Почему я?

Бета: Toriya
Рейтинг: R
Пейринг:
Жанр: романс/приключения/фэнтэзи
Отказ:
Аннотация: Написана эта история мною лет пять назад для себя в тетрадочках. Естественно сейчас, набирая ее текст, я что–то меняю. Никакой высокой морали она не несет и написана, чтобы себя развлечь. Недавно наткнувшись на нее, я подумала – если мне самой она поднимает настроение, может, еще кому–то захочется ее прочесть?
Статус: Не закончен
Выложен: 2008.05.02



Глава 2:

Большой Рог – самое причудливое место в мире. На его узких улочках можно встретить представителей всех рас, одни и те же торговцы могут предложить амулеты даже враждующих стихий, а архитектура – это вообще нечто неописуемое. Жители тут тоже странные: вечно куда-то спешат и какие-то взбудораженные, что ли? Наверное, так на них действует близость границы. Как ни странно, одновременно с этим город довольно безопасен для путешественников. Все потому, что его улицы патрулирует не дружина князя, не воины какого-нибудь графа, лорда, повелителя или попросту удельного царька. Тут за порядком следит Охрана. Именно так – с большой буквы и непременно благоговейным шепотом, потому что это наивысшая власть из всех существующих. Они оберегают границу согласно Закону, которому много веков и уже неизвестно, кто его придумал и зачем, но он до сих пор нерушим, потому что непонятно, может ли он вообще быть нарушен, да и против силы, что его оберегает, не попрешь. А еще он неизменен. Ну, по крайней мере, мне так казалось.

- Ты, милая, из какого болота выбралась? – недоумевал трактирщик Тварк, водяной, считающий себя моим другом, видимо, потому что нами вместе было выпито немало горькой настойки на водорослях. А еще я, в отличие от большинства знакомых, не называла его Кваком, произнося имя так, как положено. – Уже девятнадцать лет существует строгий запрет на перепродажу лицензий. А ты же сама знаешь, это не тот товар, что можно толкнуть из-под полы.

Если честно, его слова довели меня до той крайней степени отчаянья, когда хочется заказать стаканчик Ведьмовской и залить ею все свои страхи. Если бы не Раско, я бы, наверное, так и сделала. Даже если бы меня принудили как-то иначе, я просто прожила бы три года в безумном полупьяном бреду, ни в чем себе напоследок не отказывая, наверное, почти так же, как жила до встречи с ним. До того, как посмела снова полюбить и почувствовать необходимость заботиться о ком-то. Странно, почему я ни разу ему не сказала, как важен он для меня был? Что та наша встреча изменила к лучшему не только его жизнь. Что той ночью, что свела нас, бродячая кошка нашла такого же брошенного, как она сама, помоечного котенка и изменилась ради него. Нет, она всегда была довольно осмотрительна, иначе, наверное, не топтала бы столько лет эту землю, просто у нее появилась необходимость хранить себя в сто раз надежнее и строже ради возвращения домой. Почему мне так поздно стало понятно, что для нее, этой самой кошки, важна была не груда камней, а рыжий веснушчатый мальчишка, всегда встречавший робкой улыбкой. Мальчишка, которого, скидывая куртку, я лишь походя, гладила по волосам, а потом бранила за то, что он вечно лез со своими попытками мне что-то показать или рассказать, поделиться очередным открытием, своей глупой надеждой, что этот мир прекрасен. А я не верила ему и не слушала. Мне просто хотелась с дороги спать. Спать в доме, где он есть. А потом я снова убегала. Может, потому что боялась, что однажды сделаю огромную глупость, ему поверив. Не знаю, грозила ли мне еще такая опасность, но сейчас я уверена в одном, что сражаться буду до последнего и если уж умирать, то ради спасения Раско и его глупых мечтаний, потому что ничто другое в моей жизни не стоило такой жертвы. Не то что бы она не была сама по себе ценной. Просто благодаря заботе о нем я поняла, что цену эту не измерить, и если уж тратить, то взять взамен ох как много чужих жизней, душ тех, кто посмел незваными прийти в мой дом и его у меня отнять.

- Мне казалось, Закон никогда не запрещал торговлю лицензиями.

Тварк хмыкнул.

- А ты знаешь, что в нем писано? Я вот нет. Охрана объявила, никому ничего не поясняя, вот и все. Может они, конечно, господам там разным что и сказали, а таким как мы они разве станут отчитываться.

Мне правда не с кем было обсудить эту ситуацию, а Тварк… Нет, он определенно был не самым худшим вариантом. Жизнь в Большом роге сделала его более осведомленным в вопросах границы, чем я когда-либо была.

- Мне надо на ту сторону.

Он нахмурился, укоризненно помахав перед моим носом своей перепончатой конечностью.

- Вляпалось во что? – Я показала ему клеймо на своей руке. Он понимающе кивнул. – Скверно. И без перехода никак?

- Нет.

Тварк все еще не мог оценить весь масштаб неприятностей.

- А твой срок?

- Через сорок лет.

- А надо?

- В течение двух, двух с половиной.

- Да уж. – Его водянистые вечно слезящиеся глаза на покрытом сморщенной зеленоватой кожей лице погрустнели. – Жизнь все скучнее, похоже, теряю еще одного собутыльника.

- Что, совсем никаких шансов у меня нет?

Он задумался.

- Нет, – Тварк понизил голос. – Говорят, есть в Охране те, кто может
переправить тебя нелегально, но там такие суммы называют… - Он хлопнул веками сначала снизу-вверх потом второй парой сверху-вниз. – Не наш уровень.

Я придвинулась.

- Сколько?

- Говорят, один водный год назад хотел сходить, так с него запросили их денег аж восемь сундуков.

Даже продав свой дорогущий отрез, и может даже вместе с Эллоэ, я бы получила полтора.

- Ну, тогда налей мне даром отходную. Самое разумное отгулять мои поминки сейчас, пока я еще могу ими насладиться.

Его беззубый рот растянулся в улыбке.

- Вот за такой характер тебя и люблю.

Я себя за него в данный момент ненавидела. Потому что не видела выхода. По крайней мере, сейчас. Особых надежд на то, что ситуация изменится в кротчайшие сроки, не было. Охрана вряд ли в ближайшее время разрешит переход всем желающим, и мне вряд ли удастся все же ограбить кладбище драконов, а уж тем более честно заработать наемником названную сумму. Нет, я вовсе не готова была сдаться. Если зайти с другой стороны, то может, не сумев спасти нас с Раско, я хоть его…

- Слушай, - к тому моменту как я подняла эту тему, выпито нами в его сырой забегаловке с покрытыми плесенью стенами было уже изрядно. – Не знаешь случаем, с кем в последнее время якшается Филипп?

Тварк только со второй попытки удачно подпер конечностью подбородок.

- Ну, как не знать. Тут незадолго до тебя была Ануш. Работу искала. Хозяин, сказала, связался с огненными, на том и погорел, – водяной хихикнул. – В прямом смысле.

За что люблю сырость, так за ее отрезвляющее воздействие.

- То есть?

- Сожгли его паб. Вмести с ним сожгли, она по какому-то поручению отлучилась, вернулась, а там одно пепелище. Будто драконом слизано.

Я пыталась понять, что происходит. Когда мы с Эллоэ покидали Стенки, никакого пожарища там в помине не было. У нас было зелье перемещения. Оказавшись в Большом роге, я по доброте душевной нашла эльфу друидский постоялый двор и даже позволила себе принять его приглашение, когда он вызвался и мне оплатить там номер. Думаю, его просто пугало одиночество в шумном незнакомом месте, ведь в отличие от меня, Эллоэ никогда не был скитальцем и не покидал свой лес. Не уверена, что пожалела его, скорее, просто сэкономила на жилье, а потом, предупредив в какие районы города ему лучше не ходить, отправилась сюда, к Тварку, который когда-то успешно посредничал в продаже лицензий. Уж слишком интересовал меня нынешней уровень цен. Так спрашивается, как пустоголовая, не слишком талантливая Ануш, могла меня опередить?

- Она умеет пользоваться зельем перемещения?

Тварк кивнул.

- Единственное достоинство этой охранительницы, из-за него Филипп ее и держал.

- И ты помог ей с поиском новой работы?

- Ну, не знаю, насколько помог… Я отправил ее к одному твоему старому знакомому. - Что-то в его тоне подсказало мне, что тот, о ком идет речь, не из тех немногих, о которых мне хоть иногда нравилось вспоминать. – Ты знаешь, некоторые любят окружать себя целой свитой воинов. Особенно когда могут себе позволить это.

- Кто? – Расплывчатое было описание.

Он не стал больше лукавить.

- Гарт, - Тварк выглядел извиняющимся. – Знаешь, после того, как он задрал отца и стал вожаком, с ним многие предпочитают не ссориться, и я в том числе. Говорят, у него уже девятый уровень и куча наймитов. Ну, куда мне с моим шестым, даже если тебя я все одно уважаю больше.

