Ничего личного

Бета: Keoh, Чакра , Jenny
Рейтинг: R
Пейринг: СС/РЛ
Жанр: Romance
Отказ:
Аннотация: Фик написан на фикатон «Мелочь, а приятно – 2009» по заявке Wandarer, которая хотела: снупин, драббл или минифик, постхогвартс, АУ естественно, ХЭ обязателен. Я приношу заказчику извинения, что превысила размер фика
Статус: Не закончен
Выложен: 2009.02.07



Глава 6:

В комнате было холодно, и я быстро замерз. Собственное поведение меня отчего-то совершенно не смущало. Поставив на пол пакет с молоком, я лег на кровать и начал отвоевывать у Снейпа часть одеяла. Спал он, как выяснилось, крепко, как человек, чья совесть обманчиво чиста. Никакого сопротивления моим посягательствам. Северус лишь недовольно поерзал, когда мои ледяные ступни коснулись его ног. Мы лежали на одной подушке, лбом ко лбу так близко, что мое дыхание невольно участилось. В бледном лунном свете Снейп казался мне загадочным и волнующим. Впервые я мог неспешно рассмотреть его лицо, плавную линию губ с чуть опущенными вниз уголками. Его ресницы были густыми, но не короткими, как обычно это бывает у мужчин, а какими-то по-девичьи длинными. Дивные ресницы… Они вуалью ложились на темные полукружья теней, свидетельствовавших о накопившейся огромной усталости их хозяина. Осторожно я коснулся пальцами крохотных черных копий – жесткие, воинственные, замечательные. Они подходили к ломаной линии бровей и горестной складке между ними. Обманчивые ресницы... Как все в этом странном человеке. Я никогда не считал его безобразным или отталкивающе некрасивым. Впрочем, от совершенства Снейп тоже был очень далек, но все же в нем таилась какая-то особая магия. Та, что заставляет людей очаровываться, будто против воли. Я понимал, почему Мацуши не смог устоять перед нею. Северус был загадкой, которая очень много сулила тому, кто сумеет верно ее разгадать. В его черных глазах, под всеми завалами накопившегося в них презрения и показного безразличия, таились не жестокость и равнодушие, а беззащитность, ранимость и чувственность. Да, я знал, что он умеет чувствовать как никто другой, любить до полного опустошения, так обнажая душу, как и менее здравомыслящие люди никогда бы не осмелились. Снейп определенно был рабом своих страстей, может, поэтому все еще продолжал медленно тлеть от любви, которая в любом другом давно бы прогорела. А я… Я понял о себе не слишком много. Только одно, если честно – что отчаянно его хочу. Он меня возбуждал, такого страстного стремления собственной плоти к кому-то я давно не чувствовал. В тот момент я даже вспомнить не мог, случалось ли со мной вообще подобное. Моя эрекция была почти болезненной, пальцы, которыми я осторожно касался его лица, отчего-то дрожали, дыхание было порывистым и горячим. Губы, которыми я, наконец, коснулся его рта, были сухими. Никакой пошлости. Одна сплошная пошлость... Крохотная уступка собственному жадному любопытству – и мне уже было мало его пахнущего мятной зубной пастой дыхания, стремившегося пробраться в мой собственный рот. Я скользнул языком по губам, хотел лишь добавить немного влаги своим, но вышло, так что разомкнул им губы Снейпа. Он ответил на поцелуй! Нет, возможно, все было не так, и во сне он был не в силах понять, что с ним происходит. Мне тогда было не до размышлений, почему. Его язык двигался в такт с моим, руки легли мне на грудь, может, в попытке оттолкнуть, но, коснувшись кожи, забыли, зачем там оказались. Я вложил в поцелуй все свое умение, сжал Снейпа в объятьях, безжалостно царапая и лаская узкую спину.

