Notice: Use of undefined constant cp1251 - assumed 'cp1251' in /home/magla/magla.name/docs/joom/read.php on line 2

Notice: Use of undefined constant cp1251 - assumed 'cp1251' in /home/magla/magla.name/docs/joom/read.php on line 23
Против течения

Против течения

Бета: Aerdin 1-7 c 8 Jenny
Рейтинг: NC-17
Пейринг: СС
Жанр: drama
Отказ: Ничего тут моего нет, денег не дадут, да и не очень хотелось.
Аннотация: Противостояние в жизни многих непохожих друг на друга людей.
Статус: Не закончен
Выложен: 2008.05.02



Глава 6: «Вести»

Он смотрел на текст записки и ничего не мог понять.

«Следуй за Вестницей,

Альбус».

- Я знаю, что вы думаете.

Женщина опустилась на корточки, проводя ладонями над травой, но не касаясь ее.

- Правда? – удивился Ремус.

Она кивнула.

- Конечно, я все знаю. От вас требуют слишком многое осмыслить, верно? Мертвый человек хочет, чтобы вы пошли за той, кого пять минут назад сочли мифом. Я бы на вашем месте тоже была озадачена.

Люпин кивнул. Вот только… Жизнь приучила его принимать самые невероятные события, но не избавила от желания пытаться их прояснить.

- Тогда может, ответите, куда мы пойдем?

Вестница засмеялась, смех у нее был неприятный – такой же серый и невзрачный, как она сама.

- Конечно. Мы пойдем к Альбусу.

Этот разговор был бредом, в нем напрочь отсутствовала всякая логика.

- Он жив? – От такого предположения сделалось удивительно тепло и легко. Это было бы по настоящему здорово, будь Дамблдор жив. Мир не стал бы лучше, но насколько все упростил бы человек, способный вести за собой, способный принимать решения.

Женщина-Фантом покачала головой.

- Смотря что понимать под жизнью, но нет… Вы, наверное, сочтете, что нет.

- Тогда ваше предложение отправиться к нему выглядит не слишком заманчиво… - Он пытался подобрать слова. – Точнее, это попахивает идеей послать меня на тот свет.

Женщина снова рассмеялась.

- Ну что вы, я Вестница, а не убийца. Мое дело маленькое: весть туда - весть обратно, ну, а если даже сквозь время, то что? Я ведь лучшая в своем деле. Мы всего лишь прогуляемся на несколько месяцев назад…

Вестница… Женщина-миф, согласно легенде ее звали Веста как римскую богиню-девственницу, она была простой маглой, которая, выдавая себя за мальчика, вступила в армию короля Артура. Ее смекалка и отвага вскоре помогли ей занять место посланца самого короля. И носила Веста вести его союзникам, преодолевая вражескую территорию, не было поручения, которое она не смогла бы выполнить, даже если за ней следили, ведь никто не знал, что юный воин легко превращается в бедную странницу.

Но однажды вестница влюбилась, ее избранником стал молодой рыцарь, завоевать сердце которого, будучи мальчиком, было невозможно, и Веста открылась ему… Увы, как это часто случается, ее избранник был не совсем тем человеком, которым казался, враги короля давно посулили ему и земли, и деньги, если он перейдет на их сторону, рыцарь, узнав тайну такой удачливости юного посланника, не замедлил ею поделиться, и на Вестницу была устроена засада. Метко пущенная стрела пронзила сердце, но случилось чудо, ее преданность своему долгу была так велика, что она донесла послание Артуру. Ее сердце остановилось, пульс не бился, но она разоблачила своего обидчика, а потом ушла. Мерлин просил ее остаться, он говорил, что поможет ей обрести покой или вернет к жизни, но Веста только покачала головой: «Я приду, если буду, нужна», и исчезла. Потом, в более поздних источниках маги или маглы иногда упоминали, что то или иное известие принесла им женщина, назвавшаяся Вестницей, но мало кто им верил.

- Я пойду с вами, – Ремус знал, что пойдет, с того момента как распечатал письмо. И все же спросил: – Но все же зачем? Разве путешествия во времени не опасны? Разве все не может измениться?

