– Снейп – именно такая сука, как все о нем говорят. Он считает всех вокруг законченными бездарями и ничтожествами. А я сам раскрыл довольно сложное дело!

– У тебя пятно кетчупа на лбу, – заметила Грейнджер.

Гарри хмыкнул и перестал фальшиво улыбаться.

– Значит, ты тоже немного сволочь. Черт, все удовольствие испортила. Мне-то радоваться нечему, но как же хотелось…

– Это я простым упоминанием о кетчупе все испортила? – удивилась Гермиона.

– Это не кетчуп. Это кровь. Я совершенно точно знаю, кто погубил Линду Корби, а заодно с ней Маркуса Флинта и, возможно, еще одного типа. Но пока не могу этого доказать.

– Не понимаю, – нахмурилась Гермиона и отстранила Рона от процесса целования мочки собственного уха.

– Некий мистер Темблтон, владелец клуба «Логово» на Дрянн-аллее, сегодня практически признался мне в тройном убийстве. Если бы он еще рассказал, как и зачем это сделал, я бы обрадовался, но этот гад почти в лицо мне рассмеялся: «Попробуй, докажи».

Гермиона побледнела и переложила кусок пиццы в руку Уизли.

– А можно поподробнее.

– Можно. Мы почти мило беседовали, а потом он предложил мне взглянуть на его питомник. Этот тип держит в подвале своего заведения волков и сказал, что завез их всего неделю назад. Там огромный вольер, над которым висит большая наколдованная луна. Я такой иллюзии никогда в жизни не видел…

– Асвальд. – Гермиона, вскочив на ноги, бросилась к своему портфелю, открыла его и вытряхнула все содержимое на пол. – Ульвар…

Рон взглянул на Гарри, словно обвиняя того в сумасшествии своей женщины.

– Эээ…

Грейнджер нашла блокнот и начала лихорадочно перелистывать его страницы.

– А я еще смеялась, как дура, когда искала для тебя информацию про Ауд Оттар. Ну, где же… – Наконец, обнаружив нужную страницу, Гермиона с облегчением выдохнула: – Вот оно. – Она процитировала запись: «И владел седьмой из Асвальдов древней магией, заключенной в клыке самого Фенрира, что украшал его шею. Звался тот Ульвар, ибо силою своею мог поднять на битву великое множество волков, и шли те за ним, словно являл он собою лик возлюбленной их луны и мог править если не самой сутью ее, то тенью». – Грейнджер зачем-то схватила Гарри за рубашку. – Но это же миф! Такого быть не может, слышишь! Легенда, выдумка, нонсенс!

Поттер совсем растерялся.

– Ты чего взвилась-то? Кто такие эти Асвальды? Что за фигня? Я всего-то и вспомнил, глядя на эту чертову луну, слова Малфоя о том, что дядька Флинта был красивый мужик. А этот Темблтон хорош даже слишком, и в свете его волшебного фонарика это было особенно очевидно. Ну я и рискнул, решив назвать его Френсисом.

– А его зовут иначе? – осведомился окончательно растерянный Рон.

– Понятия не имею, но я назвал его Френсисом Оттаром, и он мне врезал. Вон даже лоб расцарапал печаткой на пальце. Тогда я вспомнил, что Флинт перед смертью тоже как-то повредил руку в его заведении. Мне это Кэти Белл сказала.

– Гарри... – испуганная Гермиона вцепилась в его плечо.

Он хмыкнул.

– Ну, я так ему и сказал, что если в следующее полнолуние наброшусь на своего сожителя, то он сядет в Азкабан. А этот тип рассмеялся и сказал, что...

– Ты не понимаешь…

– Не переживай. Я уже надиктовал Снейпу на автоответчик причины, по которым могу умереть, сбегал в Святого Мунго и проверил себя на ликантропию. К счастью для меня и к великому разочарованию для Скитер, книга «Гарри Поттер – лесной пес» издана никогда не будет.

Как ни странно, Грейнджер это не убедило.

– Ты просто не понимаешь, во что ввязался. Если в том, о чем я читала, есть хоть доля правды…

Он жестом попросил ее замолчать, потому что у него зазвонил телефон. Обрывая звучание реквиема Моцарта, он снял трубку.

– Я жив.

– В противном случае на звонок ответил бы кто-то другой. – Снейп осадил его как-то вяло.

– Вы что, сообщения на автоответчике не просматривали?

– Нет. Вы можете немедленно вернуться домой?

По его голосу Гарри понял, что случилось что-то серьезное.

– Конечно. – Поттер повесил трубку. – Гермиона, у тебя камин подключен?

– Да, но я еще не рассказала…

– Загляну к тебе завтра на ланч. У Снейпа произошло что-то серьезное.

Кажется, она немного обиделась, но он не слушал возражений, шаря по каминной полке в поисках дымолетного порошка.

***

Северус стоял на кухне и смотрел на сковородку, которую держал в руке, явно не зная, что с ней делать. Гарри уже хотел было предложить пару довольно извращенных вариантов ее использования, но тут заметил мальчишку, лежащего на диване у телевизора.

– Что случилось?

Алекс поднял голову с подлокотника. Он показался Поттеру каким-то сонным и вялым.

– Лили умерла.

Снейп кивнул, подтверждая его слова.

– Сиделка уложила ее спать после обеда. Девочка чувствовала себя нормально, а когда через два часа ее попытались разбудить… В общем, иногда судьбу не переиграть. Мне позвонили. Тело девочки увезли в больницу, я так понял, что это обязательная процедура. Завтра нужно будет заняться организацией похорон. Я решил, что сегодня Александра лучше не оставлять с бабушкой, она дала мне письменное разрешение на то, чтобы он пожил со мной несколько дней. Я должен был вас предупредить, но…

Гарри нахмурился.

– Что я, мудак какой-то? Пусть живет сколько нужно.

– Раз согласились, извольте при ребенке следить за своим языком. Ужинать будете?

– Нет, я уже ел.

– Хорошо. – Снейп швырнул сковороду на стол и сам нарушил собственное правило. – Черт, да не хочу я ничего делать!

Поттер принялся закатывать рукава на рубашке.

– Тогда выметайтесь с кухни. Алекс, что ты будешь есть?

– Мне все равно, – признался мальчик.

– Отлично, тогда приготовим то, что я люблю. Как насчет салата с тунцом и пасты?

Снейп решился на побег.

– Буду у себя в комнате. О моей порции можете не беспокоиться.

У Поттера лучше получалось заниматься каким-то делом, а не сожалеть.

– Алекс, поможешь мне? Диван от тебя не сбежит.

Мальчик встал и подошел к Гарри, тот принялся доставать из холодильника продукты.

– Наверное, ты немного нервничаешь? Незнакомый хмурый дядька забрал тебя из дома и притащил в Лондон...

– Он не незнакомый. Мистер Снейп сказал, что и раньше приходил в наш дом под видом сиделки. Он даже превращение показал, чтобы я ему поверил. Было забавно, – сказал мальчик без тени эмоций в голосе.

– Ну, раз сказал – хорошо. Овощи помой. Ты пармезан любишь? А то мой крестник Тедди его терпеть не может. Правда, он еще совсем маленький и…

Гребаный Мерлин, столько разнообразной херни он за один вечер никогда не нес. Слова все лились и лились, только имя мертвой девочки он так ни разу и не смог произнести. Алекс отвечал вяло, ел без аппетита, а когда Гарри спросил, чем он хочет заняться, только руками развел. Поттер усадил его рядом с собой на диване. Детский канал он не оплачивал, поэтому единственные мультики, которые ему удалось найти, были каким-то мрачным японским ужастиком. Поттер разрешил бы смотреть его мальчишке, черт, да он бы ему даже порнушку включил, если бы это заставило Алекса хоть раз улыбнуться. Но пришлось ограничиться футболом. Несчастный ребенок начал смотреть матч, через несколько минут он впервые всхлипнул. Потом еще и еще… Гарри прижал его лицом к своему животу, и Алекс разрыдался.

Если бы Поттера спросили, каким был счет игры, он бы не вспомнил. Мальчишка так и заснул, рыдая. Гарри отнес его в свою комнату, уложил в постель и, сняв мокрую рубашку, понял, что не сделал еще одну важную вещь. Не сказал Северусу, что его вины в произошедшем нет.

Дверь в спальню профессора впервые оказалась не заперта. Никогда раньше Поттер не видел этого человека спящим, а если бы его попросили предположить, как Снейп при этом смотрится со стороны, он ответил бы, что, скорее всего, даже во сне он хмурится, а вместо овец считает оштрафованных за день гриффиндорцев. Но все было не так. Он выглядел как забывшийся ребенок. Одеяло валялось на полу, волосы разметались по кровати, Снейп прижимал к животу подушку, словно тискал любимого плюшевого мишку.

– Спишь?

Северус не пошевелился. Он выглядел хрупким, как старинная фарфоровая кукла, настолько белая, что любые пятнышки краски на ней смотрелись особенно ярко. Гарри присел на край кровати и в свете, проникавшем из гостиной, стал изучать его лицо. Тот, кто счел бы Снейпа красивым, мог первым кинуть в Поттера даже не камень, а целую глыбу. Нос профессора был ужасен, но сейчас, когда колючие глаза прятались за ресницами, а тонкие, но мягко очерченные губы не кривились в усмешке, он не казался отвратительным или старым. Просто очень усталый человек. Гарри знал, что является для него очередной проблемой, но ничего не мог с этим поделать. Он был всего лишь влюбленным педиком и не мог не заметить, как задралась невзрачная ночная сорочка Снейпа, обнажив по-женски узкие лодыжки.

– Черт, – он одернул подол, пытаясь защитить этого человека от собственных желаний и фантазий.

Снейп резко сел на постели, зашарил по ней руками в поисках одеяла, но то, к его несчастью, лежало на полу, и он смог лишь отвернуться от Гарри.

– Какого черта? – спросил профессор, подслеповато щурясь. Проморгавшись, он заскользил взглядом по комнате. Что он искал? Средство для побега или оружие, с помощью которого сможет противостоять бесноватому компаньону?

– Вы просто украли мои слова. – Гарри старался казаться спокойным, но выходило скверно. Он предпочел пошутить: – Вам лучше бы штаны носить, а то под эти юбки так и тянет заглянуть.

– Поттер, выйдите вон.

– Не могу. В моей комнате Алекс спит.

– А диван?

– Хрен вам. Подвиньтесь.

Снейп вздохнул.

– Хорошо, тогда я пойду спать в гостиную.

Гарри понял, что этого упрямца ему не переспорить, поэтому просто повалил профессора на кровать, лег сбоку и зафиксировал его руки и ноги, чтобы не слишком брыкался.

– Просто спи.

– Отпусти.

Этого Поттеру меньше всего хотелось делать. Он зарылся носом в волосы Снейпа, потом не сдержался и поцеловал его в основание шеи.

– В этот раз ты ни в чем не виноват.

Северус перестал брыкаться, только вздохнул.

– Я знаю.

– А еще тебе теперь не нужны деньги. Значит, в любой момент ты можешь уйти.

– Я так и поступлю – но после окончания дела оборотней. Иное поведение было бы, по меньшей мере, непрофессионально. Считайте это моей благодарностью, Поттер. Мне понятно, что вам потребуется время, чтобы найти идиота, который согласится терпеть ваш дурной характер и постоянные домогательства.

– Да, время мне очень нужно. А теперь, пожалуйста, один раз просто помолчи и усни.

– Думаете, это возможно?

– Если не прекратишь болтать – вряд ли.

Снейп замолчал и, несмотря на все возражения, через четверть часа засопел своим внушительным носом. Вот Гарри почти до рассвета глаз не сомкнул. Он точно знал, что никогда этого человека от себя не отпустит. Оставалось только придумать, как его удержать. Ночные ерзанья по чужой кровати лишь прояснили, что планы никогда не были его сильной стороной. Может, в судьбу поверить? Хотя участь малышки Лили, как ничто иное, доказывала: на эту суку ни в чем нельзя положиться.




Глава 7:

***

Каждый раз, когда они встречались, Джинни начинала сплетничать о своих коллегах по команде. В итоге Поттер знал об этих девушках даже слишком многое. Например, кто с кем спит и о какой работе после окончания спортивной карьеры мечтает. Черт, да он даже цвет их трусиков мог безошибочно назвать. Многие парни о такой информации просто мечтали, но Поттер был не из их числа, а с натуралами его несостоявшаяся невеста не стала бы обсуждать такие вопросы. Наверное, таково было проклятие всех геев. Окружающие женщины начинают относиться к ним как к существам промежуточного пола, которые непременно должны разделять их интересы и исполнять роль несчастных некрасивых подружек. Даже Гермиона, впервые узнав о его ориентации, некоторое время вела себя неадекватно. Например, начала таскать Поттера с собой на балет и советовалась, какое платье ей купить. Как будто Гарри, выяснив, что у него не стоит на женщин, должен был автоматически приобрести хороший вкус и начать разбираться в классической музыке. Только когда он начал сторониться лучшей подруги, та опомнилась и снова стала ненавязчивой и славной. С Джинни подобная трансформация никак не происходила. Наверное, так выражалось последствие того огромного разочарования, что она пережила по его вине.

– А Анджелина мне и говорит, – она понизила голос, – что у него такой огромный… Как будто я хотела получить подобную информацию о своем брате.

Поттер пытался учиться терпению у тибетских лам и изображал интерес к разговору. Наверное, таким было его наказание за то, что оказался педиком. Джинни питала к нему слишком искренние чувства, и ей непросто было принять тот факт, что человек, которого она видела своим мужем, может быть только близким другом. Со свойственным всем членам ее семьи упрямством Уизли решила, что раз так, то они станут самыми близкими подружками, доверительности отношений которых позавидуют даже сиамские близнецы.

– Поттер, можно вас на минутку?

За избавление от мучений Снейпа хотелось расцеловать. Гарри всегда чувствовал подобное желание, но в то утро оно было особенно острым. Во-первых, профессор приготовил ему завтрак, даже принес его в спальню и оставил на тумбочке. Не совсем «в постель», но Поттер был очарован манерой этого человека благодарить за поддержку. Это впечатляло, учитывая, что крошки заставляли Северуса впадать в бешенство, даже когда он обнаруживал их на диване в гостиной. Что уж говорить о его собственной кровати? Во-вторых, Северус впервые сам попросил у него помощи.

– Может, кто-то из ваших друзей согласится посидеть с мальчиком, пока я буду заниматься организацией похорон? Я думал пригласить няньку, но пусть это будет волшебница. Надеюсь, новые впечатления смогут хоть немного отвлечь Алекса.

Гарри, естественно, тут же бросился выполнять просьбу. К сожалению, миссис Уизли дома не оказалось, зато на ее кухне обнаружилась Джинни, которая, едва услышав о его затруднительном положении, вызвалась помочь.

– Я отлично умею ладить с детьми!

Поттер купился на это утверждение и не ошибся. Может, его бывшей и не удалось вернуть Алексу улыбку, но, по крайней мере, очарованный тисканьем за щеки и прочими женскими уловками по покорению маленьких мужчин, он уже почти не рыдал и даже что-то рассказывал Джинни о своей сестре. Вот и сейчас мальчишка, едва выйдя из ванной, устроился рядом с девушкой. Та ослепила его улыбкой и принялась рассказывать про занятия его тетки, которые она посещала в школе.

– Что вы хотели спросить? – поинтересовался Гарри у Снейпа, облокотившись на высокую кухонную стойку.

Несмотря на то, что Северус проспал намного дольше Поттера, он выглядел изможденным.

– Меня заинтересовало, почему вы вчера не привели сюда Джеймса Корби. По телефону я не предупреждал вас о случившемся, и вы не могли знать, что все это будет неуместно.

Гарри зевнул, прикрыв рукой рот.

– Да этот неугомонный малец таких дел натворил, что я отправил его извиняться перед родственниками приятеля, которых он водил за нос. Решил, что заберу его, как только немного выпью и с Гермионой поговорю. Но вы позвонили, и я о нем совсем забыл.

– Понятно. Тогда сегодня вечером нужно в любом случае с ним встретиться, ведь завтра – первое сентября.

Наверное, стоило соврать, но Снейп уже и так небезосновательно его упрекнул.

– Не думаю, что его допрос нам понадобится.

– Почему?

Гарри вздохнул.

– Я знаю, кто убийца. Не совсем понимаю, зачем ему все это, а тем более – как все покушения были осуществлены, но их виновник мне точно известен.

Снейп нахмурился.

– А можно узнать, откуда?

– Вам, наверное, сейчас не до этого?

– Поттер!

Он сдался и коротко рассказал о своих вчерашних приключениях. Поскольку его напарник не пропускал попыток кое-что утаить, то и о разговоре с Гермионой и ее панике Гарри тоже упомянул. Профессор окончательно насторожился.

– Асвальды, значит… Вот уж не думал, что однажды услышу о них от вас.

– А чем я не подхожу на роль человека, их упоминающего?

– Отсутствием интеллекта и интереса к истории. Хотя, возможно, в этот раз ваша феноменальная интуиция нашла не только ответ, но и несколько недостающих деталей. Надеюсь, мальчишку вы на обследование в Святого Мунго тоже сводили?

– А смысл? Он, в отличие от меня, по лицу не получал.

В голосе Снейпа прозвучала нехорошая хрипотца.

– Поттер, а как, по-вашему, происходит заражение ликантропией? При попадании в кровь жертвы чего?

– Слюны оборотня. По крайней мере, в учебниках так написано.

– А как вы думаете, эта субстанция, добавленная в пищу, не может попасть в кровь? Вы же оба что-то ели и пили в этом заведении?

– Мерлинова задница! Снейп, я позвоню вам из больницы. – Гарри бросился к двери. – Джинни, вернусь часа через четыре.

Девушка кивнула, немного удивленная его поведением. Впрочем, ее он шокировал в этой жизни куда чаще, чем остальных, так что у Уизли уже был иммунитет к его выходкам.

***

Пока колдомедик обследовал Джейми, Поттер топтался у дверей кабинета не в лучшем настроении. И, как это всегда бывает, когда ты не настроен на встречу с теми, чье присутствие рядом требует демонстрации отменной выдержки, они, как грибы после дождя, из-под земли растут.

– Сам вали в обход по лестницам! – заорал он, едва заметив в коридоре знакомую фигуру. – У меня тут важное и срочное дело, так что на предписания суда мне в данный момент плевать.

Люди в коридоре удивленно на него посмотрели. Гарри выругался себе под нос. Не то чтобы он особенно стеснялся проявлять свой вздорный нрав на публике… Просто конкретно этот тип делал все возможное, чтобы одним своим видом доводить его до состояния кипения. Даже Снейпу это удавалось хуже, а тот, между прочим, очень старался.

– Ладно, забей и вали куда шел.

Он отвернулся к стене, поэтому пропустил момент, когда чужая рука коснулась его плеча. Захотелось сломать ее обладателю запястье, но он лишь хмыкнул.

– Что в слове «вали» осталось непонятным?

Невилл, гребаный Лонгботтом развернул его лицом к себе. Ну да, годы прибавили ему роста, разворота плеч и решимости. Будущий профессор Хогвартса был строго одет, идеально выбрит и расчесан волосок к волоску. Его плечами потолок можно было подпирать, и Гарри особенно остро почувствовал недостаток собственного роста. Дырки на джинсах в определенных местах вдруг показались неприличными, новенькие сапоги из драконьей кожи – нелепыми, а надпись на майке «Тащусь от брюнетов», наверное, не Снейпу должна была демонстрировать его чувства, а шокировать или смешить надменных министерских индюков. И волосы проклятые отчего-то захотелось пригладить…

– Руку убери.

Невилл поднял руки в жесте капитуляции.

– Мы вовремя встретились. Джинни настаивает, что нам есть что обсудить, но мне не хотелось бы делать это в ее присутствии. Может, выпьем кофе в больничном кафетерии? Полагаю, твои воспоминания докажут, что это я настаиваю на встрече.

Нужно было послать его на хрен, но Невилл ввернул в разговор имя Джинни, а ей Гарри был должен. К тому же в том, что произошло между ним и Лонгботтомом, была ощутимая степень его собственной вины. Только вспоминать о ней не хотелось, учитывая, сколько он перенес из-за этого «благородного гриффиндорца». И вообще, сейчас его волновало, не подверг ли он угрозе жизнь мальчишки.

– В другой раз.

Невилл тоже был упрям. Пройдясь взглядом по коридору, он не посчитал людей в нем препятствием для объяснений.

– Да нам, в общем, и обсуждать почти нечего. Я встречаюсь с Джинни.

– Я в курсе.

– Она переживает, что тебя это оскорбляет, учитывая наши разногласия.

Гарри пожал плечами.

– Меня больше волнует то, что из всего многообразия самцов вокруг она выбрала парня, от которого за версту разит голубизной. Если, конечно, предположить, что у цветов есть запахи.

– Поттер, мы это уже обсуждали. Суд анализировал и твои умозаключения, и мое поведение. Мы оба подвергались допросу под веритасерумом. Я верю, что ты мне ничего не подливал, я знаю, что сам этого не делал, но факт остается фактом. Мне нравятся девушки. Сейчас – одна конкретная девушка, и я не хочу, чтобы наши с ней отношения были испорчены твоей злостью.

– Мне нет до вас дела.

– Что ж, остается надеяться, что это правда.

Лонгботтом ушел, оставив Гарри наедине со словом, которому он давно не доверял. Правда – она ведь у каждого своя… Он не был влюблен в Невилла. Ни на один гребаный кнат, ни на толику того ноющего ощущения, с каким его душа взлетала к двери квартиры, которую он делил с Северусом. Ничего такого особенного, просто столкнувшись со своими слабостями, Поттер поверил Гермионе, утверждавшей, что с ними нужно бороться, вздохнул и покорно пошел на войну. Среди многообразия собственных приятелей он выбрал того, кто больше других следил за тем, до блеска ли начищены его туфли, и после ночи Рождественского бала мог до рассвета вальсировать по спальне, вместо партнерши прижимая к животу подушку. Лонгботтом всего-то и должен был оказаться педиком, потому что Гарри чувствовал себя рядом с ним как картинка из гей-журнала, на которой парень дрочит не на публику, а больше на соседствующий с ним постер. Этакая иллюзия полного совмещения. Их лица слишком часто появлялись рядом на полосах газет, он был окрещен первым Избранным, а если в нумерологии и есть хоть толика смысла, то кому же стать его идеальной парой, как не второму в списке?

После того как Гарри обнародовал свои вкусы, Невилл не избегал его, как Дин Томас, в чьей голове, видимо, не укладывалось, что девушку у него увел законченный извращенец. Он не демонстрировал фальшивого участия, как Финниган, на словах все понимающий, но не стремившийся пожать Поттеру руку, словно та была измазана в дерьме. Нет, Невилл оставался Невиллом – немного рассеянным чудаком. Поттер не видел в его поступках провокации, да и что греха таить, ее, должно быть, и не было. Вот только он отчего-то подумал, что раз решил спорить с судьбой, то в этом ему в очередной раз непременно повезет, и вместо тоски по несбыточному он найдет себе милого парня, которого хорошо знает, ведь с таким ему будет легко начать новую жизнь. Только ни черта не вышло.

