Против течения

Бета: Aerdin 1-7 c 8 Jenny
Рейтинг: NC-17
Пейринг: СС
Жанр: drama
Отказ: Ничего тут моего нет, денег не дадут, да и не очень хотелось.
Аннотация: Противостояние в жизни многих непохожих друг на друга людей.
Статус: Не закончен
Выложен: 2008.05.02



Глава 8: «Потребности души»

Зеркало на стене показывало небольшую спальню, нарочито мужскую, лаконичную в своей простоте прямых линий. Нарси всегда считала, что такая мнимая простота обходится дороже всего. Богатые могут позволить себе тратить на то, чтобы выглядеть бедными, куда больше, чем бедные в погоне за иллюзией богатства. Дизайнеры, ломающие голову над тем, чтобы не допустить ничего лишнего и вычурного, - дорогое удовольствие. Люциус не поощрял стремление Драко создавать себе декорации из вещей, на фоне которых он единственный выглядел бы чем-то неприлично роскошным. Эту черту - задумываться над тем, что ты делаешь и как при этом выглядишь, - сын унаследовал от нее, и иногда мелкие ошибки, по мнению Нарси, делали Драко совершенно очаровательным ребенком, подверженным возрастным изменениям… И ее радовало, что он не родился, подобно ее мужу, сразу взрослым. Иногда она вообще думала, что если бы одну из стен в картинной галерее не украшал портрет его матери, можно было бы предположить, что ее супруг вообще не рождался от земной женщины. Что его подкинули темные эльфы - как бракованного, появившегося откуда ни возьмись ребеночка светлой масти.

Люциус никогда не задумывался о вещах, ему было дано умение видеть, с первого взгляда отделять стоящее от нефункционального. Подделку от оригинала. Их с Драко стремление следить за модой, необходимость быть в курсе, чтобы всегда «соответствовать», вызывали в нем легкое недоумение. Так взирают эксперты на любителей, пытающихся донести до них что-то новое об исследуемом предмете.

Нарси не знала, каких богов благодарить за то, что сын унаследовал, помимо «достоинств» Люциуса, ее многочисленные «недостатки», и теперь, глядя на своего бесценного мальчика, разметавшегося во сне по широкой кровати, она испытывала что-то вроде стыда за то, что когда-то не хотела производить его на свет. Нет, определенно, без Драко ее мир, возможно, и был бы спокойней, но ровно настолько - насколько безрадостней.



***

Людям свойственно в воспоминаниях связывать определенный период своей жизни с неким важным событием. Наверное, тот год своей жизни ей стоило воскрешать в своей памяти как «первый год брака» или время, когда могущество Темного Лорда достигло невероятных высот, и не было в Британии дома волшебников, где о нем не вспоминали бы с ужасом или благоговейным почтением, но нет. Для нее же это были долгие месяцы «не дружбы» с Северусом Снейпом.

Она старалась не думать о нем. Не вспоминала, целыми днями просиживая в обставленном для себя кабинете, разбирая горы счетов. Не вспоминала, принимая управляющих, поверенных и поставщиков. Забывала о нем, устраивая бесконечные приемы для высших чинов министерства, забывала в постели с Люциусом. Покупая себе новые бриллианты, наряды и скаковых лошадей, не думала… Но ведь были еще эти чертовы субботы.

Вопреки бытующему в газетах мнению, что каждого увиденного им волшебника Волдеморт стремится поработить и посвятить в Пожиратели Смерти, это было не так. «Пожиратели» были элитой, ближним кругом, и вступить в него в их маленьком обществе считалось огромной честью. Там не было ни подкупленных, ни подверженных Империусу, только добровольцы. Те, в чьей преданности Лорд не сомневался. Затем шел второй круг, приближенные. Семьи первых лиц. Купленные или шантажом вовлеченные в борьбу за идеалы Тьмы политики, просто нужные люди. Их никогда не приглашали на собрания высшего круга, но обязывали посещать то, что Белла именовала «вечеринки для избранных». У каждого из приближенных был медальон, знак Мрака на тонкой цепочке, который активировался как портключ, едва Темному Лорду приходило в голову объявить общий сбор. Нарцисса была приближенной. Каждую субботу она смотрела, как Люциус облачается в темный плащ с капюшоном, надевает перчатки и скрывает маской лицо. Затем он, получив сигнал через Метку, аппарировал, а она, ограничившись темной мантией и маской, садилась в кресло и, покручивая цепочку медальона, терпеливо ждала, пока ее не рванет из уютной гостиной куда-то в неизвестность.

Лорд был педантом в вопросах расписания, все его приемы проходили по субботам, хотя ближний круг собирался практически через день. В местах сбора Волдеморт отличался большим разнообразием. Это мог быть замок в любой части мира или мрачное кладбище, или лес в полнолуние, судя по звукам, кишащий всякими тварями, да мало ли было экзотических мест. Как-то они отмечали день рождения Беллатрикс в египетской пирамиде, полной мумий. Но если Нарси за что-то и уважала Лорда, так это за то, что чувство комфорта было ему не чуждо: замки все-таки встречались чаще, чем зловонные болота или сумрачные склепы. Лицезреть Лорда дозволялось только приближенным. Когда Нарси прибывала на место, совещание обычно уже заканчивалось и их господин пребывал где-то неподалеку, вызывая к себе через Метку или амулет тех немногих, с кем желал переговорить лично. Нарциссе такая честь никогда не выпадала, что ее ничуть не расстраивало, хватало и развлекательной программы.

За общение внутри их клуба по интересам отвечали Люциус, Белла и Антонин Долохов. Каждый из них старался в меру своих предпочтений. Те, кто ценили досуг от Малфоя, имели в своем распоряжении отличную еду, дорогие напитки, непринужденную атмосферу для бесед о политике и Темной магии, запрещенные наркотики и самые редкие зелья, способные погрузить в мир откровенных и утонченных фантазий, организованные по всем правилам дуэли и утонченный разврат в обществе себе подобных. Люциуса это забавляло, сам он никогда не принимал участия ни в пирах, ни в оргиях, предпочитая удобное кресло, один, максимум, два бокала коньяку и хорошую беседу.

- Никто не падает так сильно, как тогда, когда думает, что взлетает.

- Тебя это развлекает? – спрашивала она.

- Более чем. Подобные шоу позволяют укорениться в принципе разумного ограничения. Власть, не скованная мерой собственного достоинства, развращает, и твоя сестра тому наглядный пример.

Нарси была с ним в этом согласна. Все, кто предпочитал воплощать свои фантазии на живом материале, те, кого возбуждали пытки, насилие и вообще шоу сомнительного свойства, выбирали компанию Беллатрикс.