- Искушение, да? – Понимающе улыбнулась она. – Думаете, а что если все исправить, что если его предупредить? – Ремус кивнул. – Не стыдитесь своих желаний, все хотят. Но я не прихожу к тем, кто может или сделает.

- Я не понимаю, - признал он.

Вестница пожала плечами.

- Пойдемте, он все объяснит лучше, чем я.

Вестница встала и протянула руку. Ремус сжал ее ладонь в своей, она была на ощупь никакой: ни холодной, ни теплой, ни твердой, ни мягкой. Это убедило в правильности всего происходящего. Пусть она всего лишь миф, до которого можно дотронуться. Главное, что все-таки можно…

- Готовы?

Он удивился ее вопросу.

- Смотря к чему.

- Если вы еще не заметили, у меня нет этих ваших игрушек, с помощью которых вы, волшебники, пытаетесь совладать со временем. Я проведу вас через преддверие вечности. Место, в котором блуждают неотмщенные души, те, кто еще не примирились со своей смертью, и те, кто от нее бежит, – она оторвала кусок материи от своего одеяния. – Поэтому я завяжу вам глаза, помните, вы не должны их видеть, не должны вслушиваться в их голоса и тем более не имеете право выносить оттуда ничего, что не внесли с собой. Может, там попадаются и достойные души, но в большинстве своем это не так. Многие пытаются оттуда вырваться и изобретают для этих целей малоприятные способы.

Он, отчего то очень красочно представил себя в роли Квирела в голове, которого обитал Волдеморт.

- Я понимаю.

Вестница хмыкнула.

- Сомневаюсь. Что бы вы ни представляли, действительность в сто раз хуже, а искушение, которое вы испытаете, будет огромно.

- Искушение?

Она ухмыльнулась.

- Вы прожили жизнь без потерь? - Ремус замер. Лили, Джеймс, Сириус, его отец… - Вот теперь вы поняли, - удовлетворенно кивнула Вестница. – Не слушайте их, мы пойдем быстро, действительно быстро.

Она выпустила его руку всего на секунду, чтобы завязать повязку.

- Идем.

И они пошли. Ни цвета, ни запаха это место не имело. Голоса? Да, их было много. Ремус не удивился бы, если бы после этого путешествия длиною всего в пять шагов, у него вдвое прибавилось седины. Настолько пронзительными были мольбы о помощи, настолько страшные угрозы озвучивали те, кому он не отвечал. Люпин замер всего на секунду, когда рядом с ним знакомый голос прошептал:

- Ремус, - в этом месте, где все вокруг ощущалось как влажная сырая прохлада, его щеки коснулся ветерок. Он чуть было не остановился, но Вестница упрямо тянула его вперед, и рядом раздался еще один голос.

- Нет, Сириус, не смей.

- Но, Джеймс…

- Пусть он идет.

Легкий ветерок исчез, хотя Ремусу вдруг очень захотелось сорвать повязку и увидеть их, хотя бы еще всего один раз. А может, все бросить и остаться там… Навсегда… Такою же неприкаянной душой бродить по кругу. Но Вестница продолжала вести его вперед… И он шел, шел, сожалея, что в нем нет достаточной решимости, чтобы остаться, просто замереть на грани вечности.

- Всего шаг, еще один, - услышал он, и в этот момент что-то коснулась его руки, Ремус непроизвольно сжал пальцы на незнакомом предмете и шагнул…

***

- Все, - вестница сняла с него повязку, мир снова был полон шорохов и звуков. А еще в нем стало очень холодно.

- Зима? – удивился Ремус. Они стояли на поляне в Запретном лесу.

- Прости, совсем забыла, что вы, живые, мерзнете, – пожала плечами Вестница. – Да, зима, и я позволила себе немного изменить наше местоположение. Не волнуйся, обратно я приведу тебя туда же, где встретила. А сейчас давай спрячемся. Он не должен нас видеть.

- Кто «он»? Альбус?

- Нет, тот, другой, которому и о котором будет весть.

- А разве она не мне?

Вестница казалась удивленной.

- Нет, конечно, зачем бы я тогда тебя сюда тащила. Ты просто ключ.

- Ключ? – Люпин уже толком ничего не мог понять.

