Ничего личного

Бета: Keoh, Чакра , Jenny
Рейтинг: R
Пейринг: СС/РЛ
Жанр: Romance
Отказ:
Аннотация: Фик написан на фикатон «Мелочь, а приятно – 2009» по заявке Wandarer, которая хотела: снупин, драббл или минифик, постхогвартс, АУ естественно, ХЭ обязателен. Я приношу заказчику извинения, что превысила размер фика
Статус: Не закончен
Выложен: 2009.02.07



Глава 8:

***

Веселье кругом.
Вишни со склона горы,
Вас не позвали?

То, что Снейп придумал мне весьма извращенную месть, полностью укладывающуюся в его сложный, не слишком доброжелательный характер, я понял не сразу. Зачем-то пришел в тот день на процедуры заранее, хотя обычно такой поспешности избегал. Как бы он ни старался на протяжении дня не смотреть мне в глаза, мы оба знали, что момент объяснений настанет. Я изучил список того, что именно со мной сегодня будут делать, заботливо пришпиленный к двери Танако-сан, и стал снимать рубашку и пиджак. Именно в этот момент появился Снейп с кубком, полным зелья. Не обратив никакого внимания на мой вынужденный стриптиз, он решительно опустился на колени, ожидая прихода Хаято.

– Насчет вчерашней ночи Люпин. – Он рассматривал сваренный состав, и я мог наблюдать лишь его макушку. – Поверь, я знаю все, что ты хочешь мне сказать, и даже то, чего не сможешь придумать с помощью своей скудной фантазии. Не желаю выслушивать ни оправдания, ни возможные насмешки.

– Северус… – Меньше всего мне хотелось смеяться над ним. Ведь это означало бы издеваться над самим собой.

Он взглянул мне в глаза со спокойным отвращением. Словно увидел перед собой огромную кучу дерьма, и она не показалась ему забавной или нелепой, просто мерзкой.

– Тема закрыта, Люпин. Я профессионал и собираюсь закончить начатое мною дело. Но, видит Мерлин, если ты еще раз выкинешь какую-нибудь глупость, я не знаю, что в итоге окажется в твоем кубке.

С ним я всегда как-то странно реагирую на угрозы. Мне бы извиниться, но я почувствовал себя быком, перед глазами которого замахали красной тряпкой.

– Ты угрожаешь мне?

Снейп покачал головой.

– Нет, Люпин, я не угрожаю. Просто настойчиво прошу оставить меня в покое. Мне неинтересно все, что ты можешь сказать.

Это был вызов? Уверен, у меня в запасе имелись слова, которые его бы сильно удивили, но я не успел их подобрать, потому что в комнату вошел Хаято. Бросив на меня короткий взгляд, он посоветовал:

– Брюки тоже снимите, так будет удобнее. Выпейте зелье и устраивайтесь на животе, приспустив белье до копчика.

– Хорошо.

Момент для откровений был упущен. Хмуро глядя на Снейпа, я снял ботинки, брюки и носки, после чего протянул руку за кубком. Он отдал его мне, отвернувшись в сторону, будто все его внимание было сосредоточено на том, как мастер кампо специальными лентами подвязывает широкие рукава своего традиционного одеяния и достает из черной шкатулки, покрытой лаком, флакончики с массажным маслом.

– Твое здоровье.

Тост Снейп проигнорировал. Его совершенно не интересовало, как я давлюсь горькой бурдой, которую он приготовил.

– Хаято, надеюсь, вы сможете точно отмерить нужное количество масел, чтобы оборотень получил только недостающую дозу ингредиентов?

Юноша улыбнулся.

– Конечно. Я смогу отмерить ее даже с закрытыми глазами. – Он опустился на колени рядом с разложенным для меня футоном. – Ложитесь, мистер Люпин. – Словно что-то вспомнив, Аяку хлопнул себя по лбу кончиками пальцев. – Кстати, профессор, забыл вам сказать, что дядя одной из наших лаборанток – хозяин магазина, который торгует мебелью. Я взял на себя смелость попросить Надаме, чтобы она после работы проводила вас к нему. Этот человек знает, что его племянница волшебница, поэтому не удивится, глядя, как огромные шкафы исчезают в ваших карманах.

Снейп довольно кивнул.

– Спасибо, это будет очень удобно.

Мастер кампо обрадовался.

– Хорошо, что идея вам понравилась. Если хотите, я тоже могу помочь. У меня нет никаких планов на вечер.

– Звучит заманчиво.

Простите?.. Я оказался в альтернативной реальности, внутри которой существует приветливый Северус Снейп? Какого черта он так кому-то улыбается? Одним уголком губ, но все равно выглядит довольно искренне. Это в благодарность за такую маленькую услугу, как помощь в доставке мебели? На его мнение влияют такие обыденные вещи? Черт, да я бы все шкафы из хогвартской библиотеки перетаскал в слизеринские подземелья, если бы знал, что его расположение так легко заслужить.

– Я тоже могу помочь.

Это мое чувство вины сказало? Нет. Странно, я позабыл о своем раскаянии в туже секунду, как Снейп признался, что вообще не желает размышлять, прощать ему меня или нет. Меня просто лихорадило от бессмысленного энтузиазма.

– Нет, спасибо. – Он даже не зашипел и не выругался. – Помощи Хаято будет более чем достаточно.

Увы, одна поношенная шляпа как-то призвала меня под знамена «упрямых».

– Но мне на самом деле нечем заняться.