Я невольно провела рукой по жесткому меху своей куртки. Некоторые раны не заживают никогда. Вроде и пережито и прожито, но я отчего-то, несмотря на жару, мороз или осенне-весеннюю слякоть, всегда с особым трудом снимала на ночь и одевала утром этот неизменный атрибут моего скудного гардероба. Мое невыполненное обязательство, о котором мне всегда было как-то безопаснее забывать.

***

Ненавижу я свою хорошую память. Слишком много в ней всякого накопилось. Мне было тринадцать, когда те, кто дал мне жизнь, предприняли последнюю и самую неудачную попытку меня убить. Будучи молодой и наивной, я пыталась убедить себя, что это были какие-то чужие люди, но у меня всегда было скверно с самообманом. Когда я была совсем маленькой, мы жили вдвоем с мамой, и ее поведение казалось мне странной, особенной головоломкой. Меня что ни день бросали со скалы, а я взлетала вверх, как шарик из рыбьего пузыря с простенькой печатью воздуха, вроде тех, с которыми забавлялись другие дети, пока я проводила время с мамочкой, которая тоже постоянно во что-то со мной играла. Она больно резала мне ручки, но кровь быстро переставала течь, и мы вместе смеялись над этим, я искренне, она ¬¬- как-то невесело. Потом мама запирала меня в комнате, поджигала дом и уходила к кому-то в гости, но когда возвращалась, я все еще сидела на пепелище и хлопала в ладоши - так мне нравились яркие искорки, мерцающие вокруг. Я была хорошей девочкой. Нет, я, правда, помню, что была хорошей, и если маме иногда было обидно, то не из-за меня.

- Чертова печать!

Я постепенно начинала понимать из ее выкриков, что речь идет о чем-то, что было когда-то маминым, а потом перешло ко мне. Просто она, видимо, до этого не знала, какая гадкая эта штука иначе уничтожила бы ее на себе, а теперь силилась что-то сделать со мной, но у нее никак не выходило. Потом мне исполнилось тринадцать. Да, ту ночь я всегда помнила отчетливо. К нам в дом пришел какой-то мужчина, и они с мамой ругались в саду.

- Я не могу! Я все перепробовала!

- Может, все же не все? Ты знаешь, что для меня значило прийти сюда. К тебе прийти. К ней. Не думай, что я не понимаю, как больно тебе… - Он поцеловал маму в лоб. – Нет, теперь уже нам.

Мама как-то сразу смягчилась.

- Что еще?

Тот человек вошел в дом и взял меня за руку.

- Ну что, дочь, идем?

Я отчетливо запомнила его серые глаза, те, что до сих пор вижу в зеркале, такие спокойные и чужие глаза, словно никогда мне самой не принадлежавшие, и как-то сразу поняла, что это папа.

Мы трое ушли от места, в котором жили, к скалам, нашли пещеру и вошли в нее. Мама сотворила какое-то проклятье, земля задрожала, и большие валуны засыпали проход. Мы сидели там, в полной темноте, а папа все говорил. Я толком не помню о чем, это были какие-то фантастические истории про мир, где очень много людей, которых можно спасти только одним способом, если я сейчас останусь с ними навечно. Про то, как он прекрасен, этот мир. Как он развивается, растет и возможно однажды все же погибнет, но мне ведь приятно будет знать, что не по моей вине? А мне было плевать, мне просто голос его нравился и глаза, и то, какими нежными были его ладони, когда он сильно, но бережно нас с мамой обнимал, а мы слушали… И не важно верили или нет, нам просто было хорошо всем вместе. Она перестала дышать первой, а он был сильным, он все говорил и говорил, пока его язык не начал заплетаться. Потом замолчал. Посреди фразы, которую я до сих пор помню: «А ты просто поймешь…». Нет, я не поняла. Так и не поняла, а потом, когда дозрела до осознания того, что два самых близких человека попросту испробовали все способы меня убить, сломать печать, что хранила, и в отчаянье прибегли к самопожертвованию как к последней надежде… Что тут сказать? Я и прощать разучилась, не то, что понимать.

Печать меня сохранила и в тот раз. Не помню, когда выбралась из пещеры. Только как земля затряслась, а потом по глазам больно ударил свет, и я выбралась через образовавшуюся расщелину. Долго брела по берегу моря в ту сторону, в которой был мой дом, но так до него и не дошла, наткнувшись на обоз работорговца. Меня схватили и бросили в клетку к еще нескольким детям, но я была даже рада, потому что мне, наконец, дали еды, а потом, через пару дней пути, привезли в большой портовый город. Никаких документов или расписки от продавших родителей у работорговца не было, поэтому сбыл он меня нелегально подешевке старому шаману-оборотню из Ледяных гор. Только потом я поняла, как мне повезло. Тех детей, у которых были документы, всем скопом купили Некроманты, а нет участи хуже, чем попасть к ним в руки. Но в те дни я еще ничего не знала о мире и только дивилась своему первому путешествию по морю со строгим, но не злым хозяином. Потом из еще одного города, где было очень холодно и угрюмый дед купил мне собачью шубу, мы на санях, которые двигала воздушная печать, в составе богатого обоза добрались, наконец, до высокой белой башни у подножья Ледяных гор. Я помню, что в пути на нас несколько раз нападали оборотни, но охрана была хорошая, и мы все же добрались.

Мой хозяин служил в башне чтецом ветров, а я жила при нем сначала как прислуга, потом, по мере того, как он стал ко мне привыкать, как его воспитанница. К моим пятнадцати годам его повысили, и мы переехали во дворец Семи ветров, резиденцию клана Ледяных драконов. Так началось настоящее постижение мною магии. Я приглянулась леди Кании, супруге Великого лорда Бури, и она позволила мне посещать занятия своих детей. Это не было какой-то особой привилегией, с юными лордами уроки могли посещать все дети в замке, и все же ее доброта была мне как-то особенно приятна, и я в ответ старалась всем услужить. Учителя хвалили меня за усидчивость, а леди за исполнительность, но даже в те дни становления моего характера было во мне какое-то упрямство. Поставив перед собой цель, я шла к ней напролом, не веря, что она может быть недостижима. Теперь мне, конечно, хватает осторожности и умения усмирять свои амбиции, но тогда…

Ледяной Ветер был самым молодым из Высших. Мало кто вообще способен достигнуть уровня магии выше двенадцатого, а уж сделать это, когда тебе нет и трехсот лет... Обычно этого результата даже самые одаренные маги достигают будучи уже древними старцами. Таких могущественных называют Высшими и дают им особые имена. Вот и у Ветра оно было, но, надо признаться, могущество - не единственное, что так сильно меня в нем привлекало.

Сейчас все кажется наивным и глупым, но тогда…
Ветер был красив. Его правильные черты, снежная белизна волос и прохлада голубых глаз оказывали на меня какое-то гипнотическое воздействие. Когда он приходил на уроки и о чем-то говорил с братьями, его улыбка, смех, движения просто завораживали меня, и я краснела, глотала слова и могла часами мерзнуть на самой высокой из башен, когда он учил летать свою младшую сестру, которая недавно появилась на свет. Глядя на огромного серебристого дракона, рядом с которым неумело махала крыльями малышка, больше похожая на большую уродливую птицу, я дула на замерзшие ладони, чтобы их согреть, и отдавала себе отчет в том, что мое глупое сердце, скорее всего, пропало. Думаете, меня печалил тот факт, что я, рабыня, осмелилась засматриваться на наследника одного из самых могущественных кланов? Нет, юности свойственно безрассудство, мне даже в голову не приходило, что в этом есть что-то зазорное.

Когда мне исполнилась двадцать, мой хозяин тяжело заболел. Я перестала ходить на уроки и почти полгода ухаживала за ним. Не помогали не эльфийские деньги, которые могли бы продлить его жизнь и поддержать силу, ни снадобья живущего в замке алхимика. Понимая, что пришел его срок, он снял с меня печать, поставленную работорговцам.

- Что уж… Ты хорошо мне служила.

Я благодарила от всего сердца, а когда он умер, леди Кания позвала меня к себе. Вопросы с челядью всегда решала она, ее супругу, лорду Бури, было некогда заниматься такими мелочами.

- Теперь ты свободна. Твой хозяин желал, чтобы все его имущество досталось тебе. Это не так много, насколько я знаю, но достаточно, чтобы начать жизнь в любом месте по своему выбору.

Я испугалась. Оказаться в двадцать лет со вторым уровнем магии воздуха за пределами замка Семи ветров, в незнакомом мире, было очень страшно.

- Вы гоните меня?

Леди улыбнулась.

- Ну что ты, девочка, оставайся. Просто я должна была предложить тебе выбор. Будешь прислуживать мне. Жалование тебе назначит наш ключник.

Я благодарила очень искренне, а потом так спешила к домоправителю, что неслась по коридорам, глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться, запутавшись в подоле длинной шерстяной юбки, пока не столкнулась с кем-то.

- Осторожнее.

Я подняла глаза, и мое глупое сердце, еще не знавшее, как себя уберечь, пропустило пару ударов. Глядя Ветру куда-то в район подбородка - выше не осмелилась – я, преодолевая всегда охватывающую меня в его присутствии робость, только и смогла выдавить:

- Простите.