– Со мной все в порядке. – Выход Джеймса из палаты был хорошим лекарством и от злости, и от горечи, но недостаточно эффективным. Поттеру сейчас требовалась по-настоящему сильная прививка.

– Пошли на улицу, тут мобильник не ловит.

Едва переступив порог Святого Мунго, он взглянул на пыльных манекенов в витрине фальшивого магазина и нажал на клавишу «1». Автодозвон сработал быстро.

– Северус, мне грустно.

Нелепое признание. Все же он – эгоистичная сволочь. Ему просто нужно напомнить себе: то, что он делает сейчас, действительно важно и правильно.

– С мальчиком все в порядке?

– Да.

– Тогда какого черта вы беспокоите меня своей грустью?

Потому что никого другого ею обременять не хотелось.

– Это оттого, что я вас люблю.

Вздох было слышно даже в трубку.

– Поттер, вы всерьез полагаете, что мне сейчас нечем заняться, кроме как слушать ваши бредни?

– Где вы?

– В похоронном бюро. В больнице закончили вскрытие и сказали, что я могу все организовать сегодня. Со святым отцом уже договорился, остался выбор гроба и общие вопросы.

– Где вы?

– Я же ответил.

– Адрес?

– Зачем?

– Давайте грустить вместе.

– Поттер, идите к черту, к мисс Грейнджер или куда вы там обычно отправляетесь за утешением.

Обычно… Ну, вопреки своим чувствам, он ходил до этого в неправильные места. А сейчас ему просто требовалось верное. И даже не ради себя.

– Я тебя найду.

Он повесил трубку. Джеймс, ставший невольным свидетелем разговора, удивленно похлопал ресницами, а потом задал неудобный вопрос:

– А все мужчины, которые живут с мужчинами, такие странные?

Гарри не стал сходу клеймить категорию, в которую вот так случайно попал.

– Нет вроде. Я типа особенный.

Мальчик нахмурился.

– Нет, не понимаю. Почему вы просто не обсудите все, что чувствуете, со своим другом?

– А тебя жизнь часто обламывала? Хочется этот опыт повторить?

Джеймс отвернулся. Гарри почувствовал себя дебилом. Ну да, по сравнению с тем, что пережил ребенок, убивший сестру, его проблемы были крохотными и незначительными. Но это, черт побери, были его тараканы. Он ничего не мог поделать с тем, что их давить больнее, чем чужих.

– Извини, но я брошу тебя на свою бывшую и займусь тем, что считаю важным.

Мысленно он добавил: «Даже если это всего лишь легко диагностируемое безумие».

***

Пригодились ли ему навыки сыщика? Ну да, раньше он не приходил к людям, которых ненавидит, с улыбкой и бутылкой. Бабка схватила выпивку и довольно резво сбегала за бумажкой с адресом похоронного бюро, которую оставил ей Снейп.

– Сама я не пойду. Это ж через весь город тащиться. Какая разница, что за гроб будет, господь дитя невинное все одно примет, а мне еще в храм и на кладбище идти.

Северусу предприимчивость Гарри не понравилась. Когда Поттер нашел его, тот уже покидал похоронную контору.

– Ну и чего вы пришли? Сегодня я меньше всего настроен играть роль вашей няньки.

– Не нужно. Я просто немного с вами поброжу.

Профессор пожал плечами и, схватив Гарри за воротник рубашки, провел совместную аппарацию.

Остаток дня Поттер запомнил плохо. Он просто не хотел быть один, поэтому использовал узкую спину Снейпа в качестве своего жизненного ориентира. Тот действительно был занят. Договорился с маленьким ресторанчиком об обслуживании поминок, заказал цветы. Потом они вернулись домой за Алексом.

Джинни готовила чай на кухне, а мальчишки о чем-то говорили, сидя на диване.

– Они хорошо поладили, – отчиталась Уизли. – Оба потеряли сестер.

Снейп кивнул.

– Спасибо, что согласились с ними посидеть. Мы вас больше не задерживаем, через час нам нужно быть в церкви.

– Я с вами пойду. – Джинни недовольно взглянула на свою яркую майку. – Только переоденусь.

– Вам не стоит так себя утруждать.

Гарри уже не один раз замечал, что с его бывшей девушкой профессор всегда был предельно вежлив.

– Не переживайте. У вас тоже выдался нелегкий день, плюс, я так поняла, что после похорон вам нужно будет побеседовать с Джеймсом. Так что на ночь заберу Александра к нам домой, если не возражаете. Хочу, чтобы мама с ним познакомилась.

– Хорошо. Это будет уместно.

Джинни потащила Гарри с собой к кабинету, в котором находился камин.

– Ты чего такой потерянный?

Поттер сел в свое кресло, устроил по привычке ноги на столешнице. Вечная непродолжительная борьба между Гарри, героическим уже в самом своем стремлении никого не обременять, и новым Поттером, который обиды запоминал совсем не ради того, чтобы на досуге проанализировать собственные ошибки. Почему бы Лонгботтому не схлопотать пару упреков от своей ненаглядной?

– Встретил сегодня Невилла. Он вел себя почти безупречно.

– В смысле?

Он пожал плечами.

– «Это моя девушка, а свое мнение можешь засунуть куда хочешь».

– А ты возражал?

Гарри развел руками.

– Нет. Это твоя жизнь. Просто все это выглядит так, будто…

Ну вот. Он не хотел ее ни в чем упрекать, но было поздно: Джинни уже нахмурилась.

– Думаешь, ему я верю больше, чем тебе? – Она покачала головой. – Это не так. Я искренне считаю случившееся одним огромным недоразумением, от которого вы оба серьезно пострадали.

– И как же это он, спрашивается, пострадал? Сменил одну подружку на другую? Так от такой замены Невилл только выиграл.

Ну, вот теперь она, похоже, разозлилась.

– Мы что – перчатки, чтобы нас под цвет пальто надевать?

– Прости…

– Нет. Если хочешь знать мое мнение, тебе не извиняться надо, а понять: кто бы ни желал тебе зла, этот человек – не Невилл.

Гарри готов был признать, что история у них вышла двусмысленная. Лонгботтом пригласил его в школу. Сначала он оставался в замке как волонтер, помогавший мадам Спраут восстанавливать теплицы, а потом занял новую должность помощника преподавателя, вел уроки младших классов. Директор, назначенный министерством, был новатором и стремился воспитывать новые кадры, а не брать людей с улицы.

В самом приглашении ничего необычного не было. Гарри соскучился по Гермионе, был не прочь поболтать с Джинни и, понимая, что пьянку в Хогвартсе никто устраивать не будет, в обеденный перерыв купил торт.

Вечер проходил чудесно. В комнату Невилла приходили девочки, но Джинни смогла обменяться с Гарри всего парой слов, потому что спешила на тренировку команды, капитаном которой являлась, а Гермионе надо было делать домашнее задание. В итоге злополучный торт, который провалялся у Гарри полдня на работе, ел только Невилл. Почему? Нет, Поттер любил сладкое, просто не так сильно, чтобы в процессе его поедания на лице было написано выражение оргазма. Вот он и оставил торт другу, а сам накинулся на приготовленные эльфами куриные ножки и тыквенный сок – продукты, по которым успел соскучиться.

После еды они немного погуляли по замку. Зашли в Комнату Необходимости, украдкой заглянули в кабинет директора и даже сгоняли к озеру. Вернувшись в комнату Невилла, выпили чаю, и Гарри уже засобирался домой, но… Тогда он еще не имел опыта посещения гей-клубов и возбужденных парней видел разве что в журналах, но взгляд Лонгботтома расшифровал правильно. Вспомнив все увещевания Гермионы о том, что умные люди нарочно сложностей не ищут, он поцеловал Невилла. Тот не орал и не отбивался, чем спровоцировал дальнейшее развитие событий. Пятнадцать минут и две снятых рубашки спустя директор Хогвартса Джеффри Маклрой, бывший член Попечительского совета школы, примерный семьянин и, как выяснилось, гомофоб, открыл дверь, которую никто не запирал, поскольку события приняли оборот, неожиданный для всех участников маленькой драмы.

Директор, оправившись от шока, начал что-то вещать про немедленное увольнение, Гарри принялся защищать своего несостоявшегося любовника, а Лонгботтом принял самое разумное решение: свалился в глубокий обморок. Когда выяснилось, что ни чары, ни похлопывания по щекам не в состоянии привести его в чувство, послали за мадам Помфри. Та немного поколдовала над пострадавшим и огласила свой вердикт: доза приворотного зелья, принятая им, свалила бы и кентавра. Маклрой вызвал коллег Поттера. Те забрали торт на исследование, а двух грешников – на допрос. Невилл сначала с пеной у рта уверял, что все происходило по обоюдному согласию, потом, когда его наконец напоили антидотом, стал говорить, что, несмотря на склонность к садоводству и бальным танцам, никогда не испытывал влечения к мужчинам. Гарри понял, что дело дрянь, когда в торте, который он купил и принес в школу, обнаружили зелье, причем по составу оно должно было влюбить того, кто отведал этот кулинарный шедевр, не в стенку, стул или покойного Мерлина, а конкретно в самого Поттера. Лонгботтом сам себе ничего не подливал и согласился подтвердить это под веритасерумом, что, в общем-то, и сделал. Поттер прошел аналогичный допрос. Вопящий директор немного успокоился. Авроры начали расследование, проверили кондитерскую, опросили сами себя, пытаясь узнать, не приближался ли кто-либо после обеда к коробке Гарри. Подозреваемых не нашли, вернее, он был только один. Поттер это понимал, поэтому, когда его попросили уволиться, не нашел что возразить на это пожелание начальства. Невилл его избегал, аврорат предъявил одинокому гею обвинение и передал дело в суд. Гарри искренне верил в правосудие и надеялся, что все обойдется, ведь не зря же он глотал зелье истины. К тому же судья старалась вести процесс объективно.

Поттер не понимал, сколько показаний против него соберут и каким громким станет дело. Свидетелей у обвинения было множество. Его приятели в один голос твердили, что в последнее время он старался сблизиться с Невиллом, и это не было ложью. Мудак Слагхорн пылко уверял, будто Гарри – его лучший ученик и способен не только приготовить самое сложное зелье, но и обойти эффект некоторых составов. Очень хотелось пойти в Комнату Необходимости, найти учебник Снейпа, засунуть его старику в зад и пару раз провернуть, чтобы он, наконец, понял, что ни черта не разбирается в людях и их талантах. К сожалению, именно ту версию комнаты, в которой Поттер спрятал книгу, сжег Крэбб. Конечно, Рон и Гермиона уверяли, что она была, но они же самые близкие друзья обвиняемого… В общем, никто им не поверил, потому что на главный вопрос суда самый известный гомосексуалист магического мира ответить не мог.

– Мистер Поттер, кому, кроме вас самого, могло понадобиться подлить господину Лонгботтому зелье, заставляющее испытывать чувства лично к вам?

– Понятия не имею.

От реального срока его тогда избавили два главных свидетеля защиты. Ханну Аббот никто не приглашал, она сама пришла в Визенгамот и попросила позволить ей выступить в суде.

– Я думаю, Невилл Лонгботтом мог сам принять зелье. – Ее заявление удивило даже Гарри.

– Зачем? – поинтересовалась у бывшей подружки Лонгботтома судья.

Та призналась:

– Не знаю. Но до случившегося мы встречались, и он много говорил о Гарри. Нет, даже не о нем самом, а о той власти, которой он обладал после войны. Его влияния хватало на то, чтобы формировать общественное мнение. Невилл не раз говорил, что Поттер поступил неразумно, разоткровенничавшись с прессой. Если бы тот промолчал, то мог бы принести обществу много пользы: проводить нужные законы, выбивать средства на достойные проекты. Ради этого можно было и не тыкать собственным «я» в лицо окружающим.

Невилл кивнул, подтверждая слова свидетеля.

– Я и сейчас могу это повторить. Мне действительно хотелось, чтобы Гарри разумно распоряжался своей жизнью.

– Значит ли это, что вы хотели получить возможность влиять на мистера Поттера? – спросила судья.

– Исключительно как добрый советчик.

Гарри тоже не верил в неискренность Невилла. Они же оба принимали зелье истины, да и не был никогда Лонгботтом злобным интриганом.

Второго свидетеля защиты в суд доставили приводом, и именно эта встреча многое для Поттера прояснила. Снейп стоял за трибуной хмурый, со своим вечно недовольным выражением лица, и отвечал на вопросы скупо.

– Теоретически Поттер мог найти рецепт и изготовить данное зелье самостоятельно. Но он бы справился разве что с сотой попытки, угробив кучу ингредиентов. Так что просто проверьте, покупал ли он их, и оставьте меня в покое.

– Показания Горация Слагхорна противоречат вашим словам.

– Слагхорн смыслит в зельях немногим больше мистера Поттера и ослеплен его несуществующими совершенствами.

– Разве он не ваш учитель?

– Я достиг своего уровня знаний, действуя вопреки его наставлениям, а не следуя им.

– Каково ваше отношение к мистеру Поттеру?

– Как к любому человеку, обнародовавшему события из моей личной жизни. Я его не выношу.

– Можем ли мы считать, что это следствие отнюдь не недавних событий, и ваша неприязнь началась довольно давно?

– Можете, госпожа судья.

– Тогда не отражается ли ваше отношение к нему на профессиональной оценке?

– Нет. Я имею привычку называть вещи своими именами.

– Но оценка Поттера по защите от темных сил в тот год, когда вы преподавали этот предмет, была довольно низкой, хотя по СОВ он получил высокий балл.

– Что только подчеркивает мою объективность. Учитывая, что за учителя были у его курса на протяжении пяти лет, трудно предположить, что его знания были полными. Я, в отличие от членов приемной комиссии, поклонником мистера Поттера не являлся и, помимо недостатка знаний, отмечал у него отсутствие дисциплины.

– Хорошо. Тогда что вы скажете о Невилле Лонгботтоме? Он мог приготовить приворотное зелье высокого качества, не посещая курс высших зелий?

Гарри разглядывал Снейпа, не отрываясь, и не ради того, что этот человек говорил. Ему просто нравилось смотреть, как движется кадык на его худой шее. Это не самое интересное зрелище, как ни странно, вытеснило из головы все добрые советы. Хорошее – не синоним нужного. Он понял, что хочет быть исколот иглами этого строптивого дикобраза. Даже до крови, если потребуется.

– Нет.

Ответ Снейпа удивил судью.

– Даже с тысячной попытки?

– Увы, среди моих педагогических провалов это был самый безнадежный случай. Естественно, оба могли просто купить зелье на Дрянн-аллее, и тогда ваши вопросы вообще не имеют смысла. Полагаю, господа авроры не в состоянии проверить всех нелегальных поставщиков, потому что те им попросту неизвестны.

Все же Снейпу, видимо, удалось заставить судей сомневаться. В итоге Гарри оправдали с формулировкой «за недостатком улик», однако по требованию администрации школы ему запретили приближаться к преподавателю Хогвартса, дабы не наносить урон его репутации. В общем, пресса истолковала приговор так: «Мы знаем, что он это сделал, но доказать не можем, да и не очень хотим. Это же Гарри Поттер, в конце концов». Теоретически он мог восстановиться на работе, но предпочел после суда затащить в туалет случайно встреченного в коридоре Малфоя, потому что понял: больше никаких фальшивок, только его склонность к чужому кадыку.

Невилл тоже ни в чем вроде и виноват-то не был... Он не обвинял его напрямую, даже когда его спросили, кого он винит в случившемся, он ответил, что Гарри тут точно ни при чем. Но осадок остался, и будни только поднимали эту муть из колодца души, никак не желая растворять ее в чистой воде. Отчего же Поттер так злился? Может, ему просто не нравилась концепция лжи во благо? Он ее еще от старика Дамблдора наслушался.

– Знаешь, Джинни... Я уже давно привык, что единственный человек, который делает глупости – это я сам. Ну так оставь меня с ними. Я буду и дальше вредить себе, а ты развлекайся с Лонгботтомом столько, сколько твоей душе угодно будет. Только не надо просить моего благословения, я его не дам.

Она вздохнула.

– Гарри, ты обижаешься как ребенок. Очень эгоистичный и глупый. Для Невилла важна его работа. Он не считает, что ты хотел его опоить. Расследование не дало результата, вы оба не виноваты в случившемся, а то, что пресса пытается вас стравить – так это проблема жадности бульварной братии, которой без скандала на лишнюю пинту не хватает. Если бы ты попробовал хоть раз нормально с ним поговорить…

Поттер не мог. Причин было много, но самая важная заключалась в том, что он всегда верил: дружба – нечто большее, чем открытка на Рождество, и меряют ее не в улыбках, а в литрах крови, которые ты готов пролить, защищая того, кто тебе дорог. Он не позволил Джинни страдать, слушая упреки родни, и платил за это. Ради Рона и Гермионы готов был с головой нырнуть в любое дерьмо, лишиться денег, свободы и, может, даже жизни. Невилл Лонгботтом предпочитал существовать в своем удобном мире и перекладывал ответственность за судьбу приятеля на решение суда. Отлично. Свободолюбивому извращенцу Гарри с ним было не по пути. А Джинни?.. Ей место в его жизни всегда найдется.

– Слушай, ты с ним общайся, ешь, спи и занимайся всем, чем хочешь. Если он сделает тебя счастливой – я порадуюсь, если обидит – скажи и я набью Невиллу морду. Только не пытайся мне ничего объяснить. Может, лет через десять я буду готов выслушать твои доводы, а пока просто оставь мне право его презирать.

– Ладно. Вернемся к этому разговору позже.

Она вздохнула и пошла к камину, а Гарри очень захотелось отправиться на поиски Снейпа, чтобы, положив руки на его костлявые плечи, признаться: «Я в своем выборе счастлив, хотя бы потому, что рядом с тобой мне не нужно постоянно быть сильным и притворяться небитым. Я ведь тоже зол на весь мир, как гавкучая собака, еще молодая и резвая, с крепкими зубами и комфортной будкой, но не любимая даже своим хозяином. А так хочется, чтобы он разглядел грусть в глазах, почесал за ухом и приласкал. Чтобы ты меня погладил, Снейп, потому что никому другому я не хочу показывать свою горечь».




Глава 8:

***

Похороны – это всегда грустно, а когда судьба забирает ребенка, это печально вдвойне. Гарри с трудом верил красивым словам священника о том, что господь призвал чистую душу в лучший мир, чтобы избавить ее от мучений. Поттер видел ту сторону. Пустой серый перрон, на котором малышке Лили будет одиноко и страшно без братика. Хотя, может, для магглов у бога есть другой зал ожидания, а там всегда весело, и клоуны в париках раздают бесплатные конфеты. Он хотел думать, что все так и есть, но скептик внутри был неумолим. Худенькая девочка в гробу… Лили и лилии. Снейп купил столько цветов, что из-за их аромата в церкви было тяжело дышать. У Поттера разболелась голова. Когда крышку гроба закрыли и их маленькая процессия вышла на улицу, Гарри, глотнув свежего воздуха, захотел плакать, только не понял – от горя или облегчения.

Алекс и Снейп шли за гробом с одинаково застывшими лицами. Кряхтела старуха, опираясь на массивную палку, Джинни вытирала платочком уголки глаз, шмыгал носом Джеймс, который зачем-то увязался за ними вместо того, чтобы подождать их в городской квартире.

Гроб опустили в землю. Священник сказал последние слова напутствия. Снейп взял землю и насыпал ее в руку мальчику. Тот кинул ее в яму и разрыдался, размазывая по щекам грязь. Гарри видел, как профессор нахмурился, прежде чем резко прижать его лицом к своей рубашке. Потом Северус дал знак могильщикам.

***

На поминки никто из магов не пошел, чему старуха, кажется, несказанно обрадовалась. Она легко дала согласие на то, чтобы ее внук не ночевал дома, и Джинни забрала заплаканного мальчика в Нору. Гарри оставалось только надеяться, что там он проникнется теплом этого уютного дома, как когда-то согрелся им он сам. Уизли повела мальчика на станцию в надежде, что долгая поездка на поезде его утомит и ночью он сможет заснуть без зелья, а они со Снейпом и Джеймсом направились к дому живущего неподалеку волшебника, который разрешил воспользоваться своим камином.

В квартире их уже ждала Гермиона. Гарри удивился, но та указала на Снейпа.

– Он попросил прийти.

– Выпьешь что-нибудь?

– Да, налей мне вина.

– Еще пожелания?

– Чаю, – попросил Джейми.

Снейп молчал.

– А вам?

Профессор вздрогнул.

– Да, мне тоже вина, пожалуйста.

Гарри и себе налил. Гермиона села на диван. Мальчишка устроился на ковре, а Северус встал у окна, глядя на сверкающий вечерний город.

– Будете мои мысли читать?

Профессор покачал головой.

– Это бессмысленно. Я не знаю, что нужно искать в вашей голове.

Джейми удивился.

– Тогда мне стоит пойти домой? Завтра рано вставать.

– Вы согласитесь принять веритасерум и рассказать о том, что произошло в ту ночь, когда вы убили Линду?

– Зачем? Я столько раз это повторял… Ну сколько уже можно. Вы хоть понимаете, как это больно?

– Понимаю. Но ты будешь говорить о том, что пережил, столько, сколько нужно. Потому что я – тот, кто сможет тебе объяснить, почему твоя сестра так изменилась. Тот, кто понимает, как страшно убивать и отчего ты сейчас боишься самого себя.

Поттер поражался тому, как ведет себя Снейп. Профессор говорил резко и зло. В его словах чувствовалось то напряжение, что этот человек испытывал. Становилось непонятно, кто это говорит – он сам или его бесы, но Гарри просто молчал. Слишком дорого обходилось ему недоверие по отношению к Снейпу. Всякий раз, проявляя его, он оставался в дураках и, наверное, больше не имел права на возражения. По крайней мере, ему требовалось какое-то время, прежде чем снова пуститься во все тяжкие. Не сегодня. Не в тот день, когда Снейп снова хоронил выставленный судьбой счет, по которому так истово и искренне хотел расплатиться.

Гермиона залпом выпила полбокала вина.

– Вы в своем уме? Это еще более незаконно, чем легилименция.

Снейп очень не любил, когда бывшие ученики обращались к нему так вольно.

– Мисс Грейнджер, я пригласил вас не для того, чтобы слушать об очевидных фактах. Но это наш единственный шанс безболезненно закончить это дело, не дожидаясь новых жертв.

Джеймс нахмурился.

– Тогда я готов. Только не понимаю, зачем мне пить веритасерум. Я и так рассказал все, что знал.

– Вы можете предполагать, что не знаете ответа на мой вопрос, но зелье извлечет из вас полузабытую правду.

– Он даже выражается как садист, – буркнула себе под нос Гермиона. – Сначала правду, потом сердце и печень.