– Будет чем. – Они с Аяку, что, сговорились? У юного мастера кампо появилась скверная привычка избавлять Снейпа от реакции на мои слова. – Поверьте мне, состав зелья сходен с тем, которое вам ввели вчера. И если не хотите говорить ничего лишнего, вам лучше будет отправиться домой и лечь спать.

Северус встал поспешно, словно его напугало напоминание о том, что мое безумие снова будет иметь под собой какую-то основу.

– Я вам больше не понадоблюсь, Хаято? Нет? Отлично.

Он не просто взял у меня пустой кубок, а вырвал из рук и захлопнул за собой дверь, раньше, чем услышал ответ.

– Вы ему не нравитесь, – констатировал мастер кампо. К счастью, это не было вопросом, и я просто растянулся на футоне, сумев удержать горький комок правдивого ответа в своем горле.

Да, черт возьми! Я не нравлюсь Северусу Снейпу так сильно, что не заслуживаю даже его злости. Не надо считать меня слепым. Очень давно я заметил, что особенно охотно он гневается на тех, кто, сложись его судьба хоть немного иначе, мог бы быть Северусу симпатичен. Взять хотя бы Гарри… Даже глядя, как Снейп начинает орать на него и от бешенства у него трясутся руки, я всегда понимал: он не испытывает искренней неприязни. Негодование, горечь, тоска… Да, это было все что угодно, но не вражда. Тогда как она должна была выглядеть? Неужели мне ее только что продемонстрировали?

Холодное масло тонкой струйкой потекло на спину. Противное ощущение. По крайней мере, мне оно таким показалось, и я вздрогнул.

– Так неприятно? – Умелые, неожиданно сильные пальцы мастера кампо коснулись моих предплечий, разминая мышцы.

– Нормально. – Я солгал. Его руки скользили очень плавно, но с нажимом, причиняя боль и одновременно даря блаженство. Зелье тут же наказало меня за попытку что-то скрыть, и из горла вырвался стон. – Черт! Это восхитительно.

– Я так и думал. – В ответе Хаято я почувствовал улыбку. Он взялся массировать мою шею, и ощущение неги заставило меня закрыть глаза. – Вы должны расслабиться, позволить мне подобрать ключик к вашей душе.

– Этот имеет смысл?

– Конечно. – Голос мастера кампо был одновременно глубоким и звонким. Словно тонкая струна вибрировала на дне бочки, полной воды. – Мне нужно договориться с вашим зверем, но чтобы что-то ему сказать, я сначала должен его найти. Когда вы напряжены, я начинаю путаться в ваших мыслях.

– Ну, извините, ничего не могу поделать с привычкой думать.

Этот милый юноша отчего-то меня ужасно раздражал. Похоже, люди, которым нравится Снейп, вызывают у меня острую антипатию.

– Ну, с этим я как-нибудь справлюсь. Давайте, однако, начнем процесс релаксации хотя бы с того, что вы попробуете помолчать.

Я не так уж нуждался в общении и закрыл глаза. Ощущения от массажа были настолько приятными, что вскоре лишние мысли меня покинули. Сознание словно укутала вата, хотя нет, светлое марево внутри меня было больше похоже на плотное облако. Я плыл куда-то вперед лениво, не пытаясь осмыслить процесс движения, пока не заметил, что мне навстречу движется волк. Он окинул меня сонным взглядом и отвернулся. Повел ухом, словно услышал что-то привлекшее его внимание, и медленно потрусил куда-то в сторону. Я так и остался на месте, совершенно не расстроенный его стремлением меня покинуть.

Как странные игры моего подсознания обернулись крепким сном, и был ли какой-то переход к нему, не помню. Очнулся я, когда в комнате было уже темно. Хаято ушел, напоследок укрыв меня моим же пиджаком. Я сел на футоне и тряхнул головой, отгоняя сонливость.

– Ремус Люпин – самый счастливый человек на свете.

Мое горло не отторгло этот бред, а значит, я проспал достаточно времени, чтобы действие зелья на меня кончилось. Одевшись, вышел в лабораторию.

В помещении было темно. Я никогда не задерживался на работе до закрытия лаборатории. Все уже ушли, помещение казалось пустым и неприветливым. На столе Итори обнаружилась записка. Моя юная надсмотрщица сетовала, что Хаято велел меня не будить, и предлагала, если я проснусь не слишком поздно, до возвращения домой присоединиться к ней и ее подругам в модном токийском клубе.

Не знаю, что по меркам японской молодежи значит «поздно», но предложение не вызвало у меня особого энтузиазма. Понадеявшись, что Итори извинит меня за отсутствие, я уже собирался выйти на улицу и аппарировать поближе к дому ее дедушки, но в этот момент входная дверь скрипнула.

Ямадо Мацуши выглядел безупречно в наглаженном деловом костюме и отполированных до блеска туфлях. Я со своей двухдневной щетиной и в помятом пиджаке на его фоне должен был смотреться как бомж. Может, поэтому сделал шаг назад, увеличивая расстояние между нами.

– Добрый вечер, мистер Люпин, – коротко кивнув мне, он направился прямо к кабинету Снейпа. Его костяшки пальцев пару секунд выстукивали по дереву какой-то воинственный марш, а затем Мацуши дернул ручку. Было заперто.

– Наш профессор закрылся и не хочет меня видеть?

Я пожал плечами.

– Скорее всего, уже ушел домой. Он собирался пойти с Аяку покупать мебель.