- В детстве я очень любила заколдованных кукол, не было тех вещей, которых я не заставляла бы их делать, – вещала сестра с очаровательной улыбкой. – Наверное, просто не наигралась в детстве, но теперь даже интереснее, реакция куклы так отличается от реакции одушевленных существ… Обожаю играть с магглами. А разве есть игры занятнее, чем смерть и похоть?

Даже Антонин Долохов, который организовывал показательные казни, охоту на живых людей и редких магических существ, а иногда многочасовые сеансы пыток, не пускал в расход магглов в таком количестве, как делала это Белла на своих маленьких представлениях.

Нарси это все занимало мало. Она не испытывала жалости ни к кому, кроме себя самой. А что она, собственно, могла сделать? Воспротивиться? Умереть вместе с этими магглами? Зачем? Им что - станет легче от того, что Нарси тошнит от забав сестрицы и Долохова, а иногда даже от извращенной эстетики наблюдающего за чужим падением Люциуса? Вот только, по ее мнению, он не понимал, что сам, питаясь своими открытиями о человеческой природе, катится туда же, куда они все, а именно в ад. Но даже, несмотря на все ее отвращение к происходящему, терпеть субботы было бы можно, если бы не Снейп, которого она узнавала даже под маской. Северус, который ее не замечал, бродя такой же, как она сама, неприкаянной тенью между кровью, потом и похотью. Иногда он составлял компанию Малфою, иногда сидел с книжкой в углу на шумных пирушках, дожидаясь того, что его призовут… И его звали, всегда… На личную аудиенцию, звали последним, и он уже никогда не возвращался до рассвета. Были ли иные причины его присутствия здесь, кроме этих вызовов? Нарси не знала и не хотела знать, но ей пришлось откусить кусочек от не нужной ей правды.

***

Все, что было общего между Амалией и Кариссой Нотт, - это пышные формы и любовь ставить людей в неловкое положение. С Северусом ее не связывало вообще ничего и, тем не менее, эта глупая девица стала новой подругой Нарциссы Малфой. Нет, подругой - не совсем точное слово. Ее фрейлиной или статс-дамой. Потому что должен же был быть хоть кто-то, чье общество по ненавистным субботам не позволяло ей однажды сорваться на истерику и объяснить всем, какие они моральные уроды, ряженые, паяцы с острыми игрушками, и как она их всех презирает, без права на самопрезрение, потому что она ничем не лучше их самих.

В тот день, который запомнился Нарциссе больше других, они развлекались в старинной крепости в Индии, которую далекий предок Нотта получил за услуги магического свойства, оказанные одному не в меру тщеславному магарадже. Жара делала скидку на официальность, и многие давно избавились от плащей и мантий. Забавы, организованные облаченной в кроваво-красное сари Беллатрикс, пользовались успехом. Смуглые тела жертв обещали некоторую экзотику, развалившаяся в креслах публика, не настроенная на более активный, чем созерцание, отдых, наблюдала, как на полу занимались сексом четверо магглов: одна девушка и три юноши. Кому было не лень, изредка давали указания затуманенным Империо созданиям, и вынужденные артисты менялись партнерами, внося в представление некоторое разнообразие.

- Скучно… - протянула Карисса. – Нарцисса, дорогая, может, пойдем, посмотрим, как Антонин скармливает магглов тиграм?

- Нет уж, - от идей Долохова ее всегда тошнило. – У меня от воплей начинается мигрень. Где носит Люциуса?

- О! Мой дорогой Эдвард рассказал ему о маленьком нелегальном храме Кали неподалеку, твоему Люциусу было любопытно взглянуть.

«Дорогой Эдвард» был старше жены как минимум на пятнадцать лет. Это был замкнутый, суровый мужчина, помешанный на Темных искусствах. Он был редким человеком, которого Люциус считал если не другом, то хотя бы приятелем. Нарси он нравился, она находила особую прелесть и в его идиотке-жене. Карисса была странным, немного сумасшедшим существом, она жила так, словно все вокруг происходит не на самом деле, а понарошку, и мертвые магглы к концу представления встают с пола, вытирают бутафорскую кровь и радостно улыбаются публике. На первых порах их общения Нарси еще пыталась ее вразумить, но потом бросила это дело, ибо сочла, что глупость Кариссы благословенна и сильно упрощает ее фрейлине жизнь. Ей не надо, подобно самой леди Малфой, мучиться кошмарами или блевать по нескольку дней от одного воспоминания о том, на что способна ее собственная сестра, кровь которой течет и в ее, Нарси, венах и артериях...

- Какого черта мы не пошли с ними? – спросила она, наливая себе из запотевшего графина какой-то коктейль из чая, рома и лимонов, словно специально созданный, чтобы подавлять подступающую к горлу противную горечь.

Карисса пожала плечами.

- А нас, собственно, не звали.

- Да, это вполне в духе наших мужей: им - магия, нам... гм… Белла! - не выдержала она. – Прекрати, у меня голова от их криков раскалывается!

Белла только что решила оживить представление, сняв заклятья с молодого маггла, которого одновременно насиловали двое других, оставшихся под ее Империо. Четвертая участница представления, молодая индианка, лежала в стороне с тупым, безучастным лицом, пока какой-то из министерских гостей решал, как глубоко в нее он сможет погрузить носок собственного ботинка.

Сестра обратила на нее внимание и медленно взмахнула палочкой. Юноша, который только что перешел из состояния, когда выполнение любого приказа казалось ему высочайшей формой наслаждения, до осознания того, в каком дерьме он оказался, снова покорно замолчал.

- Не порть людям настроение. Болит голова - пойди, отдохни в одной из комнат.

Она встала, Карисса тут же подскочила следом.

- Пойдем, я тебя провожу.

Нарси кивнула, и как только они оказались в пустом коридоре, украшенном фресками, сняла с лица маску. Они ее бесили, потому что большинство присутствующих точно знало, кто есть кто. Белла вообще ни от кого не пряталась, и многие следовали ее примеру, но Люциус был не таким, он никогда не пренебрегал элементарными мерами предосторожности и требовал от Нарси того же самого.

- Темный Лорд пока не император этого мира, - говорил он. – И даже если будет… Мы откроем лица, только если это станет неизбежным, потому что судьба - очень переменчивая вещь, и каждый, кто не присягнет в своей уверенности, что имел дело именно с тобой, всегда будет чуть меньшей угрозой, чем тот, в чьей власти знание, лишенное любых сомнений.

Нарси следовала его советам, они никогда не обсуждали Темного Лорда на своих приемах с теми же лицами, только без масок. Но иногда ей казалось, что Малфой доходил в своей осторожности до абсурда… Уж либо верь в торжество идей своего повелителя, либо не верь в них вовсе, а варьировать… Если и не плыть против течения, то прикладывать усилия, чтобы оставаться на месте, пока оно не перебороло тебя и не снесло к одному из берегов? Глупо, бессмысленно.

