Ничего личного

Бета: Keoh, Чакра , Jenny
Рейтинг: R
Пейринг: СС/РЛ
Жанр: Romance
Отказ:
Аннотация: Фик написан на фикатон «Мелочь, а приятно – 2009» по заявке Wandarer, которая хотела: снупин, драббл или минифик, постхогвартс, АУ естественно, ХЭ обязателен. Я приношу заказчику извинения, что превысила размер фика
Статус: Не закончен
Выложен: 2009.02.07



Глава 9:


***

Все, чего достиг?
На вершины гор, шляпу
Опустив, прилег.

Рассказ старого капитана сместил в моей душе центр какого-то важного равновесия. Ни лиричность, ни комичность его истории не взволновали меня так, как удивительное спокойствие, с которым он принимал свою природу. Зверь внутри – это всегда страх. Справиться с ним невозможно. Некоторые, подобно Грейбеку, давали своему демону волю, стремясь утопить боль и сомнения в пьянящем вкусе крови. Другие, подобно мне, запирали зверя на тысячу замков, ни один из которых не казался достаточно надежным. Смириться с монстром внутри себя, принять его… Это казалось мне невозможным. Чарли Слайерс меня смутил. Я хотел задать ему тысячу вопросов. Терзаемый ими, я даже на присутствие Снейпа не обратил особого внимания. В тот момент он был мне совершенно безразличен. Пришел, ушел – и бог с ним. Мои мысли принадлежали не ему. Мацуши считал иначе. Едва профессор скрылся, он встал.

– Как хороший работодатель, я просто обязан осведомиться о здоровье моего сотрудника. Люпин, вы идете?

Признаться, мне совсем не хотелось никуда идти.

– Я пас.

– Разве вам не интересно, как устроился наш общий знакомый?

И снова мне первым делом пришла на ум благовидная ложь. Иногда мне кажется, что в мою голову кто-то вложил набор стандартных отговорок на все случаи жизни, которые не имеют ничего общего с моими мыслями и чувствами.

– Если Аяку плохо себя чувствует, то будет невежливо его беспокоить.

– А я считаю наоборот. Говорят, дружеское участие целительно само по себе.

Чарли Слайерс, услышав слова Мацуши, нахмурился:

– Дружеское участие, говоришь? Да оставил бы ты наконец мальчонку в покое. Он из-за тебя, кретина, извелся весь. Хаято тебя, эгоиста чертова, любит, да только достаточно умен, чтобы понимать, что ты просто играешь с ним.

Ямадо удивился:

– Вы говорите так, словно я желаю ему зла. Но это же бессмысленно… Аяку действительно умный и привлекательный молодой человек, блестящий мастер, который не слишком архаичен в своих стремлениях, а значит, со временем превзойдет всех своих предков. Когда наш проект придет к своему завершению, он намерен отправиться в Англию изучать колдомедицину. Поверьте, у него отличные планы на жизнь, и наличие или отсутствие постоянного любовника их не изменит. Он – новое лицо магической Японии. Она должна стать такой, как Хаято, – страной, уважающей прошлое, но нацеленной на будущее. Ради устремлений таких, как он, я и стараюсь занять кресло министра. Чтобы молодость и амбиции не были заперты за воротами фамильных поместий, а жили полной жизнью на благо себе и Японии. Что касается секса и личных отношений, то я никогда не скрывал, что являюсь человеком, которому чуждо постоянство. Аяку был прекрасно об этом осведомлен, когда решил, что девушки его не интересуют, а свой первый опыт он хочет получить с умелым партнером, который в состоянии о нем позаботиться. Разве это романтическая история? У нас схожие взгляды и вкусы, на основании которых мы заключили приятную во всех отношениях сделку. Хаято хочет получить что-то сверх договора? Я не из тех, кто платит больше оговоренного.

– Но он страдает!

Мацуши пожал плечами.

– Меня тоже не особенно радует, что в попытке привлечь мое внимание он иногда идет на моральный шантаж и весьма ловкие манипуляции, которые, как он считает, должны лишить меня потенциального любовника. Это его право на ошибку. Пусть реализует его. Как только он поймет, что все эти действия бессмысленны, он найдет себе более удобного партнера и перестанет спать со мной время от времени. Я буду очень огорчен, потому что и секс, и Хаято мне на самом деле нравятся. Просто все это было и будет недолгой утопией. Я слишком искренен в своем непостоянстве, а он достаточно умен, чтобы быстро утомиться надеждами переделать меня.

Капитан хмыкнул.

– Ну и скотина же ты… Парень не из тех, кто сам откажется от того, кого любит. Что ему собственные печали, когда он искренне думает, что ты еще несчастнее его самого. Просто брось его раз и навсегда, если в твоем скупом сердце нет для него места.

Мацуши улыбнулся.

– Оно есть. Не моя вина, что Хаято оно не устраивает. Хотя, возможно, вы, капитан, в чем-то правы... У меня есть дурная привычка переоценивать чужое здравомыслие. С этим нужно что-то сделать. – Ямадо встал. – С вашего позволения, я сейчас именно этим и займусь.

Когда он ушел, Чарли Слайерс тяжело вздохнул, бросив короткий взгляд на своего сожителя.