Мацуши усмехнулся.

– Мило. Нет, ну скажите, Ремус, я заслуживаю хотя бы пары слов объяснений? Или вынужден смириться с тем, что о его переезде мне сообщила Танако-сан?

Я пожал плечами.

– Не знаю, как вы обычно общаетесь. Может, это в порядке вещей?

Ямадо задумался.

– Пожалуй, вы правы. Наверное, это в характере Северуса. – Он проявил любопытство. – А какое отношение к мебели для Снейпа имеет Хаято?

– Кажется, он нашел ему жилье и теперь помогает с переездом.

– Жилье?.. – Мацуши расхохотался. – Ох, только не говорите мне, что Северус переехал в дом двух старых идиотов. Это будет чертовски забавно.

Я ничего из сказанного не понял.

– Простите…

Японец уже шагал к двери.

– Люпин, идемте со мной. Так уж вышло, что сегодня я снова буду вас развлекать. Обещаю вам поистине незабываемый вечер.

Особых планов у меня не было и, признаться, я почувствовал некоторый азарт. Авантюры меня всегда прельщали, иначе я просто сошел бы с ума в обществе Джеймса и Сириуса. Что-то внутри встрепенулось, напомнив, что я должен быть разумным человеком. Желая себе блага в виде здравомыслия, стоило отправиться домой спать, а не ввязываться в приключения с человеком, который мне не слишком нравился, но отчего-то я спустился следом за Ямадо на улицу и даже подошел вместе с ним к его машине. На этот раз вместо черного монстра перед лабораторией была припаркована какая-то серебристая продолговатая капсула на два места, одно из которых было занято симпатичным молодым человеком с осветленными волосами.

Мацуши склонился к дверце рядом с пассажирским сидением.

– Планы поменялись. – Он бросил на колени парня ключи. – Я отправляюсь по делам, а ты можешь немного покататься. – За ключами последовал кусок пластика, который магглы приравнивают к деньгам. – Ни в чем себе не отказывай. Машину пригонишь завтра на это же место. Мой шофер заберет.

Стоило отдать парню должное, он искренне расстроился из-за несостоявшегося свидания, даже бросил в мою сторону злой взгляд, решив, что именно я лишил его приятной компании.

– Может, ты еще освободишься? Я мог бы подождать…

– Прости, но не сегодня.

Развернувшись, Мацуши взял меня под локоть и повел к не освещенной площадке за лабораторией, откуда обычно аппарировали сотрудники. Когда позади нас машина взвизгнула колесами, я спросил:

– Ваш друг?

Японец пожал плечами.

– Сегодня познакомились.

– Не боитесь, что он украдет ваши деньги или транспортное средство?

– Нет. Во-первых, этот мальчик думает, что я из якудзы, по крайней мере, мой кузен-сквиб, когда-то решивший, что честный путь получения денег – не для него, представил меня парню как своего коллегу. А во-вторых, парень хотя и начинающий, но уже довольно популярный актер. Кража плохо скажется на его репутации.

Я совершенно запутался в своей оценке Мацуши. Дело не в моей особенной нравственности или обилии пороков этого представителя магической элиты. Просто Ямадо говорил о себе с полным равнодушием. Снейпом и его делами он интересовался больше, чем тем, с кем проведет ночь. Очень странное отношение к миру для человека, который мог легко вызвать симпатию и искреннее расположение к себе.

– Звучит так, будто этот парень вам даже не нравится.

– А он мне и не нравится. Но, отобедав с хорошими людьми, вы не станете отказываться от того, чтобы попробовать десерт, просто дабы не обидеть хозяев. Кузен расположен ко мне и искренне старался подобрать на вечер спутника, который, с его точки зрения, был бы меня достоин. Отвергнув общество мальчика сразу, я оскорбил бы родича в лучших чувствах. Вы так не думаете?

Я пожал плечами.

– Не знаю. Никто из моей семьи не увлекался сводничеством.

Ямадо хмыкнул.

– Вам необыкновенно повезло. Вся моя родня только и делает, что пытается устроить мое будущее. Те, кто в курсе, кого я предпочитаю, находят юношей согласно своему вкусу – от невинных неофитов до знающих себе цену искусителей. Но это все же лучше, чем упрямство моей матушки, до сих пор организующей для меня смотрины всевозможных невест. Она никак не желает принять тот факт, что я гомосексуалист.

– Поэтому вы женитесь на Танако-сан?

Прежде чем я отдал себе отчет в том, что выдал чужой секрет, Мацуши нахмурился. Взять свои слова назад у меня уже не получилось бы.

– Могу я спросить, откуда у вас такие сведения?

– Можете. – Я поспешно шагнул в угол, отгороженный сетчатым забором, стараясь выдумать удобную ложь. Как бы я ни относился к Элоизе Танако, обещание есть обещание. – Только я не помню источник информации. Какие-то сплетни.

– Забавно. – Мацуши не спешил меня догонять.

Пришлось обернуться.

– Простите, если это неправда, я…

Он стоял, глядя в одну точку. Потом словно опомнился.

– Это неважно. – Ямадо улыбнулся мне своей безупречно вежливой улыбкой. – Совершенно не имеет значения.


***

Протянул ирис
Листья к брату своему.
Зеркало реки.