У меня просто слов не находилось, чтобы описать ими, какой он был. Ни Сириус, чье тело даже после Азкабана казалось мне эталоном мужской красоты, ни Тонкс с ее многообразием форм и полной раскованностью в постели никогда так не околдовывали меня, превращая из разумного человека в одержимого своей добычей хищника. Это была даже не любовь, а одержимость… Огромная нежность, смешанная с неконтролируемой похотью, и я на самом деле не знал, что во мне победит. Впервые мы с моим внутренним волком были заодно, он так же разрывался между желанием сожрать этого человека и спариться с ним, почувствовать себя частью чего-то – не одиноким. Конечно, было неправильным вот так использовать того, кто ничего не понимает, ни черта к тебе не чувствует, но я не остановился. Потом пришлось искать себе оправдания, потому что, смотри я хоть на что-то, помимо него, наверняка заметил бы на тумбочке целых три флакона из-под зелья «Сон без сновидений». Такая доза свалила бы даже кентавра, что уж говорить о простом волшебнике. Но все это было потом… Тогда то, что он не противится моим ласкам, казалось подарком судьбы, и я, покрывая поцелуями его впалый живот, украшенный узкой дорожкой черных волос, фантазировал, что Северус притворяется, что он хочет меня с той же силой, просто мы оба не можем найти этим чувствам объяснения. Впрочем, я даже не искал. Только стягивал с него какой-то балахон наподобие тех, что волшебники мнили одеждой, максимально удобной для сна, и одной рукой ласкал бледные соски в попытке придать им немного цвета, а второй скользил между теплыми ягодицами, вторгаясь пальцем в расслабленное кольцо мышц. Внутри он был горячим, гладким и очень покладистым… Спящий Снейп был большим, чем все мои даже несуществующие ожидания. Я наслаждался им. Он оказался чертовски прекрасен! Черты лица смягчились, рот был приоткрыт. Северус безмятежно спал в моих объятьях, в кои-то веки уязвимый и беспомощный, обнаженный…. Не помню, как разделся сам. Просто выскользнул из халата и вытолкал эту ненужную тряпку из-под одеял. Снова поцеловав его в губы, я уже не мог остановиться: принялся целовать шею, волосы, узкие ладони, от которых исходил горький, въевшийся в кожу запах зелий. Этот человек сводил меня с ума с первого дня, когда я его увидел. А он был очень хорош в своем умении превращать Ремуса Люпина в законченного психа. Я насмотреться, насытиться им не мог. Ну что за человек? Прямые волосы рассыпались по подушке, неправильные, но от этого особенно волшебные черты лица, худая фигура, которая могла бы принадлежать высокому сутулому подростку, но не зрелому мужчине. Отчего-то рядом с ним я казался себе чертовски сильным, каким-то значимым, хозяином ситуации. Рассматривал Северуса, как владелец смотрит на свою собственность. С гордостью отмечал мышцы его пресса, выпуклые квадратики, обтянутые тонким слоем белой, как мел, кожи. Ничего лишнего. Только плоть, кости и мышцы… Узловатые бицепсы, четкий рисунок икр и стройный столб шеи. От пупка вниз спускалась узкая стрелка черных волос, расширяющаяся в области паха. У Снейпа было отличное тело, не безупречное, но, покрывая поцелуями вязь шрамов, я видел в них не недостатки, но отметины, метки моего былого безумия, ставшего частью чего-то настоящего. Моя рука нежно гладила его грудь. Губы и пальцы дразнили соски, которые стали твердыми и яркими, словно жемчужные бусины исключительно по моей прихоти превратились в рубины. Окончательно потеряв голову, я стал покрывать поцелуями его шею, оставляя там новые метки. Эти свидетельства того, что я безумец, возникали на его белой коже удивительно легко, даже во мраке ночи я мог разглядеть каждую их них. Мне хотелось насладиться им сполна, напиться допьяна, за все эти годы вынужденных метаний. Отчего-то я точно знал, что этой ночью у меня не будет чувства, что я делаю что-то не так. Все наконец сложится, и я буду там, где всегда хотел быть, с тем, с кем хочу… Моя левая рука мяла ягодицы Северуса, а правая поглаживала мой собственный член, размазывая по нему естественную смазку. Что насчет здравомыслия? Я даже не пытался его в себе пробудить. Не знаю, почему… Мысли о моем волке или Тедди меня обычно не оставляли ни на секунду, но в ту ночь их не было. Я слишком желал его, чтобы искать способы себя остановить, цепляться за запреты…. Снейп был большим, чем я мог себе позволить, но он стал единственным, чего я по-настоящему хотел. Должно быть, поэтому, я, вволю насмотревшись на его достаточно большой и красивой формы член, не ограничился этим, а, раздвинув стройные ноги Северуса, пристально вгляделся в темное отверстие между ягодицами. Наверняка никто еще не смотрел на него с такого ракурса. Он бы никогда никому по доброй воле не позволил узнать себя таким раскрасневшимся от поцелуев, открытым, беспомощным и уязвимым. В голове мелькнула шальная мысль: «Он впустил меня в свой дом, потому что обманулся моей приветливой маской, именно так, как я того всегда желал». Снейп в кои-то веки счел меня хорошим человеком, безопасным… Он заблуждался. Мы оба ошиблись. Я не был хорошим и порядочным Ремусом Люпином, я хотел его трахнуть. Больше, чем Сириуса, сильнее, чем Нимфадору, и если сравнивать желания, то только мое стремление похоронить оборотня внутри себя было столь же страстным. Мой член почти болел от необходимости хоть немного потянуть время, как-то подготовив любовника...