Гарри для улучшения атмосферы в доме налил ей еще вина. Не по фен-шую, конечно, но Гермиона любила сухое красное по сто фунтов и выше за бутылку, правда, сама на таких вещах экономила.

– Давайте уже зелье. – Мальчишка Джеймс не отличался терпением. – Но спрашивайте только о сестре. А то был там один неприятный случай на втором курсе….

Снейп хмыкнул.

– Вопросы будут исключительно по делу. Поттер.

Ну да, маэстро только выступал, а заботиться о реквизите – участь чудака, взявшегося обслуживать сцену. Гарри подошел к картине с овцами, что так заинтересовала Малфоя, сдвинул ее в сторону, снял заклятья с сейфа и открыл его. Снейп принес в этот дом не только потертый саквояж и дурной характер, но и запас зелий на все случаи жизни.

Поттер достал флакон и накапал из него в чашку мальчишки. Джеймс немного подул на ее содержимое и отпил. Гермиона смотрела на дверь в туалет, словно размышляла, спасет ли ее побег в уборную от соучастия в преступлении.

– Расскажи мне о том, что случилось той ночью.

Мальчишка поморщился. Видимо, зелье действительно воскресило в его памяти не лучшие воспоминания.

– Я приехал из школы…

– До этого. Что тебя мучает? Был ли у тебя повод подозревать, что с сестрой что-то не так?

– Нет… – Лицо мальчишки исказила мука. – Да. Боже, зачем вы задаете эти вопросы?

– Потому что мы должны знать ответы на них, если хотим во всем разобраться. Что заставило тебя тревожиться?

– Письмо.

– Когда ты получил его?

– За три дня до возвращения из школы.

– Что было в нем?

– Я не понял. Сестра спрашивала о вещах, которые я даже не помнил. Про какую-то бутылочку, которую она присылала отцу из школы, когда еще училась в Англии. Я тогда совсем маленький был, мне письма разве что вслух читать могли. Папа передавал от нее приветы, ни о каких флаконах точно речи не шло.

Снейп бросил короткий, но многозначительный взгляд на Гарри. Похоже, они думали об одном и том же. Тогда в Хогвартсе произошло нечто заставившее отца Линды Корби испугаться настолько, что тот забрал дочь из школы.

– Вы написали сестре, что не знаете, о чем она спрашивает?

– Да. Перед самым отъездом я снова получил от нее письмо. Она просила ни о чем не волноваться, сказала, что не встретит меня на вокзале из-за работы, и велела провести день с Майком, уверяя, что с его родителями уже обо всем договорилась.

– Это было странно?

– Да. Не слишком. Конечно, раньше Линда всегда отпрашивалась, чтобы меня встретить, но в ее отделе освобождалась более высокая должность и она хотела ее занять, так что много работала.

– Что точно произошло той ночью? – Снейп, видимо, решил дать зелью больше времени и пока не копаться в прошлом мальчика.

– Мы с Майклом засиделись, играя в приставку. Его папа – маггл, и в их доме полно всяких прикольных штучек. Я все ждал, что сестра придет за мной, но когда уже часы показывали почти полночь, а ее все не было, начал волноваться. Мама Майка уговаривала переночевать у них, но я не хотел, и она разрешила мне вернуться домой через камин. Только велела сразу идти назад, если Линды нет дома. Я шагнул прямо из пламени в гостиную, а там… – Мальчик осекся. Его губы дрожали. – Первое, что я заметил – это кровь. Ее на полу было так много, что наш светлый ковер казался черным. И миссис Экфорд… Я сразу понял, что это она, по руке. Знаете, у нее были такие толстые пальцы и под ногтями вечно застревало тесто. Она ведь держала булочную, над которой мы жили. У нее был старый филин, которого звали Гробо. Линда когда-то хотела завести кошку, но из-за Гробо не стала, тот и так был нервный и все время терял перья, чуть заволнуется. Хозяйка его постоянно какой-то специальной настойкой поила…

Кажется, зелье сделало мальчика словоохотливым, ну или он был готов говорить о чем угодно, кроме смерти сестры.

– Значит, вы узнали женщину по руке.

– Да. – Джейми упал животом на ковер, вжимая в мягкий ворс лицо. – Ужасно. Та тварь ее просто пожирала. Весь живот разорван, обглоданное лицо, впадина вместо носа, и кексы…

– Кексы? – Гермиона от волнения отставила бокал.

– Миссис Экфорд приносила их по вечерам, если они не были распроданы. Я их любил, те, что с шоколадом. Они валялись там, на полу. Кровь и кексы...

Мальчишку согнуло пополам, его рвало прямо на ковер. Грейнджер почувствовала себя виноватой.

– Может, хватит его мучить?

Снейп отошел от окна и вцепился в ее плечо, заставляя замолчать.

– Потом вы увидели волка?

Мальчик вытер рот рукой.

– Огромного, не похожего на обычных зверей. Он поднял свою окровавленную морду и бросился на меня.

– Что вы использовали?

– Ступефай. Нам показывали это заклятье старшекурсники, и я не думал, что оно выйдет у меня с первого раза. Волк отлетел к стеллажам с книгами, ударился головой о полки, его шея противно хрустнула, а потом… Потом его тело превратилось в тело Линды. Я не понимал, что происходит, очнулся только когда из камина за моей спиной раздался голос мамы Майка. Она переживала, что я не связался с ней. Эта женщина вызвала авроров, я рассказал им все как есть. Мерлин, как так вышло? Я до сих пор понять не могу.

– Из вашего дома ничего не пропало?

– Нет. Я проверял, да и воровать у нас нечего было. И при чем тут может быть кража? – Мальчишка раскачивался из стороны в сторону и отчаянно тер ладонью губы.


Снейп нахмурился.

– Последний вопрос. Только постарайтесь точно вспомнить… Я понимаю, что вы были маленьким, но это важно. После получения писем от вашей сестры из Англии мистер Корби никогда не вел себя странно? Особенно если это были ее последние письма из Хогвартса.

– Нет. – Впрочем, Снейп был прав: зелье действительно не только страховало от вранья, но и помогало мальчику искать ответы. – Однажды…

– Что случилось?

– Отец работал в саду. У нас там все сорняками заросло, потому что он с утра до ночи торчал в заповеднике, а со мной нянька сидела. Однажды утром мы получили письмо Линды, а ночью папа вдруг взялся выкапывать кусты. Я хотел помочь ему, думал, это игра, но он наорал на меня и запер дома.

– Вы тогда жили в Румынии?

– Да.

– Адрес?

Мальчик его продиктовал. Гермиона смотрела на Снейпа уже почти умоляюще, и тот кивнул. Грейнджер подошла к Джеймсу и усыпила его чарами. Левитировала мальчика на диван и села рядом, стирая пот с его лба.

– Пусть поспит, пока действие зелья не закончится.

– Мне все равно, отправите вы его домой сейчас или позднее. – Наверное, Снейп лгал, стараясь казаться безжалостным, но Гарри не было до этого никакого дела.

– У нас есть знакомые в Румынии. Я могу попросить Чарли Уизли съездить по указанному адресу, – предложил Поттер, убирая с ковра следы рвоты.

– Что нам это даст? – спросила Гермиона.

– Мотив.

– Мотив. – Гарри даже удивился тому, что они ответили в такт, но право все объяснить оставил за Снейпом. – Сейчас у нас вообще ничего нет на Френсиса Флинта, или Темблтона, как он предпочитает себя называть.

– И не врет, между прочим. Это фамилия его матери, он официально взял ее после смерти жены.

– Значит, Ауд Оттар действительно умерла? – спросил Поттер. Специфика его работы свидетельствовала о том, что из людей, часто эксплуатирующих образ вдовца, им обычно является только один из трех соискателей на титул плакальщика года.

Гермиона кивнула.

– Да. Я подняла подшивку исландского «Вестника мага». Если верить газетам, это была очень странная, я бы сказала, действительно безумная особа.

– Почему вы так уверены в этом? – спросил Снейп.

Гермиона пожала плечами.

– Ну, вы же читали ее письмо к мужу.

Неожиданно для Гарри Северус перебил его подругу.

– Мисс Грейнджер, а вы искренне верите в то, что любовь всегда добра? Смею вас уверить, что это не так. За злыми словами порой прячутся чувства, которые намного искреннее обвалянных в сахаре комплиментов. Может, мы с вами и читали одни и те же строки, но увидели в них разное. Вы – безумие. Я – гордыню и отчаянье.

Гермиона была из тех, кто непременно поднимет брошенную перчатку, может, именно поэтому она так явно нравилась Гарри и так завуалированно, но ощутимо – Снейпу. Это был не первый ее визит в их башню самоистязаний, и Поттер, обожавший Гермиону за пределами своей квартиры, здесь ее присутствием всегда тяготился. Потому что к любому другому живому существу он не умел и не мог ревновать. Вот к влюбленной в своего парня и искренней во всем, что касалось чувств, Гермионе он испытывал зависть. Она была прекрасна со своими бешеными канарейками, искусанными в кровь губами и слезами, что лила в промозглой палатке, когда думала, что Гарри ее не слышит… Он верил, что такой и должна быть любовь, он знал, что в подобные чувства даже Снейп может поверить. Но, к сожалению, у Поттера все было не так красиво. Он просто не мог чувствовать так, как Гермиона, потому что та была маленькой женщиной, по духу похожей на его мать. От нее пахло вишнями, а от него – сигаретами. Наличие и отсутствие вагины, опять же. Снейпу эти штуки наверняка нравились больше членов.

– Позвольте спросить, что там разглядели вы?

– Страх.

– Простите?

– Немногие люди в состоянии говорить о том, что чувствуют. Есть те, кто болезненно горд, а значит, всякий раз, ощущая неуверенность, стремится ударить первым. Или высмеять себя. Само свое чувство.

Гермиона отвернулась, возможно, потому что ей не хотелось соглашаться с тем, что Снейп говорил.

– Как бы то ни было, Ауд Оттар сложно назвать вменяемой. Представляете, она отравилась. Приняла яд, который медленно убивал ее на протяжении десяти лет. Когда колдомедики заподозрили неладное, было уже поздно. Она призналась в том, что сознательно перечеркнула срок своей жизни, желая подчинить себе собственную смерть.

– Муж признал ее невменяемой? – спросил Гарри

Гермиона покачала головой.

– Нет.

– Что, она даже не пыталась отписать все племяннику? А то было бы логично – пожелай он оспорить завещание и мотивируя это безумием жены.

– Это было бы бессмысленно. Брачный контракт Флинта и Ауд Оттар предполагал, что он получит в случае ее смерти все состояние, если она до этого не пожелает расторгнуть брак.

– А если бы развелся он?

Гермиона развела руками.

– А у Флинта не было такого права. Я считаю магическое законодательство крайне несовершенным, поэтому однажды непременно сменю род занятий и займусь этими древними декретами. Общие законы сейчас расплывчаты и строятся в основном на том, чтобы не запрещать частные сделки и договоры. Многие семьи живут по своим кодексам, которые могут вменяемому человеку показаться дикими.

– Это как Блэки с обезглавливанием эльфов?

Снейп нахмурился.

– Нет, как Малфои с единственным наследником.

– Это-то тут при чем?

– Просто даю вам, Поттер, возможность понять размах этой самой дикости, как изволила выразиться мисс Грейнджер. Малфоев я привел в пример. У них в семейном кодексе прописано, что наследник должен быть один, и непременно – мальчик. Второго ребенка женщина может родить лишь в случае смерти первенца, и тоже исключительно сына.

– Как они не вымерли при таких суровых законах?

– Когда-то такие меры были оправданны, – призналась Гермиона. – В старину члены многих колдовских семей сражались за фамильное наследие, иногда это приводило не к магическим дуэлям, а к войнам целых держав. К тому же существовала вероятность, что при такой борьбе за власть род вообще прервется.

Гарри предпочел вернуться к теме расследования.

– Значит, Флинт не мог бросить жену?

– Нет. Более того, откажись он проживать с ней – это могло быть расценено как нарушение брачного договора. Ауд Оттар была вправе подать в суд, и его бы принудили оставаться в собственном доме.

– Бред. На таких условиях можно жениться только по очень большой любви.

Гермиона хмыкнула.

– Или если твоя семья погрязла в долгах. Я многое проверила в архиве. За год до того, как Френсис Флинт связал свою судьбу с Ауд Оттар, его отец вложил все свободные средства в поставки драконьей крови, но поставщики оказались мошенниками, и он прогорел на сделке. После этого он наложил на себя смертельное проклятье, оставив в наследство сыновьям одни долги. Старший из братьев на тот момент уже был женат, причем не слишком удачно, взяв практически бесприданницу. Вот младший и занялся поисками состоятельной жены, тем более его внешность и безупречная родословная могли этому поспособствовать. – Девушка пожала плечами. – Таковы мои догадки, основанные на фактах в виде странных закладных, но думаю, они не так далеки от истины.

– Чарли Уизли. – Гарри предполагал, что сейчас его пошлют в кабинет, но Снейп отчего-то отослал Гермиону. – Мисс Грейнджер, будьте так любезны, свяжитесь с ним и попросите срочно обыскать дом по названному мальчиком адресу.

– К чему такая спешка?

– Я объясню, если вы сделаете так, как я прошу. У меня очень нехорошие предчувствия насчет этого дела.

– Ладно. – Гермиона была достаточно заинтригована, чтобы выполнить просьбу.

Зачем Снейп ее выставил, Гарри стало понятно, когда, воспользовавшись отсутствием его подруги, профессор пошел на кухню и, открыв шкафчик, в котором, если верить глазам, стояли только банки с крупами, снял маскирующие чары и извлек тяжелую книгу в черном переплете. Поттер знал, что там находилось еще несколько томов, которые он про себя называл «от пяти тысяч и выше» согласно суммам штрафов, что полагались за их хранение.

Пока Грейнджер не было в комнате, Снейп читал, но стоило Гермионе вернуться, закрыл книгу.

– Как Чарли? – спросил Гарри.

– Очень зол. – Его подруга села на диван рядом со спящим мальчиком. – Он надеется, что ему объяснят, что происходит. И я, признаться, тоже на это рассчитываю.

– Но он нам поможет?

– Куда денется. По работе мы с ним постоянно вынуждены делать друг другу одолжения. – Она налила себе немного вина. – Итак, объясните, наконец, к чему такая спешка?

– Может, сначала поговорим об Асвальдах?

Гарри редко стеснялся собственной неосведомленности, но сейчас упрекнул себя за то, что так и не удосужился заскочить в библиотеку министерства. Правда, в связи с печальными событиями было не до того… В общем, он решил не строить из себя умника.

– Ну и что это за фигня?

Гермиона провела языком по верхней губе, словно силясь понять, достаточно ли соли может оказаться в ее словах.

– Мне тоже было незнакомо это понятие, когда я впервые прочла его в статье об Ауд Оттар. Та уверяла, что по праву рождения носит титул Асвальда и хранит сокровища других Асов, которые в ее семье передаются по наследству. Мне кажется, даже бравшая интервью журналистка над ней посмеивалась, но я решила посмотреть значение незнакомого термина. Знаете, после того как сказка о Дарах Смерти оказалась правдой, я с меньшим скепсисом отношусь к странным историям. Но эта настолько невероятная, что я воспринимала ее просто как легенду, пока Гарри не рассказал о том, что видел собственными глазами.

Поттер даже растерялся.

– И что я видел?

– Силу Ульвара. Дословно имя, которым этого мага наградили за его деяния, переводится как Волка войска, но наверно, правильно будет говорить о волчьем войске… В смысле, волков. В общем, тот, кто владеет силой Ульвара, сам не обязан быть оборотнем.

Гарри понял, что ни черта не понимает, и умоляющим взглядом посмотрел на Снейпа.

– Мисс Грейнджер, сжальтесь над Поттером. Я не удивлюсь, если он понятия не имеет, кто такие Асы.

– Ха. Это скандинавские боги, пировавшие в Валгалле и предававшиеся разврату с хорошенькими валькириями. За старшего у них был старик Один. – О том, что он почерпнул эту информацию из какого-то художественного фильма, Гарри решил не упоминать.

– Ну, уже проще, – вздохнул Снейп. – Только то, что вы изложили, – маггловская точка зрения. Скандинавские волшебники почитают Асов, как греки – олимпийцев, а мы, англичане, – Мерлина.

– То есть они верят, что те были реально существующими магами?

– Да, и учитывая древние времена, их вмешательство в дела простых смертных было куда сильнее, чем у того, кого мы с вами считаем эталоном волшебного могущества.

«Понеслось», – уныло подумал Гарри. Ему не нравилось, когда Северус прибегал к своему менторскому тону. Поттер вообще предпочитал не думать о сути волшебства, довольствуясь его практической составляющей. Выросший среди магглов и регулярно посещавший церковь вместе с Дурслями, он понять не мог, как может бог, уважению к которому его учили, отнестись к той силе, что Гарри унаследовал. Похоже, не задаваться подобными вопросами предпочитал не он один. Большинство волшебников, которых Поттер встречал, не желали рассуждать о природе магии, еще меньше их интересовали вопросы религии. Может, они и впрямь боялись оказаться в итоге бесовскими отродьями? Но не Снейп, конечно. Ему, казалось, такое определение могло только польстить. Вот и копался тот в мусоре своей души, с особым наслаждением мучая себя и окружающих сложными вопросами.

– И чем же Асвальды отличаются от других магов? Это особая группа людей вроде той секты, в которую входил отец Луны?

– Не совсем, – нахмурилась Гермиона. – Асвальдами, или людьми, наделенными властью Асов, себя называли потомки тех, кого когда-то почитали как богов.

– Учитывая временной разрыв, сейчас они не могут существовать даже в теории. Какой бы сильной ни была магическая кровь, какими бы знаниями и могуществом ни обладали некогда эти ваши Асы, их наследие должно быть давно потеряно во времени.

Грейнджер неуверенно кивнула.

– Точно.

– Но что-то заставило вас усомниться в том, что Ауд Оттар лгала? – спросил Снейп.

Грейнджер пригубила вино, словно желала поискать в нем истину.

– Асов, если верить магическим книгам, было довольно много. У каждого из них были таланты, позволявшие магглам считать этих людей божествами, а другим волшебникам – преклоняться перед их даром. Конечно, в библиотеке министерства мало скандинавских книг, тем более с учетом древних родословных, но я все же нашла упоминание магов, которые отличались от большинства какими-то удивительными способностями, напоминавшими силу древних Асов. Так вот, все они были связаны брачными узами с семьей Оттар. Такое впечатление, что этот клан преследовал любого, кто мог являться Асвальдом.

Гарри признался:

– Все равно не понимаю, о чем мы говорим. У этой Ауд Оттар за пазухой было несколько древних козырей, позволявших устроить всем нам гребаный Рагнарек?

По тому, как изумился Снейп, Гарри понял, что киношное словцо он ввернул вовремя. Вот Гермиона нахмурилась.

– Конец света – это, конечно, миф, но если хотя бы на секунду предположить, что кто-то из потомков асов обладает властью своих предков и в состоянии ею распорядиться… Лично я начинаю чувствовать себя дерьмово. – Она взглянула на Снейпа. Кажется, ругаться при бывшем учителе ей все еще было немного неловко. – Простите.

Тот вздохнул.

– Ну что вы. Если поверить вашим догадкам и предположить, что все яйца кто-то веками старался сложить в одну корзину, даже мне становится не по себе. Но это все теории. Есть факты, и давайте будем рассуждать о них.

Грейнджер кивнула.

– Будем. Если верить тому, что я прочла в книгах, то там упоминается о семи широко известных способностях, которые принадлежали людям, называвшим себя Асвальдами. Про того, которого звали Ульваром, я Гарри рассказывала.

– Вряд ли твои вопли можно назвать полноценной историей.

Гермиона немного обиделась.

– Ну, я же прочла выписанный про него отрывок.

Поттер пожал плечами.

– Ну, подчинил себе парень волков – и что? Все равно не понимаю, почему ты решила, что у Френсиса Флинта есть наследие Асов в виде клыка Фенрира. То, что он владеет заведением Грейбека, должно означать, что этот подлец и зубы у него вырвал? – Гермиона нахмурилась. – Шутка. Я понял, что речь о другом оборотне.

– Фенрир – не просто оборотень. Он – мифическое чудовище, и, согласно тому, во что верят Асвальды, именно он положил начало роду оборотней.

Гарри снова вспомнил фильм.

– Ага, а в Рагнарек он должен был сожрать солнце. Ты правда веришь, что такая тварь существует?

– Зависит от того, что понимать под этим вашим «сожрать солнце». – Снейп снова взял в руки книгу и прочел: – «Магический артефакт, известный как клык Фенрира, согласно мифам скандинавских магов, также носил название «Вторая луна» или «Тень луны». В руках достаточно могущественного волшебника он мог вызвать полное солнечное затмение, накрыв огромные земли лунной тенью и погрузив их во мрак». Последним магом, который обладал такой властью, был упомянутый мисс Грейнджер Ульвал. Такой волшебник действительно существовал и двенадцать столетий назад поднял в Скандинавии восстание оборотней, которые могли менять форму в любое время, словно для них полная луна светила всегда. Однако историки считают, что он взял вервольфов под контроль с помощью зелий и обманул обещанием в случае победы навсегда скрыть солнце тенью. Его считали мошенником, использовавшим естественные астрономические явления для популяризации своих идей. Как бы то ни было, армию Ульвара разбили, никакого клыка Фенрира при нем не нашли и существование данного артефакта стали считать легендой.

Гермиона даже с дивана привстала, чтобы разглядеть обложку книги, страницы которой просматривал Снейп.

– Да, но есть еще записи вервольфов, которые когда-то следовали за Ульваром. Некоторые из них утверждали, что своими глазами видели это.

Профессор перевернул страницу.

– «…То был огромный клык, что не мог принадлежать никакому зверю. Он будто стонал, оправленный в серебро, отнимающее часть его истинной силы. Я спросил волшебника, к чему эти оковы, а тот ответил, что если дать могуществу древнего зверя волю, то его сила сможет изменить все живое, украв солнце с небес и по своему разумению меняя приливы и отливы. В конце концов, погибнет не только род человеческий, но и волшебная кровь, даже сами дети Фенрира, великие волки. Потом он подбросил клык в воздух. Тот засветился. Сначала одна бледная серебристая нить вырвалась из него, потом их стало великое множество. Они соткали вокруг клыка шар, и тот стал приобретать очертание полной луны. Та была меньше своей сестры, но сердце зверя не обмануть, я слышал ее зов и готов был идти за ним. Ульвар коснулся пальцами красоты, созданной его силою, и я понял, что среди множества сверкающих нитей, что соткали эту луну, одна была моей душой и естеством. Волшебник будто трогал мое сердце, и все сомнения и страхи в нем засыпали. «Иди и сражайся, – сказал мне Ульвар. – Сейчас ты сильнее, чем когда-либо, потому что луна, что правит тобой, отныне не на небе. Она здесь, в моих руках».