Это был во всех отношениях неудачный вечер. Я не доиграл свою роль? Нет, все было сделано безупречно. Не позволив себе амплуа истеричного подростка, который слишком остро реагирует на болезненные для него вещи, я водворил Люпина на отведенное ему в моей жизни место, предназначенное для незначительных вещей. Все было озвучено и сформулировано очень удачно, он должен был просто принять ситуацию и насладиться предложенным мною выходом – похоронить все разом, но оборотень отчего-то начал протестовать. Недовольство было написано на его лбу, и я искренне не мог понять его природу. Люпин настолько садист, что думает, будто я намучился недостаточно? Чего же он хотел? Скандала? Может быть, сцен? Когда Хаято сказал ему об эффекте зелья, я понял по торжествующему проблеску в глазах оборотня – лучше уйти. Этот любитель предлогов и оправданий для собственного сумасбродства не упустит такого шанса вывести меня из себя. Доставлять удовольствие Ремусу Люпину не входило в мои планы.

Два часа, отведенные на его процедуру, я провел в лаборатории, систематизируя свои записи по экспериментам и отмеряя необходимые компоненты для завтрашнего опыта. Я, наверное, слишком часто смотрел на время, потому что несколько раз удивился, когда спустя еще два часа, в конце рабочего дня, Хаято Аяку так и не зашел ко мне. Вместо него появилась девушка, чей дядя владел магазином.

– Профессор, – как и большинству сотрудников, я ей не нравился. – Наши планы поменялись?

Попытался вспомнить ее имя. Удалось не сразу.

– С чего вы взяли… Надаме.

Она топталась в дверях.

– Хаято все еще в процедурной. Всем нам строжайше запрещено беспокоить его во время работы, так что я подумала…

Ей явно не терпелось уйти.

– Ну тогда посмотрим мебель завтра.

Она кивнула и ретировалась из лаборатории. Я, как один из немногих имевших свободный доступ в комнату, где шла работа над лечением Люпина, поспешил проверить, все ли в порядке, отчего-то испытывая крайнее волнение.

Дурное предчувствие меня не обмануло. Когда я вошел в комнату, Люпин посапывал, растянувшись на футоне. Рядом с ним прямо на полу лежал бледный, как смерть, Хаято. Я бросился к нему. Дыхание мастера кампо было таким слабым, что я смог вывести его из глубокого обморока, только несколько раз хорошенько встряхнув. Когда он, наконец, сосредоточил на мне взгляд, я снова уложил его на циновки.

– Вам надо вызвать колдомедика.

Он покачал головой.

– Нет, мистер Снейп, в этом нет необходимости.

– Но ваше состояние…

Хаято с трудом сел.

– Все в порядке. Процедуры требуют большого расхода внутренней энергии и магии. А я в последнее время плохо сплю и поэтому чувствую себя таким изможденным. Это больше не повториться. Сегодня я попробую как следует отдохнуть, и завтра все будет нормально. Поверьте мне, я ведь сам разбираюсь в целительстве и точно знаю, что мое состояние спровоцировано усталостью. – Мастер кампо слабо улыбнулся. – Идите сами за покупками, а я аппарирую домой и хорошенько высплюсь.

– Надаме уже ушла. Я перенес покупки на завтра.

– Простите, что из-за меня так вышло.

– Ничего. Я провожу вас до дома. Боюсь, в таком состоянии вам не справиться с аппарацией.

– Мне сначала нужно одежду сменить.

Я встал и помог подняться Хаято. Держась за стену, он покинул процедурную. Я уже хотел пойти следом, но в комнате было прохладно, а Люпин спал так крепко, что вполне мог простудиться. Я укрыл его пиджаком раньше, чем успел обдумать нелепость такой заботы. Оборотень чему-то улыбнулся во сне, и я бросился прочь, опасаясь быть застигнутым на месте преступления. Странное чувство… Мне было стыдно за свой порыв. Разве не я этим утром жаждал увидеть его труп? Откуда взялась эта забота? Что ее спровоцировало? Ответа на эти вопросы не существовало. Я решил, что иногда люди действуют неосознанно. Без веской причины, не оглядываясь на логику.

Я пошел в свою лабораторию за пальто, а когда вышел, Хаято уже ждал меня у двери. Он все еще выглядел изможденным, но на ногах стоял уверенно.

– Давайте аппарируем отсюда? Танако-сан не одобряет тех, кому лень идти на площадку, и все время грозится поставить антиаппарационый барьер не только на прибытие, но на и уход. Ее нервирует, что наши девочки перемещаются лучше нее и все время норовят пораньше сбежать с работы.

– У госпожи Танако серьезные проблемы с аппарацией?

Хаято отчего-то смутил такой простой вопрос, и он поспешно сменил тему.

– Ну, главное – у нас с вами их нет. Проведете перемещение?

Я взял его за локоть.

– Конечно.

Мы аппарировали прямо на балкон дома, к двери в его квартиру. Хаято, достав ключи, спросил.

– Зайдете? Из-за меня вы остались без мебели и посуды. Можете переночевать в комнате для гостей или, если хотите, у меня есть футон и одеяла.

– Футон подойдет. – Мне отчего-то не хотелось оставаться у него, когда я являлся обладателем собственной квартиры.

Аяку открыл дверь.

– Тогда идите к себе, я скоро принесу постель и чай. Хотите чаю?

Я признался:

– Хочу.

Парень улыбнулся.

– Замечательно.

Я прошел в свою квартиру, только снял пальто и ботинки, а Аяку уже стучался в дверь, ведущую с кухни. Замка на ней не было, так что его поведение было просто проявлением такта.