- А, это ты… Давно не была на занятиях, я даже подумал, что случилось что-то, но мне сказали, у тебя заболел друг и ты за ним ухаживаешь.

Он думал обо мне! Он наводил справки! Он был достаточно тактичен, чтобы не упоминать о моем положении, а я готова была сейчас говорить что угодно, лишь бы подольше побыть рядом с ним.

- Хозяин, а не друг.

- Ну, наверное, ты ошибаешься, потому что на тебе нет больше печати рабыни. – улыбнулся Ветер.

- Наверное, вы правы.

Он взял меня за руку.

- Если ты никуда не спешишь, удели немного времени, мне нужна помощь.

Естественно все дела тут же вылетели у меня из головы.

- Конечно, что от меня требуется?

Он любил рисовать. Я поняла это, едва переступив порог его комнаты, заваленной многочисленными картинами. В отличие от мага, художником Ветер был посредственным, но, судя по количеству работ, очень старательным. Я сидела не двигаясь три часа, с каким-то дурацким кувшином в руках, а он пытался запечатлеть меня, черкая углем по листу. Результат ему, судя по всему, не понравился.

- Ты дергаешься!

- Нет.

- Да!

- Нет.

- Замри, я сказал.

В этих препирательствах мы как-то быстро растеряли все условности, и к ужину я чувствовала, что мною сделан невероятный шаг вперед, к пониманию того, каким человеком он является. Когда Ветер, наконец, закончил, я спросила:

- Взглянуть можно?

Он пожал плечами, наливая себе вина.

- Смотри, хотя получилось плохо. - Я посмотрела на рисунок, вышло и правда так себе. Он меня как-то слишком приукрасил. Ветру, каким бы безразличным он ни старался выглядеть, моя оценка явно была интересна. – Ну, как?

- Лучше чем в жизни. Разве настоящий художник не должен запечатлевать истину? А вы явно льстите своим моделям.

- Вовсе нет.

- Льстите.

- Ну, разве что немного. – Он подумал и налил вина во второй бокал. – Хочешь?

Я кивнула, вином меня баловали не часто.

- Хочу.

- Завтра придешь?

Я взяла бокал из его рук и хотела признаться, что готова являться всегда по первому зову, но, наверное, все женщины в душе немного лицемерны и кокетливы.

- Вам не хватает натурщиц?

- Скорее критиков. Меня обычно все хвалят.

- О, тогда непременно приду.

Ветер задумался.

- Что я тебе должен? Любой труд должен оплачиваться.

- Я и так служу вам.

- Матушке. Она сказала, что предложит тебе остаться.

Он себя выдал. Значит, не только наводил справки, но и интересовался моими делами. Мое дурацкое сердце пело от восторга.

- Ну, раз вы считаете себя обязанным мне … - Я выдумывала способ видеться с ним как можно чаще. – Только я не денег попрошу.

- А чего?

- Уроков. Научите меня драться на мечах.

Он удивился.

- Зачем тебе?

Не могла же я признаться, как часто подглядывала за его тренировками. Как нравилась мне его пластика и тот опасный танец, что он вел с противником. Эти долгие часы наблюдений будоражили во мне первое настоящее желание. Я хотела обладать этим мужчиной. Его досугом и всеми улыбками.

- Научите. Я хочу уметь за себя постоять.

- Ладно, научу.

Так начался мой самый бурный, но печальный и глупый роман. Сейчас, очень много лет спустя, я могу признаться себе, что, наверное, я любила Ветра как-то не так как следовало бы. Мне не хватало рассудочности и осторожности. Мы с каждым днем все больше времени проводили вместе. Его матушка не слишком обременяла меня обязанностями. Довольный его успехами, отец давал сыну возможность не слишком загружать себя делами клана, пологая, что ему еще хватит забот в будущем. Мы были предоставлены сами себе и совершенно счастливы. Когда он впервые поцеловал меня, случилось, казалось, то, чего я всегда ждала. То, что непременно должно было случиться. Его признание, что он всегда меня замечал и довольно давно думает о той девочке, что мерзла на башне, наблюдая за ним, было самой желанной музыкой для моих неискушенных ушей. Мы были счастливы, под его руководством я научилась неплохо управляться с мечом и выучила заклинания, которые позволили мне поднять свой уровень до третьего. Ветер так верил в меня и мои способности, что я старалась изо всех сил, не желая его подводить. Он стал моим первым мужчиной. Наверное, не будь я так сильно увлечена им, лишилась бы невинности намного раньше, но для меня тогда существовал только он, и представить себя с кем-то другим я не могла. А потом наш идеальный мирок рухнул. Он захотел на мне жениться, а я была так глупа, что плакала от радости, когда он сделал мне предложение, еще не понимая, что мы только что шагнули в бездну.

Ветер был в чем-то так же наивен как я. Привыкший получать все, что захочет, он не видел препятствий к тому, чтобы и жену выбрать по своему вкусу, но его родители считали иначе. Он не стал тянуть и в тот же день объявил родным о своем решении. Не знаю, о чем они говорили, но вскоре леди Кания пригласила меня к себе. Она выглядела необычно напряженной.

- Мой сын поделился с нами своими планами касательно тебя.

- Госпожа, я…

Она строго заметила:

- Не перебивай. Ты хорошая девушка и даже не слишком глупа, поэтому, я думаю, понимаешь, что ваш брак невозможен. Ветер - будущий лорд дома Ледяных драконов, его супруга должна принадлежать к не менее знатному роду. Мы с отцом уже нашли ему подходящую невесту. Думаю, свадьбу назначим на будущий год. Мы не виним тебя и сына за ваши отношения. Увлечения - это в порядке вещей для мужчин, да и мы, женщины, порой не можем устоять, но с этого дня ваш роман должен прекратиться. У сына должно быть время привыкнуть к своей невесте и увлечься ею. Завтра он уезжает в долину Озер и вернется только после свадьбы. У тебя будет время выбросить из головы все глупости. Не заставляй нас сожалеть о нашем гостеприимстве.

- Но…

- Это все. Иди. Мне больше нечего тебе сказать.

Я побежала к Ветру, мне, конечно, не хотелось расстраивать его мать, но он был для меня важнее всех матерей в мире. Я надеялась переубедить его родителей, мне казалось, что вместе с ним мы можем свернуть горы. Мой возлюбленный был у себя в комнате, собирал вещи. Я знала, что он почувствовал, когда я вошла, но не обернулся, только замер, глядя в окно.

- Ты виделась с матерью?

- Да.

- Я хотел сам сказать тебе, но мне не хватило решимости, – он говорил что-то не то. Я чувствовала, что он любит меня! Я это знала, но его голос сейчас был лживым и чужим.

- Ветер…

- Я не могу подвести семью. У меня есть обязательства. Прости, но ты не можешь быть моей женой.

- Что ты такое говоришь?

Он обернулся, его глаза были больными, злыми и пустыми. Он призирал себя за те слова, что произносил, и это меня отрезвило. Ветер все решил окончательно, гордость не позволила мне устроить истерику, но внутри поселилась такая же отчаянная злость, как та, что я увидала в его глазах.

- Понятно.

Он силился подобрать слова.

- Ты замечательная, сложись все иначе…

- Но не сложилось.

Я ушла, захлопнув за собой дверь. Не плакала. Слез не было, только боль. Он не разбил мне сердце, он его испепелил вместе с моей способностью мечтать и всем скопом глупых надежд. А вот гордыня еще была. Мир за стенами замка страшил меня меньше, чем перспектива состариться в его стенах, наблюдая как тот, на чувства к которому я угробила столько лет, счастлив в браке с другой. Хотя, наверное, еще труднее мне было бы знать, что ему без меня плохо, но он трепет из-за этих своих идиотских принципов. Когда так больно, как было мне тогда, нужно что-то менять. Через три дня после его отъезда в замок пришел обоз, я собрала свои пожитки и ушла с ним, никого не предупредив. Мне хотелось все начать сначала, и я начала… Тут уж ничего не скажешь. Попала в такой переплет, что в кровь сгрызла бы локти, если бы все же смогла до них дотянуться.

На обоз, с которым я путешествовала, у Снежного бора напали оборотни. Охрана в этот раз была не так уж хороша, битва выдалась короткой и кровопролитной. Я приняла в ней посильное участие и даже ранила в плечо одного из нападавших - высокого оборотня с крупными и резкими, но довольно приятными чертами лица. Увы, мои навыки боя на мечах были еще не слишком хороши. Удар увесистым кулаком по голове вышиб из меня дух, и я потеряла сознание. Пришла в себя уже связанная по рукам и ногам, переброшенная через плечо того самого молодого увольняя, с которым дралась. Он нес меня через лес, идя рядом с санями, нагруженными добычей. Несмотря на то, что голова раскалывалась от боли, я огляделась. Еще несколько пленных, две женщины и пара мужчин, на лицах у всех была написана обреченность. Я ее разделяла. Оборотням рабы не нужны, а вот пища… Человечина - их любимое лакомство, а охота на людей - первейшая из забав. Особенно они любят полакомиться теми, чье тело наименее изменено магией: ведьмами, повелителями морей и даже некромантами и друидами. Гномами и эльфами, слышала, тоже не брезгуют, так что в гастрономических пристрастиях не очень разборчивы, и я вполне годилась им на десерт, как и захваченные представители народа шаманов. Пугала меня перспектива скорой смерти? Еще как пугала. Умирать совершенно не хотелось, а путь к спасению отсутствовал. Заметив, что я пришла в себя, мой захватчик хмыкнул.