– Юма, думаешь, я сделал только хуже? – Повар пожал плечами, признавая, что не знает ответа на этот вопрос, и скрылся на кухне. Капитан перевел взгляд на Люпина: – Ешь давай, пока не остыло. Потом поговорим. Вижу ведь, я тебе интереснее, чем все, что тут творится. Юма, я ресторан закрою? – Ответа не последовало, что, видимо, означало согласие. Слайерс подошел к двери и перевернул табличку. Заперев дверь, он достал из кладовой метлу и кучу тряпок в ведерке. – Не возражаешь, оборотень? Обычно мы убираем после ухода последних клиентов, но разговор нам с тобой, судя по всему, предстоит длинный.

Меня отчего-то покоробило его обращение, и я представился еще раз:

– Ремус Люпин. Можно просто Ремус.

– Тоже из Англии? Стало быть, знаком с нашим новым жильцом? Ну, по опытам этим вашим.

– Вообще-то мы вместе учились в школе.

– Значит, друзья? – спросил капитан, ловко орудуя метлой.

Она совсем не поднимала пыли – так чисто было в ресторане. Ну, или я немного простыл и не чувствовал посторонних запахов.

– Нет, друзьями нас не назовешь. Даже наоборот, он, кажется, враждует со мной со времен детства.

– А ты нет?

Я кивнул, а потом задумался и подобрал более достоверный ответ:

– А я не знаю, как к нему отношусь. Мне всегда казалось, что ровно и безразлично, но недавно я понял, что это не так и многие его поступки выводят меня из себя.

– Понятно. Когда я служил в армии, у меня тоже был своего рода заклятый друг. Мы с ним вроде терпеть друг друга не могли, постоянно в чем-то соперничали по молодости. Раздражал он меня без меры, как и я его. Ну и этот парень в итоге решил перевестись. Просто чтобы я своим видом не трепал ему нервы. Вроде всем хорошо было то решение, но без столкновений с ним на каждой ступеньке мне стало скучно так быстро шагать по карьерной лестнице. Если бы не Юма, я, может, и похоронил бы тогда свои амбиции.

– Значит, тот человек вас больше не волнует?

– Его убили во Вьетнаме. Когда я об этом узнал, то отчего-то ужасно расстроился. Я не оплакивал так даже тех, кого считал лучшими друзьями. Наверное, было в наших с ним отношениях что-то более искреннее, чем в том, что я считал настоящей преданностью армейских товарищей. Мы с ним вместе не пили, девок не делили, только грызлись как собаки, и вот оказалось, что он мне был дороже, чем многие более удобные приятели. Юма до сих пор искренне считает, что этот тип был моей первой любовью, просто мы с ним не поняли своих чувств. Я так не думаю, но делаю вид, что не уверен в ответе. Юме просто хочется думать, что я был геем до встречи с ним. Это вселяет в него уверенность, что я не свалю однажды, увязавшись за понравившейся юбкой. Сколько лет вместе живем, столько он во мне сомневается. Я понимаю, в общем, что здорово тогда его обидел, так что особо не возражаю, когда он ищет лишний повод мне поверить. Это же хорошо, что он старается.

Повар появился с кухни с подносом в руках. Он мотнул головой в сторону занавески, из-за которой раньше появился Снейп. Капитан кивнул в ответ:

– Хорошо. Ты потом иди отдыхать, я посуду завтра заберу и сам все тут приберу. Все запру. Но, возможно, мы с Ремусом потом немного выпьем.

Пожилой японец тяжело вздохнул, но улыбка с его лица не исчезла.

– Так мы по маленькой… – Чарли Слайерс отсалютовал рукой под несуществующий козырек. – Не напиваться, все хорошо помыть и явиться домой не позже, чем через пару часов.

Взгляд повара не выразил особого доверия. Он снова вздохнул и ушел. Манера этих людей общаться без лишних слов меня порадовала. Они, конечно, были весьма нелепой парой, которая сложилась в непростых обстоятельствах, но при этом усомниться в том, что они счастливы вместе, у меня не получалось.

Едва его любовник ушел, капитан стал махать метлой куда интенсивнее. Он быстро протер столы и с явным неудовольствием забрал у меня пустую посуду. Нетронутую порцию жареных креветок, оставленную Мацуши, он наградил более доброжелательным взглядом:

– Ну, закуска у нас, по крайней мере, есть. Вообще-то я терпеть не могу строить из себя такую старательную золушку, но Юма просто помешан на чистоте, не уйдет из ресторана, пока в мойке остается хоть одна грязная тарелка. А устает он сильнее меня. Я-то что, подай-принеси, а он целый день на кухне. Вот и приходится почти силой выставлять его вон и как-то самому прибираться.

В целях налаживания доверительного общения я предложил:

– Хотите, помою посуду?

– Да, было бы неплохо.

Я встал, зашел за стойку и включил воду в мойке. Капитан тем временем закончил с уборкой и достал откуда-то бутылку виски и два стакана. У меня идея особого энтузиазма не вызвала.

– Я вчера перебрал.

– Да брось. Юма почти не пьет, а местные алкаши злоупотребляют в основном пивом. Ты пробовал здешнее пиво? – Я отрицательно покачал головой. – И не пробуй. Хуже только их дурацкое саке. Вино ничего, но сладкое, и башка от него наутро ужасно трещит, так что вашему прославленному шотландскому виски я не изменяю. Эту бутылочку прикупил неделю назад. Хотелось ее распить с ценителем такого продукта, и я возлагал некоторые надежды на нового жильца, но ничего, куплю другую.