- Как же жарко, - она перекинула через руку мантию. – Ради Мерлина, неужели нельзя было наложить освежающее заклятие?

- Они тут плохо действуют, - сообщила Карисса почти виновато. – Если добиваться нужной прохлады, то наколдованными сквозняками начинает сдувать гостей. Дорогой Эдвард говорит, что это как-то связано с тем, что в этих горах очень давно обитали духи огня и теперь любые заклинания, в которых присутствует стихийная магия, в крепости бессильны.

Нарси пожала плечами.

- Тогда продайте ее к чертовой матери. Это становится невыносимо.

- Муж никогда на это не согласится. Слишком много в этой крепости объектов древний магии, все не изучить и за десяток поколений. Хочешь, я кое-что тебе покажу? – Карисса заметно оживилась, видимо, предвкушая, что чем-то сможет ее поразить.

Нарси кивнула.

- Давай, если это не то, что предполагает кровь, тигров и трахающихся магглов. Все это меня не вдохновляет.

- А как насчет… - Карисса приблизила губы к ее уху, – трахающихся Лордов?

Нарси удивленно на нее посмотрела. Впервые с момента их знакомства в ней вспыхнуло что-то вроде уважения к своей фрейлине. Оказывается, ее глупость имела еще один побочный эффект – полное отсутствие почтения к наделенным могуществом. Самой Нарси никогда и в голову не пришло бы поинтересоваться постельными забавами Темного Лорда. Даже его отношения с Северусом… Нет, она никогда не представляла их как что-то подобное тому, что разыгрывали магглы, повинуясь фантазиям Беллы. Это было бы слишком… Просто? Банально? Лишено смысла? Разве смог бы Снейп променять ее дружбу на «это»? Она должна понять, а если понять - значит, увидеть… Что ж, она посмотрит, тем более что предложение Кариссы не намекало ни на что другое. Северус исчез с их вечеринки достаточно давно…

- Покажи мне.

Карисса взяла ее за руку и повела вдоль по коридору в одну из пустующих комнат, стены которой украшали сотни глаз, выложенных мозаикой из голубого лазурита и черного агата.

- По одному от каждого помещения или коридора. Можешь прикоснуться к любому, только сосредоточься на том, кого хочешь увидеть.

Нарцисса забеспокоилась.

- А никто не узнает?

Карисса покачала головой.

- Нет, это очень древняя магия. На эти штуки не действуют заклятья. Правда, они как настоящие глаза - позволяют только видеть. Подслушать с их помощью нельзя.

Нарси решила попробовать. Сначала, коснувшись глаза, она в качестве эксперимента сосредоточилась на Белле и через секунду созерцала недавно покинутый зал, в котором ее сестра развлекалась в данный момент тем, что с томной улыбкой поощряла Пожирателя Смерти, в котором было нетрудно угадать Макнейра, живее работать хлыстом. Он опускал его на кучу тел, продолжавших исступленно совокупляться. В картинке уже напрочь отсутствовало все человеческое, наравне с некоторыми элементами интимности. Просто окровавленные манекены за долгой, утомительной работой. Она искренне не понимала, как все эти люди, что наслаждаются сейчас подобным сомнительным шоу, живут нормальной жизнью, приходят домой, с нежностью обнимают жен, целуют в пухлые щечки детей? Как им это удается? Иногда ей казалась что она спит с Люциусом, чтобы доказать себе – «я не такая, я люблю нежность его ладоней, я люблю страсть в его глазах, которая, впрочем, никогда не граничит с безумием. Это нормально. Только на таких условиях и можно предложить кому-то свое тело»… Что ж, возможно, ей предстоит узнать и иные условия. Она сосредоточила все свои мысли на Северусе Снейпе и увидела.

Это была небольшая комната, обставленная не современной мебелью, как основная часть замка, а сохраненными с незапамятных времен бесценными сокровищами. Огромные старинные ларцы, выполненные с невероятным изяществом и украшенные золотой, тонкой, как кружево, сетью и разноцветными каменьями, шелковые подушки, чьи краски давно поблекли, придавая узорам особенную нежность и мягкую недосказанность. На низкой тахте лежал Темный Лорд, облаченный в темно-зеленый халат. Он ел виноград, медленно и долго рассматривая на просвет каждую ягоду, прежде чем взять ее в рот. У Нарси мелькнула мысль, что вот это шоу действительно только для избранных, кому еще можно позволить знать, что Темный повелитель нуждается в такой тривиальной вещи, как пища? Нарси лично несколько раз слышала, как такие же молодые члены круга посвященных, как она сама, шептались о том, что Волдеморт не спит, не пьет, не ест и вообще бессмертен. Все-таки в удаленности лидера от его последователей была своя логика. Ничто не порождает столько слухов, как загадка, и ни один слух не будет столь раздут, как сплетня о том, чего не разу в жизни даже не видел. Впрочем, имидж Темного Лорда был последней вещью, которая ее интересовала, потому что рядом с его ложем, на полу сидел Северус, его мантия, плащ и маска лежали аккуратно сложенные на одном из сундуков, ослепительно-белая рубашка, дорогая, как все его новые вещи, была расстегнута почти до пояса, обнажая влажную от жары кожу. Он сгорбился, склонившись над клочком пергамента, на котором делал какие-то пометки, то и дело убирая раздраженным жестом спадающие на лицо волосы.

Банальная в своей обыденности сцена. Ничего лишнего, ничего сверхъестественного, но именно эта банальность была, по мнению Нарциссы, ужасна… Слишком она напоминала все, что происходило между ней и Снейпом, тогда какого черта не она сидит там с ним, в тишине и покое, а кто-то другой? Кто-то, кто не предлагает ему ничего принципиально нового? Отвратительно… Несправедливо.

В тот момент, когда она уже хотела отойти от стены и выплеснуть свое негодование на невольную виновницу ее разочарования, Кариссу, Лорд приподнялся на локтях и что-то сказал. Снейп отложил в сторону пергамент, встал, на его лице отразилась легкая тень сомнения. Волдеморт снова откинулся на подушки и легким щелчком пальцев убрал поднос с виноградом. Северус безо всякого намека на эстетику быстро расстегнул рубашку и бросил ее в сторону, гораздо неаккуратнее, чем он до этого поступил с пергаментом. Его пальцы взялись за ремень брюк, он что-то спросил. Лорд ухмыльнулся и его рука нырнула под подушку, извлекая длинный, почерневший от времени клинок с изогнутой рукоятью. Снейп заметно помрачнел. Нарси от страха закусила губу, но заставить себя перестать смотреть уже не могла.