- Уже не такая смелая?

Я призналась.

- Совершенно не смелая.

- Не боись, - утешил он меня. – Я люблю строптивых сучек.

Собственная участь показалась мне еще менее привлекательной. Куда, спрашивается, подевалась моя гордость, что прогнала из безопасных стен? Не было ее. Я ее выдумала. Между смертью и этим огромным немытым оборотнем я бы выбрала оборотня. И, кажется, это все же было бы меньшим горем, чем видеть, что мой Ветер уже не мой.

Нас притащили к замку, которым владела эта стая. Хотя это они называли его замком, а на самом деле - всего лишь здание из бревен, над землей находился один этаж, и еще три были подземными. Там располагались темные кельи, в которых жили члены многочисленного клана, трапезная, сокровищницы и тюрьма для пленных, которую оборотни не без иронии называли кладовой. Как я поняла из разговоров, всех повели туда, а я удостоилась чести прямо на плече моего пленителя отправиться в трапезную. Это меня расстроило, я, признаться, даже подумала, что что-то не так поняла и строптивых сучек он все же предпочитает в качестве закуски.

В освещенной факелами трапезной было несколько дощатых столов, за которыми на лавках сидели отдельно воины, отдельно женщины и дети. Возвращение своих все приветствовали радостными криками. Интересовались успехом вылазки, пока грубый голос не прервал эту суету.

- А ну заткнитесь! - Тишина наступила мгновенно. – Говори, сын.

Тот, что нес меня, ответил:

- Все нормально, отец, добыча богатая, взяли пленных, из наших потеряли только Гонта да есть несколько раненых.

Услышав это, старая женщина в тяжелой шубе, руки которой украшали массивные золотые кольца, встала, похлопала по плечу заревевшую молодуху и вывела ее из-за стола.

- Я позабочусь, вождь.

- Хорошо. – Обладателя грубого голоса я еще не видела, так как меня держали к нему задом. – А это что у тебя?

Оборотень снял меня с плеча и, поставив на ноги, развернул к отцу. Это был грузный мужчина с лицом, испещренным шрамами. Его седые волосы разметались по плечам. Он с любопытством склонил голову, увенчанную толстыми обручем с самоцветами, явно гномьей работы. Прочие дорогие безделушки тоже свидетельствовали о занимаемом им высоком положении.

-Да вот… - Парень смутился. – Себе взять хотел.

Мужчина внимательно меня изучал.

- Ничего так. Молодая.

- Резвая. Меня мечом достала. Можно ее себе оставить?

- Развяжи. - Оборотень перерезал веревку, вожак повелел мне. – Подойди. - Я не видела смысла спорить и приблизилась к столу. Там, на большом блюде, высилась гора сырого мяса. В деревянной миске перед вождем лежало что-то похожее на обглоданную человеческую кисть. Меня замутило. Старик, проследив мой взгляд, ухмыльнулся. – Жить хочешь?

Я взяла себя в руки.

- Хочу.

- Какого народа будешь?

На этот вопрос у меня ответа не было. С матерью я жила у моря и полагала, что мы были из Повелителей морей. По крайней мере, мать так говорила и хорошо пользовалась магией воды. Но я освоила только магию воздуха. Другой меня не учили. Соврала без зазрения совести.

- Из шаманов.

Он хмыкнул.

- Уж больно охранная печать на тебе хороша для шамана. Как мой тебя достал?

Я не понимала о чем он.

- Простите?

- Как, говорю, мой дурень-сын с пятым уровнем смог пленить бабу с охранной печатью, которая сильнее моего седьмого?

- Не понимаю.

Он хмыкнул.

- Цены себе не знаешь, оттого и неприятности твои.

- Ну, так назовите ее.

Старик хмыкнул.

- Дерзишь… Что дерзишь, это хорошо, пуганых я не люблю.

- Отец, так можно себе заберу?

- Пленницу кормить надо, у тебя и так пять баб, на всех ты мало добычи носишь.

- Но отец. Я могу одну из старых продать кому-то или в кладовую посадить.

Мне очень расхотелось принадлежать этому типу.

- Сам в свое время их выбирал. Твое потасканное добро кому-то предлагать - людей не уважать. Не по нраву девки - выбрось. У нас есть правило - все общее. Хочешь пленницу, выкупи ее у сородичей. А может, кто больше даст?

- Я не против правил. Выкуплю.

- И что предложишь?

- Двадцать гномьих монет.

- Кто-то даст больше?

Я думала, что с сыном вождя спорить не осмелятся, но была не права. Похоже, в стае было развлечений немного, торги публику позабавили.

- Сорок. Давно бабы не было, ты уж прости, Гред. Больно девка хороша, – засмеялся какой-то бородач.

- Пятьдесят.

- Семьдесят.

- Сто.

Торговались, активно отпуская на мой счет сальные шуточки. Я пропускала их мимо ушей слишком озабоченная собственной участью.

- Триста, - усмехнулся вождь. – От меня.

Молодой оборотень, что меня украл, гневно нахмурился.

- Так бы и сказал, что самому глянулась.

- Торгуйся, раз нужна.

- Триста пятьдесят.

- Четыреста.

- Пятьсот! – Это, похоже, было последнее слово моего пленителя, судя по его недовольному лицу. Я вспомнила десять монет, что отдал за меня старый шаман, и решила, что с тех пор сильно подорожала.

- Тысячу эльфийскими деньгами.

Мне понравился голос говорившего, и я обернулась. То, что он и тот, кто захватил меня, братья, сомнению не подлежало. Уж больно похожи они были, только черты лица того, что предлагал за меня такие бешеные деньги, были более сосредоточенными и мрачными. Словно он сам был недоволен своими словами.

- Отступаю, – хмыкнул вождь. – Гарт, раз уж ты в кои-то веки на кого позарился, забирай.

- Перебьешь? – спросил мой покупатель Греда.

- Знаешь, что нет, – огрызнулся тот и толкнул меня к столу. – Пользуйся.

Вот так я стала собственностью оборотня, с которым прожила четыре года и который, поклялся меня убить. Он велел мне сесть на лавку рядом и поставил миску с чем-то запеченным.

- Не бойся, это дичь. – Он выглядел хмурым и неприветливым, но я как-то сразу поняла, что мы поладим. До конца ужина он не сказал мне ни слова, а потом отвел в келью рядом со своей спальней. Я так поняла, что раньше в ней никто не жил, в основном Гарт хранил тут свою долю добычи. – Приберешься тут сама. Правда, что брата ранила?

Я кивнула.

- Правда.

- Он не так плох с мечом. Уровень у тебя какой?

- Третий.

- Ладно, посмотрим, на что способна. Завтра будешь тренироваться с моими людьми. Выдержишь, докажешь, что могу тебе доверять, возьму в дело и выделю долю. Бежать попытаешься, убью. Долг отработаешь, сам отпущу на все четыре стороны.

Его слова меня удивили.

- Для этого разве покупал?

Он хмыкнул.

- За шлюх я денег не плачу. Если отец прав, и у тебя хорошая охранная печать, как воину цены тебе нет.

Не то чтобы он мне сразу понравился или я без памяти в него влюбилась. Вовсе нет, мое сердце принадлежало Ветру, и это я была не в силах изменить. Просто Гарт был не плох и моя жизнь среди оборотней, благодаря ему, стала сначала сносной, а потом даже удобной. Устройство их быта я постигла быстро. Жили они за счет разбоя и доставляли много хлопот обозам. Существовало четыре группы: самого вождя, его сыновей - старшего Греда и младшего Гарта, а также жены вожака, той самой, замеченной мною старой женщины, к которой все относились с большим уважением. Ее звали Мила, она была умна, безжалостна в бою и неплохо лечила раны и разные хвори. С ней я проводила много времени, потому что Гарт хотел, чтобы я постигла и эту науку. Он был хорошим командиром, умным и требовательным, но его все уважали, в отличие от более норовистого, но куда менее сдержанного и вдумчивого брата. О своих людях Гарт заботился, никогда не шел на пустой риск, продумывал тщательно все грабежи, а потому молодняк мечтал быть под его началом, но отбирал он строго. Так же как придирчиво выбирал допущенных к нему в постель молодых волчиц, которые люто меня возненавидели и старались всячески насолить. Я отбивалась, как могла, и за неимением острых когтей, даже спала с ножом, пока он не поймал пару особо рьяных на косу и не объяснил, что не девка я ему, а боец под началом, и кто посягает на меня, посягает на его человека, а он такого никому не спускает.