Я о нем вроде и думать забыл, но почему-то оказалось важным спросить у Чарли:

– Вам понравился Снейп?

Тот кивнул.

– Очень приглянулся, если честно. Тут мы с Юмой сразу во мнениях сошлись, хотя обычно жильцы не вызывают у нас такого единодушия. Он вот, например, Хаято не хотел квартиру сдавать. Я все удивлялся, почему, ведь они вроде похожи. Оба с семьей разругались из-за своих вкусов. Даже грешным делом подумал, что Юма ревнует меня к парню. Убеждал его и в итоге уговорил, что за меня ему волноваться нечего, а потом этот Мацуши объявился, и я понял, о чем Юма на самом деле думал. Важные решения в своей жизни, такие, как отъезд из родительского дома, надо принимать не ради кого-то, а только если ты сам этого действительно хочешь. Ну а мальчишка совсем запутался. О каких бы там договорах ни рассуждал этот чванливый придурок, Хаято ведь себя тоже не на помойке нашел. Он умный парень, воспитанный с перспективами, и пойти против тех, кто ему дорог, он смог только ради по-настоящему важного для него человека. Уж сколько его матушка сюда ходила, но как бы она ни уговаривала, что все его понимают и готовы принять обратно, невзирая на его вкусы, он держал оборону. Был ласков с нею, терпеливо все выслушивал, но перед решением своей семьи не склонился. Их ведь тревожило не столько то, что он гей, сколько то, что себе в любовники Хаято выбрал Мацуши. О Ямадо, может, и можно что-то хорошее сказать, но у меня таких слов не находится. Девица та, что здесь жила, – ну, тут я был против. Сразу было видно, что Аяку на нее не глянет, но Юма на что-то надеялся. Мы же старые геи, нам только и остается, что развлекать себя сводничеством.

Я нахмурился.

– Не может быть! Вы же не хотите сказать, что позволили Снейпу жить здесь, потому что думаете, будто он подходит Аяку?

Чарли пожал плечами.

– Ну, он, конечно, не красавец и немолод, но сразу видно, что мужик умный и начитанный. Хаято с ним интересно. К тому же англичанин, значит, после окончания этого вашего проекта они смогут уехать вместе. Может, конечно, и не выйдет ничего, но рискнуть стоило.

Мне этот план не понравился категорически.

– Снейп вообще-то не гей.

Капитан хмыкнул:

– Ну, относится он к гомосексуалистам спокойно и выглядит уж больно манерным, если честно. Я против всех этих стереотипов, но Юма думает, что этого типа стоит только подтолкнуть, и ломаться он не будет.

Я мог многое порассказать про то, как Снейп умеет сопротивляться тому, что ему не нравится. Например, под Империо выставлять голых людей в коридор. Но желания становиться еще одним живым анекдотом не было, и я промолчал. Только об оборотнях говорить отчего-то почти расхотелось, однако я попробовал.

– Значит, вы живете здесь? А как полнолуние?

Чарли разлил виски по стаканам.

– У нас подвал оборудован, так что никакой опасности. Я там сам все устроил. Клетку сварил на совесть и звукоизоляцию проложил, так что соседям не мешаю.

Я покачал головой.

– Все равно не понимаю. Это такая мука…

Капитан кивнул.

– Ну да, бывает тошно, особенно когда видения начинаются. Волк раньше все время мучил меня, представляя, как мы с ним терзаем Юму. После таких кошмаров я на него неделями смотреть не мог, а потом во всем признался, и теперь он каждую ночь полнолуния проводит со мной в подвале. Как морок какой в голову лезет, так я сразу гляжу, как он сидит с книгой в углу, и успокаиваюсь. Сначала зверь бесновался, а теперь привык, что я ему воли никакой не даю. Смирный он у меня стал. Может, дело в том, как произошло мое обращение и с какими мыслями я через него прошел, но, кажется, мы оба любим Юму и всерьез не хотим причинить ему боль. Просто волку хочется, чтобы он стал нашей парой, а я не позволяю, вот он иногда и бесится. Ревнует, что только мне наш избранник достался.

Это я мог понять, вспомнив, как мой внутренний зверь реагировал на Снейпа. Может, его чувства к Северусу были сильнее моих собственных эмоций и в этом весь смысл? Что если Снейпа хочу не я, а мой волк, который не может забыть свою несостоявшуюся жертву? Об этом определенно стоило поразмыслить на досуге. Кажется, я нашел ключ к собственным тревогам. Мы с Чарли почти мирно болтали, распивая виски. Он рассказывал мне какие-то веселые истории из жизни, половина которых явно была выдумкой. Я тоже откровенничал. Даже показал ему фотографию сына и впервые без какого бы то ни было внутреннего смущения говорил о Тонкс – женщине, с которой у меня что-то не складывалось, возможно, оттого что я только сейчас смог признаться, что совершенно ее не люблю. Нет, она была милым, добрым и преданным человеком, решительной молодой женщиной, но я никогда не хотел с ней жить. Просто обстоятельства так сложились, а я слишком боялся осуждения тех, кого считал друзьями. Мне все время чего-то не хватало, и я был с ней жесток, демонстрируя не лучшую из версий Ремуса Люпина. Как она могла жить с таким закомплексованным ублюдком? Может, просто Тонкс умела расставлять приоритеты и старалась ради Тедди? Кто знает, возможно, если я изменюсь и перестану вести себя как идиот, у нас все получится? Около двух часов ночи, изрядно захмелев, я решил откланяться.