На этом все закончилось. Жизнь – чертовски коварная штука, и стоит тебе просто довериться судьбе, как расплата следует незамедлительно. Снейп распахнул глаза. Всего один короткий взгляд, но он смог выразить им столько гнева, что я невольно отшатнулся. Так он мог смотреть лишь на худший из своих кошмаров. Особенно мерзкую тварь, которой я, по сути, и являлся.

– Что за… – Он не договорил, потратив еще один взгляд на оценку ситуации. Отсутствие на нас одежды, мои руки, разводившие в стороны его колени… Снейп был шокирован? Хуже – он испугался. Поспешно сунул руку под подушку. Одно резкое движение – и мне в грудь уперлась волшебная палочка.

– Я убью тебя. – У него дрожали губы. Свободной рукой Северус попытался натянуть на себя спасительное одеяло. Лежа подо мной, он сделать этого не мог и истерично выругался. – Черт! Убирайся…

– Я все могу объяснить. – Никогда не говорил более идиотской фразы. – Хотя нет, не могу… – Я огляделся в поисках идей для достойного ответа и как раз в тот миг заметил эти проклятые флаконы. Иллюзии рухнули. Черт! Даже после полнолуний не чувствовал себя так скверно. Оборотень я или нет – кажется, сейчас это ничего не меняло. Оправданий не было, но я их искал. – Послушай, Северус…

– Империо. – Его голос прозвучал удивительно спокойно. – Уходи.

Я сопротивлялся, как мог. Помню, в попытке не подчиниться, даже сбил чертов пакет с остатками молока и едва не грохнулся с лестницы. Но ничего не вышло, его желание меня выставить было сильнее, чем мое стремление остаться. Только оказавшись голым в коридоре на этаже, я кое-как справился с чарами. Я сел на пол у захлопнувшейся за мной двери и тихо выругался. Мне было плохо, тело все еще мучилось от возбуждения, а мысли терзались раскаяньем. Дверь снова открылась, и я вскочил на ноги.

– Северус…

Ворох моей одежды полетел мне в лицо. Один из ботинков больно ударил в лоб, и дверь снова захлопнулась. Самый лаконичный из возможных ответов. Нам не о чем говорить. Он не хочет слышать оправданий, а я не в силах их выдумать. В памяти надежно отпечаталось, как долго Снейп умеет презирать, так что это, наверное, навечно… Черт, ну отчего же я так увлекся? В силу каких причин отверг всякую разумность? Что дальше? Тарабанить в эту проклятую дверь, пока в кровь не собью кулаки? А у этого действия есть смысл? Он все равно не откроет, а я… Трус. Да, должно быть, так и есть, потому что мой мозг уже вовсю цеплялся за рациональные мысли. Возможно, я просто жалкий педик, который давно не трахался с мужчиной, и от этого у него уже начинает медленно съезжать крыша. Скверная мысль для отца и почти мужа. Бедный Тедди, какой же мудак ему достался в родители.