– Входите.

Он принес кучу вещей, сваленных сверху на небольшой деревянный столик, больше похожий на низкую подставку.

– Вы можете потом врезать засов. Девушка, которая жила тут до вас, этим заниматься не захотела, а до того как я переехал, две квартиры целиком занимал один человек. Ему внутренние замки были не нужны.

– Мне стоит от вас запираться?

Хаято покачал головой, складывая в углу комнаты свернутый футон, одеяла и плоские подушки.

– От меня – нет, но иногда я приглашаю гостей, и кто-то из них может случайно забрести на вашу территорию. Лучше избежать таких неприятностей, которые могут омрачить наше мирное соседство.

Признаться, мне все больше нравился этот молодой человек. Аяку был умен, прекрасно воспитан и умел ценить личное пространство окружающих. По-своему, на азиатский манер, он был хорош собой. Немного застенчив, но мне это качество не казалось отталкивающим. Отчего-то в тот миг, когда он устраивал в центре комнаты свой причудливый столик и расставлял на нем традиционную посуду для чаепития, я подумал, что совершенно не понимаю Мацуши. Если бы я был богатым привлекательным геем, то лучшего партнера, чем этот юноша, и представить себе не мог. Отчего же Ямадо был так неблагосклонен к этому влюбленному мальчику? Просто ничего к нему не чувствовал? Тогда почему не оставит его наконец в покое, объяснив, что у них ничего не сложится? Впрочем, я не люблю судить о том, в чем плохо разбираюсь, поэтому поспешил отвлечься от размышлений о чужой непоследовательности.

– Вы решили устроить мне церемонию?

Хаято кивнул, устанавливая на столе глиняную фигурку какого-то божества.

– Не возражаете? Я вырос в семье, которая придает особое значение традициям. Они мне не в тягость. Многих моих знакомых раздражает то, что я не пью кофе из банок, купленных в автомате. Я не стараюсь отличаться от них намеренно, просто люблю носить дома юкату, потому что считаю ее самой удобной одеждой, обожаю любоваться полной луной и цветением сакуры, с большим удовольствием посещаю фестивали и храмы, чем ночные клубы. Казаться не тем, кто ты есть, очень утомительное занятие. Я бы никогда не тратил свое время на подобные глупости, но даже Итори, которую я знаю с детства, иногда видит во мне фальшь. Думает, я слишком стараюсь угодить родным, искупить то разочарование, что принес им, но это не так.

– Не возражаю. – Я опустился на колени, и в этот момент желудок Аяку издал звук, заставивший молодого человека смутиться.

– Простите. Похоже, я голоден. Сейчас схожу вниз и принесу что-нибудь поесть.

Он выглядел не слишком хорошо, чтобы куда-то идти, и я решил позаботиться о нем. Да, черт возьми, я иногда способен вести себя мило и любезно.

– Займитесь чаем, а я принесу еду. Что вам заказать?

– Порцию собы с говядиной, и пусть господин Юма нальет побольше бульона.

– Хорошо, попрошу его.

Когда я был уже в дверях, он добавил:

– Можете воспользоваться черным входом со двора. Хозяева не возражают, если жильцы заходят в ресторан через него. Вам так будет удобнее.

– Да, спасибо.

Я не стал брать пальто. Люблю холод, а пробежать по лестнице и быстро преодолеть дворик, зная, что никто не будет обвинять меня в мальчишестве… Это показалось мне приятной короткой вечерней прогулкой. Вторая дверь в ресторан не была снабжена колокольчиком, я тихо вошел внутрь и, преодолев узкий коридор, уже готов был сдвинуть в сторону бамбуковую занавеску, закрывающую проход в зал, когда услышал разговор на повышенных тонах.

– Сколько раз мне повторять: тебе здесь не рады! – кричал капитан Чарли. Я взглянул через прорехи в занавеси и увидел, что его гнев вызвал никто иной, как Мацуши, расположившийся за одним из столиков в компании Ремуса Люпина.

– Но почему же? – Казалось, Ямадо совершенно не смущал гнев здоровяка. – Разве это не ресторан, в котором подают лучшую собу в Киото? Я просто усталый обыватель, который желает перекусить после тяжелого трудового дня. Неужели хваленое гостеприимство и вежливость японских кулинаров уже стала мифом? Мистер Юма, я искренне удивляюсь, как вам удается оставаться на плаву с таким неприветливым компаньоном.

Худенький японец за стойкой только пожал плечами, потом он отложил в сторону нож, вытер полотенцем руки и подошел к своему другу. Сжав плечо капитана, он отрицательно покачал головой.

– Да знаю я… – Чарли нахмурился. – Только меня не перестанет тошнить от этого типа, даже если его выберут министром. – Что есть будете? Заказывайте или проваливайте.

Мацуши выглядел так, будто искренне расстроился.

– Ну вот, а я хотел познакомить вас с мистером Люпином. Он – оборотень из Англии, согласившийся принять участие в нашем проекте, и я думал, ему будет интересно встретиться со своим собратом, давно живущим в Японии.

Ремус удивленно нахмурился.

– Вы оборотень?

Чарли хмыкнул.

– Ты чего, парень, от этих их экспериментов совсем нюх потерял? Я тебя с порога учуял.

Люпин озадачился.

– Простите, наверное, я просто не обратил внимания.

Капитан махнул рукой.

– Да ладно. Я таких, как мы, оборотней почти не встречал. Может, у всех разное чутье.