Чарльз поблагодарил меня за помощь с посудой и проводил к черному ходу.

– Можешь аппарировать из сада. Так удобнее будет. У нас высокий забор, так что тебя никто не увидит.

Я попрощался с ним и получил предложение заходить почаще. Не думал, что воспользуюсь им, но судьба распорядилась иначе. Выйдя на улицу, я только хотел аппарировать, как стал свидетелем бурной сцены. Нет, внешне все было довольно мирно, но в тихих словах собеседников слышался нешуточный накал страстей.

Мацуши и Хаято стояли на балконе. Юноша заслонял вход в свою квартиру.

– Значит, я не получу приглашения войти.

– Не сегодня. Когда ты зашел в гости к мистеру Снейпу, я ясно выразился, что не хочу сегодня ни о чем говорить.

– Меня действительно волнует твое здоровье. – Ямадо погладил юношу по щеке.

Аяку не отшатнулся от этой ласки, но выражение его лица не изменилось. Оно по-прежнему было отстраненным.

– Спасибо за заботу. Это просто усталость.

– Тем более нет никаких причин отказывать мне. Я хочу серьезно с тобой поговорить.

– А до завтра это не может подождать?

– Завтра меня не будет в Киото.

В этот момент Хаято заметил меня и, видимо, изменил свое решение.

– Хорошо, проходите. Доброй ночи, мистер Люпин. – Мастер кампо исчез в квартире. Мацуши улыбнулся мне напоследок и тоже исчез за дверью. Мне нужно было просто забыть обо всем и уйти домой, но вместо этого я отчего-то начал искусственно взвинчивать собственную решимость. Мне ведь нужно было нормально поговорить со Снейпом и объясниться? Я ведь не боюсь необходимости взглянуть ему в глаза и извиниться? Наверное, важно заставить его понять, что я не хотел ссориться или усложнять наши с ним и без того небезупречные отношения. Чем бы ни был спровоцирован мой порыв, он совершенно точно не являлся шуткой или попыткой его унизить. Я поднялся на второй этаж и постучал в дверь квартиры по соседству с жилищем Хаято. Послышались торопливые шаги, в каждом из которых сквозило раздражение Снейпа. Он подтвердил мою догадку, едва не стукнув распахнувшийся дверью по лбу.

– Мацуши, ну что ты опять забыл? – Северус замолчал. Хмуро оглядел меня с ног до головы. – Спокойной ночи, Люпин.

Он дернул ручку на себя, я подставил в дверную щель ботинок. Снейп наступил на него ногой, но его босая пятка не могла причинить мне достаточно сильную боль, и его это огорчило. Тяжело вздохнув, Снейп потянулся за волшебной палочкой. Я перехватил его запястье, и мы оба ввалились в пустую комнату. Дверь захлопнулась, потому что я привалился к ней спиной, уворачиваясь от удара в нос. Я схватил Северуса за вторую руку, он не растерялся и тут же попытался пнуть меня коленом в пах, но я подставил под удар бедро.

– Дерешься как девчонка.

– Какого черта…– гневно прошипел он и, ограниченный в движениях, попытался укусить меня за запястье. Разговор у нас как-то не заладился. Не то чтобы я был большим любителем кулачных боев, но эта странная схватка меня завела. Отдернув руку, я невольно потерял равновесие и рухнул на пол, в последний момент исхитрившись перегруппироваться и спровоцировать падение Снейпа. Придавленный к полу моим телом, он стал извиваться, пытаясь вырваться, и что-то зло бормотал, но я не слушал. Все мои ощущения оказались порабощены худым гибким телом, оказавшимся в моей власти. Не справившись с собственными желаниями, я поцеловал Снейпа в губы, осторожно и почти целомудренно, опасаясь, что если проявлю лишнюю инициативу, он просто откусит мне язык. Когда я отстранился, Снейп выглядел так, будто готов плюнуть мне в лицо, только не решил, кого больше унизит этим поступком – меня или себя. Памятуя о собственном печальном опыте, я забрал у него палочку, прежде чем откатиться на безопасное расстояние. Мы оба тяжело дышали, но воздерживались от проявлений агрессии. Кажется, Северус понял, что ни к чему хорошему драка со мной не приведет, и, сев на полу, почти мирно спросил:

– Люпин, ты понимаешь, что делаешь?

– Не очень отчетливо, – признался я. – Вообще-то я пришел извиниться.

Он нахмурился.

– Я нечетко выразился, когда сказал, что не желаю ничего слышать?

Я тоже сел.

– Да нет, нормально было. Просто я не избавился от чувства вины.

– Не стоит делать это за мой счет. Я не горю желанием прощать тебе попытку изнасилования.

Слова я подбирал как-то особенно нелепо.