Гонял он меня? Гонял так, что ныла каждая мышца, а тренировки мне даже ночами снились. Семь потов с меня сошло, пока взяли на первое дело, и то на стреме стоять да не соваться куда не просят, и все же я всему этому радовалась, потому что у меня оставалась очень мало времени, чтобы вспоминать Ветра. За стол в трапезной я садилась как равная, да и брезгливость моя вскоре притупилась. Ко всему человек привыкает, что уж тут говорить. Появились первые приятели. С женщинами я так особо и не сошлась, зато не без удовольствия гоняла по лесу малышню, играя с ними в салки, да иногда звали меня на мужские посиделки с пенным пивом и кулачными боями. Если что и беспокоило меня в те дни, то это страсть ко мне Греда, которая, казалось, никак не хотела утихнуть, несмотря на мое к нему равнодушие.

- Много отработать еще должна? – спросил он как-то, сев рядом наверху в мастерской, где я при дневном свете, чтобы не портить глаза, в свободные часы обшивала себя и своего хозяина.

Поскольку агрессии он не проявлял и даже всегда был вежлив, хотя иногда меня сторонился, я ему ответила.

- Много, пока в первый ряд не ставят, доля меньше, сам знаешь.

- А ты напросись. Девка ты бедовая в бою, небось, не пропадешь.

Я пожала плечами, торопиться мне было некуда.

- У такого напросишься, сам знаешь, как решит, так и будет.

- А ты скажи, что волю хочешь. Чтоб самой выбирать, с кем жить. Он поймет, ты мне поверь.

Во мне проснулась любопытство.

- С чего бы ему понимать меня?

Оборотень задумался, подбирая слова.

- Знаешь, мы ведь с ним сводные братья.

Я удивилась.

- А так не скажешь.

Он пожал плечами.

- Просто оба в отца пошли. Мила детей иметь не могла, ей по молодости в какой-то сече так брюхо располосовали, что пустая она с тех пор. Вот отец вторую жену и взял. Мою мать. Она погибла семь лет назад, а Гарт, ублюдок, от рабыни одной родился. Его отец и не приближал много лет, мамаша моя уж больно ненавидела соперниц, вот их с матерью и отослали. Видать наскитались они, и не легко ему пришлось, раз в наемники подался, но денег мечом своим он нажил. Пять лет назад приехал весь такой умник, было у него дело какое-то к лордам с Ледяных гор, ну и к нам завернул погостить. Отец, как увидел его, так прям умом тронулся. Не пущу, говорит. Мое дитя. Всем рты заткнул, людей дал, и Гарт остался. Любимец он папашин теперь, ну да первородство никто не отменял. Я вожаком буду. Старик, поди, не вечен, старые раны дают о себе знать, сам чует, что вот-вот преставится.

- Ты не любишь брата? – спросила я.

Гред смутился.

- Люблю, все одно кровина он мне, но свое ему не уступлю. – Он сжал мою ладонь, накрыв ее своей рукой. – А ты будешь моей. Давай по чести все справим. Отработаешь долг, и сама ко мне придешь. В золоте ходить будешь да порядки свои наводить Мила старая, она только и ждет, что я женюсь да молодую хозяйку приведу. Я ведь тебя не в постель зову, женой называть стану, всех других от себя отошлю. Ладно заживем.

Я не хотела его обижать, но лгать смысла не видела.

- Не хочу я такого лада, да и родители твои не позволят тебе другой магии жену взять. Так что ты не мели языком попусту, род на тебе, не хозяин ты судьбе своей, и я пока не хозяйка, чтоб что-то загадывать на будущее.

- Он люб? – Нахмурился Гред.

Я покачала головой.

- Не люб. Никто мне не люб.

Он кивнул.

- Ты думай, я ведь не отступлюсь - приворожила. А что до рода… Так отец помрет, никто мне не указ будет. Заартачишься, силой возьму себе.

Он ушел, а я начала предчувствовать беду. Надо было мне уезжать из этих мест. Ничего хорошего я бы этим оборотням не принесла, а потому к Гарту проситься, чтоб не берег, а дал дело по силам, я пошла. Он выслушал меня с обычным своим хмурым видом.

- С братом говорила?

Я кивнула.

- Говорила.

Гарт задумался.

- Он на тебя и денег собрал, уже выкупить хотел, и девок своих почти всех уже раздарил.

- Но ты не продал.

- Нет. Род на нем. И так как псы живем, если еще и кровь свою забудем, совсем передохнем. Обозы с каждым годом все лучше охраняются. Нам бы с лордами с гор примириться да сколотить дружину наемников. Кто будет лучше охранять дороги, чем тот, кто их грабил? Я бы договорился, но отец слишком горд, чтобы к кому-то идти на поклон, он не смотрит в будущее.

- И что ты делать будешь?

Гарт грустно признался.

- Уеду. Мир большой, без дела не останусь. Брат, конечно, дурак, но меч я на него не подниму, – пояснил он, прочитав мои мысли. – Семья всего дороже. Но раз они не слышат меня… В глухую стену стучать нет смысла. Уеду. Вот только рано мне еще. Не прокормят они клан без меня, надо им богатств поднакопить хоть на первое время.

Да, он нравился мне, хоть и без того восторга, что я чувствовала рядом с Ветром, но это было даже хорошо. Я вдруг осознала, что лорд Ледяных драконов для меня потерян, а Гарт здесь, живой, умный, терпеливый и надежный. Что мы можем многое друг другу предложить. Что он никогда не ранит мое сердце просто потому, что я ему его не отдам.

- Меня с собой заберешь?

Он подошел и, положив мне руки на плечи, поцеловал в губы.

- Заберу.

На том и решили. Время летело стремительно. Я отработала свой долг и стала среди оборотней своей. Мила меня привечала, вожак уважительно похлопывал по плечу, проходя мимо, братья вроде не ссорились по моей вине. С Гартом мы свои отношения прятали, что лихо лишний раз будить, а Гред вроде бы смирился с тем, что я ему не пара и со сватовством не приставал.

- Весной уедем, как снег сойдет, – сказал однажды Гарт, после того, как мы шесть часов тренировали молодежь, которую я теперь гоняла вместе с ним на правах правой руки командира. Оба устали, но пошли к реке удить рыбу. О своем питании мне приходилась заботиться самой, но я не жаловалась. – Сокровищница полна, отец совсем плох, а я хочу увезти тебя до его смерти, иначе, боюсь, брат нас не отпустит.

- Да он вроде присмирел.

- Гред не отступится, он упрямый, как, впрочем, и я. Ты не передумала?

- Нет.

- Я послал гонцов в Большой Рог. Гномам нужна наемная дружина для охраны, и платят они отлично. Если лютовать не будем, работа лучше некуда. Все, кто едут со мной, уже согласны, я передал наши списки, и как только пришлют задаток, отправляемся в путь.

- Хорошая новость.

- Хорошая.

Я в тот момент действительно вдруг подумала, как мне с ним надежно и спокойно. Мне захотелось, чтобы это длилось. Чтоб всю жизнь мы прожили бок о бок, прикрывая друг другу спину. Он снова словно прочел мои мысли, а потому обнял меня за плечи.

- Браслеты свадебные тебе в Большом роге куплю. С детьми еще лет десять торопиться не будем. Нам сейчас надо заработать да репутацию себе создать, а потом я тебе дом построю. Подождешь?

Я кивнула.

- Конечно.

Он не любил меня и не говорил никаких глупых слов. Гарт вообще был холодным, и я тогда не думала, что ему доступны сильные чувства, да и свои я вроде все отжила. Но я ошиблась, за клан у него душа болела. Как бы ни прекрасны были его планы, он не хотел уезжать, потому что семья была дня него очень важна. Я тогда еще не знала, что покой мой кончится, как кончилось счастье, стоит мне только поверить, что все у меня хорошо. Видимо, таков мой крест, что с каждым годом тяжелее и тяжелее. Сидя у ручья и мысленно уже даже выбирая занавески для своего мифического будущего дома, я не могла предположить, что вершитель нашей судьбы, дослушав разговор, не стал травить свою душу, глядя на наши неспешные поцелуи, и поспешил в волчье логово.

Когда мы вернулись, нас ждала Мила.

- Отец завет, - сказала она Гарту. Я уже шагнула в сторону, когда она, не глядя мне в глаза, добавила. – Обоих, - и отняла у меня связку рыбы.

Мы пошли в трапезную. Там сидел не весь клан, а только мужчины во главе с вождем. Тот выглядел до странности радостным.

- Входите. - Мы вошли и встали у помоста, на котором стоял стол. – Уехать удумали?

Гарт спокойно кивнул.

- Да, отец, ты прекрасно знаешь, что я не согласен с тем, как ты управляешь кланом, и не разделяю взглядов брата. Мешать вашей власти не стану. Золота я добыл много. Вам на сто лет хватит. Больше помочь не могу, а жить по своей совести хочу.

Вожак кивнул.

- Ты умен и рассудителен, брат твой горяч, но сердце его честное. Он понимает, что ты лучший воин и политик. Тебе и править. Не я это предложил, а сам Гред. Я чту первородство, но его мудрому решению рад.