- Тсс, пойдем, они идут, - она схватила его за руку и потащила в кусты. - Убери свои следы, я не умею.

Ремус только сейчас заметил, что снег под ногами Вестницы не примят, хотел достать из кармана палочку и убрать следы собственных ботинок и только тут заметил, что сжимает что-то в руке. Это был крохотный камешек, на котором кто-то нацарапал буквы R.A.B

- Вестница?

- Что?

- То, что ты говорила… Ну, на счет того, чтобы ничего не выносить из того места. Мне чертовски жаль, – он показал ей камень.

По лицу женщины-фантома скользнула тень.

- Ладно, с этим позже, не стоит разрушать все из-за одной ошибки. Прячемся.

Он протянул ей камень.

- Возьми.

Она покачала головой.

- Нет, ты взял – тебе и возвращать. Я потом объясню. Все потом. Скорее.

Ремус спрятался и взмахнул палочкой, поляна снова выглянула так, словно давно не видела людей. Минуту спустя он услышал скрипящие по снегу шаги и голоса.

- Нет, Альбус, я сказал, нет, вы не заставите меня это сделать!..

Северус Снейп гневно оттолкнул ветви кустов. Он пришел со стороны, противоположной той, с которой они прятались. Кусты отомстили, осыпав его черные одеяния мелким, как сахарная пудра, снегом. Снейп выругался, отряхнул мантию и зашагал в их сторону.

Ремус сжал кулаки.

- Он… Этот…

Вестница зажала ему рот рукой.

- Тсс… Как бы не раскаяться потом в своих словах, - тихо шепнула она.

В чем раскаиваться? Перед ним стоял убийца. Человек, сотню раз предававший, легко торгующий чужим доверием, человек, переступивший черту, за которой любое прощение и искупление стало для него невозможно.

- Прекрати от меня убегать, Северус, в конце концов, я старый больной человек.

Альбус Дамблдор появился следом, при виде еще живого директора Ремус ощутил тоску. Такую сильную, что до тошноты скрутило живот, и он отвел в сторону руку вестницы, жадно глотнув морозного воздуха.

Снейп остановился как вкопанный, замер на манер мраморного изваяния. Ремус разглядел, как отвратительно он выглядит. Кожа, пожелтевшая, словно после длительной болезни, тени под глазами, своей чернотой способные поспорить цветом со зрачками. Глубокая, извилистая, как река, складка между бровей.

- Я не сделаю то, чего вы хотите Альбус. Я устал. Я уже ничего не хочу. Совсем. Просто отпустите меня, - голос Снейпа звучал ровно.

Директор подошел и положил ему на плече почерневшую изуродованную руку.

- Северус, я хотел бы, очень хотел бы, но я не могу. Ты знаешь, что все наши долгие споры бессмысленны.

- Николас Фламель…

- Нет, Северус, он тоже ничего не сможет больше сделать – так же, как и ты, сегодня я получил от него письмо и последнюю бутылочку эликсира. Увы, даже ему не под силу справиться с проклятьем Салазара, что было на кольце. Мы все перепробовали из тех мер, что считали возможными. Северус, смирись. Нам обоим умирать незачем. Ты не мог не дать клятву Нарциссе, если бы ты этого не сделал, Беллатрикс уже убедила бы Тома в твоей нелояльности, и ты был бы мертв… Как и леди Малфой - за то, что посмела разгласить тайну, и боюсь, что в итоге и ее сын.

Я собираюсь умереть в любом случае. Потому что ни на секунду даже не задумывался о том, чтобы выполнить эту клятву. То, что вы от меня хотите, это невозможно, это слишком много! Я отдал вам все, что имел: себя, свои знания, свою жизнь. Не просите у меня то, что осталось от моей души, Альбус, этого я никогда никому не отдам. Даже вам.

Директор покачал головой.

- Я знаю, что прошу многого, Северус.

- Невозможного.

- Хорошо, пусть так, и тебе, наверное, нет дела до того, как я чувствую себя, прося от тебя подобного, если б я мог, если б был хоть один шанс…

- Он есть – давайте пошлем все к черту и спокойно вместе умрем, - предложил Северус. Это прозвучало с таким раздражением, что, наверное, могло бы смотреться комично, будь в сложившейся ситуации хоть что-то смешное.