Гарри хмыкнул.

– Я почитал бы эту книжку. Наверное, она интересная.

– Мне тоже так кажется, – кивнула Гермиона. – А можно?..

Снейп захлопнул тяжелый том.

– Нет. – Девушка обиженно нахмурилась. – Дальше там говорится о том, что Ульвар мог управлять оборотнями и волками не только в полнолуние. Если предположить, что увиденная Поттером иллюзия – действительно клык Фенрира, многое становится понятно. – Снейп выглядел не слишком довольным. – Я тоже не люблю верить в сказки, но никаких иных объяснений тому, почему Пьюси обрек себя на мучительную смерть или какого черта Флинт спалил свой дом вместе с женой и ребенком, у меня нет.

– Не понимаю, зачем он показал Гарри эту ужасную вещь, – призналась Гермиона.

– Для меня это тоже загадка.

Поттер подвел итог услышанному.

– Короче, что мы имеем? Этот тип мог совершить все эти убийства с помощью унаследованной от жены магической хрени, в существование которой аврорат поверит с большим трудом. Возможно, я бы мог уговорить Долиша перевернуть все вверх дном в «Логове», но только в том случае, если смогу ответить на вопрос: «Зачем Френсису Флинту все это было нужно». Своими действиями он с особой жестокостью уничтожил шесть человек с помощью неизвестно где взятого оборотня. Если он сам не страдает ликантропией, а ему нужно было как-то заразить трех людей, прежде чем подчинить себе, значит, есть подельник или еще одна жертва его магии. Только зачем ему в таком случае со мной откровенничать? Какой в этом смысл? В чем мотив? Все мы думаем об одном и том же. В школе тогда произошел не несчастный случай, а нечто, чему Линда Корби была свидетелем, а Маркус Флинт и его дружки – виновниками. Но мы не знаем, что случилось, и не можем быть уверенными, что Линда проболталась об этом своему потенциальному любовнику. Она же столько лет молчала, так с чего ей вдруг начинать откровенничать? И зачем она написала брату то письмо?

Снейп кивнул.

– Что ж, надеюсь, Чарли Уизли будет действовать быстро, и мы узнаем, что произошло в Хогвартсе, до того как случится последнее убийство.

Гермиона нахмурилась.

– А почему вы думаете, что будет еще один труп?

– Потому что у Маркуса был еще один приятель, принимавший участие во всех его начинаниях – Теренс Хиггс.

Гарри совсем забыл об этом слизеринце.

– Точно. Вы должны были встретиться с ним в день смерти Лили, но, полагаю, не до того было.

– Ну отчего же. Неприятные известия я получил только вечером, а с утра занимался расследованием.

– И что выяснили?

– Через месяц после вашей победы в битве при Хогвартсе Теренс применил Круцио к магглу. Он возвращался домой пьяным, орал песни, и какой-то случайный прохожий, на свою беду, сделал ему замечание. Действие заклинания было продолжительным, и этот несчастный до сих пор находится в клинике для сумасшедших. Хиггс, испугавшись того, что натворил, сбежал за границу.

– Теперь я вспомнил это дело, – сказал Гарри. – У случившегося были свидетели, тоже магглы, поэтому сбор улик занял у авроров какое-то время, ведь почти каждый шаг приходилось согласовывать с британским правительством. Только заручившись неопровержимыми доказательствами, аврорат потребовал у магов Судана выдачи Хиггса. Однако тот попросил политического убежища, уверяя, что дело против него сфабриковано из-за его взглядов на политику грязнокровок. Надо сказать, публику он для своих манифестов выбрал благодарную. В Судане миром магов правят исключительно представители чистокровных колдовских семейств, и, возможно, Хиггсу удалось бы избежать наказания и получить статус беженца, если бы он не совершил новое преступление, на этот раз не столь тяжкое, но серьезно оскорбившее принявшую его сторону. Он снова напился и затеял дуэль с одним из чиновников, который убеждал правительство выдать его англичанам. В драке опять было применено Круцио, и хотя на этот раз без фатальных последствий обошлось, суданцы решили, что такое отребье магического мира им в стране не нужно. Вот только возвращение Хиггса на родину затянулось из-за того, что сначала он должен был отсидеть за нападение на чиновника.

Снейп кивнул.

– Если бы вы удосужились вспомнить все это раньше, я бы не потратил время впустую. Впрочем, одно я выяснил из газет, в которых вы, Поттер, имеете склонность читать лишь спортивную колонку. Срок заключения Хиггса в Судане истекает завтра утром. Прямо из тюрьмы Теренса доставят в аврорат, где он проведет одну ночь, после чего отправится на утреннее заседание суда, а прямо оттуда, как я предполагаю, – в Азкабан.

– Думаете, там Френсис Флинт до него не доберется?

– Не знаю. Но полагаю, что это будет проблематично.

– Все эти рассуждения имеют ценность лишь в том случае, если этот Теренс – следующая жертва Флинта. А никто из нас понятия не имеет, чем он руководствуется в своих действиях. – Гермионе происходящее нравилось все меньше, да и вино в бутылке кончалось. – Я думаю, все, что мы можем сейчас сделать, это сообщить о своих подозрениях министру и в аврорат. Может, Кингсли и покрутит пальцем у виска, выслушав историю о мифических артефактах, но он верит Гарри и без внимания все эти сведения не оставит. А значит, обеспечит Хиггсу безопасность и прикажет Долишу следить за Темблтоном.

Ее рассуждения прервал окрик из кабинета.

– Эй, есть кто дома?

Гермиона даже не шелохнулась, Снейп молча поглаживал переплет своей книжки, так что Гарри поднялся с ковра, пошел к камину в кабинете и снял с него чары. Вышедший из зеленого пламени Чарли Уизли выглядел ужасно раздраженным.

– У меня складывается устойчивое впечатление, что вы с Гермионой надо мной поиздевались.

– В смысле?

– По вашему адресу уже лет пять, как ни одного дома не стоит. Зато есть асфальтированная дорога и даже бензоколонка.

Поттер расстроился.

– Значит, ты там ничего не нашел?

– Ну отчего же, нашел. – Драконолог швырнул ему перепачканный в земле замшевый мешочек. Только пришлось два километра трассы чарами проверить. Если бы не защитная магия на этой штуке, вряд ли бы я ее обнаружил.

– Я у тебя в долгу.

Чарли кивнул.

– Отлично, но хотелось бы знать, что именно я нашел.

– Слушай, давай в другой раз. Это связано с нашим расследованием. Когда я сам во всем разберусь, расскажу тебе занятную историю.

Уизли устало махнул рукой, зевнул и пошел к камину. Если в мешочке не было ничего связанного с драконами, его содержимое не могло Чарли сильно заинтересовать.

– У меня к тебе просьба. Если ты опять нарываешься на неприятности – нарывайся в одиночку и не тащи в них мою будущую родственницу. Ладно?

– Как скажешь.

Гарри, проводив драконолога, восстановил защиту камина и вернулся в комнату. Гермиона негодовала.

– Да что эти Уизли себе позволяют!

– Заботу? – предположил Поттер.

– Я сама могу за себя постоять.

Она потянулась за мешочком, но Снейп ее опередил. Он снял чары, развязал тесемки и достал маленький флакон со светящейся ниткой чужих воспоминаний внутри. Кроме него, в мешочке имелся старый желтый пергамент. Развернув его, профессор прочел письмо вслух:

– «Дорогой отец, произошло нечто ужасное. Я не могу ничего рассказать, потому что боюсь за тебя и братика. Одну старшекурсницу родители научили хранить свои воспоминания, и она показала мне этот способ. Пожалуйста, надежно спрячь флакон и никому не говори о нем. От этого может зависеть моя жизнь». – Снейп свернул письмо. – И подпись: «Линда».

– Думаете, ее отец видел, что там? – спросила Гермиона. – Омут памяти – вещь редкая. Хотя в лагере драконологов он должен быть. Люди, которые занимаются наукой, часто хранят свои воспоминания.

– Любой вменяемый отец взглянул бы на то, что так испугало его дочь. Сделал ли это мистер Корби, мы теперь вряд ли узнаем. Ну так давайте просто посмотрим, что в бутылке. Поттер, принесите наш омут памяти.

– Я вам что – домовой эльф на посылках? – Гермиона набрала в легкие побольше воздуха и уже наверняка подготовила тираду о том, что дискриминация начинается с пренебрежения на словах… В общем, Гарри решил не давать ей возможности развернуться. – Но за слово «наш» я вас прощаю и готов выполнить любой приказ.

Отлично. Теперь на него голодным оборотнем смотрел Снейп. Даже зарычал.

– Поттер!

– Уже иду.

В итоге эти два оскорбленных в лучших чувствах идиота отомстили ему тем, что обступили омут памяти, поставленный на кухонную стойку, и не оставили Гарри места, позволявшего к нему приблизиться. Пока они разглядывали в нем воспоминания Линды Корби, Поттеру только и оставалось, что топтаться за их спинами. Правда, он воспользовался тем, что сознание Снейпа было погружено в чашу, и погладил профессора по выступающим лопаткам, скрытым тканью рубашки. Но любопытство это унять не помогло.

Первой от чаши отпрянула бледная Гермиона.

– Это ужасно! Как дети могут быть такими… Черт, мне нужно выпить, чтобы унять тошноту.

Она направилась к шкафчику, служившему Гарри и Снейпу баром. Профессор тоже сделал шаг назад и жестом предложил Гарри взглянуть на чужие воспоминания.

***

Это определенно было квиддичное поле Хогвартса, залитое лунным светом. На одной из трибун сидели мальчик, у ног которого лежала метла, и девочка с вплетенной в косу розовой лентой. Гарри подошел ближе. Ларри Митрокс был обаятельным мальчишкой и понравился ему даже сильнее, чем на колдографии. Он о чем-то рассказывал своей подружке, не выпуская из руки ее маленькую ладошку. Линда Корби робко улыбалась, демонстрируя ямочки на щеках, и смотрела на своего принца глазами, полными обожания.

– …не могу летать дома. Мы же с мамой живем среди магглов и наш коттедж не защищен чарами. Вот если бы мадам Хуч разрешала чаще тренироваться самостоятельно, а не в составе команды, мне не пришлось бы нарушать правила. Все наши парни и девчонки летают лучше. Я просто обязан в этом году подтянуться, иначе капитан заменит меня в основном составе.

– Разве квиддич – это самое главное? Ты хорошо учишься. Наверное, твоей маме этого достаточно, чтобы гордиться тобой?

Ларри улыбнулся.

– Отец очень любит спорт. Он раньше тоже играл, и радуется всякий раз, когда я ему рассказываю про свои матчи. Папа очень переживает из-за того, что не может жить с нами, так что я рад, что могу поднять ему настроение хотя бы этим. – Девушка застыла и, кажется, даже перестала моргать. Парень, не понимая, что происходит, потряс ее за плечо. – Линда!

– Экспеллиармус!

Палочка Ларри вылетела из кармана его мантии и упала на песок. Он бросил в ее сторону настороженный взгляд, но не оставил подругу, а постарался заслонить ее собой, потому что из темноты под трибунами уже появились трое мальчишек.

Они были немногим старше Ларри. Крупного, похожего на тролля с колючим взглядом Флинта Гарри узнал сразу, как, впрочем, и дерганого Эдриана Пьюси, с опаской оглядывающегося по сторонам. Вот худого Хиггса он помнил плохо. У того было совершенно невзрачное лицо, к тому же скрытое прядями растрепанных длинных волос.

– Что тебе опять нужно, Флинт? – холодно спросил Ларри.

– Только чтобы ты подох как собака, Митрокс, и перестал осквернять мой взгляд своей ублюдочной рожей. Теренс…

Видимо, слизеринцы действовали по заранее обговоренному плану. Хиггс оттолкнул в сторону парня и повалил Линду Корби на скамью. Из-за того, что девочка застыла в сидящей позе, ее нелепо расставленные ноги поднялись вверх, а юбка задралась, демонстрируя трем ублюдкам белые бедра и скромное белье. Хиггс хмыкнул, запустив руку в трусики девушки.

– А у него ничего так подружка, Маркус. Мяконькая. Можно я с ней поиграю?

Ларри бросился на помощь девочке, но Флинт остановил его, заломив руку мальчишки за спину. Он сделал это осторожно, словно не желая оставлять лишних следов. Митрокс ударил его затылком в подбородок. Маркус зашипел:

– Будешь рыпаться, Терри твою подружку прямо здесь разложит. Он давно хотел попробовать с девственницей.

Мальчик перестал сопротивляться.

– Отпустите ее. У тебя разговор со мной, Флинт. Линда здесь ни при чем.

Маркус и не думал выполнять его просьбу, он презрительно скривил губы.

– Разговор у меня мог бы состояться с дядей, когда, узнав о тебе, я хотел потребовать, чтобы он бросил свою грязную шлюху и ее щенка. Но Ауд запретила мне идти к нему. Да и ты, я вижу, не побежал жаловаться папочке после того, как мы тебя в прошлый раз вздули.

Ларри снова дернулся.

– Не смей оскорблять мою мать!

– Разве это оскорбление? Как еще назвать ту, что легла под женатого мужика? Может, у моих ребят спросим?

– Мои родители любят друг друга!

Флинт расхохотался.

– Любят? Разве маг может влюбиться в грязь под своими ногами? Дядя – просто похотливый идиот. Ему досталось право сделать счастливой наследницу величайших волшебников, а он завел себе потаскуху и был достаточно глуп, чтобы вовремя не напоить свою шлюху зельем, которое вытравило бы из ее брюха ублюдка.

– Сука. – Митрокс попытался ударить Флинта ногой, но тот увернулся. – Твой язык грязнее моей крови.

– Хиггс, забери у девчонки палочку и сними с нее чары.

– Как скажешь, Маркус.

Ларри снова попытался вырваться.

– Что ты задумал? Отпусти ее. Можешь избить меня, если это доставит тебе удовольствие. Обещаю, что не стану жаловаться учителям. Но пусть Линда уйдет.

– Бить тебя? Много чести. Стану я марать руки в дерьме. А вот твоя подружка, кажется, чистокровная. Только бедная, как церковная мышь, значит, за горстку золота наверняка согласится нас немного развлечь. Я знаю, что все продаются. Главное – знать, сколько заплатить.

– Оставь ее!

Хиггс тем временем не обыскивал, а скорее лапал девушку. Когда он наконец достал ее палочку, блузка Линды была измята и задрана вверх. Оказавшись освобожденной от чар, Корби вскочила, поспешно поправляя одежду.

– Беги к школе! – крикнул ей друг. Девчонка попятилась, но она была так испугана, что Теренсу не составило труда догнать ее и снова повалить на скамейку.

– Отпусти, – заплакала Линда, но мальчишка, удерживая ее руки над головой, с усмешкой снова принялся больно мять маленькие груди.

– Заткнись, сучка. Маркус, ну можно, а?

Гарри было противно смотреть на все происходящее. Он всегда так чувствовал себя в чужих воспоминаниях, когда понимал: нечто ужасное уже случилось, и помощи тем, кто сейчас страдал, ждать неоткуда.

Флинт приблизил свои губы к уху Ларри и что-то зашептал. Поттер подошел к ним вплотную, чтобы разобрать его слова.

– Ну что, Митрокс, посмотрим на представление? А потом я сотру твоей девчонке память, и она будет думать, что это ты с ней сделал, а мы пытались ее спасти. Тетка научила меня многим полезным фокусам. А хочешь, Хиггс потом и с тобой это сделает? Небось, гордишься своей смазливой рожей, что унаследовал от папочки? Знаешь, она тут ни при чем, у нашего Теренса встает на все, что движется. А потом я тебе тоже мозги почищу, и мы с ребятами все это снова повторим. И так день за днем, пока тебе не начнет казаться, что ты живешь в аду и не понимаешь, что происходит вокруг. Насколько тебя хватит, а? Пройдет месяц, три, год, прежде чем ты сам в петлю полезешь? Знаешь, я, к сожалению, не могу так долго ждать.

Жертва Флинту попалась не из пугливых.

– Линду отпусти.

– Когда ты умрешь, я, может быть, это сделаю.

– Совсем спятил?

Флинт усмехнулся.

– Зря ты так. Я просто хотел, чтобы ты понял, почему должен исчезнуть. Ауд Оттар – это единственная великая женщина, достойная называться сильной. Она сказала, что ее гордость требует мщения, и поручила мне, своему Хауку, его осуществить. Если я убью тебя, дядя перестанет вести себя как дурак и посещать твою мать. Она ведь уже старая и уродливая, а в шлюхах ценны только молодость и красота.

Ларри побледнел, но, кажется, он не до конца верил Флинту.

– Что ты несешь! Хочешь оказаться в Азкабане? Ты такой же безумный, как эта исландская ведьма…

Флинт разозлился.

– За языком следи. Думаешь, я позволю ему разлучить меня с моей Хильд? Нет. Скоро Ауд станет ласкова со мной, как раньше. Я все продумал, Митрокс. Выучил много нужных заклятий, даже купил себе в Исландии вторую волшебную палочку. Специально для тебя, Митрокс. Как только она сделает свое дело, утоплю ее в озере, и никто ни о чем не догадается.

– Мудак! – Ларри снова попытался вырваться. Флинт только хмыкнул.

– Я на все готов ради моей Хильд. Одна смерть в состоянии решить все существующие проблемы. Ну что, Митрокс, сделаешь всем нам одолжение?

У Ларри на лице была написана паника. Гарри, не ожидая от себя такого, закричал:

– Беги, дурак! Борись! Не смей сдаваться!

– Хиггс, можешь трахнуть девку, – сказал Флинт.

Теренс довольно закивал.

– Ну, наконец-то.

Линда заплакала и, захлебываясь рыданиями, выкрикнула:

– Отпусти! Не надо!

Мальчик снова дернулся. Гарри видел, с какой тревогой он смотрит на Линду Корби своими красивыми синими глазами, блестящими из-за едва сдерживаемых злых беспомощных слез. Хиггс ухмыльнулся.

– Не смей! – Парень рванулся так, что практически вывернулся из захвата Маркуса.

– Империо. Стой смирно. – Гарри не видел лица Флинта, но тот, кажется, сам ошалел от того, что сделал, и окликнул Хиггса: – Теренс, притормози пока.

Подросток, уже расстегнувший штаны, расстроился.

– Ну, Маркус…

– Засунь свой член куда подальше, я сказал. Тут делается дело посерьезнее.

– Темная магия, – прошептал Хиггс. – За такое в два счета из Хогвартса вышибут.

– Заткнись.

– А девчонка?

– Я ей просто память сотру, тетка меня научила.

Маркус перестал держать Ларри. Мальчик покорно стоял, опустив голову.

Линда Корби была так испугана, что не совсем понимала суть происходящего, однако последние слова она расслышала.

– Не надо! Отпустите его, мы никому ничего не скажем.

– Заткнись, шлюха. – Хиггс зажал ей рот рукой.

Пюьси с безразличием зевнул.

– Что ты намерен сделать? – Гарри присмотрелся и понял, что зельями Эдриан начал баловаться еще в школе. У него были глаза лунатика.

Голос Флинта дрожал от возбуждения. Он взглянул на небо.

– Ночь подходящая – ветреная и не слишком лунная. Пусть Митрокс сядет на свою метлу и на максимальной скорости, что она в состоянии развить, полетит к кольцам. Я хочу, чтобы он сломал себе шею, и все это выглядело как несчастный случай.

– А если он промахнется и выживет? – Хиггс был немного напуган.

Флинт нахмурился.

– Ну да, учитывая, как хреново он летает, такое возможно. Ладно, я сам за всем прослежу.

Линда забилась в руках Хиггса.

– Отпусти! – Голос Корби сорвался на крик. – Не трогайте Ларри! В замке учителя, я пойду за ними и все расскажу! – Кажется, она даже не понимала, что угрозами только подвергает риску саму себя. – Да что же вы за люди такие! – Она вырвалась, но бежать не смогла и рухнула на колени. – Не делай этого, Флинт! Я клянусь, мы никому ничего не скажем! Умоляю. Ты же не убийца, Маркус. Я все сделаю. Хочешь… – Она, кажется, даже не понимала, что предложить.

На миг лицо Флинта изменилось, он стал выглядеть растерянным, а потом усмехнулся.

– Мы – викинги. – Это утверждение прозвучало так нелепо, что девочка замолчала. – Митрокс, бери метлу, иди на поле.

– Скоты. – Девочка поползла по полу и мертвой хваткой вцепилась в руку своего мальчика. – Не надо… Опомнись, Ларри. Не надо. Я же люблю тебя. Я не смогу…

Он сделал шаг с пугающим выражением на лице, словно ему было физически больно от того, что он должен был выполнить приказ. Линда продолжала плакать.

– Я сама умру. Я всех их убью…

Гарри знал, что ни одно из данных обещаний эта девочка не выполнит. Хиггс, повинуясь жесту Флинта, оторвал ее от мальчишки. Ларри взял в руки метлу и пошел к лестнице, позволявшей спуститься на поле. Маркус последовал за ним.

Девочка смотрела на своего мальчика, не отрываясь, словно разучилась моргать. Она все запомнила. И как две фигуры взмыли в небо на одной метле. И как сидящий позади Флинт схватил Ларри за волосы, делая направление удара о столб центрального из трех колец безошибочно точным. Из-за ветра, шелестевшего в ушах, нельзя было услышать испуганного крика, но и Гарри, и Линда Корби знали, что он был. В последнюю секунду слизеринец снял заклятье, словно боялся, что его обнаружат на мертвом теле, или страшился того, что слишком спокойное, отрешенное лицо жертвы вызовет лишние подозрения.

– Скоты, – прошептал Поттер. – Жестокие ублюдки…

Впрочем, он сам никогда не отличался особым умом и расчетливостью, когда речь шла о том, чтобы защищать свою спину, в каждом встречном подозревая подлый нрав и жестокость. Да и кто мог этим похвастаться? Ни Рон, ни Гермиона, ни Джинни… В общем, никто из его семьи, пусть не настоящей, но самостоятельно им выбранной. И, конечно, не Северус. Нет, он пытался притворяться, что презирает всех без исключения, но это было ложью. В своей жизни он тоже верил и ошибался. Может, эта единственная похожесть, что вырывалась из череды их различий, и давала надежду. Не на совместное светлое будущее, конечно, но хотя бы на возможность однажды достичь взаимопонимания.

Флинт столкнул тело Ларри на песок и с трудом опустился на арену, потому что метла от удара о кольца сильно пострадала. Тщательно протерев древко полой мантии, он швырнул метлу рядом с телом, потом нашел на песке волшебную палочку, тоже вытер и сунул ее в карман Митрокса, после чего вернулся на трибуну.

Линда Корби молчала. Она безвольной куклой висела на руках Хиггса и даже говорить не могла. Теренса это смущало.

– И что теперь? Может, все же… – Он ущипнул девочку за грудь, стараясь спрятать свой собственный испуг. Линда дернулась от боли, но не издала ни звука.