Гарт спокойно взглянул на брата.

- Правда, сам решил?

Тот кивнул.

- Сам.

- Тогда это честь для меня, я вас не подведу.

- Хорошо. – Вождь повернулся ко мне. – Теперь о тебе, девица. Ты честно заслужила свое право есть с нами за одним столом, и семья наша приняла тебя. Были ли мы хорошей родней?

Я кивнула.

- Были.

- Жить впредь с нами хочешь?

- Хочу, идти мне некуда.

Вождь встал.

- Ты равная нам и ты воин. Неволить я тебя не буду, но прошу, стань мне дочерью. До того, как согласно традиции нашего дома, сын сразится со мной за право быть вожаком стаи, я хочу пить пиво на твоей свадьбе с Гредом. Он любит тебя, и отказался от права быть вождем, чтобы с тобою жить. Поклялся он мне, что никогда ничем тебя не обидит, и будешь ты его единственной, другой жены он никогда не возьмет. – Вождь склонился в поклоне, подчеркивая свою просьбу. – Соглашайся и более достойной дочери я не пожелаю.

В зале одобрительно загалдели. Воины меня любили и, понимая, что женой вождя мне в силу рождения не быть, радовались такому, по их мнению, почету. Я смотрела только на Гарта и понимала, что он скажет мне, до того, как он тихо произнес:

- Соглашайся. Одну над всеми воинами поставлю, наведем порядок в стае. Он будет тебя чтить, я тебе своим словом поручусь.

Да, для него на самом деле это было важнее, чем все жены в мире, и он хорошо ко мне относился, я знала, что, говоря это, Гарт не желает мне зла. Но он был холодным, а я тогда еще нет. Мне нужно было больше, чем покой. Я заблуждалась, думая, что его достаточно.

- Прости, вождь. – Я поклонилась в ответ. – Завтра уеду.

И развернулась, чтобы идти к двери.

- Вызов, – выкрикнул Гред, и я остановилась. – Да, она свободная, но будь у нее отец или брат, я бы мог вызвать их за право за косу оттащить ее в свой дом. Раз нет, может, кто вступится?

Я понимала, к чему он клонит. Гарт был слишком верен слову, чтобы сейчас не вступиться. Его отец, поклонившись мне и обещая, что все решено будет миром, не мог промолчать. Если Гред убьет отца, то станет Гловой клана, брат вынужден будет с ним биться за право назваться вожаком, если Гарт сразу выйдет против него, Гред не жилец, он вряд ли проявит слабину и биться будет до смерти, а не до крови. Но, увы, Гарт скорее позволит себя убить, чем прикончит брата, и я снова окажусь в ловушке, никто меня не отпустит, возьмет женой, даже если потом заведет еще одну, чтоб все в стае не слишком возмущались. Поэтому я спешила с ответом.

- А зачем мне заступники? Сама с мечом слажу.

- Идет. – Он даже обрадовался.

- Дурак ты, сын, - грустно сказал вождь.

- Не моя, так ничьей не будет.

- Ты вызвал, она решает до крови или до смерти.

- До крови. – По улыбке Греда я поняла, что так не получится.

- На закате сойдетесь. Что тянуть, – Сразу словно состарившись, сказал вожак. - Без магии, только на мечах до первой крови. Ты можешь до вечера передумать, - сказал он мне. - По добру решим. Я прошу, если этот дом тебе хоть немного дорог.

Гарт зашел в мою комнату перед самой битвой и, став в дверях, попросил:

- Смирись. Брат виноват, я знаю, но он на самом деле тебя очень любит.

- А ты нет.

Он улыбнулся и сел рядом.

- Так и ты меня нет.

- За тебя я бы пошла.

- Послушай… - Он обнял меня за плечи. - Ну, перетерпишь.

Я покачала головой.

- Не хочу. Гарт, я все понимаю, ты правильно выбрал, у тебя семья, а у меня есть только я, и больше за меня стоять некому, да никто и не должен. Он не даст мне счастья, и первой кровью дело не обойдется, потом он придумает еще что-то и еще, и так до бесконечности. Ты глаза его видел?

- Видел. – Он меня попросил: – Не убивай его. Рань, потом мы придумаем выход, я помогу тебе уехать, обещаю.

- Я попробую, правда.

Он сжал мою руку.

- Убьешь его, по нашим законам будешь мне кровником.

Я тяжело вздохнула.

- Знаю.

Я не сдержала слова. Где-то в глубине души я знала, что его не сдержу, и врала Гарту. Врала, понимая это. Я не держала на него зла. На Ветра держала, а на него не могла, он был единственным, с кем до этого момента в келье у меня все было честно. Потом я все время лгала, но Гарта обмануть было больней всего. Я знала, что для него важнее клан, а он… Мне кажется, потом и он меня понял. Благодаря ему, я нашла главную любовь в своей жизни - любовь к свободе.

На закате я убила Греда, убила, потому что на самом деле в душе не хотела что-то менять и иного способа уйти не видела. Я убила бы и Гарта, а потом его отца, и так до тех пор, пока не уничтожила бы всех оборотней, с которыми прожила долгие четыре года. Пока печать, что хранила мою никчемную жизнь, не лопнула бы с треском, потонув в крови. Я просто хотела жить и бить на опережение каждого, кто посягнет на мою свободу. Я изменилась. Мне в этом мире больше никто не был нужен.

Битва была сложной, и можно было бы сказать, что оборотень не оставил мне выбора, но это не так. Он был у меня. Крошечный, маловероятный, но он был, и Гарт это понял. Он был единственным, кто понял это. Когда Гред упал, зажимая рану на шее, я увидела это в его глазах. Он ненавидел меня. Ненавидел искренне и заслуженно. Я признала за ним право на месть. За ним единственным я его признавала по сей день, и знала, что придет тот час, когда мы скрестим клинки. Я попыталась его провести, потому что на миг мне сделалась страшно. Я упала на колени рядом с его братом, в попытке кого-то обмануть… Может, себя?

- Теперь ничья… - прохрипел Гред, захлебываясь кровью.

Я кивнула.

- Точно. Теперь я больше ничья, - и закрыла его остекленевшие глаза, чувствуя, как теплая кожа под моими пальцами превращается, остывая, в колючий жесткий мех.

Гарт подошел и, отстегнув от пояса нож, бросил его на землю.

- Не бесчесть.

Я кивнула. У него были желтые глаза. Только сейчас я заметила, какие они страшные. Казалось, вечность назад мы бродили с ним по усыпанному осенней листвой ночному лесу, и он, обращаясь, играл со мной, ластясь, как щенок, пока мы не засыпали вместе на земле у костра, и он то сыто урчал, если я гладила ему живот, то тревожно поводил ухом даже во сне, меня охраняя. Я все это выдумала, наверное. Передо мной стоял матерый, страшный в своем горе хищник готовый растерзать в любую секунду, но из последних сил сдерживающийся. Медленно я подняла нож и начала снимать с убитого оборотня шкуру. По традиции она должна стать трофеем охотника, и чем сильнее тот ценит добычу, тем больше почета его жертве.

- Никогда не расстанусь с нею.

Гарт обратился, повинуясь его зычному голосу, стая скорбно завыла. Никогда не забуду ту ночь. Когда меня опять отвели в мою келью, я была вся в крови, прижимая к себе свою, теперь уже точно необратимую ношу. Ни на что сил не было, я просто сидела, ждала, и он пришел уже за полночь, когда закончилось погребение.

- Завтра я сойдусь с отцом. - Он сел на пол у двери, не глядя мне в глаза, только на шкуру, что я обнимала. – Потом, став главой стаи, я должен сойтись с тобой, после меня тебя вызовет Мила, потом Байн, он наш ближайший родственник, потом…

Я горько усмехнулась.

- Не проще всем разом?

- Мы уважаем наших, а ты была наша. – Он нахмурился. – Важно другое. Я должен думать о роде. Мне сейчас не сломать твою печать. Даже если мы будем сражаться без магии, такой оберег имеет свою волю. – Он нахмурился и встал. – Я не нарушал закон и не нарушу. Однажды, когда я буду готов, мы сразимся, тогда один из нас умрет, но сейчас семья мне важнее, а я важен для нее. Ночью Мила выведет тебя из замка. Иди куда хочешь, но помни, однажды я найду тебя.

Я не знала, что сказать. Понимала, что все это не из-за меня, но все же была как-то удивительно благодарна его рассудочности. Ну не хотела я его убивать тогда, и до сих пор не хочу.

- До встречи.

Он встал, а потом все же сделал шаг ко мне и провел пальцами по шкуре брата.

- Он ведь любил. Ни ты, ни я ничем подобным не можем похвастаться, а он мог.

- Мог.

Гарт пообещал честно и спокойно.

- Убью тебя.

- Не уверена.

- Я непременно попробую.

- В этом не сомневаюсь. – Он не оскорблял меня, не бередил душу, просто ушел, а под утро за мною явилась старая седая волчица. Она кинула мне на колени мой меч и плащ.