Северус стянул брюки вместе с бельем. Когда он наклонился, чтобы подобрать их с пола, Нарси лишний раз поразилась тому, какой запоминающейся может быть некрасивость. Снейп был таким худым, что выступавшие позвонки вызывали ассоциации с горной грядой, длинные руки и ноги еще не утратили подростковой хрупкости, и задница у него была действительно худая, в этом Белла ничуть не ошиблась. Он подошел к стене, оперся об нее одной рукой и, слегка прогнувшись в позвоночнике, широко расставил ноги для опоры и, как выяснилось, не только. Он медленно, старательно облизал пальцы свободной руки и ввел один из них в себя. Зрелище было жутко непристойным. Нарцисса смотрела, как член Снейпа, сначала безвольно покачивающийся, все больше наливается кровью. По мере того как ее друг продолжал трахать себя пальцами, добавив еще один, на его лице, прижатом щекой к стене, появилось какое-то странное выражение - смесь сосредоточенности с удовольствием. Она так увлеклась его созерцанием, что не заметила, как Лорд встал с тахты и подошел к Снейпу, нож в его руке легко взметнулся, лезвие плавно, словно поглаживая, скользнуло по коже Северуса, оставляя глубокую, мгновенно наполнившуюся кровью борозду, но кровь не потекла, как можно было ожидать. Лезвие начало пульсировать, втягивая ее в себя, насыщаясь? Иного слова Нарцисса подобрать не смогла. Губы Снейпа округлились в беззвучном крике, но он ни на секунду не прекратил своего занятия, которое больше напоминало механическое действие, работу, но не удовольствие.

Волдеморт, видимо, считая, что насытил свой нож достаточно, отложил его в сторону, поглаживая лезвие почти с нежностью, и распахнул полы халата. Нарси отпрянула. Вуайеризм - это, конечно, вполне слизеринская забава, но откровений вроде того, что ее друг, которого она считала разумным человеком, позволяет себя резать и трахать, не только не высказывая особых возражений, но и, судя по всему, получая от этого некоторое удовольствие…

- Ну, как? - любопытствовала Карисса.

- Это выше моего понимания, - честно ответила она. – Где тут можно прилечь? Голова раскалывается...

Подруга была явно расстроена тем, что не смогла развеселить Нарциссу своей идеей.

- Пойдем, я провожу.

***

Обдумать все самой у Нарциссы не получилось: либо она была слишком расстроена, либо упускала из виду что-то важное. Нужно было с кем-то поговорить… Но с кем? Как ни странно, никаких других собеседников, кроме собственного мужа, от которых она могла бы получить вразумительные ответы, у Нарси не было, поэтому, едва они вернулись домой, она озадачила своим вопросом Люциуса.

- Кем надо быть, чтобы позволять себя резать в качестве... гм-м... прелюдии перед сексом? - гневно осведомилась она.

- Мазохистом, - Малфой снял маску и шагнул к столику с напитками. – А почему тебя так это интересует?

Нарси была зла на себя за то, что никак не могла выбросить увиденное из головы. На Кариссу, которая невольно ее так смутила, на Снейпа, который бросил ее ради непонятно чего, и на Лорда… На Лорда она тоже злилась а потому рассказала Люциусу все, что видела.

- Нарцисса, - муж пригубил коньяк, подошел, взял ее руку и поднес к губам. – Я восхищен.

- Чем?

- Твоим умением ладить с идиотами. Вот я имею удивительную слабость стараться окружать себя умными, хитрыми, в меру скрытными людьми, но, увы, как источник информации они зачастую бесполезны. Но ты - другое дело… У тебя море терпения. Женщина вроде миссис Нотт вызвала бы у меня раздражение через пять минут разговора; ты же дружишь с ней три месяца и вот уже она неразумно притащила такой ворох секретов, за который многие не только б не пожалели денег, но и отрубили бы себе правую руку.

- Секретов? – Нарцисса была удивлена. – Каких секретов?

- Твое невежество - итог неосведомленности, дорогая. Вопреки бытующему среди его слуг мнению, Волдеморт не получает удовольствие от бесцельного насилия, как многие из его последователей, чьи забавы он поощряет в силу того, что довольный раб всегда покорней. Все его действия имеют цель. Давай будем рассуждать о том, что ты видела, исходя из того, что я тебе рассказал. Начнем с самого факта выбора Лордом любовника. Снейп - странный выбор, не так ли? Он не красив, его ум… Тут можно поспорить, я не склонен, подобно твоей сестре, считать, что он всего лишь жадный до знаний мальчишка. Нет, Снейп определенно очень умен, но вот то, как он свой интеллект использует… Я бы сказал, что его знания узкого профиля, его интересы ограничены; чем-то он одержим, к другому безразличен, короче, не производит впечатление разносторонне образованного человека. Какой из этого можно сделать вывод?

- Волдеморту нужны его специфические знания.

- Нарцисса, - Люциус рассмеялся. – Побойся Мерлина. Какие знания? Он может через несколько лет стать гениальным Мастером Зелий, но ведь это не то, ради чего с ним стоит спать. У него хорошие задатки к Темной магии? У нас у каждого второго они хорошие. Способности к окклюменции? О, это, несомненно, более редкий дар, но тоже как-то не верится. Знаешь, какой вывод из всего этого я делаю? Нет абсолютно никаких особых мотивов. Из Снейпа вышел бы отличный штатный Пожиратель Смерти, а теперь скажи мне, ты видела у него Метку?

Нарцисса была поражена, ей даже в голову не пришло подумать обо всем этом.

- Ее не было.

Люциус удовлетворенно кивнул, салютуя ей бокалом.

- Что-то подобное я предполагал, не было только уверенности. Итак, у Снейпа нет Метки, но он присутствует на всех собраниях, у Снейпа нет Метки, но он фаворит, который входит в круг людей, с которыми Лорд обсуждает свои планы, и он с ним спит… Так что же есть у Северуса Снейпа?

- Не знаю, - честно сказала Нарцисса.

- Потому что у него нет ничего, он - всего лишь символ. - Люциус рассмеялся. – Бедная Беллатрикс, знала бы она, как все просто.

- Просто? – Нарциссе стало интересно. Она налила себе бренди и села рядом с ним.

- Конечно, просто. Имея дело даже с величайшим из волшебников, не стоит забывать, что он всего лишь человек и у него есть свои воспоминания, горести, печали, надежды и желание что-то изменить, где-то переиграть. До того как стать под знамена Темного Лорда, я провел свое маленькое расследование и кое-что выяснил. Мои знания в геральдике достаточно глубоки, чтобы я знал, что никаких Волдемортов никогда не существовало в природе. Это имя - всего лишь мистификация. У Лорда нет и не может быть прошлого, и все же он был кем-то, о ком предпочел забыть, Томом Ридллом. Мальчиком, которого родила Меропа Гонт. Гонты, дорогая Нарцисса, были единственными прямыми потомками Салазара Слизерина. А вот отец нашего господина был всего лишь магглом, о чем я искренне не рекомендую тебе упоминать в его присутствии. Том Ридлл рос в маггловском приюте, откуда попал в школу, где зарекомендовал себя очень способным студентом. Послушным, приверженным школьным правилам, но всегда державшимся несколько особняком. Тебе это никого не напоминает?