– Вот как раз за это я извиняться не собирался. Просто мне стыдно, что не смог объяснить тебе искренность своих намерений. Я хочу переспать с тобой. Просто секс, ничего личного, но этого чертова траха я желаю так сильно, что у меня крыша едет. Не знаю, что заставило меня так себя чувствовать – путаница в детских воспоминаниях, опыты, которые вы проводите на мне, как на подопытной мыши… Слишком много правды обо мне, организм вот так странно не справляется. Каждый раз, когда я встречаюсь с тобой, мне хочется одного – завалить тебя на ближайшую плоскую поверхность. Вот такие дела. Прости…

Он засмеялся. Нет, правда, я мучился, а он просто расхохотался во все горло. У него был неприятный смех, так могла лаять гиена над особенно привлекательной, на ее взгляд, падалью. Поймав мой злой взгляд, Снейп обхватил руками колени и лукаво склонил голову на бок.

– Нет, а чего ты ожидал, Люпин? Что я расплачусь от умиления при мысли, что меня кто-то хочет, и радостно брошусь в твои объятия? Это, в самом деле, забавно. Вы с друзьями унижали меня в детстве, высмеивая мою сексуальность, и каков итог? Двое из четверых – извращенцы с неустроенной личной жизнью. Это я о Блэке и Петтигрю. Манера последнего превращаться в крысу и подглядывать изо всех щелей не свидетельствовала о нормальных вкусах. Но ты, Люпин, превзошел даже этих двоих. Подумать только, ты нашел женщину, способную тебя терпеть, прижил от нее ребенка, но вместо того чтобы наслаждаться жизнью и благодарить судьбу, которая была к тебе благосклонна, расстраиваешься, что твоя подруга, видите ли, редко занимается анальным сексом, и преследуешь человека, который не испытывает к тебе ничего, кроме искреннего отвращения.

В его устах это прозвучало ужасно. Не знаю, чего я желал – оскорбить его в ответ или оправдаться.

– Знаешь, я раньше думал, что только женщины бывают фригидными. Но у тебя, Снейп, совершенно отсутствует понимание того, что хороший секс – часть гармоничных отношений. Не залог их, но без него со временем тускнеют самые добрые чувства.

– Ты озабоченный, – констатировал Снейп.

Я покачал головой.

– Вовсе нет. Возможно, я просто законченный гомосексуалист, который страдает от неудовлетворенности, проживая в долгом союзе с женщиной. Если это правда, то какая бы чудесная она у меня ни была, я просто не в состоянии сделать ее счастливой, как бы ни старался. И разумнее будет наши отношения пересмотреть.

– И для того чтобы с этим определиться, ты хотел бы переспать со мной?

Наконец-то он начал что-то понимать.

– Точно.

Снейп снова усмехнулся:

– Бредовый план, не говоря уже о том, что совершенно мне не интересный. Если желаешь проверить свои предпочтения, сними проститутку.

– Я не хочу просто мужчину, я хочу тебя. А насчет того, что тебе это не интересно, могу поспорить. Вчера ночью твое тело совершенно не имело ничего против меня в качестве любовника, пока к процессу не подключился мозг.

Он поморщился, словно мое упрямство его невероятно раздражало, вызывая приступ мигрени.

– Разве первые проблески моего сознания не доказали, что меньше всего я мечтаю оказаться в одной постели с тобой? Я не гей, Люпин. И даже если бы я им был, в списке людей, с которыми я теоретически соглашусь… в общем, ты значился бы на предпоследнем месте.

Я полюбопытствовал:

– А кто на последнем?

Он огрызнулся:

– Не твое дело. Палочку верни.

Я покачал головой. Мы только что начали разговор, в котором я, похоже, нуждался, и если в искусстве махать кулаками Снейп выглядел довольно жалко, то в магии мог дать мне огромную фору и ровно за пару секунд выставить за дверь.

– Пока не договорим, не отдам. Значит, я не самый отвратительный тебе человек?

Снейп обрадовал:

– Ну, ты делаешь все возможное, чтобы занять лидирующую позицию в этом вопросе. Иди домой и проспись, а то, похоже, у тебя появилась дурная привычка дружить с виски и Ямадо Мацуши.

Я полюбопытствовал.

– Что хуже?

Он задумался.

– Даже не знаю. Но, наверное, твой возможный алкоголизм настораживает меня меньше, чем факт, что вы, извращенцы, предпочитаете ходить толпами.

– Неужели ты меня ревнуешь? – Я знал, что сказал глупость, но мне была интересна его реакция на подобное предположение.

Снейп не разочаровал, хотя к его улыбке я был совершенно не готов. Она изменила его черты, сделав их если не обаятельными, то чертовски возбуждающими. Наверное, хорошо, что он редко баловал такой искренней радостью, написанной на лице, случайную публику, иначе, боюсь, Снейпу пришлось бы выслушать куда больше нелепых признаний, и он давно бы загремел в психушку.

– А это отличная идея. – Он хлопнул меня своей узкой ладонью по колену, будто придумал что-то грандиозное. – Почему бы вам с Мацуши не сойтись на почве желания самоутвердиться за мой счет? Вы же оба считаете меня презренным негодяем, который никак не может понять, каким огромным подарком его пытаются наградить. Я же сволочь неблагодарная, совершенно не ценю, что меня пытаются изнасиловать или унизить, тыча носом в чужие совершенства! – Я ошибся, Снейп был не милым, он казался чокнутым. – Ну так почему бы вам, таким достойным людям, не излить свое негодование друг другу? Если вам приятно, чтобы ваша связь меня злила, клянусь пребывать в бешенстве.