- Пошли. – Она не гневалась вроде, а я не просила прощения. Ну как его вымолишь пусть и не у родной, но матери убитого тобою сына. – Закутайся только.

Вместе мы миновали этаж. Часовой у лестницы попивал травяной отвар и даже не попытался остановить нас вопросом, только поклонился госпоже и ее сопровождающей. Мало ли волчиц жило на этом этаже… Я почти решила, что все обойдется, когда стены замка дрогнули и сила, которая сотрясала их, была ужасна. Мы бросились вверх, в коридоры стали выскакивать оборотни, вооружаясь и одеваясь на ходу. Я услышала властный голос Гарта с верхнего этажа:

- Что происходит?

- Напали, – крикнул кто-то.

- Много?

- Один, мой господин. Один дракон. Ледяной ветер, – в голосе говорившего слышался ужас, и я его понимала. Великий - очень скверный враг, в одиночку он сотню шестых положит, а у нас столько не наберется.

- Надо выбираться лазами и атаковать с тыла, – это сказал вождь.

- Лазы заморожены ледяным дыханием, нам через этот лед сутки не прорубиться. Огненных печатей не хватит.

- Жгите деньги огня, не разменивайтесь, все усилия на один проход, через него выводите женщин и детей в первую очередь. Наши караульные?

Кто-то ответил Гарту.

- Сосульки. Ни один даже сигнал подать не успел. Верхний этаж - склеп изо льда.

- Он точно один?

- Да.

- Что ему нужно?

- Кто знает, требований он не выдвигал, но мы северным достаточно насолили.

Говоривший был прав, Гарт не зря хотел мира. Любому терпению есть придел. Я бросилась вперед, Мила пыталась меня остановить, но я вырвалась и, найдя Гарта и воинов перед лестницей залитой такой толщей льда, что через нее ничего не было видно, стянула капюшон.

- Что она здесь…

Я перебила вождя, схватив своего теперь уже кровника за руку.

- Послушай, он перебьет всех. Я видела мощь Ветра. Сам воздух в наших легких на его стороне, но существует крохотная, незначительная вероятность, что я сумею его остановить.

- Как? – Гарт жестом повелел всем вокруг замолчать. – Тебе его не победить.

- Нет, но возможно я его отговорю.

- Вы знакомы?

- Слишком хорошо.

- Ладно, как откроют проход, мы с тобой выйдем.

Его отец возмутился.

- Она теперь нам враг!

- А вы моя семья. Месть можно отложить.

- Но закон…

- Написан не для глупцов и не для самоубийц. – Гарт схватил меня за руку. – Идем.

Как только он это сказал, лед перед нами растаял в долю секунды, обдав нас всех холодной водой.

- Что это значит? - спросил кто-то в толпе.

Я не стала дожидаться ответа, бросившись вверх по лестнице, я во все горло кричала:

- Ветер, остановись, Ветер.

Гарт бежал следом. Верхний этаж и правда напоминал ледяной дом, но в дверь уже можно было выбраться. Скользя по мокрому льду, я бросилась на улицу.

Как давно я его не видела… Все же мы, женщины, странные создания. Мне было приятно. Минуту назад страшно, а сейчас в сердце посилилась странная радость. Он изменился. Не знаю, к лучшему или нет, это был уже не слишком знакомый мне Ветер. Его белые волосы отросли почти до пояса, вихрь воздушных потоков, что танцевал вокруг лорда Ледяных Драконов, развивал их. Сфера власти повелителей Воздуха в его руке сверкала таким запасом магических сил, что он невольно впитывал этот свет, и по его венам сейчас будто бы бежали молнии, глаза, которые когда-то казались мне теплыми, были белесыми и бесцветными, но очень сосредоточенными. Ветер являл собою воплощение могущества, впрочем, он всегда им был, но раньше меня это не настораживало.

- Ветер!

Он улыбнулся мне, а потом равнодушно взглянул на оборотня за моей спиной.

- Если еще хоть один обоз в этих землях будет ограблен вашим кланом, я вернусь и не оставлю в живых никого. Это предупреждение первое и последнее. Сегодня я пришел не за этим. Я пришел за ней.

Меня это удивило. Невольно я обернулась, глядя на Гарта.

- Иди. – Его голос был лишен эмоций. – Мы еще встретимся.

Я кивнула и приблизилась к Ветру. Он одной рукой обхватил меня за талию. Насколько я знала, магия мгновенного перемещения да еще вместе с кем-то не была доступна даже Великим. Ее можно было считать индивидуальной особенностью Ветра. Вокруг меня словно закружились, впиваясь в тело острые ледяные чешуйки, перед глазами побелело, а потом я обнаружила себя стоящей в комнате в Белой башне. Месте моего первого пристанища в этих горах. Правда жила я не в лучших покоях под самой крышей, а на первых этажах с прислугой. Тут останавливались только лорды, инспектируя свои владения.

Я редко решаюсь дара речи, но это был тот самый случай. Ветер подошел к столу и налил в два бокала вино.

- Ты устала? Мне велеть подать ужин или желаешь сначала принять ванну?

- Я предпочту начать с вопросов. Как ты меня нашел и почему вообще искал?

Он обернулся и вручил мне бокал.

- То, что я не стал твоим мужем, по-моему, не делает нас врагами. Ты была дорога мне, и это не изменилось. Когда отец сообщил, что на обоз, с которым ты сбежала из замка, напали и что выжавших не нашли, я хотел сразу вернуться и начать поиски, но обстоятельства мне не позволили.

- Обстоятельства?

- Организация свадьбы. Отец уверил меня, что сам предпримет все меры. Тебя искали, но оборотни неплохо скрыли свое логово поэтому их не нашли, к тому же, мы не знали, какая из разбойничающих в этих краях банд ответственна за нападение, поверь, мы разгромили многие шайки, но безрезультатно. Некоторые арестованные даже признавались, что нападали на похожий обоз и что там была девушка. Ее то ли убили, то ли продали, в общем, следы выглядели запутанными, и я уже почти отчаялся.

Я села, пригубив вино. Мне и в голову не могло прийти, что он все эти годы меня искал.

- Так как же ты все-таки меня нашел?

- Вчера я был в Большом роге. Король гномов Ранкор мечтает получить мое позволение устроить маленькое поселение в этих горах и вести добычу железной руды. Мы вели переговоры, он рассказывал, как все будет устроено, показывал планы. Когда я спросил, что у них с безопасностью обозов, он похвастался, что нашел отличную наемную дружину оборотней и упомянул, что они местные и хорошо знают мои владения. Я заинтересовался и, к своему удивлению, просматривая показанные мне списки наемников, обнаружил в них единственную девушку из народа шаманов, среди ее боевых характеристик значилось отличное владение мечом, посредственное магией и очень высокий уровень охранной печати.

- И ты решил, что это я?

- Сначала я проверил. Взял одного из ваших дозорных и хорошенько его расспросил. Он ответил мне, что девушка, о которой идет речь, была пленницей, но смогла выкупить свою свободу. Он также упомянул, что у нее серьезные проблемы, потому что она убила сына вождя и теперь сидит в заключении, пока его брат - ее кровник - не бросит ей вызов. Я решил, что тянуть с твоим спасением не стоит. – Ветер сел рядом со мной. – Я уже говорил, что ты мне дорога?

- Говорил.

Он кивнул, делая глоток вина.

- Это так. Ты не должна была убегать. Могла просто сказать, что не желаешь меня видеть, и мы бы что-то придумали.

Я усмехнулась.

- Знаешь, мне как-то тогда не до здравомыслия было. - Вспоминать прошлое не хотелось, потому что он все еще был самым красивым мужчиной в мире, но я… Я, наверное, повзрослела, и моей восторженной влюбленности было уже не вернуть. Теперь все могло быть хуже. Моя мораль несколько поистрепалась и, наверное, сейчас я бы уже не бросилась прочь. Нет, мне не претило бы положение запасной дамы сердца, вот только к здравомыслию примешивалась моя новая жажда никому больше не принадлежать.

- Я очень тебя любил, – сказал Ветер и, наверное, мне было приятно это услышать. – Поверь мне, обстоятельства были непреодолимы. Я больше ничего не могу сказать.

Я кивнула.

- Хватит и этого. Все в прошлом. – Улыбнулась и даже не очень наиграно. – Значит, ты женат?

Он кивнул.

- Женат. Она хорошая супруга.

- Детей пока нет?

- Нет.

Ну и о чем нам еще поговорить?

- Я видела у тебя сферу. Ей может владеть только сам лорд. Твои родители в добром здравии?

- Да, просто весной отец отошел от дел и передал мне все бразды правления.

Говорить с ним как со старым приятелям у меня все равно не получалось.

- Что ж, когда я смогу уехать?

Ветер нахмурился.

- Послушай, тебе не нужно. Живи здесь, в башне, как ее хозяйка. Я обещаю, что не буду приезжать. Ты ни в чем не станешь нуждаться.