- Напоминает… - Она не знала, стоит ли добавлять имя, ведь она скрывала от Люциуса происхождение своего друга, но его взгляд дал понять, что он знает, и она произнесла: - Северуса.

- Именно. Думаю, наш Темный Лорд еще сохранил некоторую сентиментальность. Тяжелое детство, сломанные игрушки - вот, собственно, та среда, в которой он видит достойную почву для формирования истинного таланта. Для меня давно не секрет, как он ненавидит свое окружение - чистокровных волшебников, избалованных, погрязших в своих пороках и кулуарных играх. Верь мне, дорогая, большинство из нас падут на его алтарь, едва кончатся магглы, грязнокровки и их покровители.

Нарси похолодела.

- И ты так спокойно об этом говоришь?

Люциус кивнул.

- Конечно, дорогая, на наш с тобой век их хватит, а потом… Поверь мне, я никогда бы не встал под знамена Темного Лорда, будучи не до конца уверенным в его победе.

- Люциус, но тогда зачем… - они впервые говорили так откровенно, сидя у камина, как люди, у которых нет друг от друга секретов, и Нарциссе это нравилось, хотя она и испытывала ужас от того, о чем конкретно он рассуждал. И все же… Это было приятное чувство. Клан, семейственность - названий было сотни, но ни одно из них не меняло того, как преданны они могут быть друг другу, если в этом возникнет нужда.

- Зачем, - он провел рукой по ее щеке и она, непроизвольно ласкаясь, потерлась о его ладонь. – Моя милая Нарцисса, мы с тобой из тех, что обогатятся уже на самой войне. Поэтому будь так добра, не воспринимай меня и мои меры предосторожности как глупость.

Она кивнула.

- Не буду. И все же Снейп…

Малфой убрал ладонь и рассмеялся.

- Я ей о судьбах мира, а она мне о своем Снейпе. Что ж, изволь. Думаю, Волдеморт играет в бога, пытающегося создать себе истинного пророка. Мы ведь все, по сути, куплены им. Кому-то он посулил власть, кому-то - знания, кому-то - даже деньги, иным, как твоей сестре, - вседозволенность, возможность самой вершить судьбы, даже если это всего лишь магглы. Но пророка купить нельзя, его можно только безоговорочно обратить в свою веру. Поэтому он не предлагает Снейпу сделку, он ждет, когда тот сам попросит о Метке, осознанно, ни в чем не сомневаясь. Он знакомит его с тем, что эта Метка ему даст, но не настаивает на выборе. Однако, насколько я понял из того, что ты мне поведала, Лорд все же достаточно осторожен, чтобы обезопасить себя от предательства. То, что ты видела, - всего лишь начало довольно простого ритуала, он известен еще с древних времен и являлся магической альтернативой поясу целомудрия средневековых рыцарей. Он предназначен исключительно для любовников. Если бы ты досмотрела до конца, то убедилась бы, что Лорд воспользовался бы ножом еще дважды. У того, кого партнер стремится контролировать, заговоренным кинжалом берут кровь, связь в данном случае у двух объектов ритуала присутствует на физическом уровне. Немного крови, когда возбуждение партнеров нарастает, немного в момент, когда оно достигает своего естественного апогея, и еще чуть-чуть в момент достигнутого удовлетворения. Вся сложность его проведения всего лишь в том, что оба должны в процессе соития сохранять некоторую рассудочность и при этом испытывать всю полноту чувств, но с этим вполне по силам справиться. После этого над ножом читается заклинанье и он остается у того, кто привязал партнера к себе, так что тот не может предать его ни словом, ни жестом, ни действием. Однако это временные чары, они держатся около месяца, затем ритуал нужно повторять. Вот и все объяснение тому, что так тебя удивило. Меня поражает другое: зачем Волдеморту все эти сложности? Неужели он так очарован своей маленькой игрушкой?

Нарцисса была в ужасе.

- Ты думаешь, он любит его?

Люциус пожал плечами.

- Кто знает, может, ему просто с ним интересно? Дрессировка - занятное, но утомительное развлечение, Нарцисса. Всегда лучше знать точно, зачем конкретно тебе это нужно, иначе ты можешь что-то начать, но не довести дело до конца. Пропадает всякий интерес… Ну, или намерения путаются в некотором водовороте эмоций.

С этими словами он отсалютовал ей бокалом. Нарси сделала вид, что поняла, о чем он говорит. Люциус снова рассмеялся.

***

Странно, но после этого разговора все ее переживания сошли на «нет». Волдеморт, Снейп… Ну что тут сказать... Мужчинам нравятся игры на грани смерти и в острые игрушки, так пусть играют, потом все равно прибегут туда, где им спокойно. В свете своих выводов она на следующий день написала длинное письмо Северусу, в котором говорила, как она скучает, как проклинает свою несдержанность и сколь много пересмотрела в вопросе их дружбы. Он ответил коротеньким приглашением на ланч в «Трех метлах» и Нарси аппарировала в Хогсмид. Все было чудесно, они обсуждали его учебу в университете, ее тома домовых книг и конфликт с поставщиком драконьего мяса, из-за несвежести которого ей в срочном порядке пришлось отменять вечеринку, посвященную стихии огня, и организовывать банальный прием в древнеэльфийском стиле. Она, конечно, прошла куда шикарнее, чем то, что устраивала эта дура Присцилла Паркинсон в прошлом году, но ведь многие все равно шушукались, что подобное уже было. Он, как всегда, только высмеивал ее хлопоты, она журила его за слишком большую тягу к учебе и заверяла, что сутулится он уже совсем как Дамблдор. Мир снова был идеален… Никто не упоминал Волдеморта или их ссору. Благословенные часы без политики.

- Когда мы снова увидимся? – Нарси постаралась быть корректной, а не уверять его, что он просто обязан прямо сейчас дать согласие погостить у них с Люциусом хотя бы неделю.

- Нарси, я не знаю, в этом месяце я довольно занят, – она невольно нахмурилась, и он добавил: – И все же я был прав, говоря, что тебе необходимо занятие.

- Ха! Я и так самая занятая леди магического мира.

Он улыбнулся.

- Я не про дела. Найди себе кого-то для души, неглупую подругу, любовника или сделай всем нам, наконец, одолжение и влюбись в Люциуса. Поверь мне, никто и никогда не будет так тебе соответствовать, как собственный муж.

Его слова настолько ее задели, что она поспешила отшутиться.