В качестве аргумента в пользу своей блестящей идеи он сжал мое колено, и я, взрослый здравомыслящий человек, счел нужным предупредить:

– Ногу не трогай. Иначе я тебя точно сегодня изнасилую.

Снейп отодвинулся, снова изобразив на лице отвращение.

– Люпин, ну что за идиотизм? Давай говорить серьезно. Ну, в крайнем случае, как здравомыслящий человек с потенциальным шизофреником. Я тебя НЕ ХОЧУ! – Он так повысил голос, что у меня в ушах зазвенело. – Я ни с кем не желаю спать, иначе, поверь, давно бы состоял в отношениях с человеком, который нравился бы мне больше, чем ты.

Я хмыкнул.

– Как будто это так легко – найти того, кто тебе действительно интересен хотя бы в плане секса. Господи, Снейп, ты столько лет страдаешь из-за женщины, которая давно мертва, именно потому, что тебе чертовски сложно увлечься кем-то настолько, чтобы все твое внимание было сосредоточено на одном человеке. Давай просто переспим. Я отвечу на свои вопросы, а ты получишь новый опыт – у меня было достаточно любовников, чтобы гарантировать, что он будет приятным.

Он утомленно вздохнул.

– Люпин, если бы мне был интересен подобный эксперимент, я бы переспал с Мацуши. Ты совсем меня не слышишь? Я тебя не хочу! Ты не интересен мне как личность и совершенно не привлекателен физически. То, что тебе минувшей ночью что-то показалось, это не важно. Я, к счастью, думаю головой, а не иными частями тела, а моему мозгу нет до тебя никакого дела. Просто оставь меня в покое. Делай со своими проблемами что хочешь, но находись при этом от меня как можно дальше, иначе, клянусь, я пошлю твоей женщине воспоминание о том, что ты мне тут наговорил в качестве рождественского подарка.

– Никакого шантажа. Выкинешь что-то подобное – и мои откровенные воспоминания о минувшей ночи уйдут прямо в руки Риты Скитер. Поверь, потеряв Тонкс, я совершенно перестану дорожить своим добрым именем. Снейп, ну не будь такой скотиной! Одна ночь – и я от тебя с огромной вероятностью навсегда отстану.

Он не послал меня с ходу, а о чем-то долго думал. Потом его губы снова искривила улыбка, на этот раз издевательская.

– Хорошо, Люпин. Хочешь секса? Будет тебе секс, но сразу обговорим условия. Один раз, ничего личного, и я, разумеется, сверху. Ну, по крайней мере, постараюсь, потому что очень сомневаюсь, что твой вид меня возбудит. Все иные варианты моего добровольного содействия неприемлемы. Ты можешь, конечно, воспользоваться тем, что похитил мою волшебную палочку, но клянусь, я заставлю тебя пожалеть об этом, если после случившегося оставишь меня в живых.

Я удивился.

– Прости?

Он смотрел на меня строго, как учитель на особенно глупого и ленивого ученика.

– А что тут непонятного, Люпин? Тебе плевать на то, чего я хочу. Неуважение к моему мнению ты уже не раз продемонстрировал. Сейчас расклад сил таков, что я даже не в состоянии выставить тебя вон. Что дальше?.. Ты извинишься и уйдешь? По всей видимости, нет. Будешь меня уговаривать, что твои желания должны иметь для меня какой-то смысл? Бесполезный разговор, они его не имеют. Попытаешься убедить меня, что я должен попробовать секс с мужчиной просто потому, что ты считаешь себя неплохим любовником и твои навыки наверняка скрасят мое унылое одиночество? А что если оно – мой сознательный выбор? Скажешь, чушь? И все на свете хотят быть трахнутыми, просто потому, что это весело и, возможно, приятно? Это не так, Люпин. Мы в тупике, и выходов из этой ситуации немного. Либо ты поступаешь как нормальный здравомыслящий человек и просто уходишь, либо мы ведем долгий бессмысленный разговор, который не убедит меня увидеть в тебе желанного партнера на одну ночь, потому что это невозможно в принципе. Потом опять два сценария: ты уходишь или пытаешься меня соблазнить, что при полном отсутствии интереса с моей стороны сведется к очередному изнасилованию. Я не прощу подобного отношения к себе, и избежать последствий ты сможешь лишь уничтожив меня. Выходов только два. Ты принимаешь мои условия и получаешь некоторый эквивалент согласия – или просто прикончи меня сразу, Люпин. Я не хочу, чтобы ты меня в чем-то убеждал, это так же противно, как и попытки меня лапать, вызывая у меня возбуждение. Тебя нужно трахнуть, чтобы избежать всех этих разговоров? Хорошо, я тебя трахну. Попробую, даже если проведу остаток дней, отплевываясь от этого происшествия. Мне, наверное, лучше и проще сдохнуть, но выбирать тебе.