- Для меня это не выход, а неизбежность, я не хочу бросать близких мне людей в трудную минуту, но у меня нет альтернативы, а у тебя есть…

- О да! Прекрасный выход - стать вашим убийцей. Я даже не буду упоминать тот факт, что в случае победы Поттера я, скорее всего, сгнию в Азкабане, для меня даже Аваду пожалеют! Меня не волновало это раньше и не волнует сейчас. Считайте, что мне просто все осточертело, Альбус. Я никогда не принял бы эту проклятую должность, если бы не знал, что это мой последний год в этом чертовом мире.

Они продолжали стоять так – застывший Снейп и директор, который растерял все свои улыбки. Таким Ремус видел его лишь однажды. Тогда, в кабинете, когда просил отчислить себя.

- В этой школе… Северус, я знал, на что шел. Никто не уничтожил бы Хоркрукс, не надев на палец кольцо, Волдеморту даже не требовалось особенно расходовать силы на охранные чары, оно и так убивает каждого кто осмелится его надеть, не являясь единокровным потомком Салазара. Их не осталось кроме Ридлла. Цена этой маленькой победы – жизнь, Северус, тут я не имел права платить ничьей, кроме собственной. Я стар, я знал много горя и много счастья, я свое пожил.

- Я же предлагал…

- Я знаю, Северус, ты предпочел бы сделать это вместо меня. Но я отказал тебе тогда и не позволю умереть сейчас. Ты бежишь от этого решения, потому что знаешь, что в итоге согласишься со мной. Ни одна жертва не должна быть бессмысленной, ни одна цена не будет уплачена нами впустую. Не буду рассказывать, как ты нужен для нашей победы, ты никогда не страдал от отсутствия трезвой самооценки, я не попытаюсь убедить тебя в том, что это просто удачная сделка… Северус, я знаю, что, как бы ни думали другие, у тебя нет никаких обязательств передо мной. Все, ради чего ты столько предпринял, всего лишь твои сделки с собственной совестью. Ответь мне на один вопрос, и мы закончим этот разговор раз и навсегда. Она полностью удовлетворена? – Снейп молчал, но это молчание было очень красноречивым. Директор кивнул. – Тогда ты сделаешь это. Убьешь меня, убережешь этого мальчика, Малфоя, от ошибки, которая, возможно, искалечит всю его жизнь. Потом отправишься к Тому Ридллу, который будет абсолютно уверен в твоей верности, и сделаешь все, чтобы Гарри победил, чтобы мы платили не напрасно. Я побеспокоюсь о твоей безопасности, все в Ордене будут знать…

- Нет, только Люпин, - Снейп перебил Директора так резко, что Ремус вздрогнул, когда прозвучало его имя. – Никто больше не должен знать. Через него я буду передавать сведения.

- Северус, это неразумно.

- Так или никак иначе, если уж мне предстоит вернуть все возможное доверие Лорда, предпочитаю не рисковать ни малейшей утечкой информации.

- Все, что захочешь, - была какая то удивительная пародия на ласку в том, как Дамблдор погладил плече Снейпа своей изуродованной рукой. - У маглов есть замечательный термин - эвтаназия, мы, маги, часто применяем в таких случаях более обширное понятие «вынужденная мера». Я не знаю, как правильно можно отблагодарить за такое, Северус, я просто рад, что это будешь ты.

Снейп брезгливо стряхнул его руку со своего плеча.

- А уж как я «рад», господин директор. А теперь простите, мне нужно побыть одному, думаю, все детали мы обсудим позже, – он развернулся и зашагал в ту сторону, откуда пришел, но на краю поляны остановился. – Знаете, Альбус, дело не только в том, чтобы выжил хотя бы я… Для Авады нужна ненависть, настоящая жажда разрушать…

- Северус…

Снейп знакомым Ремусу с детства жестом заставил директора замолчать.

- Вы сказали, что рады, что это буду я. Я не рад, мне жаль, что у меня хватит ненависти это сделать.

- Не путай ненависть с решимостью, мой мальчик… Это смелость.