- Все знакомые мне умные женщины либо на кладбище, либо садистки, либо истерички, а это очень утомляет. Любовник? Ну, в этом плане мне грех жаловаться. Любить Люциуса? Северус, ты в своем уме? Я не знаю никого, кто бы так не стремился бы избегать каких-то личностных привязанностей, как…

- Ты сама, - перебил ее он.

- Что я?

- Больше, чем Малфой, доверить кому-то если не все, то многое, боишься ты сама.

Защитные рефлексы сработали четко.

- В чьих постелях ты стал таким экспертом в личных отношениях?

Он отвернулся.

- Прощай, Нарси.

Она бросилась следом.

- Постой… Северус, я…

Его голос был холоден.

- Разберись в себе. Но не за мой счет. Никогда больше. Потом приходи. Не раньше.

Она кивнула. А что еще оставалось делать?

***

Разобраться в себе - так просто сказать и так трудно осуществить, но она старалась. Выходило плохо. Нарси попыталась проанализировать, что есть ее душа и что ей нужно? Вообще, странное словосочетание - «потребности души». Выглядит просто, словно ее надо всего лишь накормить досыта и сводить в туалет, чтобы избавить потом от всего ненужного. Вот только чем кормить и где то самое отхожее место? Как ни странно, с последним она разобралась быстро. Чтобы избавить душу от мусора, был Люциус - разговоры с ним всегда ее отрезвляли и она избавлялась от кучи ненужных сантиментов. А вот насытить… Нет, в этом плане она его слишком боялась. Брать что-то у Малфоя - значило непременно отдавать взамен если не ровно столько же, то хотя бы половину. Любить его? Нет, она не самоубийца. Это так же плохо, как было бы, полюби она Северуса. Хотя нет, наверное, еще хуже. Подруга? Без вариантов. Вторую Амалию она оплакивать не хотела. Любовник? Кто знает, она ведь не пробовала… И если Снейпу это нравится, то, возможно, понравится и ей…

- С кем бы мне переспать?

Люциус удивленно посмотрел на нее поверх газеты за завтраком.

- Как мило. Ценю твой цинизм, дорогая, интересоваться в таком вопросе мнением мужа - это верх практицизма. Мотив?

- Что мотив? – не поняла Нарцисса.

- Зачем тебе это нужно?

- А… - Она задумалась, но потом сказала честно. – Для души.

Люциус выглядел озадаченным.

- В твоем ответе есть логика? Нет, просто я ее не вижу. В чем нуждается эта твоя душа? Власть над кем-то, деньги, удовольствие, просто разнообразие?

Она задумалась.

- Скажем, разнообразие.

Люциус пожал плечами и снова вернулся к газете.

- Забини.

Нарси вспомнила высокого привлекательного брюнета.

- А что в нем особенного?

- Говорят, предпочитает дам, и обладает богатой фантазией. Насчет дам, скорее всего, правда, насчет фантазии - не знаю, проконсультируйся с Беллой.

Эта идея ей не понравилась.

- Никогда не стану спать с кем-то, с кем спала Беллатрикс.

Люциус рассмеялся.

- Тогда тебе будет чертовски сложно найти себе любовника в нашем обществе. Но не невозможно. Уилкс помешан на блондинах и блондинках.

- Он урод.

- Ты слишком привередлива, выбирай сама.

Нарси согласилась. Если решилась на экзотику, то почему не кто-нибудь по-настоящему оригинальный? Грешить - так уж во всем.

***

- Ну, как?

- Люциус лучше. Он, по крайней мере, не задает таких глупых вопросов.

- И все же, Нарси, признай: я - король секса.

- Ты - гений самомнения.

И что ее дернуло из всех людей в мире выбрать кузена Сириуса? Ну, во-первых, инцест показался чарующим в своей порочности словом, во вторых, она знала, что его даже уговаривать не придется, а в третьих… Ну, после того как его на шестом курсе отлучили от семьи, в этом была особая прелесть - как одна маленькая пакость всем Блэкам вместе взятым. К тому же, он был красив и, по слухам, горяч. Слухи не были особым преуменьшением, вот только в сексе Сириус был потребителем. Приятное разнообразие, на один раз, а потом тоска, наверное, смертная.

- Не то чтобы я сильно возражал, Нарси, но твое появление у меня на пороге с бутылкой виски и предложением «Давай трахнемся» выглядело экзотично. Это был единовременный визит?

Сириус сладко потянулся, заложив руки за голову, Нарцисса раздумывала: уйти сразу будет очень невежливо?

- Да разнообразия захотелось. И практицизм: вдруг я попаду в Азкабан? Ты же будущий аврор. Станешь таскать мне легкие наркотики и прочую муть, способную облегчить мое существование, в обмен на маленькие радости.

Сириус рассмеялся.

- Не буду. Мы друг другу не подходим даже в физическом плане.

Нарси озадачилась.

- Я что, плохая любовница?

- Да нет, ты хороша, просто у тебя позднее зажигание, а я чертовски нетерпелив. Шла бы ты домой, к своему Малфою, у него лицо чертовски медлительного человека.

Ее это задело.

- Не смей так говорить о Люциусе, ты ему в подметки не годишься!

- Тогда зачем ты здесь?

Она вскочила с кровати и начала собирать свои разбросанные вещи.

- Вот именно. Зачем? Черт, как вы все меня достали, посылая к Малфою. Я его не люблю, слышишь, ты, чертов педик, не люблю! Он мне не нужен!

Она была зла, нет, хуже, в гневе… Это делало ее неразумной.

- Педик? - Сириус приподнялся на локтях. - И что в последние двадцать минут тебя в этом убедило?

- Двадцать минут? – непослушными пальцами она боролась с застежками на мантии. – О, нет, дорогой кузен, я знаю об этом последние годы. Можно вопрос: ты трахнул своего дружка Люпина? – он смотрел на нее растерянно. Нарси хмыкнула: – Вижу, что нет. И не делай, он будет разочарован. Но знаешь, он знает, что ты его хотел. Откуда? От меня, разумеется. Прощай, Сириус.

Он крикнул ей вдогонку:

- Нарцисса Малфой! Ты такая сука и «такой» Малфой…

Захлопнув за собой дверь в его квартиру, она кивнула стенке.

- Угу, еще какой Малфой. С этим надо срочно что-то делать. Нельзя бить людей только за то, что они говорят тебе правду, иначе захлебнешься во лжи.

***

Она бродила по Косому переулку расстроенная и разочарованная. Может, нет у нее этой самой души? А может, она всем довольна? Счастливее многих, просто не видит этого? Ответов не было. Нарси то и дело натыкалась на знакомых. Заставляла себя улыбаться, но после третьего приглашения выпить вместе кофе просто сбежала через проход в «Дырявом котле» в шумный и суетный незнакомый маггловский мир. Она ходила по кругу одними и теми же кварталами, тупо глядя на витрины магазинов, и в ее голове было блаженно пусто.