По лицу Люпина я видел, что его переполняет любопытство.

– А почему вы не приняли участие в проекте? Это же такой шанс…

– Шанс для чего? Все назад отыграть? Ну уж нет, мне слишком больших трудов стоило заразиться ликантропией.

Вот. Меня порадовал взгляд Люпина. Он, как и я сам, посмотрел на этого человека как на сумасшедшего.

– Что? Вы же не хотите сказать, что по собственной воле…

Капитан кивнул.

– Ну да. Так что заказывать будите?

– Все равно, только без мяса, – отмахнулся Люпин. – Но как же так! Вся эта боль, страх причинить вред людям... Кто бы добровольно согласился стать монстром?

Чарли нахмурился.

– Ты полегче на поворотах, парень. Я себя чудовищем не считаю и никому никакого зла своим выбором никогда не причинял. Если у тебя зуб какой на собственную природу – так лечись. Кто же тебе не дает. Меня все устраивает. – Он посмотрел на Мацуши. – А тебе что?

– Порцию темпуры. – Ямадо ехидно улыбнулся. – Вообще-то, капитан Чарли Слайерс в магическом мире Японии – живой персонаж забавного анекдота. Я расскажу…

Это высказывание Чарли совсем не понравилось. Он с написанным на лице отвращением сел за стол рядом с Мацущи.

– Этот тип тебе наврет невесть что! История довольно простая, если уж тебе интересно – сам расскажу.

– Очень интересно, – искренне кивнул Люпин.

– Ну, слушай. Жил я как все, по-вашему, – простым магглом. Служил на базе, иногда ходил с приятелем Джонни в увольнительные девочек клеить. Ну, вот на одном фестивале мы пили пиво, смотрели фейерверки и заприметили в толпе двух красоток в кимоно. Джонни больше любил в барах знакомиться и мой интерес не поддержал, а я так прямо с первого взгляда влюбился. Никогда со мной такого не было, ведь я красивым был парнем, от девочек только отбиваться успевай, сами на шею вешались, а тут оробел до ужаса. Попытался познакомиться, а пары слов связать не могу. У меня с японским языком и сейчас неважно, а тогда и то немногое, что знал, из головы вылетело. Стою, мычу что-то, Джонни, сволочь, ржет, а девушка смотрит виновато и так улыбается, словно все понимает и сама с ответом не находится. Ну, я думаю: «А черт с ним!» – за руку взял и повел гулять. Так мы друг другу слова за весь вечер не сказали, только жестами и общались, но меня это совершенно не смущало. Наоборот, я думал, как мило с ее стороны пытаться меня понять. В общем, влюбился без памяти.

Мацуши усмехнулся.

– Так, что не заметил у своей избранницы ни наличия адамова яблока, ни отсутствия груди.

Чарли пожал плечами.

– Ну, ваши девицы вообще пышными формами не отличаются. А у Юмы тогда волосы были до попы, кто угодно его бы с девицей перепутал. Правда, Юма? – Повар только насмешливо закатил глаза и ушел на кухню. – В общем, когда мы расставались, я, как джентльмен, проводил девушку до дома. Ничего лишнего себе не позволил. Новая знакомая казалась мне скромной, не привыкшей к вольностям. В часть вернулся, да так и ходил, словно пьяный. Вот прямо каждое мгновение о девушке думал. Как дотерпел до следующей увольнительной, даже не знаю. Пришел к ее дому, а войти внутрь боязно… Ну, скажем прямо, не всем японцам было по вкусу соседство с американскими военными. Вдруг ее родители из таких были? Короче, прождал я в соседнем кафе почти целый день. Тут вижу, идет моя красавица. Одежда на ней опять была традиционная и никакой косметики. Мечта, а не девушка: утонченная, благородная, а не вертлявая, как те девки, что вокруг солдат вились. Ну, я и предстал перед ней во всем великолепии своей наглаженной формы. Красавица моя смутилась, и чтобы не попасться на глаза ее родителям, мы снова пошли гулять. Тогда-то я и понял, что она не говорит, но крыша моя на тот момент улетела уже так далеко, что догонять ее я не бросился. Мы встречались каждую неделю на протяжении года, и за все это время научились понимать друг друга без слов.

– И обошлись без секса, – не унимался Ямадо, которого рассказ забавлял.

Чарли кивнул.