– Не трогай ее. Что, девчонок вокруг мало? Эдриан тебе пару таких зелий сделает, что любая захочет. Правда, Эд? – Пьюси никак не отреагировал, и Флинт достал палочку, его руки дрожали. – Ладно, стираем Корби память и возвращаемся в школу.

Хиггс с неудовольствием согласился.

– Ладно. Только, Флинт, все это как-то стремно. Вдруг кто узнает?

Маркус нервно хмыкнул.

– А ты языком не мели. Если надумаешь меня предать, помни: у моей Хильд столько денег, что она купит на них и министра, и весь Визенгамот. Ну, признают меня колдомедики психом, поваляюсь пару месяцев в больнице и уеду доучиваться в Дурмштранг. А вот вы отправитесь дементоров кормить. Усекли?

Теренс согласно закивал. Похоже, причинять неудобства своему приятелю он не собирался. Пьюси молчал, пока Флинт говорил, только перехватил его руку, когда Маркус уже готов был произнести заклинание.

– Нет, не применяй магию. К ней первой придут с вопросами, едва найдут тело. Ведь все знают, что они с Митроксом дружили. Учителя не дураки, они могут что-то заподозрить, если у девчонки обнаружатся провалы в памяти.

– Эээ… – Кажется, Флинт растерялся. – И что теперь? Может, ее тоже? Ну, вроде, она сама...

– Два трупа точно за несчастный случай не примут. Позволь мне это уладить.

Пьюси достал из кармана флакон и сунул его под нос Линде. Потом он мягко отстранил Хиггса и опустился на скамью, усаживая безвольную девочку на свои колени. Гарри стало страшно. Эдриан казался ему сейчас даже более опасным, чем его друзья, потому что, в отличие от Флинта и Хиггса, не нервничал и, казалось, совершенно не страшился содеянного.

– А ты милая. – Он погладил Линду по колену. – Почему бы нам не поговорить как друзьям? Ты добрая девочка, да и я вроде не злой. Всегда желаю людям только самого лучшего. Хочешь стать счастливой?

– Эд, не загоняй, – попросил Хиггс.

Пьюси его слова проигнорировал.

– Я не хочу причинить тебе боль. Просто хочу, чтобы ты хорошо меня поняла. Ты же девочка. Я верю, что девочкам нравятся такие вещи. – Он поднял ее юбку и сунул пальцы под резинку трусов, как это делал Хиггс. Одно движение руки – и Линда закричала. – Это плохо? – Эдриан выглядел ужасно виноватым и снова пошевелил пальцами. – А так?

Из глаз девочки брызнули слезы. Она попыталась вырваться, но Пьюси ее удержал.

– Мне продолжить? – Корби отрицательно покачала головой. – Хорошо, я больше не буду. Видишь, как с нами легко договориться. Теперь мне понятно, что ты это не любишь, а я же не хочу причинять тебе страдания. Хочешь, попробуем кое-что другое? Знаешь, есть такие зелья… Сначала от них будет очень хорошо, они сделают тебя счастливой, легкой, как ветерок, а потом ощущения будут такими, словно из твоего тела одну за другой вырывают кости. Но я дам их тебе не для того, чтобы мучить. Мне хочется, чтобы ты стала счастливой, разве боль – такая уж большая расплата за счастье? Как думаешь, твой маленький братик хочет узнать, что такое наслаждение? Может, если я дам ему опробовать свое зелье, он тоже порадуется?

Гарри видел, что лицо девочки изменилось. Она испугалась.

– Вряд ли, да? – Пьюси погладил ее по волосам. – Боль – ужасная вещь. Теперь, когда ты знаешь, что она непременно настанет после моей микстуры, то даже получить от нее удовольствие по-настоящему не сможешь. Это так грустно... Страх, да? Он все ужасно портит. Понимаешь?

Девочка даже ответить ему не смогла.

– Я про то, что в мире есть вещи, которые причиняют страдания, не давая ничего взамен. Например, Круцио. У Маркуса есть деньги. Ты же слышала, его не накажут слишком строго, даже если ты пожалуешься директору. Зато его богатая тетя расстроится. Что если она наймет плохих людей? Даже если ты чудом доживешь до суда, то твоей семье придется узнать, какое отвратительное заклинание это Круцио. Всегда хотел выяснить, как долго это проклятие сможет выдержать маленький мальчик. Расскажешь мне потом? – Он понизил голос. – Знаешь, а Флинт вообще идиот, если нам угрожает. Видимо, он так перепугался разоблачения, что забыл: несовершеннолетних волшебников вообще не сажают в Азкабан. Их только из Хогвартса отчисляют, а мне тут и так порядком надоело. Так что после смерти отца и брата ты сможешь приходить ко мне поиграть. Тебе ведь больше некуда будет идти.

– Не смей… – прохрипела Корби.

– Правильно, – закивал Пьюси. – Никто из нас не должен делать глупости, просто давай помнить, что боль – это ужасно. Я сам ее боюсь. Плакал даже когда сломал руку. Не знаю, что было бы со мной, если бы не нашлось нужных лекарств. Мне даже страшно представить, что бы я чувствовал, если бы меня пытали или мое тело медленно часами рвали на куски. Понемногу, по чуть-чуть…

Гарри тошнило от происходящего, но он заставлял себя смотреть, как Пьюси почти нежно кусает девочку за шею.

– Ларри мертв, ему больше не больно. Разве это не хорошо? Он уже отмучился, а тебе так многое еще предстоит пережить. – Он вынул из трусиков девочки окровавленные пальцы. Та взглянула на них с ужасом. – Ну что, Линда, ты просто обо всем забудешь? Или тебе интересно, как много мук в состоянии вынести члены твоей семьи?

По голым ногам девочки побежала моча. Флинт брезгливо отвернулся, но Пьюси встал, обнимая Линду за плечи как лучшую подругу.

– Бедненькая. Пойдем в школу, приведем тебя в порядок и поговорим о том, как нам получить свое удовольствие, но избежать ненужной боли.

Пьюси улыбнулся и, кажется, это напугало даже Хиггса.

– Марк, нахрена мы взяли с собой этого психа?

– Заткнись. Он все правильно делает.

– Конечно. Я просто объясню Линде, что раз уж ее слова не в состоянии ничего изменить, она должна выбрать путь, идти которым ей будет совсем не больно.

Он повел девушку к лестнице.

– Твои родные в Румынии? Думаешь, там им никто не сможет принести нежданные подарки? Хотя, знаешь, радость можно и по почте прислать. Слышала когда-нибудь про «черную вуаль»? Ее пары…


Глава 9:

Предупреждение администрации: окончание фика не вычитано ни самим автором, ни второй раз - бетой, но мы выкладываем его сейчас в таком виде, чтобы читатели могли ознакомиться с текстом.
Автор и бета просят простить за возможные ошибки и в ближайшее время пришлют отбеченный текст для перевыкладки.




***

Гарри что-то ощутимо толкнуло в грудь. Мир чужих воспоминаний растаял. Он стоял на собственной кухне и смотрел, как Гермиона пьет свое вино, а Снейп листает страницы книги.

– Не могу поверить, что такое могло произойти в Хогвартсе. И Дамблдор ничего…

Профессор прервал ее.

– Директор не был провидцем. Если хотите кого-то обвинить – начните с меня. Я прекрасно знал, каким набором душевных качеств обладают мои студенты, но до их судеб мне было преступно мало дела. Как, впрочем, и до глупой гибели одного конкретного хаффлпаффца.

Гермиона вздохнула.

– А знаете, я не могу осудить этого человека. Я просто понимаю степень отчаянья того, кто потерял сына, и поэтому…

Поттер не хотел слышать, что скажет Снейп, сочтет ли он поведение Френсиса Флинта понятным. Вот просто не нужно ему это было сейчас.

– Если бы этот человек своими руками задушил этих подонков, я бы это одобрил. Но смерть не бывает ироничной. За что платит он? – Гарри указал на спящего на диване Джеймса. – Виновен ли он в том, что его сестра была запугана так, что много лет не могла вечером выйти на улицу?

– Она продала своего мальчика, обменяла его память на деньги.

– Потому что хотела остаться с братом и заботиться о нем? Она не пошла шантажировать Флинта на следующий день после случившегося. Мы знаем, что ее заставило однажды пойти к нему… Да, гребаного Маркуса даже язык не поворачивается назвать человеком, и, возможно, его жена не была образцом добродетели. Но в чем провинился перед отцом Ларри полугодовалый младенец? В том, что бог дал ему не тех родителей?

– Гарри…

Он не хотел слышать возражений.

– Что? Скажешь, что это важно – заставить своих врагов чувствовать то же, что пережил ты сам? Или вынудить их переживать кошмары, которым они грозили другим, то, чего сами, наверное, больше всего боялись? Как ты думаешь, зачем этот тип отправил Линду Корби домой, заразив ее ликантропией? Он хотел, чтобы она убила Джеймса, он приказал ей убивать и страдать от этого. Ее жертвой стала женщина, виноватая лишь в том, что была добра и угощала своих постояльцев кексами! Давай сбросим ее со счетов и решим, что боль Френсиса Флинта и его месть заслуживают прощения. Только кто ты, твою мать, такая, а? Бог? Если да, то я не хочу в тебя верить, Гермиона. Ты злой и бестолковый вселенский разум!

– Поттер, не кричите, – попытался вразумить его Снейп. – Вы все принимаете слишком близко…

– …К сердцу. – Ему вдруг показался очень важным один простой вопрос. – А у тебя оно вообще есть? – Он шагнул к профессору, тот попятился назад. Наверное, впервые, но Гарри отчего-то казалось, что так было всегда. – Понятно. Это просто, да? Лить слезы по той, кому не нужен, но не проронить ни одной, когда умирают те, кто в тебе нуждался. Это не любовь, Снейп. Это проказа… Я начинаю понимать, чего ты такой дерганный. Думаешь, что губишь всякого, о ком пытаешься заботиться? Не слишком ли много чести? Ты упиваешься своею выдумкой. Тем, каким значимым она тебя делает.

– Поттер…– угрожающе начал Северус, но он не дал ему выговориться.

– Молчи и слушай. Я люблю тебя. – Он указал пальцем на Гермиону. – Она это знает. – Он ткнул себя пальцем в грудь. – Я знаю. Даже проклятый Мерлин – и тот, кажется, уже в курсе, и только тебе по-прежнему нравится считать меня куском дерьма, не способным на нормальные чувства. Знаешь, Снейп, если бы я был тем, кем ты меня считаешь, жизнь стала бы намного проще. Я бы давно отодрал твою тощую задницу и успокоился. Но я считаюсь с твоим мнением, и даже не из-за этой гребаной любви, а потому, что так правильно. Потому что ни один человек в мире не имеет права жить лишь своими чувствами и законами, иначе мы все превратимся в мудаков. И Френсис Флинт – такая же тварь, как его племянник, потоиу что его волнует лишь собственная боль и те мучения, что он может причинить своим врагам.

Снейп бросил совершенно беспомощный взгляд на Гермиону. Возможно, если бы ее не было, его слова вышли бы злее, но они и так больно ударили Поттера.

– Условия контракта предполагают, что я обязан выслушивать тот бред, что вы изволите нести?

И бровь сделал гребаным домиком. Одну, левую. Совсем как в школе, когда говорил: «А сейчас Поттер продемонстрирует нам результат своей бездарности». От таких взглядов ему тогда котел хотелось на голову одеть, а сейчас… Поттер понял, что устал от Лондона с его жизнеутверждающим эгоизмом, и это произошло не сегодня. Может, оттого ему и нравилось взлетать над городом в стальном брюхе лифта, что тот был всего лишь еще одной фальшивкой. Ошибочным шагом. Гарри Поттер никогда не был ангелом, но и роль похотливого беса выходила у него плохо. Слишком много грусти было спрятано в шутках. Тоски в прикосновениях таилось с перебором. Ремус Люпин, наверное, порадовался бы, узнав, что не ошибся на его счет. Гарри больше всего боялся собственного страха, ненавидел ненависть и болел своей и чужой болью. Не жизнь, а какая-та идиотская тавтология. За одним исключением: он любил любовь, она у него была злая. Била наотмашь и никогда не жалела о содеянном.

– Ты уволен. – Давно он не чувствовал такого огромного облегчения. Горького, но правильного.

Кажется, Снейп не ожидал этих слов. Его взгляд был тяжелым, а слова – вескими.

– Вы вообще в состоянии вести себя разумно?

– Нет, – признался Гарри и спрятал в карманах джинсов отчего-то замерзшие руки.

– Гермиона, отнеси Кингсли воспоминания Линды Корби. Пусть он посмотрит их и пришлет авроров в «Логово», хотя я сомневаюсь, что они там кого-то застанут. В таком случае им нужно будет обеспечить безопасность Хиггса. Он должен сесть за то, что совершил, по закону.

У него была хорошая подруга. Она умела волноваться со спокойным лицом.

– Ты в своем уме? Думаешь, тебя кто-то пустит туда одного?

Он удивился.

– Пустит куда? Я понятия не имею, где Флинт, и очень сомневаюсь, что он ждет, пока за ним придут авроры. Я просто хочу прогуляться и собраться с мыслями. Считаешь нужным мне это запретить?

– Точно. Одним местом чувствую неприятности. – Гермиона полезла за палочкой, но Гарри был быстрее. Глядя на злые глаза подруги и ее повисшую в воздухе руку, он поцеловал Гермиону в лоб.

– Извини. Я хочу сходить к нему на свидание.

– Поттер...

Он сейчас просто не мог заставить себя смотреть на Снейпа. Довольно игр, даже если с ними жить было легче.

– Скажите, почему я полезен теперь, когда вы не нуждаетесь в этой работе? Остановите меня, признав тем самым, что я вам хоть немного небезразличен.

Северус промолчал. Вдох-выдох. Всего пять секунд на глупую надежду, прежде чем аппарировать. Но увы… Тишина предсказуемая, и от этого какая-то особенно безобразная.

***

По-летнему знойный ветер постоянно гасил язычок пламени на зажигалке. У Гарри уже палец заболел, вращая колесико. Засунув бестолковый кусок пластмассы в карман, он потянулся за палочкой. Ночь пахла лесом, горькой травой, резкой хвоей и отчего-то яблоками. Трудно было поверить, что через четверть часа в свои законные права вступит осень.

– Вы меня ждали?

Он не пошевелился, продолжая смотреть на яркие звезды.

– Нет. Просто завтра сюда приедут школьники. Хогвартс будет хорошо охраняться, а значит, посторонним будет не так легко проникнуть на территорию.

– Надежной защиты не существует. – Френсис Флинт сел на скамью, на которой лежал Гарри, и тоже посмотрел на звезды.

– Возможно. – Поттеру не хотелось спорить с этим человеком.

– Вы были в «Логове»?

– Да. Просто для того, чтобы убедиться, что там вы закончили свои дела. Хорошая защита. Я не смог попасть внутрь.

– Не волнуйтесь, она временная. Через пару часов не доставит вашим коллегам никаких проблем. – Флинт бросил на него задумчивый взгляд. – Думал, мне самому придется искать встречи с вами. Вы знаете, что здесь произошло?

– Знаю.

– Откуда?

– Мы нашли флакон с воспоминаниями Линды Корби, которые она много лет назад отдала отцу.

– Что ж, это все упрощает.

Гарри взмахнул палочкой, кончик сигареты вспыхнул, но курить ему не хотелось. Он покрутил ее в пальцах, рассматривая красную звездочку. Потом стал резко двигать рукой. Огонек выписывал в темноте причудливые знаки.

– Зачем вы дали мне понять, что причастны к случившемуся? Расследование затянулось бы без ваших намеков. Хотели, чтобы все знали, что вы не просто долбанутый маньяк, а мните себя мстителем?

– Нет. Меньше всего на свете меня волнует собственная репутация. Просто я не знаю, успею ли довести начатое до конца, и надеюсь, вы это сделаете за меня.

Гарри хмыкнул.

– Я похож на подонка?

– Не слишком.

– Тогда, может, ответите на пару вопросов? Это не вызовет у меня ни малейшего желания помочь в осуществлении ваших планов, но хотелось бы заполнить пару пробелов.

Флинт кивнул.

– Спрашивайте.

Поттер задумался.

– Мне и без вопросов ясно, что вы любили сына…

– Любил? – Френсис рассмеялся. Поттер вынужден был признать, что лунный свет будто создан для того, чтобы украшать этого человека. Его лицо казалось моложе и одновременно мертвее. Словно оно являлось портретом того, кто давно сгнил в могиле. – Это слово не может передать и сотую долю того, что я испытывал. Ларри был всем для меня. Я никогда ни с кем не чувствовал родства, пока в моей жизни не появился этот ребенок. Он стал моей семьей, моим миром, моим домом.

– Вы не похожи на человека, обделенного вниманием и заботой. – Гарри хмыкнул. – Скорее выглядите так, будто судьба должна была сама класть вам в руки подарки. Если не брали их, кто же в этом виноват.

Флинт улыбнулся.

– А я не ищу себе оправданий. Просто хочу, чтобы вы поняли меня. Не ради прощения. Мне оно не нужно ни от вас, ни от кого-то еще. В чувстве вины нет ничего для меня нового. Я с рождения был им окрещен. В детстве все время пытался понять, почему меня так не любит собственный отец, отчего меня презирает брат, и каждый съеденный кусок хлеба мне вписывают в длинный список долгов. Дети глупы, они всегда думают, что чем-то заслужили плохое обращение, не понимая, что зачастую им тут ничего не исправить. Оно – просто способ взрослых выплескивать свое собственное раздражение и злость.

Поттер понял, что и его детство можно было бы описать этими словами.

– Мне вам посочувствовать?

Флинт покачал головой.

– Нет, не нужно. Просто вы задали вопрос, почему я ничего не брал от судьбы, и мне самому стало интересно найти на него ответ. В детстве я пытался заслужить одобрение отца и привязанность брата, но Дерек меня игнорировал, что бы я ни делал. Наверное, поэтому в школе у меня не появилось близких друзей, я не старался никому понравиться, опасаясь новых разочарований. Конечно, совсем одному остаться не получилось. Я неплохо летал и нашел общие интересы с коллегами по команде, однако стоило кому-то из приятелей навестить меня дома и увидеть, как ко мне относятся члены собственной семьи, они начинали меня сторониться. Слизеринцы – как особая каста жрецов, считающая отсутствие у человека значимости и власти самым страшным из грехов.

– Вы красивы, – равнодушно заметил Гарри. Внешность Флинта уже утратила над ним всякую власть и теперь производила тягостное впечатление.

Френсис хмыкнул.

– Может, поэтому женщины никогда не предлагали мне своей дружбы. Впрочем, это уже не важно. Мы же о Ларри. О том, что я к нему чувствовал. Все, что я говорю, должно дать вам понять, как он был важен. Для этого мне придется кое-что объяснить насчет Ауд Оттар. Мой отец погряз в долгах и однажды себя убил.

– Знаю, мы навели справки.

– Что ж, тогда для вас не является тайной, почему я женился на этой женщине. Нет, тогда она была еще девушкой… Очень красивой и уже крайне властной.

Флинт, не отрывая взгляда от неба, расстегнул на груди рубашку и, сорвав с груди медальон, швырнул его Гарри. Тот взял украшение и открыл тяжелую золотую крышку. У женщины на портрете было лицо вооруженного ангела. Волосы цвета снега, ясный взгляд, окруженный длинными ресницами... Она была хороша собой, но, несмотря на то, что на портрете было написано лишь лицо, Поттер, казалось, понимал: где-то там за пределами рамки ее рука сжимает меч. Скривив губы, дама взглянула на него и мелодичным голосом бросила:

– Хрут.

– Вас только что обозвали бараном.

Гарри закрыл крышку.

– Не люблю ни блондинок, ни блондинов. Но это, конечно, дело вкуса.

Он вернул Флинту медальон, на миг их холодные пальцы соприкоснулись. Френсис взмахом палочки починил цепочку и снова надел украшение на шею, пояснив свои действия:

– Человек должен нести свое проклятие до конца. От него не избавиться, просто выкинув кусок золота.

С этим было трудно не согласиться.

– Пожалуй.

Флинт, казалось, погрузился в свои воспоминания.

– Я встретил Ауд, когда мне было семнадцать. Я только что окончил школу и еще не успел найти работу, а уже знал, что долгие годы мне придется влачить нищенское существование. Конечно, меня многое смущало – и ее слишком уж жадный интерес, и контракт, который она мне предложила. Но я был глуп, молод и искренне считал, что в этом мире нельзя совершить ошибку, которую потом нельзя будет исправить. Я предпочел рабство нищете.

Гарри хмыкнул.

– У вас рассуждения, как у проститутки с Дрянн-аллеи.

– Зря смеетесь. Там многие заработают куда больше, чем чиновники в министерстве.

– Мне это не интересно. Можете поделиться своими сведениями с авроратом и налоговой службой. Так что Ауд Оттар? Как она могла заставить Флинта убить вашего сына?

– Боюсь, вы не поймете, каким человеком она была, если я не упомяну…

– Асвальдов? Эту часть тоже можно пропустить. Мы оба знаем, что эти фанатики существуют и сейчас в ваших руках сосредоточено их наследство.

– Вы меня восхищаете, мистер Поттер. – Комплимента Гарри не заслуживал. Истлевшая вместе с фильтром сигарета обожгла ему пальцы, и он ее выкинул. – Став частью семьи Оттар, я понял, что являюсь заложником чужого безумия. После брачной церемонии отец Ауд позвал нас с женой и моим братом в свой кабинет, где сообщил мне прекрасную новость о моей незаконнорожденности. Внешность, сильно отличавшая меня от остальных членов семьи, оказывается, была унаследована не столько по материнской линии, сколько от отца – норвежского ученого, приехавшего в Англию изучать уэльских зеленых драконов. Он попал в больницу, где колдомедиком работала моя мать, и там у них случился короткий роман, вследствие которого я появился на свет. К сожалению, роды были тяжелыми, и мать их не пережила. Ее любовник уехал, ничего не зная о сыне, а господин Флинт решил не уничтожать репутацию семьи и долгие годы меня терпел. На дух не выносил, как и Дерек, которому он обо всем рассказал, но скрипя зубами мучился. Брат подтвердил все, что сказал мой тесть. Надеюсь, вы понимаете мою растерянность.

– Вы встречали своего биологического отца?

Френсис усмехнулся.

– Тут все намного сложнее. Человека, которого им называли, – нет. Он умер за год до моего бракосочетания. Оттары считали его потомком самого Ульвара и последним наследником Видара, Аса, уничтожившего мифического монстра Фенрира и ставшего обладателем его силы, заключенной в клыке.

Гарри рассмеялся.

– Ну вот, снова долбаный Рагнарек.

Флинт пожал плечами.

– Кто теперь знает, что происходило тысячи лет назад. Моя жена и ее родичи верили, что настоящая битва древних магов вполне могла выглядеть в глазах магглов, которым удалось ее пережить, концом света, давшим начало новому миру.

– Но вы не прониклись этими сказками?