- Нет, Альбус, я трус и всегда был им, я боюсь того, что он может сделать с этим миром, я боюсь этих ваших глобальных цен на все и вся… Добро, измаравшееся в дерьме и крови - уже не добро, так, куча слов. И за это бороться? Нет Альбус, за это проще один раз умереть, я бы хотел, но ведь вы не позволите, а я слишком труслив, чтобы бороться с вами сейчас, может, с вашей тенью выйдет лучше.

И он ушел…

***

- Вы можете выйти, - сказал Дамблдор.

Люпин и Вестница выбрались из укрытия кустов, Ремус сел прямо на землю набрал полную пригоршню снега и вытер лицо, в глазах рябило от обилия белого вокруг, а на душе было что-то отвратительно похожее на полнолуние.

- Знаете, Альбус, первое, что я хотел спросить: «Как вы могли?», а потом понял, и как, и зачем, и сколько вы заплатили по счету на этот раз, только все это все равно чертовски грустно. Наверное, я никогда не смогу видеть мир вашими глазами, только вот теперь я не уверен, что хочу этому учиться.

Директор смотрел на голубое небо, удивительно чистое в обрамлении словно хрустальных замерзших веток.

- Нет, Ремус, ничего не говори, я не хочу знать, мне довольно и того факта, что раз Вестница привела тебя в этот день, значит, Северус все сделал правильно.

- Он – может быть, а вы? Я? Все мы? Разве можно было требовать… - Он стукнул кулаком по мерзлой земле и грустно рассмеялся. - Хотя нет, можно было… Наверное, знаете, чем старше я становлюсь, тем труднее пытаться объяснить себе все принципом необходимости. Мерзкая заезженная штука этот принцип.

Дамблдор улыбнулся, поглаживая рукой бороду.

- Ты еще так молод Ремус, а уже столькие вещи вызывает у тебя недоумение, что уж говорить обо мне, я познал тысячи противоречий, так что уже никогда и ни в чем не бываю уверен. Но мы не можем говорить сейчас о том, в чем сомневаемся.

- Мы вообще больше не сможем поговорить…

Директор улыбнулся.

- Ну что ты, я завещаю тебе свой последний портрет. В тот день, когда его писали, у меня было очень говорливое настроение, вот уж кого теперь не заткнуть…

Ремус усмехнулся.

- Это уже не совсем то, что оригинал.

Дамблдор кивнул.

- Да, но лучше брать от жизни хоть что-то, чем не брать совсем ничего.

- Время, - равнодушно напомнила Вестница.

Директор кивнул.

- Ах да, простите, милая леди. Ремус, я предполагал, что Северус рано или поздно согласится с моим решением, и собрал все доказательства его невиновности. Письма Фламеля, подтверждающие, что проклятье, от которого я пострадал, нельзя было снять, мои воспоминания о наших беседах, мое завещание, мое официальное обращение к Визенгамоту – я буду продолжать собирать их и передавать Вестнице, пока не умру. В эти смутные времена она намного надежнее, чем Гринготс.

- А что должен делать я? Кроме того, что принимать донесения Снейпа?

- Призвать Вестницу. Когда ее вызываешь, иногда нельзя точно сказать, когда именно надо доставить весть. Я не знаю, когда и чем кончится эта война, могу лишь оставить ей ключ. Этим ключом к нужному моменту будешь ты, Ремус. Ты призовешь ее, когда у Северуса будет нужда в защитниках, и она разнесет вести. Ему, всем членам Ордена, Визенгамоту, Министерству, в газеты – я постарался все предусмотреть.

Но это опасно, - удивился Ремус. - Вдруг со мной что-то случится, вдруг я не выживу? Это слишком большой риск.

Директор покачал головой.

- Нет, Ремус, не так уж он и велик.

- Почему?

- Я спрашивал Фиренце… И он ответил мне, что только насчет одного человека он может предсказать с абсолютной точностью, что он переживет эту войну, насчет тебя, Ремус.

- Поэтому Снейп?..

- Нет, - Альбус покачал головой. – Он ничего не знает об этом предсказании.

- Но тогда почему он просил…

Директор посмотрел на него с улыбкой, первой настоящей за это утро.