– Да, обошлись. Тогда времена другие были. Это вы сейчас все чувства постелью меряете, а мы из другого поколения, еще верили в судьбоносные встречи. Я жениться на ней мечтал и увезти на родину, в Аризону. Хотя я бы и в Японии остался, пожелай она этого. Я ведь сирота, дома меня никто не ждал. Только одно смущало. Было видно, что моя Юма – из богатой семьи, и ее родители не очень-то обрадуются зятю со скромным достатком. Я почти весь тот год занимался своей карьерой, на которую мне раньше плевать было. Напомнил о себе знакомому генералу, и вот, наконец, с его помощью получил капитанские погоны и назначение в Вашингтон. Тут же пошел свататься прямо к ней. – Чарли нахмурился. – То еще представление было. Ее отец ругался, как черт, а матушка рыдала. Не знаю, какую часть моей речи они поняли, но одобрения у них она не вызвала. Все, что я сам уловил из разговора, – они кричали про какую-то магию. Мол, как человек, который ею не обладает, посмел вообще явиться в их дом, не говоря уж о сватовстве. Они выглядели очень оскорбленными. Меня выставили вон, даже не позволив увидеться с Юмой. Ее сестра, та самая, с которой моя возлюбленная была на фестивале в день нашего знакомства, на следующий день передала мне с парнем, дежурившим на КПП, письмо. Я его перевел кое-как с помощью словаря. Там была какая-то муть о том, что мы друг друга неправильно поняли, и что Юма ценит мои чувства, но нам невозможно больше видеться. Вот и все. Я три месяца ходил к ее дому, но больше ни разу не встретил. Тут бы обидеться, но не шла она у меня из головы. С горя пить начал. Мое начальство решило, что лучше бы мне вернуться на родину, пока в петлю не полез. Уехал… С головой ушел в работу, вот только позабыть ничего так и не смог. Сколько бы мои новые друзья ни знакомили меня с самыми замечательными девушками, я только о Юме и думал. Пару раз действительно чуть пулю себе в лоб не пустил, но судьба уберегла, и однажды я познакомился в баре со странным парнем. Не знаю, отчего именно тогда черт меня дернул излить душу малознакомому человеку. Судьба… А может, он просто слушать умел, вот я и растрепал ему все. Он не удивился, наоборот, многое мне растолковал про магглов и волшебников. Сказал, что у него самого старший брат – колдун и очень страдает из-за того, что родился в простой семье, потому что многие из волшебников кичатся чистотой своей крови и не хотят иметь дела с людьми, колдовству совсем чуждыми. Я заставил того типа познакомить меня с братом и узнал еще больше. Понял, что для родителей Юмы я сам был не только иностранцем, но и магглом. Для своей дочери они наверняка хотели лучшего мужа. Она ведь и так из-за немоты не могла нормально колдовать, да и мне не сумела объяснить природу отказа ее родственников. Меня тогда осенило: я обязан все изменить! Даже если у меня нет способностей к ворожбе, должен же быть способ стать частью мира моей любимой. Тот колдун говорил, что такой возможности нет, но из сочувствия, наверное, позволил мне рыться в своей библиотеке. Там-то я и прочел про оборотней. Был еще вариант с вампирами, но это слишком муторно, да и любой интерес ко всему живому, кроме гастрономического, посвященные теряют. А оборотень… Став им – не утратишь способности любить, мечтать и жить. Всего-то и проблем, что болезненная трансформация каждое полнолуние, да необходимость в это время держаться подальше от людей, но я был уверен в том, что достаточно силен, чтобы все вынести. Новый знакомый обозвал меня психом. Я почти месяц уговаривал его найти мне кого-то из оборотней, и он, наконец, сдался. Девица, которой меня представили, тоже была в шоке, услышав о моем желании. Она сразу сказала «нет». Для оборотня ведь посвятить кого-то – не только естественное искушение, но и преступление. Она твердила, что я – маггл и не смогу остановить ее после пары укусов, если инстинкт возьмет верх, и она попросту разорвет мне горло и убьет. В общем, когда я совсем ее достал, она познакомила меня с лидером своей общины, надеясь, что тот меня образумит. Этот тип был старый умный мужик и, выслушав меня, не послал сразу. Накануне полнолуния они вывезли меня в лес. Заперли в надежной клетке и велели смотреть. Община была небольшая, человек пятнадцать. Я видел, как ломали их тела лучи холодного лунного света. Как бросались они грудью на посеребренные прутья клетки в попытке меня сожрать. Выли от боли, когда их мех дымился, а на теле появлялись ужасные следы ожогов. В ту ночь я понял про них все. Осознал, как невыносимо трудно быть оборотнем. Как дорого приходится платить за обращение… Только меня это не остановило. Не было той цены, которую я не готов был отдать за право быть с Юмой. Я просунул сквозь прутья палец и оцарапал его о клыки волка, что бесновался больше других. Он довольно заурчал, почувствовав вкус моей крови. Я отпрянул. Боль, которая возникла тогда… – Чарли ухмыльнулся. – Хотя, кому я рассказываю. Сам помнишь.

Люпин побледнел и кивнул.

– Помню. Так отчетливо… Сколько бы потом ни было трансформаций, та, первая, что все изменила, сохранилась в памяти лучше других. Как будто существовали два мира. Мое детство… Как бы я потом ни силился вспомнить, что было до обращения, все воспоминания почти стерлись. Сгорели в боли.

– Ты был маленьким, когда тебя укусили? – тихо спросил Чарли.

Люпин кивнул.

– Да, совсем маленьким. Слишком ранний возраст, чтобы понять, отчего тебе теперь каждый месяц так больно, а родители вместо того, чтобы обнять и утешить, запирают в сыром подвале. Я завидую вам… Даже если до сих пор не понимаю, как ликантропия может стать осознанным выбором.