– Я верил вещам, которые мог потрогать. Наследие Ассов – не вымысел, мистер Поттер. Но эти предметы куда более страшны и менее мистичны, чем можно предположить. Семья моей супруги веками собирала древние артефакты, но могла использовать полную силу немногих из них. Оттары постоянно занимались усовершенствованием собственных генов. В венах Ауд текла кровь всех Асов, кроме одного. Наш с ней ребенок должен был восполнить этот пробел. Ее семья обхаживала последнего потомка Видара из рода Ульвара, но, к сожалению, между Ауд и ее потенциальным суженым была слишком большая разница в возрасте. До достижения Ауд совершеннолетия он погиб. Исследовать его жизнь досконально, найти меня… Эти люди были так одержимы своей многовековой мечтой, что никак не желали от нее отказаться. Только им пришлось. Я не был потомком Ульвара, и Ауд, в отличие от родителей, всегда это знала. Думаю, ей нравилось разрушать людей и их стремления.

– В смысле?

– Через год после нашего бракосочетания родители моей жены заболели странной болезнью, с которой даже целители столкнулись впервые. Она вызывала полный паралич. На поддерживающих зельях их мучения длились год. Ауд лично ухаживала за ними, не подпуская ни меня, ни прислугу. Я считал ее прекрасной дочерью, пока однажды не услышал, как она рассказывала отцу и матери, вынужденным ее слушать, о том, как она планомерно уничтожала их мечту. В семнадцать лет, став совершеннолетней, она приняла зелье, делавшее ее бесплодной.

– Чокнутая сука.

– Вы не слишком уж ошибаетесь, но когда-то мне казалось, что я могу ее понять. Всю жизнь к ней относились как к сосуду для чего-то по-настоящему значимого, а Ауд хотела прожить свою собственную жизнь, не играя роль матери величайшего из Асов… Ей нравилась мысль о том, чтобы стать последней, самой могущественной из Асвальдов. У моей матери действительно был роман с человеком из рода Ульваров. Только по срокам я не мог стать его потомком. Женщина, что произвела меня на свет, особой нравственностью не отличалась. Я был плодом ее связи с одним из коллег. Дерек знал это, но так хотел за мой счет поправить свои дела, что сговорился с Ауд обмануть Оттаров. Даже это не заставило меня злиться на жену. Только когда она сказала, что болезнь родителей – это ее рук дело, я испугался. Эта женщина не стыдилась своих бесов, она тщательно спланировала агонию отца и матери.

– Зачем ей это было нужно?

– А у безумия есть объяснение?

Гарри вспомнил спор Снейпа и Гермионы.

– Она вас любила?

– Ее чувство было странным, жестоким и бескомпромиссным, как все, что эта женщина делала. Но да, она называла его любовью. Я всю жизнь спорил с этим словом, а иного так и не нашел. Тогда мы оба были молоды и глупы, она еще не понимала, что единственное, чего не сможет вынести – это безразличия к себе, а я был очарован тем, что Ауд испытывала ко мне искреннюю привязанность. Никогда не знавший заботы и участия, я просто опьянел под напором ее приязни и жестокой искренности. Мы могли быть счастливы, если бы не тот страх, что поселила во мне ее честность. Когда ее родители умерли, Ауд, казалось, насытилась тем мщением, которому подвергла их за то, что они считали ее незначительной, средством достижения своих целей. Несколько лет мы просто жили вместе, но потом я заметил, что моя супруга заскучала. У нее появились новые интересы, она решила стать серым кардиналом правительства Исландии. Глядя, как один за другим гибнут ее враги, я стал понимать: эта женщина никогда не напьется чужой крови, она упивалась властью и вседозволенностью, как наркоман, а я был не в силах ее вразумить.

– Вы даже не пытались.

Флинт принял обвинение молча. Он просто закрыл глаза.


– Примерно тогда во время одной из своих поездок в Англию, куда я иногда сбегал от Ауд, я встретил Джейн Митрокс. В ней не было ничего особенного. Просто хорошая светлая женщина со своей мечтой. Она очень хотела ребенка, но не могла его иметь. Сначала Джейн стала для меня первым настоящим другом. Я мог говорить с ней о своих проблемах, потом даже о магии, и однажды она спросила меня, не может ли волшебство помочь ей забеременеть. Пришлось поинтересоваться этим вопросом. Однажды жена нашла у меня книги по бесплодию и решила, что я желаю иметь ребенка. Когда она заговорила об этом, я подумал, что нам было бы неплохо взять на воспитание сироту. Возможно, ребенок немного смягчил бы характер моей жены. Но ей этот вариант не понравился. Она сказала, что не может гарантировать, что привяжется к чужому ребенку. Ведь единственный человек, который ей нравился, – это я, а значит, пусть будет кто-то из моей семьи. В итоге она купила у моего брата его полугодовалого сына, обещав, что если тот будет проводить все свое время с нами, она сделает его будущее сказочным. То, как она относилась к Маркусу… Я понял, что он для нее – очередная игрушка, которую эта женщина однажды сломает. У меня не могло быть нормальной семьи, наверное, поэтому, когда зелья начали помогать Джейн, и она попросила меня стать отцом ее ребенка, я согласился. Ради себя. Просто чтобы сделать в своей жизни хоть что-то хорошее…

Поттер признал:

– Это было неплохо.

– Даже чудесно. Когда Ларри появился на свет, во мне будто все перевернулось. Он рос таким замечательным, добрым и ласковым мальчиком, что я не смог исчезнуть из его жизни. Каждый день, что мы не виделись, казался мне пыткой. Я, никогда никого не любивший, не любимый так, как мне бы того хотелось, просто потерял от счастья голову. Сначала я был очень осторожен, но по мере того, как Ларри рос и мы с ним становились все ближе друг другу, я страдал. Я видел его желание со мной не расставаться, и мне было тяжело объяснить, что так надо. Ауд не могла не заметить перемены во мне. Однажды она сказала, что наняла мага, который провел для нее расследование, и знает о ребенке.

– Она велела вам избавиться от него?

Флинт покачал головой.

– Нет, просто предложила дать денег его матери или решить вопрос как-то иначе. Если меня не устраивает Маркус, то почему бы нам не заменить его на Ларри. – Он усмехнулся. – Я счел это плохой идеей. То, что она вырастила из моего племянника… Тут я тоже виноват: слишком много времени уделял сыну и мало – ему, но я, по крайней мере, пытался вразумить Дерека. Когда лет в десять Маркус стал спрашивать Ауд о взаимоотношениях полов, та просто привела двух проституток, мужчину и женщину, и заставляла их показывать мальчишке, как это выглядит. Она приводила детей играть с Маркусом, все они были слабее физически и всякий раз покидали наш дом битыми, потому что так она приучала его доминировать над окружающими с помощью физической силы. Его карманы были полны денег, мальчишка всегда мог купить желаемое. Магия, которой его обучали, давала лишь один навык – умение побеждать. Она называла себя его Битвой, потому что каждый день тот, кого Ауд назначила своим Ястребом, должен был сражаться за ее расположение. Всякий раз, когда он не оправдывал ее надежд, Оттар что-то у него отнимала. Однажды приглашенные в дом мальчишки сговорились и побили Маркуса. Со словами «Жалкие люди недостойны того, чтобы им служили», она обезглавила его домового эльфа. Потом однажды повесила собаку, что я ему купил. Та слишком громко лаяла, а значит, хозяин не добился от нее покорности… Впрочем, награждала она тоже по царски – вседозволенностью. Флинт был влюблен в нее, как верный паж в свою госпожу. Я умолял брата забрать его домой, но тот смеялся мне в лицо и обвинял в корысти. Я, видите ли, был жаден и не мог смотреть, как моя жена тратит свои средства и силы на племянника. В общем, я не мог позволить Ларри стать игрушкой этой женщины. Обещал, что стану выполнять все ее капризы, никогда не буду даже смотреть на других женщин, если она просто забудет о моем ребенке.

– Но она не забыла.

– Я этого не знал. Тогда мне казалось, что мои слова просто расстроили Ауд. Она, кажется, впервые задумалась о том, что моя верность ей – всего лишь страх, и у меня нет иных чувств. Все, что касается детей, стало ей неинтересно. Она пренебрегала племянником и никогда не спрашивала о Ларри. Только когда я начинал видеться с ним слишком часто, упрекала в этом. Потом мой сын умер…

Некоторое время Флинт молчал.

– ...И меня тоже не стало. Нет, я помню, что что-то делал. Посещал похороны, заставил Джейн написать письма Дамблдору и аврорам, но все отвечали, что произошел несчастный случай. Сын никогда не говорил, что кузен к нему придирается в школе. Я запретил ему называть мое имя, и был уверен, что Маркус ничего о нем не знает. Я поверил, что это судьба наказала меня за трусость и слабость, но сильнее все равно не стал. Мне нужно было поддержать Джейн, но я на нее даже смотреть не мог. Мне было плевать на Ауд и на то, как она может наказать меня за безразличие. Ларри был для меня всем. Без него я даже не хотел представлять свое будущее. Через некоторое время после его похорон я отравился. Думал, от яда, который я принял, нет противоядия, но Ауд спасла меня с помощью своего магического наследия. Только это было не настоящее чудо, колдомедики уверяли, что я не проживу больше десяти лет. Тут я не буду вдаваться в подробности, Поттер. Если вы исследовали обстоятельства моей жизни, то должны знать, что моя жена подписала себе такой же приговор. Эта женщина не хотела расставаться со мной даже в аду. Десять лет я прожил с нею как пленник. Она следила за тем, что я ем и пью, не давала снова уйти, но переиграла саму себя. Ее тело не выдержало первым, и тогда Ауд испугалась. Что если я как-то обману судьбу и не поспешу следовать за нею на погребальный костер. На смертном одре она передала мне не только все свое наследство, но и воспоминания Маркуса Флинта о том, что произошло тогда с Ларри. Трофей, который он принес своей госпоже, ожидая награду. Чувствовала ли она раскаянье? Да, но лишь в том, что просчиталась в моих чувствах. Она думала, что, не испытывая любви к ней, я и к сыну не могу быть слишком привязан, ведь это было бы так несправедливо. Если последняя из Асвальдов не может получить то, что хочет, значит, это вообще недостижимо. Что я испытал... Банально, мистер Поттер, это была ненависть. Такая всепоглощающая, что избавиться от нее можно было, лишь уничтожив всех, кто ее породил. Колдомедики сказали, что у меня есть шесть месяцев. Я понял, что должен успеть успокоить свою душу, прежде чем умру.

Гарри сел и открыл пачку. В ней осталась всего одна сигарета. Он принялся мять ее в пальцах, просыпая на пол табачные крошки, чтобы немного унять свою злость.

– И вы приехали в Англию.

– Да. Иронично, но из всего завещанного мне Ауд, я лучше всего овладел силой клыка Фенрира. Боялся, что это не то оружие, которое мне нужно, что я не успею и хотя бы один из них уйдет безнаказанным… Впрочем, у меня были не только деньги, но и нечто большее. Когда располагаешь сокровищами, подельники всегда найдутся.

– Вы могли просто пойти в аврорат.

– Да? И какие сроки получили бы убийцы моего сына? Сел бы вообще хоть один из них? Нет, мне нужно было не фальшивое правосудие. Я хотел, чтобы каждый из них почувствовал всю степень моего отчаянья! – Флинт сорвался на крик и, чтобы успокоиться, сжал руку. Впился ногтями в ладонь так, что на пол закапала кровь. – Первым должен был стать Хиггс, потом Пьюси и, наконец, Флинт. Мне нашли «Логово». Тот подвал, что вы видели – лишь часть катакомб, которые создал его бывший хозяин. В них он и скрывался от преследования. Я взял его под контроль и понял, что теперь у меня есть возможность подчинить и своих жертв. К сожалению, порядок мщения пришлось пересмотреть. Хиггс оказался для меня недостижим. И тогда я решил начать с Пьюси. С ним все было просто. Учитывая, сколько средств я вложил в клуб, тот быстро стал самым модным заведением. Я просто послал ему приглашение на вечеринку, и он пришел, совершенно невменяемый от своих настоек. И этот ублюдок был одним из тех, кто отнял жизнь моего Ларри… – Флинт снова перевел дыхание. – Я добавил ему в напиток слюну оборотня. Этого оказалось достаточно, чтобы через несколько часов я смог его контролировать. Велел ему убить себя тем самым ядом, действие которого он так красочно расписывал в воспоминаниях Маркуса.

– Вы держали Грейбека в той запертой комнате?

– Да, было удобно, чтобы он все время был под рукой. Только это довольно шумный зверь, пришлось завести волков, иначе вой вызывал бы много вопросов у посетителей. К тому же клык Фенрира – вещь приметная, а вот копия луны над вольером смотрелась как изысканный аксессуар, и я мог работать с этим артефактом в любое время.

– Зачем?

Флинт усмехнулся.

– К этому мы еще придем. Вы слишком торопитесь, мистер Поттер.

– Хорошо, тогда давайте поговорим о Линде Корби. Почему вы ее убили? В чем она провинилась?

Лицо Френсиса стало таким же брезгливым, как тогда в клубе.

– Сначала я не испытывал к ней ненависти. Просто хотел получше узнать, в кого выросла девочка, что так нравилась моему Ларри. Знаете, у меня ведь много денег, но я не хотел, чтобы они достались моему брату, и подумал: почему бы не отдать их ей? Это было еще до того, как я убил Пьюси. Приехав в Англию, я нашел способ познакомиться с Линдой Корби в заведении мадам Луизы. Страх девушки был мне понятен, я мог его принять. Знал, что такое бояться, когда ты не в состоянии разглядеть помощь там, где она есть. Прощал, что она ничего не рассказала мне, хотя могла о многом догадаться по словам Флинта, даже если Ларри не называл мою фамилию. Я не винил ее… Просто хотел пообщаться, надеялся, что если смогу вызвать ее доверие, она расскажет мне о сыне. Но вместо этого Корби попробовала меня соблазнить. Я даже это попытался понять, думал, возможно, дело в моем сходстве с Ларри, и заверил ее, что вижу в ее лице кого-то вроде дочери. Тогда она попросила у меня денег в долг. Я дал, но меня это удивило. Девушка с хорошей работой не могла нуждаться, однако ее просьбы повторялись регулярно. Я приказал Грейбеку следить за ней. Под моей властью он был не опасен, зато его чутье и умение скрываться были хорошо отточены. Хотите узнать, на что Линда Корби тратила мое золото?

– На что?

– Она содержала своего уволенного и безработного любовника – Эдриана Пьюси. Пристрастие того к дорогим зельям обходилось Линде недешево.

Гарри подумал, что об этом он Джеймсу никогда не расскажет.

– Вот уж воистину неисповедимы пути судьбы.

– Я тоже был несколько шокирован и даже позволил себе на правах кредитора заявить, что знаю о ее расходах, и потребовать объяснений. Сначала она говорила, что я лезу не в свое дело, но когда речь зашла о возврате долга, рассказала мне довольно забавную историю. Сказала, что в детстве по вине этого негодяя она пережила самые страшные и одновременно самые волнующие моменты в своей жизни. Вам нравится формулировка, Поттер?

– Не слишком.

– Признаться, мне она тоже удовольствия не доставила. Дальше все было еще забавнее. Она со слезами рассказывала, что пережитое нанесло ей довольно странную травму: она не чувствовала возбуждения с мальчиками, хотя гуляла в новой школе с множеством парней, позволяя им буквально все, и даже заработала себе скверную репутацию. Когда ее отец умер, Линда продала дом в Румынии и переехала в Англию. Ей было все равно, что ее брат пойдет в школу, где с учениками случаются ужасные вещи, настолько волновал вопрос собственной чувственности. Девушка снова хотела пережить унижение и страх, что когда-то ей так запомнились, и она нашла Пьюси. Того, кажется, устраивала идея получить в свое распоряжение добровольную рабыню. Женщины его волновали мало, а вот наркотики и собственные удовольствия он ценил, поэтому ввел для своей жертвы таксу на собственные услуги. Она потратила на него почти все свои средства, потом он заставил ее пойти за деньгами к человеку, на которого у нее имелся компромат. Маркус заплатил ей два раза, сам обзавелся уликами на предмет шантажа, а потом послал подальше. Только тогда девушка пошла на работу, чтобы оплачивать свои сомнительные удовольствия.

– Кто виноват, что она стала такой?

Флинт усмехнулся.

– Мы с вами рассуждаем очень похоже, мистер Поттер. Я тоже не особенно разозлился, несмотря на глупость ее мыслей и слов. Тем более что Линда уверяла, будто борется с собой постоянно, и даже ходила к мадам Луизе, дабы развить в себе адекватное отношение к мужчинам. Она почти вылечилась, но все равно сорвалась, едва встретившись с Пьюси. «Вот если бы он просто исчез…» – мечтала она. Что ж, тут я мог помочь только одним, и я это сделал.

– И что случилась после смерти Пьюси? – Гарри измял сигарету так, что ее уже невозможно было курить.

– Она восприняла ее почти спокойно. Много говорила о своем брате, о том, как ей теперь будет здорово жить с ним. Потом… Я стал видеть ее в клубе с одним типом. Когда ведешь дела на Дрянн-аллее, ее обитателей начинаешь знать в лицо. Так вот этот господин содержал очень дорогое и крайне закрытое заведение, в котором солидных и очень богатых волшебников знакомили с юными мальчиками. Никаких магглов, подделок или откровенного насилия. Только юные маги с хорошей родословной и приятной внешностью, но из бедных семей. Если родители приводили такого юношу позаниматься дополнительно чарами у господина Одарю, то вскоре их счет мог пополниться солидной суммой, а отец семейства – получить повышение. А иногда в обмен на разрешение провести немного времени в обществе мальчика его опекуны получали более специфический товар. Редкие зелья или проституток, согласных на нестандартные услуги.

Гарри вспомнил, как Джеймс стоял на табурете, и то, что было написано в его поддельном письме. Откуда-то же он взял эти термины, отчего-то знал, что происходит с детьми, когда на них пялятся мужики.

– Твою мать! – Он вскочил на ноги. – Флинт, посидите тут часок-другой. – Френсис взял его за руку, и это Гарри отчего-то разозлило. – Слушай, иди на хрен. Мне нет дела до покойников, когда может пострадать ребенок. Я не должен отправлять его в школу с мусором в голове…

– Господи… – Мужчина рассмеялся. – Не собеседника я себе выбрал, а сплошное наказание. – Мистер Поттер, ничего с вашим мальчишкой не произошло.

– Вы не понимаете. Он себе даже диагноз составил…

– Наверное, взял из книги.

– Что? – Гарри сел. – Откуда…

– Я послал ему книгу о преступлениях, которые могут совершаться в отношении детей, и как от них себя уберечь. Не от имени сестры, а как бесплатную рассылку. Пришлось купить несколько сотен экземпляров. Министерство не возражало против такой акции. Как житель Дрянн-аллеи, я счел нужным предупредить несовершеннолетних о том, что это место опасно для посещения.

Гарри хмыкнул.

– Мой напарник дал бы за это в морду и вам, и Кингсли. – Потом он вспомнил, что у него больше нет партнера. Зажигалка щелкнула, и ветер снова сбил пламя. Почти пустой бумажный цилиндр не успел вспыхнуть, и, может, оно было к лучшему. – Это непедагогично. Если детям говорить «нельзя», один из трех полезет выяснять, что именно запрещено. Ладно. Вернемся к разговору. Вы рассказали Линде Корби о том, что представляет собой ее новый знакомый?

– Да. Она ужаснулась, и это выглядело искренне. Обещала попробовать встречаться с кем-то нормальным. Думаю, она планировала, что этим человеком стану я. Мы обсудили, что такой союз невозможен, я даже признался, что жить мне осталось не слишком долго, а ей в ее состоянии меньше всего нужно заниматься ерундой вроде похорон старого любовника… Мы тогда проговорили почти до рассвета. Я уговаривал Линду вспомнить то хорошее, что с ней в жизни случалось. Может быть, первое чувство. Она твердила только о Пьюси и его издевательствах, и тогда я спросил: «А как же Ларри и то, что с ним произошло?» Стоило словам сорваться с губ – и я все спрашивал и спрашивал ее. Как она жила с этим, что чувствовала в постели с убийцей того, кто до последнего старался ее защитить.

– Она ответила?

Флинт хмыкнул.

– Нет, сбежала. Наверное, выяснила кое-что в архивах на работе, написала письмо в школу, о чем мне донес Грейбек, а потом явилась ко мне уже вооруженная не просто догадкой, что я отец Ларри, но и определенным планом действий. Линда спросила, откуда я знаю о случившемся, но я не посчитал нужным ответить. В своих предположениях до того, что я убил Пьюси, она не дошла, но довольно здраво рассудила, что я не просто так вернулся в Англию. Она сказала, будто расскажет Маркусу о том, что я знаю, кто убил моего сына. В мои планы это не входило. Пришлось спросить, как мы можем этого избежать, и Корби потребовала денег. Кажется, общение с Пьюси убедило ее, что свои удовольствия она может получить лишь в обмен на наличность. И тогда я, наконец, понял. Она не хотела бороться с собственными кошмарами, ее давно устраивала собственная безнравственность. Просто Линда хотела сохранить подобие репутации, и поэтому ей нравилось себе лгать, что она чему-то противится. Я велел ей прийти утром. Сказал, что должен забрать из банка деньги.

– Вы уже решили ее убить?

– Нет. Я собирался ее контролировать. Решил – пусть она лучше будет оборотнем, чем одержимой, опасной для своего окружения.

– Лжете. Вы рассчитали так, чтобы ее заражение пришлось на полнолуние.

Флинт пожал плечами.

– Возможно, вы правы. Заражение Пьюси осталось незамеченным, но я боялся, что авроры могут обнаружить ликантропию жертв и разоблачить меня раньше, чем я закончу свои дела.

– Значит, мы можем с уверенностью сказать, что вы все же планировали убийство.

– Давайте рассуждать не о том, что я думал, а о том, что делал. Утром, еще до открытия министерства, Линда пришла в клуб. Я заразил ее и сказал, что деньги будут только вечером, что я приду с ними к ней домой, но не хочу, чтобы меня там видели. Она не возражала. Сказала, что договорилась с кем-то, чтобы брата забрали с вокзала. Я так понял, что ей не терпелось после работы посетить притон, о котором она узнала от Одарю.

– Вы приказали ей нападать на первого встречного?

– Нет. Я раньше никогда не был у Корби дома, и, признаться, сам факт наличия домовладелицы вылетел у меня из головы. Когда я пришел в квартиру, женщина была уже мертва.

– Вы были там?