- Постойте, - Нарси удивленно замерла. Молодой мужчина махал ей рукой, стоя в дверях цветочного магазина. Она надменно вздернула подбородок и уже шагнула дальше, но этот нахал в бледно-салатном фартуке в пятнах от травы ее нагнал. – Я не хотел ничего плохого. Вот.

Она смотрела на крохотный бутончик свежей белой розы, даже не совсем розы… дурманящий запах был…

- Шиповник, - пояснил молодой человек. – Возьмите просто так.

Он отвернулся и зашагал прочь, а Нарси стояла, растерянно сжимая в руке цветок, а потом… Это был один из тех порывов, суть которых невозможно объяснить.

- Как вас зовут?

Он обернулся.

- Стефано.

Странно, у него была нордическая внешность и так не вяжущееся с нею теплое южное имя. Нарси всегда нравились несоответствия.

- А я Амалия.

Он кивнул, указывая на дверь магазина:

- Чаю хотите?

Нарси кивнула.

- Хочу.

***

Это был чарующий роман. Она никогда раньше не позволяла себе такой импульсивности, такого количества глупостей. Стефано был милым, смешливым, но умным. Маленький магазин принадлежал подруге его матери-шведки, вышедшей замуж за итальянца, которая, когда он изъявил желание немного пожить в Англии, обеспечила его работой. Это была милая опрятная старушка, которая Нарси очень понравилась. В первый день, выпив с этими странными людьми, она просто ушла, давая себе слово никогда не возвращаться, но вернулась и на следующий день, и через неделю. Стефано отличался удивительным тактом, он ни о чем ее не спрашивал, если видел, что она не знает, что отвечать. Иногда, когда ситуация все же требовала слов, она легко лгала про работу переводчиком в маленьком издательстве, говорила, что живет с родителями, которые очень строги. Он верил. Первый месяц они гуляли по городу, взявшись за руки. Нарси так увлеклась, изображая пай-девочку, что, в конце концов, сама начала верить, что такая она и есть. Здесь настоящая, а там, в мире, полном магии, до этого жила подделка - злая, надменная Нарцисса, у которой лучший друг трахался с Темным Лордом, а муж считал миллионы, которые положит себе на счет, оплачивая их чужой кровью. А она хорошая. Она добрая, ей нравятся магглы... один маггл. А потом…

Она привычно распахнула дверь.

- Стефано, я купила булочки и сыр. Тебе с кунжутом или паприкой? – она осеклась. Рыжеволосая девушка у прилавка обернулась, смерила ее удивленным взглядом и сказала.

- Здравствуй.

Стефано улыбнулся.

- Амалия, это Лили. Она наша постоянная клиентка.

Пять ударов сердца она не знала, что сказать. Ей казалось, что случится что-то очень плохое и небо сейчас непременно упадет ей на голову. Но Эванс улыбнулась.

- Мы немного знакомы. Вместе учились в школе. Как поживаешь, Амалия?

- Спасибо, неплохо. А ты?

- То же самое, – Эванс улыбнулась Стефано. – Ну, так я на тебя рассчитываю?

- Конечно, не волнуйся, Лил, я все успею в срок. Лили замуж выходит, мы получили большой заказ, – пояснил он.

Все, что Нарси смогла выдавить, было вежливое:

- О! Поздравляю.

Эванс кивнула.

- Спасибо. До встречи, Стефано. Рада была тебя увидеть, Амалия.

***

Они ели на маленькой кухоньке при магазине. Нарси молчала, она все еще не могла прийти в себя от того, как близка была к провалу, и шока, что Эванс ее не выдала.

- Тебя что-то беспокоит, - в голосе Стефано звучала искренняя забота.

Она покачала головой и солгала.

- Нет, нисколько.

Он накрыл ее руку своей.

- Беспокоит. Ты боишься, что она могла что-то рассказать мне про тебя. Что-то нехорошее.

Нарси удивленно на него смотрела. Стефано улыбался.

- Я не дурак, но, знаешь, тебе нечего бояться. Нет ничего такого, что изменило бы мое к тебе отношение, потому что мне кажется, что я знаю о тебе все самое главное. Потому что этих знаний мне достаточно, чтобы любить тебя.

На маленькой кухне, пространством два на два метра, эти слова прозвучали правильно и совсем не страшно, и она ответила. Хорошая Нарси не могла не ответить.

- Я тебя тоже.


Что там она в детстве думала о сексе и порывах? Чудесное чувство, даже на маленькой кухне, где из атрибутики - только стол и звуковое сопровождение свистка закипевшего чайника. Весело, жизнерадостно, торопливо, со смесью невинности и нежности. Как будто впервые, это легко было представить. И она поверила, сама себе поверила, что все, наконец, прекрасно, и у нее есть душа, и она сыта чувствами, наконец-то довольна.

***

- У тебя кто-то есть? – Люциус лежал рядом, выписывая кончиками пальцев узоры на ее плече.

«Да, я полгода встречаюсь с магглом, он чудесный, я люблю его, мне больше никто не нужен: ни ты, ни Снейп, ни ваш Лорд и его идеи. Все, о чем я мечтаю, - это перечеркнуть эту жизнь и зажить, наконец, той, но мне не хватает воли».

- Нет, с чего ты взял?

- Просто знаю. Твоя манера целоваться, твои движения, твой взгляд. Что меня немного озадачивает - это то, что я не знаю, кто.

- Никого нет.

Малфой откинулся на подушки.

- Как скажешь. Только, Нарцисса…

- Да?

- Если ты мне лжешь… Это конец.

- Чему? – испугалась она.

Люциус пожал плечами и потянулся за сигаретой.

- Вот и подумай.

Она подумала. Она понимала, что рано или поздно он узнает, и это придавало ей решимости.

***

- Стефано?

- Да.

- Давай уедем.

Он улыбнулся.

- Куда?

Но Нарси уже мечтала, сидя на подоконнике и глядя, как он возится с пересадкой кактусов.

- Рим, Сингапур, Мадрид, Америка - в мире сотня чудесных мест. У меня есть деньги, я куплю тебе свой магазин, я стану тебе помогать, мы будем очень счастливы.

Он улыбнулся.

- Все, чтоб тебе было хорошо. Давай.

- Правда? – Нарси рассмеялась, ну как все было просто. К черту сложности. Если они постараются, Малфой никогда их не найдет. Есть места, куда даже рука Лорда не дотянется. – Через неделю, да? Ты купишь билеты? Куда угодно.

Он кивнул.

- Куплю.

- Ты любишь меня?

- Я люблю тебя.