Я впервые видел оборотня таким отчаявшемся. Ремус Люпин хорошо умел прятать свои истинные чувства за легковесной бессмысленной улыбкой. Наверное, это было обязательной составляющей той глобальной лжи, которой он себя окружил, стараясь выглядеть самым нормальным человеком на свете и непременно нравиться окружающим. Признаться, мне было отвратительно такое его поведение само по себе. Для того чтобы увериться в правильности собственных ощущений, мне вовсе не нужно было знать, почему Люпин так глупо себя ведет, вот я и не задавался этим вопросом. Сейчас, глядя на его вмиг побелевшее лицо, я почувствовал болезненный укол в собственном сердце. Это было так знакомо… Все дети жаждут, чтобы родители любили их так, как им хочется, как любят они сами, искренне, еще не умея никого ненавидеть. Нелюбимые дети долго не в состоянии понять, почему те, кто является центром их маленького мира, все время отворачиваются, глядя будто бы мимо. Их интересует масса куда более важных вещей, как бы настойчиво ты ни дергал за рукав в попытке привлечь внимание к себе. Потом наступает момент, когда тебе на голову обрушивается понимание… Целый ворох всевозможных объяснений. Самое простое из которых: в существующих реалиях тебя просто невозможно любить. Потом очень много времени уходит на то, чтобы понять – причина не в тебе самом, она кроется в обстоятельствах. Обычно когда ребенок приходит к таким глубокомысленным выводам, он уже успевает достаточно возненавидеть людей, которые не оправдали его надежд, или, как в случае с Люпином, настолько сжиться с ролью хорошего, пытающегося никого не злить мальчика, что из этого состояния трудно выйти.

– Да, это скверно, – сказал капитан Чарли. – Значит, мы друг друга не поймем. Насилие и собственный выбор – слишком разные вещи. Пережив свое первое полнолуние, я был счастлив. Уволился из армии и сразу поехал в Японию. Когда я снова явился к родителям Юмы, они были в отъезде. Может, это было и к лучшему. Я поговорил с его сестрой. Ну, поговорил – это сильно сказано… Она все пыталась мне что-то втолковать, а потом махнула на все рукой и написала адрес в Киото. Так я приехал в этот город. Потом узнал, что Юма поссорился с родителями и на деньги, которые дала ему двоюродная тетка, открыл ресторан. Тогда я ни о чем таком не спрашивал, только был безумно рад встретить его снова. Твердил про женитьбу, заученными словами объяснял, что я теперь тоже принадлежу к волшебному миру. А он плакал от хохота и на прекрасном английском языке, который выучил за время моего отсутствия, написал: «Проблема не в том, что ты не был волшебником. Я просто не догадывался, что ты считаешь меня девушкой!» Ну, сказать, что я был шокирован, значит, ничего не сказать! – рассмеялся Чарли. – Я верить ему отказывался, пока он раздраженно не прижал мою руку к своему паху. Вот это был, черт возьми, сюрпризец. Я опешил. Юма разозлился и стал швыряться в меня посудой. В общем-то, его реакция была понятна. Он ведь никогда не сомневался, что я мужчина, и влюбился в меня как парень в парня, а тут я свой номер со сватовством выкинул. Как он ухитрился не возненавидеть меня за такое унижение, я ума не приложу, но он радовался, что я вернулся. Злой был, как черт, а глаза по-прежнему смотрели нежно. В общем, я подумал, ну и плевать мне на то, что он мужик. Потому что как бы ни был я удивлен, моих чувств это не изменило. Он был самым дорогим для меня человеком, к которому я стремился. В общем, мы стали жить вместе.

Люпин нахмурился.

– Значит, вы могли быть счастливы и без этой затеи с полнолунием?

Капитан пожал плечами.

– Ну, кто знает. Возможно, я не решился бы приехать, если бы не это. Оборотнем быть совсем не плохо. Боль можно вытерпеть, зато я старею медленнее, чем обычные люди, и поставщики знают, что надуть меня, предложив несвежие продукты, невозможно. За версту протухшую рыбу чую.

– Но все равно…

Мацуши перебил Люпина.

– Да ладно вам. Если капитан всем доволен, то кто мы такие, чтобы с ним спорить.

Господин Юма в этот момент принес с кухни лапшу, и я вспомнил, что наверху меня ждет голодный Хаято, который не заслуживает того, чтобы терпеть, пока я наслушаюсь странных историй или преодолею свое нежелание видеть двух поздних посетителей ресторана. Я тихо вернулся в конец коридора и громко хлопнул входной дверью. Прошел к занавеске и отдернул ее в сторону.

– Здравствуйте.

Мацуши улыбнулся.

– Северус, какой приятный сюрприз.

Когда речь заходила о Ямадо, я был не готов верить в стечение обстоятельств. Тем более, Люпин, взволнованный недавним разговором, забыл изумиться при моем появлении.

– Извини, но у меня нет времени. – Я обратился к повару. – Юма-сан, я хотел бы заказать порцию собы с говядиной и большим количеством бульона, и еще что-нибудь, что вам будет не трудно так поздно приготовить.

Пожилой японец взглянул на посетителей и жестом показал, что может отнести еду наверх, когда все будет готово. Чудесный человек. Я благодарно склонил голову.

– Да, спасибо, я буду крайне признателен.

Мацуши, разумеется, не мог так просто меня отпустить.

– Ну, по крайней мере, теперь не придется беспокоиться о твоем питании. Несмотря на свою худобу, Хаято прожорлив, как саранча. Вижу, он уже сделал из тебя посыльного, который будет организовывать ему поздние ужины.

Мне отведенная роль не польстила, как, впрочем, не понравился и пренебрежительный тон, в котором Ямадо высказался о юном мастере кампо.

– Аяку плохо себя чувствует. Я сам вызвался принести ему что-то поесть.

– Он болен? – Мне показалось, или в глазах Мацуши действительно на миг появилось искреннее беспокойство?

– Простое переутомление. Прошу меня простить.

Я ушел, надеясь, что преследование в планы Мацуши не входит. Люпина я исключил из числа возможных источников неприятностей. Он казался слишком озадаченным услышанной историей. Что ж, я, как обычно, ошибся на его счет.