– Да, я приходил. Тогда я планировал, что после обратной трансформации отдам ей деньги и заставлю молчать, но все это было уже бессмысленно. Оборотни не нападают на владельца клыка Фенрира. Пока она доедала в гостиной свою жертву, я решил осмотреть квартиру. Молодая женщина могла вести дневник, в котором содержалась лишняя информация обо мне, и знаете, я не зря все перепроверил. Такие записи действительно были. Я как раз нашел их, когда вернулся мальчишка. Услышал шум, кинулся к двери в комнату, которая находилась у него за спиной, рядом с камином. Оборотень бросилась на ребенка. Я приказал ей остановиться, мальчишка, выхватив палочку, что-то пролепетал. Силы произнесенного им заклятья не хватило бы даже на то, чтобы муху прихлопнуть, и тогда я наложил свое. Просто воспользовался моментом.

– Вы заставили его думать, что он убил сестру!

– Оборотня… Наверное, по сути, эта девица и была им, хотя споры на эту тему нам с вами уже ничего не дадут. Теперь вы можете снять с его души этот грех.

– Все равно вы мудак.

– Это как раз бесспорно. Но давайте я все же закончу свой рассказ. После убийства Линды Корби я собирался ждать возвращения Хиггса, но неутешительные прогнозы колдомедиков меня поторопили. О своем племяннике я, к счастью, знал все, вот только встречаться со мной он бы вряд ли согласился. Когда после того убийства я едва не наложил на себя руки, Ауд его просто вышвырнула. Ей нужно было кого-то наказать за свой просчет, и козлом отпущения стал Маркус. Он писал ей письма, умоляя о прощении, утверждал, что готов на все, чтобы его заслужить, но Оттар о нем просто позабыла. Конечно, он и его отец винили в этом меня. Считали, что это я украл у него расположение тетки. Впрочем, имея наконец возможность получше понять, что же воспитали из его сына попытки Ауд Оттар получить своего собственного безжалостного викинга, Дерек в восторг не пришел. Несмотря на успешную карьеру, Маркус был неуправляемым садистом, ему нравились жестокость и продажные женщины. Когда одна из его девиц забеременела, его родители решили, что, возможно, это их способ получить нормального наследника, и, шантажируя Маркуса своим наследством, заставили жениться. Вот своего сына он любил… Даже собирался вырастить его в лучших традициях воспитания Ауд Оттар, потому что благодаря ее усилиям мой племянник верил, что в этом мире существует только один тип любви. Та, что подчиняет и заставляет подчиняться. Для своего сына Флинт желал стать богом.

– Это не повод… – начал Гарри, но Френсис его перебил.

– Замолчите. Я же уже сказал, что не буду каяться. Я даже радовался, что он кого-то в этом мире ценит. Хотел, чтобы перед смертью он почувствовал всю степень отчаянья. Да, я желал, чтобы род, вырастивший таких слабых и безвольных ублюдков, как я и он, прервался! Вы не были отцом, Поттер, вам не понять моей скорби. Ее не передать словами, не объяснить, причинив врагу физическую боль. Он должен был почувствовать ее на своей шкуре. – Дыхание Флинта снова сбилось, похоже, слишком яростные речи давались ему с трудом. – Это было даже проще, чем с Корби… Никаких сомнений. Я дождался приближения полнолуния. Договорился, что в случае победы или поражения «Ос» их вечеринка пройдет в моем клубе, предложив владельцу команды солидную скидку. Разумеется, Маркус узнал меня, едва переступив порог «Логова». Он смеялся. Ему показалось крайне забавным, что человек, обладающий наследием Асвальдов, прозябает, торгуя выпивкой. Он только и говорил, что об Ауд, о том, как я был недостоин этой женщины, а потом напился и упомянул Ларри. Сказал, что если бы я был верен своей жене и не плодил ублюдков, у него была бы совсем иная жизнь… Никакого раскаянья, Поттер. Наверное, ему даже кошмары за все эти годы ни разу не приснились. Тогда я взорвал бокал в его руке. Попадая в желудок, слюна оборотня действует медленно, а вот через кровь заражение происходит почти мгновенно. Он, конечно, разорался, но его быстро выставили. Тогда я спустился в подвал и взял Маркуса под свой контроль. Велел ему идти домой и забаррикадировать выход. После чего немного ослабил контроль и позволил ему самому выбрать – обратиться и напасть на членов семьи или все сжечь. Знаете, он мог выбрать нападение. Возможно, его родные смогли бы убить его или заболеть ликантропией, но выжить… Сами думайте, чего он испугался больше. То ли необходимости увидеть этих людей глазами зверя, то ли своей собственной безжалостности. А может, просто решил, что на погребальный костер викинг не должен восходить один.


– А вас кошмары не мучили? – спросил Гарри. – Вы не желали пойти посмотреть на дело рук своих, увидеть мертвого ребенка? Знаете, мне он будет сниться…

– Я больше вообще не вижу снов, – сказал Флинт. Он встал, разминая отекшие ноги. – Ко мне даже Ларри перестал приходить. С тех пор как я узнал истинную причину его смерти. Знаю, что он осуждает меня, но это уже не важно. Я должен отправиться в ад, потому что именно туда от моего мщения сбежала Ауд.

– Вы больны, – сказал Гарри.

– Да, – согласился Флинт. – И у меня слишком мало времени, чтобы тратить его на разговоры. Я же сказал, что вы должны мне помочь. Полагаю, авроры уже обо всем знают?

Учитывая, сколько времени потребовалось бы Снейпу, чтобы освободить Гермиону… Поттер кивнул.

– Скорее всего.

– Надеюсь, среди них есть хорошие специалисты по чарам защиты, хотя, признаться, я их порядком ослабил на камере Грейбека.

– Зачем?

– Неужели непонятно? Его арестуют и заберут в аврорат. На ночь глядя в Азкабан не отправят. Завтра в соседней с ним камере окажется Теренс Хиггс.

– И что? Думаете, авроры допустят убийство?

– Да, если вы расскажете им, что произойдет в противном случае.

– Этих двоих посадят в Азкабан. Я прослежу, чтобы они оказались на разных этажах и никогда не встречались.

Френсис Флинт улыбнулся.

– Я вам сказал, что провел много времени, работая с клыком Фенрира. Хотите, уточню, что я делал?

– Ну?

– Мне сейчас подчинен каждый оборотень в Британии. Если завтра Грейбек не сможет убить Хиггса, вспыхнет волна правонарушений. Азкабан будет полон вервольфами до отказа, и каждый из них будет стремиться лишь к одной цели – уничтожить Теренса Хиггса. Я решил его затравить. Такие, как он, боятся лишь неотвратимости расплаты.

Гарри старался держать себя в руках.

– И вы принесете в жертву своей мести столько жизней?

– Конечно. И не надо угрожать мне смертью или пытками, вы этим ничего не измените. Меня теперь могут убить даже простейшие зелья, так что допросить под действием веритасерума не успеете, а Империо я умею сопротивляться. Просто дайте Грейбеку завершить мою месть, и никто не пострадает.

– Нет. – Гарри встал. – Это сделает людей, принявших подобное решение, такими же убийцами, как вы. Знаете, мой крестник тоже мог родиться вервольфом, как и его отец – один из самых порядочных людей, что я встречал. Думаете, я позволю кому-то из оборотней стать палачом вашей воли? Где клык Фенрира?

– В «Логове», – ответил Флинт. – Только вы не сможете предотвратить действие его магии. Даже самые опытные волшебники разберутся с этим лет через десять. Я думаю, этого времени хватит. А до тех пор посоветуйте им не прикасаться к этой вещи, подобное будет равносильно смерти.

– Остальные сокровища Асов? Что-то из них может помочь?

– Конечно. Только их у меня больше нет. Вы очень невнимательный слушатель. Я же сказал, что с осуществлением мести мне помогли. Не даром, конечно, в этом мире ничего не случается просто так.

– У кого они?

Флинт покачал головой.

– Этого вы не узнаете. Я дал Нерушимую клятву. Просто смиритесь, Поттер. Всем в мире однажды приходится сделать это. А теперь, если вам не сложно, позвольте мне побыть одному. Не волнуйтесь, я не убегу, мне теперь незачем. Вот на вашем месте я бы поспешил в «Логово», пока никто из ваших бывших коллег не пострадал. Не волнуйтесь, они примут верное решение. Министр – не дурак, ему наверняка проще убить одного негодяя, чем столкнуться со вспышкой преступности у целого вида.

Гарри смотрел на этого красивого, удивительно спокойного человека с отвращением и понимал, что не найдет слов, чтобы переубедить его. Тогда он просто его ударил. Не из-за недавней обиды, для него это был способ выразить свое презрение.

– Я не допущу, чтобы события развивались по вашему сценарию.

Френсис улыбнулся, стирая с губ кровь.

– Поттер, делайте что хотите. Я знаю, каким будет ваш выбор. Все спасают лишь то, что им дорого. Неужели вам в первый раз ради этого убивать?

– Нет, не в первый, но я знаю, что смерть ничего не решает. Ничего не пойдет по вашему сценарию, Флинт. Даже долбаный Грейбек вправе не брать на себя чужие грехи.

– Не думал, что вы пожалеете убийцу.

– Это не жалость. Просто кто-то должен уметь останавливать гнев, иначе моя, ваша, да любая война будет бесконечной. Оборотень отсидит за свои преступления, Хиггс будет осужден, в том числе и за смерть вашего сына, а я не позволю превращать тех, кому и так нелегко живется в этом мире, в толпу кровожадных монстров, одержимых вашей местью. Вы можете остаться здесь или сбежать, но в итоге окажетесь в тюрьме. А если не доживете до суда, то я надеюсь, что там, – он указал пальцем под ноги, – есть места пострашнее ада.

Гарри спустился по лестнице и направился к лесу, ни разу не обернувшись. Ему показалось, что кто-то за ним шел, даже пытался окликнуть, но он заставил себя лишь прибавить шагу. Да, он бежал, в том числе от своих сомнений и страха. Гены решимости, унаследованные от родителей, подсказывали, что он точно знает, как должен поступить.

***

У «Логова» толпились авроры. Среди них Гарри заметил Гермиону и, подходя к ней, закрыл руками голову. Вовремя. Дамская сумочка замерла в миллиметре от его лица.

– Придурок! – Кажется, на большие упреки ее не хватило. – Я рада, что с тобой все хорошо.

К ним подбежала Чоу.

– Ну и дела тут происходят. Представляешь, мы взяли Грейбека.

– Догадываюсь, – перебил ее Гарри. – Его уже отправили в аврорат?

– Да.

– Ладно, до утра меня это мало волнует.

– В смысле?

– Некогда рассказывать. Клык нашли?

– Ту странную штуку? Она в подвале, ее рассматривают министр и Билл Уизли, которого мы вызвали, чтобы отпереть дверь. А вот Темблтона, ну то есть Флинта, мы так и не нашли.

– Он в Хогвартсе, на поле для квиддича. Поторопись за ним.

Гарри бросился в помещения клуба, Гермиона последовала за ним.

– Может, хотя бы мне расска…

Из подвала раздался громкий крик. Поттер сбежал по лестнице и устремился к вольеру, освещенному древним артефактом. Волки ходили по нему, с ехидством поглядывая на людей, осмелившихся вторгнуться в их царство. Билл Уизли сидел у стены рядом с ограждением, министр склонился над ним. Гарри увидел, что одна из рук брата Джинни неподвижна и покрыта инеем.

– Что за черт? – вопрошал министр.

Мучаясь от боли, Билл пояснил:

– Магия на нее вообще не действует, а на ощупь эта штука ужасно холодная… Даже не знаю, с чем по ощущениям сравнить.

Гермиона всегда соображала быстро.

– Если клык Фенрира полностью копирует ночную луну, то сейчас температура поверхности этой штуки должна быть ниже минус ста шестидесяти градусов. Неудивительно, что от прикосновения к ней можно заработать обморожение.

Кингсли пожал плечами.

– Неважно. У нас есть время разобраться с этим предметом.

Гарри покачал головой.

– Его нет. Френсис Флинт настроил эту штуку так, чтобы завтра Фенрир Грейбек убил в камере аврората Теренса Хиггса. А если он этого не сделает, у нас тут начнется массовое восстание оборотней, одержимых жаждой убийства Хиггса.

– Ты шутишь? – спросил министр.

– Нет, не шучу. И ублюдку, который все это затеял, теперь незачем лгать. Он настроил эту штуку минимум на десять лет вперед. По крайней мере, он уверен, что за меньший срок наши специалисты не смогут ее отключить.

– И, по большому счету, он прав, – признался Билл, которому Гермиона пыталась оказать помощь. – Я применил все известные заклятья, защитил свою руку, прежде чем прикоснуться к луне, но от соприкосновения с этой штукой магия как будто исчезает. Понятия не имею, как Флинт работал с ней.

– Наверное, он защищался с помощью других артефактов, но сейчас их у него нет. Он все кому-то передал.

– Ты знаешь, где он?

– Да, Чоу уже отправилась в школу.

При чем тут Хогвартс, Кингсли не понял, но лишних вопросов задавать не стал.

– Клянусь, он мне все выложит. Я вызову колдомедика. Сутки у нас еще есть, а потом…

Министр пошел к двери. Поттер знал, какое решение примет Шеклболт. Когда берешь на себя такую власть, ты должен уметь выбирать между жизнью одного и судьбами тысяч. Становится ли от этого легче жить? Вряд ли, и не должно. Но Гарри Поттер считал неправильным сам выбор. Он смотрел на луну, и, казалось, она тоже разглядывает его всеми своими кратерами.

– Только прежде чем вливать в него веритасерум, покажите этого типа колдомедикам. Он говорит, что может умереть от приема зелий.

Прежде чем кто-то успел его остановить, Гарри, перемахнув через ограждение, прыгнул в вольер. Гермиона закричала. Она даже слов не нашла, просто ушла в одно звонкое «А-а!», надеялась, что ли, парализовать его звуковой волной? Поттер взбежал по камням, сложенным так, чтобы образовывать лесенку, ведущую к огромной луне, и прижал руку к поверхности светила.

– Сука! – А это оказалось намного больнее, чем он думал. Вроде, лед, а ощущение, будто на кожу прыснули расплавленным металлом, и он жжет плоть, добираясь до кости. Чувствуя, что мысли путаются от боли, он заорал, пока еще мог говорить: – Это единственный выход! Флинт говорил, что я не должен никому позволять трогать эту штуку, потому что это смертельно опасно.

– Тогда какого Мерлина ты это делаешь?!

По щекам Гермионы бежали слезы, но она, не замечая этого, рвалась к нему. Билл удерживал ее, здоровой рукой вцепившись в лодыжку девушки.

– Думаю, он врал, – буркнул Гарри. – Флинт не хотел, чтобы ее трогали, пока ищут возможность уничтожить. Потому что единственный способ выключить эту хреновину – добраться до клыка внутри.

Тело сопротивлялось, но он протолкнул руку дальше в холод почти по самое плечо. Это было невыносимо! К физическим страданиям прибавилось ощущение, что он бредит. По его венам словно струились посторонние голоса. Он чувствовал страх, волнение, чужую панику и тревогу. Их было так много, что эти эмоции начали рвать его на куски. Гарри знал, что не может повлиять на них, но попросил:

– Не бойтесь. Пожалуйста. Я хочу всех нас избавить от лишней боли…

Они не слушали. В ушах вой мешался с человеческими криками. Плач ребенка и что-то похожее на хохот голодных гиен… Волки в вольере заволновались и оскалили зубы. Гермиона и Кингсли принялись обездвиживать их заклятьями, но это уже не могло помочь. Поттер понял, что просто не сумеет дотянуться до клыка Фенрира. Его сердце слишком замедлило бег, пальцы совсем не слушались…

– Успокойтесь. – Захват рук, обнявших его талию, был таким сильным, что Гарри ощутил это прикосновение даже сквозь боль. Только говорившего он не увидел, даже оглянувшись. Галлюцинацию заработал?

– Нет… Никаких фантомов.

Привидение выругалось, мотнуло головой, подбородком задев его висок, и скинуло с головы капюшон мантии-невидимки. Поттер порадовался чему-то совершенно идиотскому. Тому, что умрет в объятиях Снейпа, даже если к обморожению добавятся сломанные ребра.

– А ведь сколько раз я уговаривал вас взять ее на дело... А вы твердили: «Лучше заболеть черной оспой, чем прикоснуться к имуществу вашего папеньки».

Снейп посмотрел на него шальными от злости глазами.

– Мы это сейчас обсуждать будем?

А что ему оставалось делать? Двигаться-то он все равно не мог. Снейп прижался теснее, живительное тепло чужой магии потекло в тело Гарри, и это было тепло и сладко, несмотря на то, что принесло новый виток боли.

– Давайте покончим с этим делом.

Поттер не стал сопротивляться. Все правильно: их сомнительная контора всегда доводила начатое до конца. Гарри вжался грудью в ледяной шар. Почувствовал, как кончики пальцев коснулись чего-то твердого. Волевым усилием он постарался захватить эту штуку. Суставы противно щелкнули, и на миг Гарри подумал, что сейчас его рука осыплется на пол вольера трухой, покрытой инеем. Но мгновение спустя страх ушел. Ему в грудь ударила такая обжигающе жаркая волна силы, что они со Снейпом едва устояли на ногах. Голоса в голове стали еще громче, откуда-то взялось понимание того, что он должен сделать.

– Подчиняйтесь своим желаниям! Следуйте собственным целям! Вы свободны от власти луны, что в моих руках!

Сначала ничего не произошло, потом на луне Ульвара появилась первая черная точка. Затем вторая, третья, десятая… Потом Гарри уже не мог их сосчитать, просто смотрел, как в его кулак втягиваются серебристые нити. Разжать пальцы, чтобы разглядеть клык, он не смог. Вид собственной обмороженной плоти вызвал у него устойчивое отвращение.

– Мы убили луну, – сообщил он Снейпу.

Тот опустился на камни, усаживая Гарри рядом с собой.

– Не забудьте потом выставить счет за очередное спасение Британии. Учтите: если вам дадут только новый орден Мерлина, его придется распилить. Я рассчитываю на свою законную долю заработка. – Кажется, в Снейпа вселился демон безрассудства – не то от облегчения, не то от чего-то иного. Вот только Поттер ощущал такую слабость, что не мог насладиться общением с ним.

– Я сейчас отправлюсь гулять по миру собственных обмороков...

Снейп кивнул.

– Ну, идите.

Закрыв глаза, Гарри почувствовал влажное прикосновение к своему виску, но решил, что оно ему просто почудилось.

***

На руку и грудь Поттера был намазан такой толстый слой жирной вонючей гадости, что первые же визитеры, которых впустил Снейп после того, как Гарри наконец покинул блаженную нирвану, старались держаться подальше от кровати и поближе к окну.

– Нифига, – злорадно сообщил он Гермионе, Рону, министру и Джеймсу Корби. Эта дрянь режет глаза даже на расстоянии. Я все утро рыдал.

Грейнджер зажала рот ладошкой, а потом, подавив тошноту, вынужденно улыбнулась.

– Сам виноват.

– Не дрянь а дорогостоящее целебное зелье, – нахмурился Снейп. – Могли бы благоухать, как роза, и остаться без руки.

– И поэтому вы попрятали все свои мантии и надели мои вещи? После этой вони нам не только простыни, но и ковры со шторами придется сжечь.

Профессор хмыкнул, а Гарри снова позволил себе получить порцию удовольствия от его необычного облика. Джинсы Поттера смотрелись на Гарри намного лучше, чем на Северусе. Широкие в талии, они не казались короткими только потому, что болтались на бедрах до неприличия низко. Майка до линии брюк не дотягивалась, демонстрируя полоску голого живота. Наверное, никогда еще надпись на ней «Острый чилийский перец» так не соответствовала реальности. «Нелепый» – вот оно чарующие слово! Снейп всегда старался выглядеть соответственно своему возрасту и положению, а сейчас на Поттера вместо солидного волшебника смотрел порядком потрепанный жизнью, но ужасно милый идиот, чей вредный характер ставил возможность сделать пакость выше условностей. Гарри ведь обожал свой «чилийский перец», и это были лучшие из его джинсов.

Долго шокировать публику профессор не стал и сбежал за дверь. Одно дело – раздражать Поттера, и совсем другое – выставлять себя дураком публично. Гости тут же уставились на Гарри, и Рон выразил общее удивление:

– И часто у вас дома такое происходит?

Гарри покачал головой.

– Нет, всего пятьдесят два часа, как он начал сходить с ума. Большую часть этого времени я провалялся без сознания, а когда увидел его вольное обращение с моими вещами, даже не знал, какое заклятье больше хочу применить – Круцио или Фелляцио.

Джеймс любопытно покрутил головой.

– А что такое Фелляцио?

Гермиона порозовела от смеси злости и смущения, погрозив Гарри кулаком. Рон сделал вид, что его вот-вот стошнит.

Министр улыбнулся.

– Очень и очень темная магия, мальчик. До окончания школы ее практиковать запрещено.

Джейми спрятал свой явный интерес за вежливой улыбкой.

– Ну, если так…

Да, министру педагогических талантов явно не хватало. Кстати, о преподавателях.

– А почему ты не в школе?

Мальчишка гордо выпятил грудь.

– Министр лично связался с директором и сказал, что я задержусь на три дня, чтобы авроры официально взяли у меня показания. – Впрочем, его маленький внутренний шарик быстро сдулся. Взгляд поник, движения стали робкими. – Мистер Снейп рассказал, что я не виноват в смерти сестры. Спасибо за расследование моего дела. Наверно, теперь его можно считать законченным.

Гарри бросил удивленный взгляд на Гермиону.

– Откуда он это знает?

– После того как ты сбежал, Снейп расколдовал меня и, взяв мантию-невидимку, последовал за тобой. Думаю, он догадался, куда ты можешь отправиться. Велел мне связаться с аврорами и ни о чем не беспокоиться.

Значит, это Снейп пытался окликнуть его в лесу, а не Флинт. Что ж, тем больше шансов, что Чоу его арестовала.

– Преступник в тюрьме?

Министр покачал головой.

– Когда мисс Чанг прибыла в школу, на поле был уже труп.

Гарри нахмурился.

– Он умер естественной смертью?

– Нет. Захария сделал вскрытие. Флинт действительно был при смерти, но несколько дней еще мог протянуть. Это Авада.

Поттер выругался.

– Охренеть! И это, разумеется, делает меня первым подозреваемым в убийстве?

Кингсли снова покачал головой.

– Не на этот раз, Гарри. Мы проверили твою палочку, профессор Снейп подтвердил, что вы ушли вместе. К тому же, есть свидетель убийства.

Министр бросил красноречивый взгляд на Гермиону, та взяла мальчика за плечо.

– Джейми, мне нужно на работу, а до этого я должна доставить тебя в Хогсмид и оттуда проводить школу.

Похоже, любопытство в мальчишке было сильнее тяги к знаниям, но спорить он не решился.

– Поправляйтесь, мистер Поттер. Можно я вам напишу потом? У меня еще осталось немного вопросов, да и некому больше…

Слезливый шантаж. Приятный маленький гаденыш, из него вышел бы неплохой продолжатель бесславного, но, что греха таить, веселого дела Мародеров.

– Пиши, конечно.

Гермиона помахала ему рукой.