Чертов Снейп! Оказывается, все то время, что мне казалось, будто мы вели беседу, он готовился к этому монологу. Отлично сориентировался. Он выбрал безошибочную тактику, заставил меня почувствовать себя полным подонком. Ну разве я желал причинить ему зло? Он все умело утрировал, превратив меня в какого-то монстра. Какое убийство или насилие?.. С другой стороны, я что, действительно рассчитывал его уговорить? Это же Снейп, он оспаривал бы свою потребность в ласке или внимании, даже если бы знал, что за такую огромную ложь ему предстоит гореть в аду. Он ведь действительно опытен в отрицании потребностей собственной души, и тут мне его не переиграть. На что же я уповал? Надеялся, что он вспомнит какие-то подробности минувшей ночи и поймет: близость со мной ему не отвратительна? Интересно, насколько сложнее ему было бы выстроить тактику собственной защиты, признайся я ему, что совершенно не уверен в том, будто в моих поступках нет ничего личного. Что его, наоборот, слишком много и оно прет из всех трещин моего сердца, а я не в силах запихнуть все это знание обратно. Господи, ну почему не я? Ему что, было из чего выбирать? Оставалось только одно: просто уложить его с собой в постель и уповать на то, что он переоценивает свою гребаную решимость. Он ведь ждет, что я сейчас начну оправдываться и сбегу? Не выйдет.

– Хорошо, только сначала примем ванну. Если уж ты хочешь свести отвращение к тому, что тебе предстоит, к минимуму, я должен помыться. Ты идешь со мной. Я тоже, признаться, немного брезглив и предпочитаю вымытых партнеров.

– Я мылся ночью, – растерянно пробурчал Снейп.

– Мне этого недостаточно. Обещаю не лапать тебя в душе, но, отправившись туда вместе, мы скорее со всем управимся.

Я сделал это! Он утратил всякую способность контролировать ситуацию и только со злостью смотрел, как я умело расстилаю на полу футон. Мне так и хотелось рассмеяться ему в лицо: «Что, Северус, не ожидал, что я вот такая сволочь и не слишком трясусь над неприкосновенностью собственной задницы?» Последнее, кстати, немного удивляло. С Блэком мы пару раз пробовали поменяться ролями, но меня эта идея не слишком возбуждала. Не то чтобы я сильно переживал, что меня отымеют… Просто в процессе не получил обещанного удовольствия. Мне было непонятно, почему Сириус так стонал подо мной, а потом довольно откровенно описывал ощущения, которые дарит ему мой член. Рассказ выходил довольно захватывающим, и я был не против испытать нечто подобное, но когда он меня трахнул, это было довольно больно, несмотря на всю предварительную подготовку, и особого удовольствия я не получил, даже толком не возбудился. Мы попробовали еще раз, со столь же плачевным результатом, и это при том, что мой любовник был старательно нежен и терпелив. Я просто не мог расслабиться. Сейчас обстоятельства были еще хуже. Злой взгляд Снейпа гарантировал, что я сильно пожалею, приняв его предложение, но я не мог заставить себя переживать по этому поводу. Все мои мысли сводились к тому, что он сам загнал себя в ловушку и дальше многое зависит от того, как я буду себя с ним вести. Он думал низвести нашу близость до простой сделки? Наивный… Впрочем, пока я ему подыгрывал. Закончив с расстиланием футона, я снял одежду и ботинки, все это аккуратно сложил, зная, как он ценит порядок, и, сжимая в руке лишь две волшебные палочки, пошел в ванную, бросив: «Присоединяйся».

Разумеется, он заставил себя ждать. Впрочем, с его стороны это было ошибкой. Я успел спрятать свой трофей, засунув его палочку за бачок унитаза. Свою я держал в руке, ожидая возможных провокаций. Не знаю, о чем думал Снейп все то время, что я отсутствовал в комнате, но когда он вошел, вода в ванне уже почти остыла.

– Я специально не стал включать душ, – сказал я, когда он, наконец, изволил появиться в домашнем халате, пояс которого был завязан так туго, что я боялся, как бы не пришлось перерезать узел. – У тебя бак на определенный литраж. Там воды осталось, чтобы тебе помыться. Не знаю, любишь ли ты горячую…

– Люпин… – Впервые за вечер он выглядел искренним. – Давай договоримся, что все это была только неудачная шутка. Пожалуйста, просто уйди, и мы не станем больше возвращаться к этой теме.

Я покачал головой.

– Прости, Снейп… Возможно, я хочу тебя так сильно, что готов смириться с перспективой того, что ты еще больше возненавидишь меня за все происходящее.

Он хмыкнул.

– Куда уж больше.

Я ухмыльнулся в ответ.

– Тогда происходящее ничего не меняет. Раздевайся скорее, нам завтра рано в лабораторию.

Снейп взглянул на меня совершенно растерянно.

– Есть шанс тебя вразумить?

Я пожал плечами.

– Ну, ты мог сбежать, пока я тут мокнул. Без палочки, конечно, и объяснения, при каких обстоятельствах ты ее лишился, вышли бы не слишком удобными…

Снейп отступил к двери. Он что, действительно до этого не думал о побеге?

– Договорились.

Я направил на него палочку.

– Поздно. Раздевайся.