Я оделся. Педантичный Снейп вышвырнул вон даже мои носки и потрепанный носовой платок. Не знаю, о чем он думал, собирая мои разбросанные вещи. Наверное, даже знать не хочу, потому что от самой банальной мысли о нем мне холодно и больно. Что за день такой – проклятый? Все, к чему я прикасаюсь, превращается в прах.

Лифт не заставил себя долго ждать. Дверцы приветливо звякнули, я не выдержал и все же оглянулся напоследок. Может, остаться? Просидеть до утра, ведь он должен будет выйти, чтобы отправиться на работу. В таком напичканном охранными системами доме лучше быть последовательным в своих действиях. Только ведь это ничего не изменит. Он перешагнет через меня, словно через грязную лужу. А я гордый человек, даже странно, что это так, учитывая, что я отрицаю даже малейшее свое право на гордость. Увы, но она есть. Лучше я буду гребаным насильником, чем чертовым неудачником. Переступив через меня однажды, он будет всегда так поступать, а я не хочу ему этого позволить. Не знаю, почему, просто точно понимаю, что этого уже не вынесу.

Холл был пуст, я пошел к дверям и заметил на улице ночного швейцара. Обернувшись на шум разъехавшихся стеклянных створок, он что-то поспешно спрятал за спиной. Бессмысленно; мое обоняние сильнее, чем у обычного человека, и сладковатый запах марихуаны уже проник в ноздри. О, времена моей безумной юности…

– Простите. Я не должен был отлучаться из холла, но так вышло. – Виноватым он не выглядел. – Вам вызвать такси?

Если бы только мне было куда ехать. Мелькнула предательская мысль: «А может, все к черту? Просто улететь обратно в Англию? Дождаться, когда методика лечения оборотней пройдет все этапы исследования, и уже тогда…» Но я не мог так. Двум существам слишком тесно в моем теле, и сейчас я даже не знаю, кого из них сильнее ненавижу.

– Нет, не нужно. – Я протянул руку, он не понял жеста. – Ну же…

Парень, немного помявшись, передал мне самокрутку. Я сделал глубокую затяжку. Совершенно бессмысленно, ведь наркотики на меня никогда не действовали. В мою бытность юнцом Сириус всегда сетовал, что давать покурить оборотню – все равно, что переводить отличную травку. Что ж, в этом он тоже был абсолютно прав. Я вернул парню его папиросу.

– Где здесь неподалеку есть дешевая гостиница?

Он усмехнулся, видимо, решив, что со мной можно придерживаться простого общения.

– Шутишь? В этом районе? Да в здешних отелях номер на ночь стоит столько же, сколько снять на месяц квартиру на окраине Токио.

– Жаль.

Он затянулся и сделал мне комплимент.

– Отличный японский. Совсем без акцента.

Спасибо магии.

– Да, наверное, хороший.

– Йоджи.

Протянутая ладонь. Белые зубы, сжимавшие самокрутку. Во всех отношениях приятный парень, и если я хоть что-то смыслю в людях и их взглядах, тот тут не предвидится никаких сложностей. – Выставили?

– Ремус. – Я признал, глядя на желтые листья деревьев: – Да, выставили. – Моя ладонь повисла в воздухе. Он потянулся за ней. Все было предсказуемо и четко.

– Можешь остаться до утра в комнате для отдыха персонала. Только уйти придется очень рано. В пять тридцать меня уже сменит напарник, а нам запрещено пускать посторонних.

Говоря это, швейцар недвусмысленно пялился на мою ширинку. Может, стоило упростить себе жизнь? Избавиться от острого чувства неудовлетворенности? Но я отчего-то просто не смог бы… Ни с кем не смог бы, кроме человека, который вышвырнул меня из своей жизни.

– Извини.

Он пожал плечами как человек, привыкший не слишком заморачиваться из-за происходящего вокруг.

– Хорошо, тогда в мое предложение входят только диван и телевизор. Так сойдет?

Ну да. О людях приятно думать, что они иногда бывают попросту хорошими.

– Тогда договорились.