– Навещу тебя, когда перестанешь вонять.

– Завтра. Снейп обещал, что вечером я смогу помыться.

– Договорились.

Рон, как ни странно, остался, но его присутствие Гарри никогда не раздражало. Секретов у них друг от друга не было, если не считать, что Уизли всякий раз плевался и зажимал уши, едва Поттер заикался о преимуществах задницы и злобности Снейпа перед всеми иными попами и дурными характерами в этом мире. Поэтому разговоры о Северусе он оставлял для маленьких ушек Гермионы.

– Ну, так что там случилось?

– Мадам Хуч хотела заменить рукоять на нескольких учебных метлах и попросила Хагрида принести подходящие толстые ветки. Хагрид, набрав их, шел через лес, увидел тебя издалека, но ты аппарировал раньше, чем он успел окликнуть. Рубеус удивился, что, побывав в школе, ты не зашел его навестить, но продолжил свой путь к сараю для школьных метел. Подходя к арене, Хагрид увидел на трибуне двух человек. Они стояли так близко друг к другу, что заклятья, вспыхнувшего между их телами, полувеликан не заметил. Мужчина упал, а мальчишка бросился бежать по той лестнице, что вела не внутрь стадиона, а наружу. Рубеус решил, что он поспешил в замок за помощью, и только уже подойдя к мужчине, сообразил, что дети должны приехать в школу только завтра. А тут как раз и мисс Чанг появилась.

Гарри нахмурился.

– Ребенок?

– Хагрид хорошо запомнил лицо мальчика и уверял, что оно ему смутно знакомо. Он просмотрел все дела студентов, что сейчас учатся в школе. Потом начал проглядывать фотографии за прошедшие годы и заявил, что это был вот этот ребенок.

Кингсли показал Поттеру снимок из личного дела. С него на Гарри таким знакомым теплым взглядом смотрел Ларри Митрокс.

– Это невозможно. Оборотное зелье не позволяет превращаться в мертвых.

– Я согласен с тобой. – Кингсли нахмурился. – Мы вскрыли могилу ребенка, Смит провел необходимые анализы, и я могу с уверенностью сказать, что сын Флинта мертв. Однако на месте преступления наши эксперты нашли волос, и он действительно принадлежит Ларри Митроксу, причем он не мог быть взят у трупа из могилы.

– Короче, мистика… – резюмировал Рон. – Слово, которое подчеркивает, что мы ни черта понять не можем.

– И меня это беспокоит, – признался министр. – В чьих-то руках сейчас находятся артефакты, о силе которых мы не имеем даже смутного представления. Мертвые подростки убивают своих отцов… Если наследие Ауд Оттар сейчас в Англии и хотя бы один предмет из него равен по силе клыку Фенрира, самое время начинать впадать в панику. А я не хочу этого делать. Поэтому моим приказом сегодня утром был создан специальный отдел, который должен разобраться в этом деле. Изучить все прошлое Френсиса Флинта, установить его связи и найти наследие Асов до того, как его начнут использовать.

– Это разумно, – подтвердил Гарри.

Кингсли кивнул.

– Я хочу, чтобы ты возглавил этот отдел. Мисс Грейнджер и мистер Уизли уже дали свое согласие на участие в этом деле. Ты можешь привлечь к расследованию любых специалистов, каких сочтешь нужным.

Так вот зачем понадобился Рон – чтобы вовремя искренне улыбнуться.

– А что, Гарри? Давай, как в старые добрые времена…

– Бизнес Джорджа больше в тебе не нуждается?

– Нет, и уже довольно давно. Ты же знаешь, я всегда хотел работать в аврорате, но без тебя мне там делать было нечего. Гермиона тоже не против сменить род деятельности. Да и твой маленький бизнес, кажется, под вопросом, раз уж ты рассчитал своего единственного сотрудника.

Это было правдой: свою величайшую из афер он испепелил и развеял по ветру, хотя Снейп продолжал торчать в его квартире и носил его одежду. Наверное, это что-то да значило? Просто ходить по граблям – занятие малоприятное. Гарри не спешил искать смысл там, где судьба, возможно, уже привычно сложила пальцы в кукиш.

– Я подумаю.

Кингсли удивился.

– О чем? Гарри, сейчас не время строить из себя обиженного, хоть ты и имеешь полное право. Хочешь, я пообещаю, что заткну каждого, кто осмелится подвергать критике твой образ жизни? И как министр, и как друг. Просто мы оба знаем, что работа аврора у тебя в крови. Твоя интуиция способна найти выход в самых сложных ситуациях. Я никогда не встречал человека, более подходящего для этой работы. Если в твоем отделе потребуется Снейп, он тоже может рассчитывать на работу.

А вот этот козырь министру явно посоветовала метнуть Гермиона. Только у злющего пикового короля на все было свое мнение, и, не зная его, Гарри не готов был менять свою потрепанную поднебесную на благоустроенные подвалы министерства.

– Я подумаю.

Кингсли не сдавался.

– Что мне еще предложить? Скажи.

– Форму из латекса для всех сотрудников. Полагаю, пресса ждет от меня подобной выходки.

– Гарри... – Министр явно не хотел, чтобы кто-то забавлялся за счет его нервов. – Заткнись и принимай дела.

– Я подумаю.

Видимо, Рон понял, что воняющего дерьмом Поттера переспорить нереально, и показал на дверь.

– Пойдемте. Пусть вымоется, мозг проветрит, и вообще…

– Я вернусь завтра, – пообещал министр.

Гарри взглянул на свою руку. От нее отваливалось корками что-то черное, обнажая куски новенькой розовой кожи. Та была еще тоненькой и нещадно чесалась. Снейп категорически запретил самостоятельно корябать ее ногтями. Интересно, как много смысла он вложил в слово «самостоятельно»?

***

Первое, что он заметил, выйдя на кухню, - это стойку, уставленную ярко-алыми кружками, на которых был изображен мальчишка в круглых очках. Тот непрестанно махал палочкой, поправлял круглые очки и поднимал челку, демонстрируя шрам. В этой сувенирной посуде, давно валявшейся в шкафах, Снейп расставил рассаду знакомо пахнущего растения, острые перья которого колыхались, будто о чем-то перешептываясь между собой. Может, делились сведеньями о том, какая клевая штука дезодорант?

Снейп отвлекся от сковородки и проследил за его взглядом.

- Никогда не думал, что найду достойное применение вашему мусору. И вот на тебе - пригодился.

- Что это за дрянь?

- Кастинея. Магическое растение из Гвинеи, ее сок - идеальное средство для регенерации тканей и кожи. К сожалению, для лечения он должен быть свежим, вот и пришлось устраивать плантацию.

Гарри нахмурился.

- Вы съедете, а мне тут еще жить. Теперь, похоже, даже краску со стен отскребать придется.

- Ваши страдания меня совершенно не волнуют. Есть хотите?

- В этой газовой камере? – Желудок, испортив насмешку, жалобно заурчал. – Ну, разве что на воздухе.

Снейп выглядел немного повеселевшим. Запах на него, что ли, так действовал?

- Я так и подумал. - Он махнул рукой в сторону небольшого стола на балконе.

«Не ешь и не пей в доме подозрительно самодовольного декана Слизерина», - гласила старинная гриффиндорская мудрость. Наверное, тот, кому она пришла в голову, был сыт, сочиняя свою заповедь для потомков. Гарри подошел ближе к стеклянной двери и насчитал не меньше шести блюд. А вот прибор был только один.

- Хотите меня отравить?

Снейп пожал плечами.

- Я уже ужинал, пока вы отмокали в ванной. Но если настаиваете, могу попробовать из каждой тарелки.

Покладистый профессор? Гарри начал подозревать, что уже умер. Ну, или это его личный Рагнарек.

- Обойдусь. Может, вы просто составите мне компанию?

- Через несколько минут.

Гарри предпочел подождать, пока Снейп снял со сковороды кусок мяса, водрузил его на тарелку, подошел к столу на балконе и занял один из стульев. Поттер тоже сел и с нескрываемой опаской погрузил вилку в ризотто.

- Ммм…

Профессор коротко кивнул. Гарри решил испытать судьбу.

– Знаете, в детстве я ненавидел готовить, потому что тетка постоянно заставляла меня ей помогать, а результаты собственных усилий мне не всегда давали пробовать.

- Мы обязаны все это обсуждать?

Вяло как-то… Обычно отповеди звучали резче.

- Можно мне чаю?

Снейп встал, чтобы поставить чайник. Гарри через стеклянную дверь следил за каждым его движением. Смотрел, как он стоит у плиты, иногда сдувая слишком длинные пряди, прилипавшие к уголкам рта. Как ждет, когда кипяток немного остынет, прежде чем заняться заваркой. Профессор делал совершенно правильный чудесный чай, при этом в процесс его приготовления он не вкладывал никаких усилий, для него все эти действия были естественными. Они гипнотизировали Гарри. Он отчего-то подумал, что если в чашке окажется черный чай, без сахара, с горьким ароматом бергамота, то он непременно должен будет поцеловать Снейпа до того, как тот от него сбежит. Потом, когда профессор вернулся и поставил рядом с ним заварной чайник, пришлось твердить себе, что данное в спешке обещание не является серьезным зароком. Чай был зеленым, а целоваться все равно хотелось.

- С вашего позволения, я пойду спать. Утром много дел, так что если что-то понадобится, скажите сейчас.

Вот этот дивно милый Северус - голый, связанный и на серебряном блюде?

- Какие дела? - Черт, он упустил отличную возможность!

- Мне надо найти себе жилье. То, что не доедите, уберите в холодильник, а грязную посуду оставьте в раковине, я завтра ее помою. Вам не стоит пользоваться моющими средствами, пока кожа до конца не восстановится.

Все. Вечер начал из странного превращаться в грустный.

- Хорошо.

Уже стоя в дверях, Снейп нахмурился, будто упустил что-то важное.

- Может, мне стоило предложить вам выпить?

Мысль о том, чтобы вымочить свое разочарование в небольшом количестве алкоголя, Поттеру понравилась.

- Лечению это не повредит?

- Нет. Вино или виски?

- Виски.

Снейп снова улизнул на кухню. Подошел к шкафчику, открыл его и стал перебирать бутылки.

- Подойдет? – Вернувшись, он продемонстрировал Гарри свой выбор.

Поттер хмыкнул. Огденское такой выдержки он не пил по вечерам. Оно стоило, черт возьми, семь тысяч галлеонов за бутылку и было подарено ему еще по случаю победы Минервой Макгонагалл, которая, оказывается, старику Огдену приходилась внучкой с огромным количеством приставок «пра». Расставаясь с бутылкой, она говорила, что хранила ее годами в надежде отпраздновать стопятидесятилетний юбилей Дамблдора, но раз уж не пришлось… В общем, это был ценный подарок, демонстрирующий крайнюю степень привязанности.

- Может, не стоит?

- Вы собираетесь распить эту бутылку с дарителем? - Снейп поставил ее на стол и принес два стакана. – У Макгонагалл язва, и своим предложением вы окажете ей сомнительное удовольствие. А вот я, пожалуй, немного выпью.

- Э-э-э… Обычно вы упрекаете меня в отсутствии вежливости, а не пытаетесь на него спровоцировать.

Профессор кивнул.

- Моих благих намерений не хватает на полноценное притворство. Я уже год хочу попробовать этот скотч. Довольны? Не то чтобы я нуждался в вашей компании или согласии, но не воровать же бутылку.

Гарри словно наотмашь по щеке ударили. Таким же оскорбленным он почувствовал себя, когда впервые потрогал Снейпа в местах, не предназначенных для прикосновений случайных знакомых, а тот нахмурился, сверкнул глазами, но сделал вид, что ничего не произошло. Потом, наверное, часами мучил себя размышлениями, почему Поттер так поступил, но тогда ни вопроса не задал, ни к черту не послал, что и положило начало их многомесячной взаимной лжи.

- Почему ты со мной так поступаешь?

Снейп разлил виски по стаканам. Немного поболтал содержимое собственного, прежде чем вдохнуть его аромат.

- Отлично. Я о скотче, а не о ситуации в целом. Ответ на вопрос у вас уже наверняка есть. – Северус вздохнул. - Потому что вы, Поттер, не поддаетесь никакой логике. Мы ненавидели друг друга, и это было честно. Потом вы отчего-то принялись меня навязчиво прощать, рассказывая миру то, что я предпочел бы скрыть. Следом за этим вам вздумалось сделаться педиком, и по каким бы причинам ни произошла эта метаморфоза, я отказывался и отказываюсь понимать, почему из всех людей в мире именно меня вы выбрали на роль жертвы своих желаний. Я терпел это, потому что оказался в безвыходной ситуации. Сносил, закрывал глаза, молчал. Меня выводили из себя ваши издевательства. Вы ведь делали все возможное, чтобы избежать объяснений, услышать одно простое «нет», успокоиться и поставить жирную точку.

- Ну, так теперь вы свободны. Вправе говорить все, что вздумается. Так в чем проблема? Пошлите меня на хрен! Хотите уйти - уходите. - Он обвел рукой балкон, кухню за окном, Лондон. – Это мир, который даже мне самому не нравится, но я пока не знаю, как жить иначе. Мне совершенно точно не нужна слава или пародия на добродетель. Я о газетах вспоминаю, только когда бумага в туалете кончается. С репутацией разобрались. А что касается жизненных ценностей… Мы оба убийцы, Снейп. Ну разве существует грех тяжелее? Только не говорите, что в человеке ни черта не меняется, когда он отнимает чужую жизнь, какой бы скверной она всем ни казалась. – Поттер залпом осушил свой стакан. – Знаете, он мне часто снится, но не той тварью, что отняла жизнь моих родителей. Не маленьким ублюдком, пытавшим своих друзей и одержимым желанием стать особенным. Я вижу уродца, что долго являлся частью моей собственной души. Крикливого, ободранного, но такого несчастного, что мне его детский плач покоя не дает. Увы, но я не способен отгородиться от него даже новыми реалиями. Потому что не все, что он делал с моей душой, было плохо. Я видел правильные сны. У меня были гетеросексуальные и, наверное, оттого очень понятные мечты. Уже за то, сколько времени я ими прожил в согласии с собой, нужно кого-то поблагодарить. Кого? Я долго выбирал между судьбой и Волдемортом, и выбрал последнего, потому что он кажется мне более понятным. А вы… - Гарри поставил на стол пустой стакан. – Вы так не хотели жить, что не оставили мне иного выбора, кроме как попытаться заразить вас своей потребностью в существовании. – Он поднял палец вверх и торжественно провозгласил: – Гарри Поттер обвиняется в своем желании понять Северуса Снейпа, который всегда лежал за гранью его чувств, казавшихся простыми. Потому что ненависть к вам у меня никогда не была жестокой, скорее любознательной, а желание узнать, о чем вы думаете, и поверить в вас порой становилось слишком сильным для простой симпатии. Приговор: виновен в том, что своей настоящей душой всегда питал к Северусу Снейпу непонятные чувства, но только после того, как избавился от соседа, въехавшего в его подмозжечковый домик, он понял, что они еще и неприличные. Наказание… - Гарри развел руками. – Ну так огласите его.

Снейпа, похоже, настораживало его сумасшествие.

- Да лучше бы я умер, чем оказался в столь нелепой ситуации!

Гарри пожал плечами.

- Вы нагло воруете мои реплики.

Его это отчего-то разозлило.

- Хотите услышать ответ? «Нет».

Гарри швырнул в него стаканом. Снейп увернулся от посуды, но ему все же пришлось стирать с лица виски. Проведя платком по скулам, он до красноты натер им щеки, прежде чем встать.

- Я так понимаю, что разговор на этом окончен? Спокойной ночи.

Он ушел, оставив Гарри наедине с бутылкой виски. Поттер, как ни старался, не мог унять дрожь в руках, поэтому сделал глоток прямо из горлышка. В качестве лекарства помогло. Гнев никуда не делся, но стал менее разрушительным для него и окружающих. Еще не совсем здоровое тело быстро хмелело. К чему была эта вспышка ярости? Он ведь всегда знал, что однажды получит отказ.

Так зачем задал вопрос? Ему ведь так хотелось мучаться своими иллюзиями, пусть не вечно, но хотя бы до тех пор, пока он не избавится от желания швыряться посудой, слыша о безразличии Северуса.


Глава 10:

***

Нет, он не ошибся спальней. Скинул домашние туфли и рухнул на постель. Коктейль из дорогого алкоголя и усталости заставил Гарри обнять руками подушку.

Ему нравилась темнота. Лунный свет лился в окна, постель была мягкой... Гарри захлебнулся ощущением комфорта, ему всегда нравилось чувствовать себя хорошо из-за вещей, которые с ним происходили, а не из-за наличия в крови фальшивого источника тихой радости. Может, поэтому он так мало пил. Виски не делало его злее или агрессивнее. Наоборот, немного выпив, Поттер становился таким покладистым и тихим, что временами сам себя за это тихо ненавидел.

– Как же я устал от всего этого… – пожаловался он подушке, и она ему по-своему посочувствовала. Потому что приятно пахла зимним лесом, расфасованным по бутылочкам с кондиционером для белья.

– Идите к себе.

– Воняет.

– На диван.

– Там мне будет одиноко. Останься со мной, а?

– Зачем мне это?

– Не знаю. Чтобы спокойно спать по ночам.

– Я, наверное, давно сошел бы с ума, если бы видел сны. Еще одна причина, по которой я люблю темноту – кошмары не мучают меня по ночам. Вот при солнечном свете у них появляется воля. Мне нельзя думать, нельзя помнить, потому что я сам с упрямством мазохиста порождаю собственную боль. Я подскажу тебе правильные слова, Поттер. Я должен остаться, потому что ты лишаешь меня способности думать. Потому что рядом с тобой нельзя не жить.

Гарри улыбнулся в подушку.

– Боже, какой я классный…

- Ты отвратительный, потому что всегда и во всем спешишь. Я так не могу и не хочу этому учиться.

- Я подожду.

- Ложь. Терпение никогда не относилось к числу твоих талантов, поэтому у меня есть несколько условий.

- Слушаю.

- Полноправное партнерство, переезд, потому что я искренне ненавижу эту квартиру, маггловских соседей и чванливую обслугу. Никакой работы на министерство, если оно не фигурирует как частный заказчик. Не хочу иметь с властями ничего общего. Если вы еще раз решите выбить из меня «дурь», даже считая, что такая встряска имела смысл, я сначала применю к вам пару проклятий, а потом, возможно, скажу спасибо. И главное…

Что-то подсказывало Гарри, что в этом «и» кроется самое неприятное.

- Никакого секса? - Через минуту, не дождавшись ответа, он оторвал щеку от подушки.

Снейп оказался в неожиданной близости от него и снова отчего-то напомнил ребенка, разглядывающего любопытным взглядом едва сложенный бумажный самолетик. «Полетит - не полетит». Гарри тронул его щеку. Из-за того, что его новая кожа была еще слишком девственна на предмет прикосновений, кончики пальцев чувствовали каждый волосок едва пробивающейся щетины. Она у Снейпа росла не слишком равномерно. То колючие ежики, то крохотные голые пяточки.

- Интересно.

Северус потрогал его щеку, словно стараясь понять, что же в этом процессе такого занимательного, и закрыл глаза. Гарри последовал его примеру.
Видения, что родились под его веками, посещали его в последний раз в пубертатный период, когда Поттер целыми днями носил в памяти сочные похабные картинки, рожденные воображением. Немного ошарашенный напором собственного либидо, он постарался их погасить, но так стало только хуже, теперь его фантазию будоражили запахи. Аромат Снейпа был полон скорее терпкой, чем нежной сладости. Острые перечные ноты в нем кружили голову, горечь чая освежала. Гарри подался вперед, зарылся носом в тяжелые гладкие волосы и был не в состоянии вспомнить, почему называл их неприятными эпитетами вроде «вороньих перьев». Ему от этого беспамятства было хорошо. Почти не больно. Почти… Ночь - территория абсолютной свободы. Ты можешь быть кем угодно, например, блудливым котом, которого захлестнуло безумие весны. И губы, которые ищешь своими, - непременно мягкие, упругие и красивые. В темноте все кажется безупречным и волшебным, потому что от прикосновений к теплому, немного ленивому языку к горлу подступает горячий комок лета. Связки вибрируют, словно уговаривая сорвать голос в восторженном крике, ведь солнце - это всегда хорошо. Да-да, в зное нет ничего непреодолимого, он просто делает людей ленивыми и томными. Их движения неспешны, а мысли полны свободы. Летом тоже встречаются совершенно чудесные коты, а черные вообще смотрятся лучше других: их шкура горячее, а в узких зрачках прячется лукавство. Коты любят, чтобы их гладили, поэтому Гарри без зазрения совести дал волю своим ладоням. Позволил им скользнуть под майку с обжигающей надписью, погладить впалый живот, подняться вверх и приласкать пальцами соски. Снейп хмыкнул. Потом, наплевав на приличия, и вовсе рассмеялся. Наверное, тоже думал, что это бред, а в бреду все можно.

- Почему людям никогда не бывает щекотно, когда они сами себя трогают? Но стоит за дело взяться чужим рукам…

Гарри заткнул его рот поцелуем. К Мерлину все вопросы. Главное - продолжать этот опыт, пока никто из его участников не одумался. Тем более что прикосновения стали дарить совершенно новые ощущения, и они уже не казались забавными. Должно быть, то была осень с ее мистической способностью все окутывать туманом, делать мысли тяжелыми от сырости, а чувства - сверкающими, будто лужи. Потому что ласки стали дерзкими хлесткими дождями. И Гарри спешил. От них или за ними? Не так уж важно. Главное - дождаться зимы, того мига, когда взлетевшее на пик своего удовольствия сознание вдруг окажется окутанным мягким пушистым снегом, валяясь в котором, так чудесно остывать и забывать…

Пока тебя не толкнут в бок острым локтем и липкими от чужого семени руками не вернут от поэзии чувств к прозе жизни. И Снейп не будет таким… Сердитым монстром, вспомнившим, что сношения с людским родом для него - табу.

- Я первый в ванную комнату.

Черта с два. В доме отвратительно пахнет. Теперь, когда иллюзии развеялись, понимание того, что майку надо сжечь - неоспоримо. Вместе с кроватью… Только Снейпа из всего этого вынуть.

- Пошли спать в гостиницу.

- В разные номера.

- Все еще никакого секса?

- Никакой спешки.

Да. И аврората, и неравноправия, и урбанистических прелестей дизайна. Дело оборотней официально закрыто, но то, что впереди - новое, не оставляет сомнений. А насчет не забегать вперед… Ну не на месте же им топтаться, честное слово. Пилигримы без странствий не могут. Кингсли ошибся: в крови у Гарри была не работа, не жажда приключений или справедливости. Он искал себя, свой закон, свою истину, свою жизнь, своего человека. Эти знания нельзя было получить, не вступая в споры с судьбой, а значит, накричаться он успеет до хрипоты. Сегодня можно и прошептать:

- Ладно. Никакой спешки.




Конец