Он выругался и, повернувшись ко мне спиной, снял халат. Заговоренный, что ли, был узел на его поясе? Как бы то ни было, черная тряпка полетела на пол, а Снейп продемонстрировал мне свою худую спину с выступающими позвонками, длинные ноги и маленькую крепкую задницу. Глупо это было с его стороны. Я снова испытал острый укол возбуждения. Господи, как мне хотелось ему вставить… Член нетерпеливо дернулся, преодолевая, казалось бы, отрезвляющую прохладу воды. Я напомнил себе, что мы договорились о чем-то ином, но он не желал успокаиваться. Снейп повел себя странно. Он попытался приблизиться к ванне спиной. Только у самого бортика резко повернулся в профиль, прикрывая… да ни черта он не смог скрыть своими узкими ладонями. Он был возбужден не меньше меня. Его член выпирал из укрытия, которое он пытался соорудить при помощи рук. Я был чертовски счастлив. Давно меня не охватывало такое пьянящее ощущение абсолютной вседозволенности. Я повалил его на себя, расплескивая воду, и принялся жадно целовать в шею, шепча ему на ухо:

– Значит, я не такой уж отвратительный, Снейп?

Он, конечно, все отрицал, пытаясь извернуться в узкой ванне так, чтобы вырваться из захвата моих рук.

– Я решил все упростить и принял зелье.

Он врал. Я был в этом абсолютно уверен. Северус Снейп, которого я так отчаянно желал, не держал дома средств для повышения потенции. В его прекрасном самобытном мозгу не существовало даже понимания, зачем человеку нужно, чтобы у него стояло на того, кого не слишком хочешь. Неумелый, неловкий, такой потрясающе невинный, словно мы с ним были родом из разных столетий. Похоже, только я взрослел в бурные семидесятые с их свободной любовью и доступной травкой, а он тем временем все еще разбирался с вопросом, не аморально ли не носить напудренный парик. Снейп был чудесным чувственным любовником. Я узнал это о нем еще вчера и теперь вовсю пользовался добытой информацией, целуя его сморщившиеся от холода соски, беззастенчиво лаская руками спину.… Не то чтобы я шел на поводу у его лжи, просто мне хотелось, чтобы Северус расслабился, а недоверие к его словам не способствовало налаживанию отношений.

– Ты чертовски предусмотрительный. – Словно во всем его одобряя, я прижался губами к шее Снейпа. Он невольно изогнулся, сильнее вжимаясь в меня животом. Любит, когда его хвалят? Я решил запомнить это. – Мы можем приступить немедленно, но думаю, для создания у тебя хотя бы подобия подходящего настроения надо приложить немного усилий. – Я чертов лживый сукин сын, но в тот момент мне не было за это стыдно. Если я смог заполучить его в свои объятия враньем, то буду и дальше придерживаться этой тактики. – Ты не против?

Не дожидаясь ответа, я его снова поцеловал. Снейп с привычной неуступчивостью плотнее сжал губы. Когда я отстранился, он спросил:

– Люпин, существует хотя бы крошечный шанс, что ты одумаешься и оставишь меня в покое?

– Нет. – Он нахмурился, и я уточнил: – Если бы ты с кем-то встречался или был увлечен человеком из этого мира, я бы отступился, но поскольку никто, кроме меня, прав на тебя не предъявляет…

Я провел рукой по его спине. Снейп хмыкнул:

– А то, что я не гей?

– Для человека с такой потрясающей эрекцией ты слишком категоричен.

– Зелье… – напомнил он, а потом махнул рукой: – Просто я редко вожу знакомство с людьми, которые опускаются до шантажа. Что ж, делать нечего.

Он поцеловал меня. Сам! От такой активности я, признаться, опешил. Все мои мысли о его возможной неопытности развеялись. Снейп любил и умел целоваться. Его губы были настойчивы, а язык ловок, но не агрессивен. Рука забралась в мои волосы, надавив на затылок, поцелуй стал глубже, и я совершенно утратил контроль над ситуацией. Всего на мгновение, но ему этого хватило. Северус отстранился и ткнул мне в грудь моей собственной волшебной палочкой.

– Люпин, для подонка и преступника ты слишком безалаберный.

Он мгновенно выбрался из ванны. Я попытался его удержать, но получил предупреждение: «Только пошевелись, и окажешься голым и мокрым на вершине Фудзи». Я поднял руки, с горечью признавая поражение. Снейп надел халат и призвал собственную волшебную палочку.

– Слушай меня внимательно, Люпин. Сейчас ты оденешься и уйдешь. Твое поведение перешло все границы разумности, но я сделаю первую и последнюю попытку достучаться до твоего благоразумия. Если еще раз ты позволишь себе подобную выходку, я сделаю все, чтобы убедить Мацуши снять тебя с участия в проекте. Если он откажется, я сам разорву контракт и уеду в Англию. Подумай, что для тебя важнее – шанс, к которому ты всю жизнь стремился, или глупая блажь. Я тебя терпеть не могу. Ты мне противен, и ничто этого не изменит. А теперь у тебя пять минут, чтобы убраться. Я устал и хочу спать.

С этими словами он захлопнул дверь. Черт! Кажется, даже минувшей ночью я не чувствовал себя так скверно. Цели, конечно, важны, но, как выяснилось, минутная блажь порой заявляет все права на тебя, и последствия того, что она недостижима, могут быть ужасно горькими.