- Ненужно…

- Нужно, потому что мне плохо, когда ты в опасности.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Меня к нему тянуло, как и его ко мне. За всю мою жизнь никого больше я так страстно не желала. У меня были любовники. За триста лет не один десяток. Некоторые были лучше, другие хуже, но ни один не вызывал такой острой жажды обладания. Потом мне всегда было плевать, насколько верен мне мужчина, пока я получала от него то, что мне было нужно, но с Ветром все было иначе. Его бы я делить ни с кем не сумела, а он… Он бы не отдал меня никому больше. И, наверное, приехал бы, и не раз, а я часто смотрела бы стоя на башне в сторону замка Семи Ветров в надежде разглядеть в небе серебристого дракона, и мы оба были бы вечными пленниками свой больной но искренней любви.

- Когда очередной обоз?

- Через неделю.

Я кивнула.

- Здесь есть портниха? – Показала на шкуру, брошенную на пол вместе с моим мечом. – Мне надо куртку пошить.

Ветер все понял как-то не так.

- Бежать незачем, я смогу решить проблему с твоим кровным врагом.

Я улыбнулась.

- Ты сможешь, но я не от него бегу... Даже не от тебя. Я никогда не бегу ни от кого кроме себя самой.

Наверное, потом я сожалела. Не стоило… Мои воспоминания были бы и честнее и чище без той недели, но она была. Напоследок мы сыграли в невозможное счастье. Когда ночью он пришел в отведенную мне спальню, я его не гнала. Наоборот, я целовала его так, словно хотела навсегда вычеркнуть годы разлуки, но они упрямо не вычеркивались. Нет, мы не жили так, мы только играли в прошлое, в радостных и беззаботных любовников. Я знала, что уйду, а он понимал, что отпустит, и все же мы делали вид, что позабыли о моем отъезде и о том, что рано или поздно ему придется вернуться к делам клана, а значит, и к своей жене. Как в прежние дни, он занимался со мной фехтованием, помогал с освоением заклинаний, вот только больше не рисовал, потому что, наверное, тоже отшелушились от его судьбы многие наивные глупости. В день моего отъезда Ветер в последний раз попросил:

- Останься.

Я покачала головой.

- С тобой я никогда не стану свободной.

Он посмотрел мне в глаза.

- Свобода - вымысел. Ее ни у кого на самом деле нет.

Мне очень не хотелось ему верить.

- Я все же ее поищу.

Он стаял на башне, глядя мне вслед, я чувствовала это, уезжая на этот раз с прекрасно охраняемым обозом, но не обернулась. Из-за огромного искушения вернуться. Я любила Ветра, как ни одного мужчину после него, но себя и свое страстное желание никому не позволять за меня решать я любила больше. Он, наверное, уважал эту свою конкурентку - мечту о свободе, даже если считал ее мифом, потому что, кутаясь в куртку из волчьего меха, я увозила с собой деньги и рекомендательные письма к тем, кого лорд Ледяной Ветер мог назвать своими союзниками. Ни одним из них я не воспользовалась. Потому что начала новую жизнь, в которой не хотела полагаться ни на кого кроме себя самой, и она была долгой, даже если не самой радостной.

***

- Значит Гарт в Большом Роге. – Наверное, мне теперь стоило в два раза чаще оглядываться, ходя по улицам в одиночку.

- Да, но он же пока не знает, что ты здесь? – Правильно оценил мою озабоченность Тварк.

Я взглянула на него строго.

- И не должен знать.

Он хмыкнул.

- Ну, я болтать не стану. – И все же любопытство скрыть не смог. – Значит, это не слух, что ты от него бегаешь?

Я кивнула. Да, я бегала. За последние пятьдесят лет Гарт прислал мне три официальных вызова на бой. Мои понятия о чести на тот момент так поизносились, что я предпочла эти послания попросту не заметить. Мой бывший любовник был упрям, он стал принуждать меня к встрече открыто, портя мне репутацию и отбивая работу, на которую я очень рассчитывала. Именно из-за него мне в последние годы все чаще приходилось прибегать к услугам не самых надежных посредников и к темным делишкам, потому что любую мою попытку наняться, как воин, он пресекал, предполагая заказчику лучшего наемника и за меньшую цену. Да, Гарт обрел уверенность, что готов бросить вызов моей печати, и она, признаться, меня серьезно настораживала. Я предпочитала избегать проверки его способностей как можно дольше. Сейчас он вообще мог сильно осложнить мне жизнь. Потому что не о нем и его праве на месть мне нужно было думать, а о себе и Раско.

- Это правда. И мне очень нужно побегать еще какое-то время, так что не подводи меня, Тварк.

- Не подведу.

Нашу дружескую беседу прервало появление в таверне высокого мужчины. На его черном плаще красовалась белая эмблема - меч, воткнутый во внушительный валун. Знак Охраны.

- Трактирщик. – Он бросил на стойку какой-то свиток. Тварк тут же расплылся в своей длинной улыбке.

- К вашим услугам, господин. Чего желаете? Может, стаканчик Ведьмовской за счет заведения? Лягушачьи лапки сегодня чудо как хороши и салат из морской капусты объедение. А может, рыбки и гномьего пива?

Любые представители власти как бы суровы они не были на вид, тоже, как вполне нормальные существа, любят вкусно покушать на халяву. Охранник сначала покачал головой, а потом махнул рукой, улыбнувшись.

- Давай пива и вяленых рыбешек, а то, правда, умаялся. – Он кивнул на свиток. – Помести в окне.

Водяной, сделав знак свой помощнице, кинулся выполнять распоряжение. Когда заказ был принесен, а Тварк приклеил плакат слизью, которую щедро выделяли присоски на его запястьях, Охранник обратил на меня внимание.

- И даме повторите. – Похоже, тип он был по натуре веселый. – Ты ж из наших?

Я оценила его массивную челюсть, аккуратную бородку и кивнула. Его, наверное, ввел в заблуждение мой загар, нажитый во время постоянных скитаний и причудливая висюлька с разрисованной ракушкой в ухе. Ее я купила по пути в таверну. Соваться к водным без хорошего оберега не стоит, даже если они называют тебя своим другом.

- Из ваших. – Тварк квакнул что-то себе под нос. На его памяти за кого я только себя не выдавала.

- Только тут и можно хорошо поесть, - сделал комплимент заведению Охранник. – Рыбка у этого водяного что надо.

Тварк гордо надул щеки.

- Ну не правда, во дворце, я слышал кухня, отличная.

- Хороша. Но там что простого вовек не допросишься, все плавники акульи да икру подсовывают.

Я бы пожалела нелюбителя деликатесов, но меня интересовал другой вопрос.

- У вас, наверное, в самом деле много забот. Набор в Охрану всегда такое событие.

- И не говори, девонька. – Охранник налегал на пиво. Мое любопытство он воспринял нормально. Я попыталась прощупать его уровень. Восьмой на грани девятого. Не слишком важная, похоже, шишка. Наверное, из рекрутов прошлого набора. – Нам то что, только следить за прибывшими в город, но и тут проблем хватает. Уж слишком много с высоким уровнем от разных кланов. Вчера, например, на площади какая-то Темная Эльфийка так сцепилась с друидкой, что мы с напарником едва разняли. А ведь уровни у них были так себе, но сколько всего в амулетах припасено… Только ведь на испытаниях они не помогут.

- Правда?

- Ну да, там только своя сила все решает.

Звучало не утешительно.

- И какой минимальный уровень?

- Меньше чем с седьмым, если честно, и соваться не стоит.

Я кивнула, изобразив восхищение.

- Наверное, сложно у вас?

- Очень. Зато уже через год тебя впервые пустят за Границу без всякой очереди. Это, конечно, если прожить этот год.

Мне не понравилась идея, которая меня посетила, и Тварку, похоже, тоже.

- А какова смертность при отборе? – спросил водяной.

Охранник хмыкнул.

- Так я вам и сказал. Тайна испытаний нерушима.

Тварк не сдавался.

- Но ведь верно, что все, кто войдет в ворота в день отбора, либо остаются, либо… В общем, очень о многих моих постояльцах я потом больше ничего не слышал.

- Таковы правила. Можете только гадать.

Похоже, на болтливости Охранника пиво, увы, не сказывалось. Я задала еще один важный вопрос.

- А правда, что для того, кто вступает в Охрану, больше не существует прошлого? Все его нарушения законов любого из графств считаются списанными, и никто не имеет права его преследовать? Что даже кровная вражда для него отменяется?

Он кивнул.

- Истинная правда.

- Интересно. – Мне не нравилось направление моих мыслей. Совершенно. Вступление в Охрану - это было чертовски опасно, со своим пятым уровнем мне там делать было нечего. Я бы и с шестым не сунулась и, наверное, даже с седьмым, а так это стало бы решением всех моих проблем и, пожалуй, даже помогло бы отыскать Раско. Возможности тех, кто охраняет границу, огромны, как и ресурс, который они используют. Да и Гарт меня не достал бы. Вот только это был билет на вход без права на выход. Не слышала, чтобы оттуда кто-то увольнялся. Нет, я определенно не собиралась в Охрану. Стоило обдумать другие варианты, о чем я и сказала Тварку, прощаясь с ним.

- Никакой Охраны. Я пока не спятила.