Она все предусмотрела, ну, казалось, совсем все. Деньги всегда были под рукой. Нарцисса решила, что разумнее будет ничего не планировать заранее, просто взять и поменять в последний момент. Так меньше шансов, что кто-то поймет, что она затеяла. Она даже раздобыла себе документы, второй раз за эти годы увидевшись с Андромедой. Сестра помогла, как и обещала, даже не спрашивая, зачем. Билеты были куплены, день назначен. Нарси не брала с собой вещей, новую жизнь она собиралась начать с чистого листа, не писала Люциусу или Северусу прощальных писем, точно зная, что оставляет их в прошлом. Она обрела крылья и вот-вот должна была… «Люди падают сильнее всего, когда думают, что взлетают», - сказал ей однажды Малфой. Он забыл упомянуть, что сам ломает им крылья. И себе, себе, наверное, тоже, но, черт возьми, как красиво он умел это делать.

- Стефано…

На ее зов из магазина вышла хозяйка. Когда из милой старушки она превратилась в банальную старуху?

- Он уехал.

- Уехал? – она не понимала, до их отлета в Гонолулу оставалось еще шесть часов. – Но…

Женщина протянула ей конверт.

- Это тебе, и еще… - она нахмурилась. – Он предупредил, чтобы я не имела с тобой никаких дел, так что не приходи больше.

Она кивнула, глядя на конверт. На нем почерком человека, клявшегося ей в любви, значилось: «Нарциссе Малфой».

Она сидела на скамейке и читала несколько сухих строчек. Затем снова перечитывала и в ее душе поднималось что-то такое… Горячее, пульсирующее, злое.

«Я лгал, не всю правду о тебе можно принять. Ты замужем, ты… В общем, то, что мне показали, - достаточное доказательство того, что ты не такая, как я. Черт, я даже не понимаю, кто ты. Оставляю номер телефона, он велел, чтобы ты могла позвонить и убедиться, что я жив и не действовал по принуждению. Но мне, и правда, больше нечего тебе сказать».

Она позвонила, она многое теперь умела из того, что раньше презирала. Его голос… Определенно его, и слова, их она никогда потом не вспоминала. Просто не хотела, было слишком противно. Он не просто бросил ее, он взял за это деньги, меньшую сумму, чем стоило даже обручальное кольцо на ее пальце. Что ж, теперь она знала: Нарцисса Малфой была дешевкой, цена которой - пять тысяч галлеонов, или двадцать пять тысяч фунтов, кому как больше нравится.

***

- Почему ты его не убил? – в кабинете, едва освещенном камином, царил полумрак и витал сизый сигаретный дым. Люциус на фоне окна, за которым умирал день, топя все в крови заката, казался застывшей неподвижной фигурой, наброском, выполненным всего двумя оттенками - ночи и серебра. Нарси замерла в дверях, прислонившись к косяку, она не чувствовала разочарования и ей не было больно. Что-то просто онемело внутри, сжалось в тугой комок и заткнулось.

- Почему… - Малфой даже не оглянулся, сделав долгую затяжку, он аккуратно стряхнул пепел в пепельницу. – Это был бы слишком импульсивный поступок с непростительными последствиями. Мне пришлось бы заодно убить и тебя или терпеть под своей крышей врага до конца своих дней. А так… Маски сорваны, идеалы развенчаны. Тихо и пусто, и нам нечего сказать друг другу.

- Нечего? Разве? – она задыхалась. - Почему ты просто не убил меня? Так было бы честнее, проще, не так…

- Как? Больно? Да что ты, глупая маленькая девочка, знаешь о боли… Будешь плакать над своей разбитой любовью? Ты ни черта не знаешь о любви, - его голос звучал спокойно. – Ты не разглядела бы ее даже у себя под носом.

Нарси застыла.

- Ты… Нет, Люциус…

- Почему нет? Я тебя любил. Дал себе слово, что полюблю. Что у меня будет иная семья, чем у моих родителей, что я не женюсь на женщине, которую не смогу уважать, ради ее денег, а потом не вгоню ее в гроб, просто потому что взял от нее все, что мог. Я обещал себе, что выращу ребенка, который никогда не всадит мне нож в спину, потому что я не хочу испытывать страх перед собственным сыном, искать в нем червоточины, жить, зная, что меня ненавидят в собственном доме, но прятать это за фальшивыми улыбками. В тебе было все, и характер, и честность, и ум, я дал тебе все, что имел настоящего, и уважение, и нежность, только ты все время смотрела куда-то вдаль. Я думал, это возрастное, в конце концов, я старше и мудрее, и у меня больше терпения, но я устал, Нарцисса. Моя маленькая модель мироздания претерпела существенные изменения. Любить тебя… Милая моя, это все равно, что метать бисер перед крайне неблагодарной свиньей, которая не хочет в жизни ни красоты, ни гармонии, ни понимания. Просто лужу и чтобы непременно побольше грязи. Все, Нарцисса. Я смирился, больше твой покой ничего не нарушит. Я не буду развенчивать твои представления о мире, заведи хоть сотню магглов, уезжай с ними, я найду тебя и убью. Если нет… Что ж, оставайся, роди мне ребенка и давай будем взаимно вежливы. Надеюсь, хотя бы одну мою надежду ты оправдаешь, и наш сын не станет ненавидеть своих родителей.

- Люциус… - она не знала, что сказать. Он ее любил, любил, так просто и обдуманно, что, наверное, мог бы пронести это чувство сквозь время? Он бы смог, именно он, и она бы была счастлива. Вспомнилось все - и «дрянная девочка», и их ночи, одна лучше другой, и его спокойная непоколебимая честность с ней. И все ее поступки, один дерьмовее другого, и чувство семьи и преданности, и вера в то, что он бы ее не продал. И она бы его не продала, а вот предала? Нет, не предала, просто разменяла на чепуху и мусор что-то настоящее, а свою первую и последнюю возможность быть счастливой не разглядела… Но надежда «может еще не поздно» разбивалась о его несгибаемую, непреклонную спину.

Нарцисса Малфой любила в этой жизни ровно пятнадцать секунд, честно, до воя от безысходности и тупой боли, любила единственного человека, которого вообще могла полюбить. Люциуса Малфоя, собственного мужа. Вот только ему это больше было не нужно. Потому что он слушал ее сухие, хриплые рыдания и не обернулся, потому что она знала, что он никогда не принял бы ее выходку с такой выдержкой, если бы еще что-то оставалось. Прощение, его последний прощальный подарок. И она сказала:

- Я люблю тебя.

И он ответил:

- Я знаю.

Но ему действительно было уже плевать. И она аппарировала в тупик Прядильщиков, теперь она могла вернуться. Снейп хотел, чтобы она вернулась, когда разберется в себе. Она разобралась, и никто не умер при этом, кроме самой Нарциссы.