- Ремус, тут тебе лучше знать. Могу только предположить, что Северус ни с кем не ладит в Ордене, его толком ничего не связывает с этими людьми, а ты… С тобой у него по меньшей мере есть общие воспоминания. Думаю, теперь тебе лучше уйти: время не та вещь, которой стоит злоупотреблять сверх меры.

Ремус поднялся с мерзлой земли, его тело онемело, но он не чувствовал холода. Подойдя к Дамблдору, он обнял его, как никогда не обнимал собственного отца.

- Прощайте, Альбус.

- Прощай, Ремус, - директор коснулся его щеки. – Помни, наша жизнь – то, чем делаем ее мы сами. Наши решения всегда только наши. Будь счастлив, сделай, что я прошу, докажи не мне и не Северусу, а в первую очередь себе, что ты в состоянии контролировать свою жизнь.

- Спасибо, директор, думаю, я постараюсь.

Дамблдор кивнул. Ремус выпустил из объятий удивительно мудрого и действительно очень старого человека, который сам строил свою жизнь и так же спланировал смерть. Сколько сомнений, сколько трудных решений выпало ему, но сейчас Люпин понял, что директор, наверное, самый несчастный человек из них из всех: человек, у которого не была право распорядиться ничьей жизнью, кроме своей, но… Альбус Дамблдор любил свою жизнь так, как вряд ли умели любить ее все они, вместе взятые. Те, кто остается… И он больше всего на свете хотел бы разделить с ними будущее- и войну, и поражение или победу. И это его убивало. Неизвестно, что сильнее: проклятье Салазара или то, что он оставляет своих детей без присмотра.

- Ремус, моя последняя просьба.

- Да, Альбус.

- Если Волдеморт победит… Пусть никто не узнает о Северусе. Это меньшее, чем я ему обязан.

Больше директор ничего не добавил. А Ремус… Что ж, ему тоже нечего было сказать. Потом Альбус просто ушел, взмахнув на прощание рукой.

***

- Грустно, да? – Вестница неслышно подошла. – Иногда я так завидую, вам, еще живым, – тебе может быть грустно.

- Почему я не слышал его голос? – Спросил Ремус.

- Где?

- Там, в преддверии. Если там нет времени, то…

- Это трудно объяснить, там нет ни времени, ни будущего. Я не могу пройти через преддверие вперед, только назад. Каждый, кто умер, привносит туда память о моменте собственной смерти, в какой год, день, какая стояла погода, через их воспоминания я и выбираюсь в нужное время, когда веду ключи. В чем твоя роль, тебе сказали. Просто позови меня, когда будут нужны вести.

- Как?

Она усмехнулась.

- Тут нет кодов или паролей, просто позови, озвучь необходимость во мне, и я приду.

Он кивнул.

- Хорошо. А что мне делать с этим? – Ремус достал из кармана камешек.

Вестница нахмурилась.

- Да… Неприятное происшествие. Какая-то душа привязала себя к этому камню, а потом всучила его тебе и следом за ними покинула то место.

- Но мы же никого не видели?

- Душа - это не привидение, призрак - это материализация страха умереть, оставить что-то незавершенным. Душа не может быть видна, пока не обретет тело.

- А это возможно? Я не понимаю, ведь Сириуса я там слышал, а его тело? Он упал за Завесу весь.

Вестница выглядела так, словно он говорит о глупостях.

- Значит, оно там лежит, где-то. Не представляешь, сколько людей до него попадали в преддверие с разным мусором вроде собственных тел. Откуда, ты думаешь, иначе там было взяться вот хотя бы этому камню? Душа, что вышла с нами, может либо просто скитаться, либо найти себе тело. Есть способы, но я не стану о них говорить… Самый безобидный – это добровольная жертва: если кто-то просто уступит ей свою оболочку, остальные вроде насильственного вселения… Поверь, никто не хочет знать подробностей.

- И что я должен делать? Просто оставить там камень, когда мы пойдем обратно?

- Нет. Душа с камнем вышла и с ним должна вернуться. Просто найди этого R.A.B и отправь в преддверие хоть через эту вашу завесу.

- А если нет? Если я его не найду?

- Ну, тогда, умерев, ты займешь его место в преддверии и не сможешь пройти дальше, пока он не вернется. Это называется замещение. Преддверие примет тебя не как Ремуса Люпина, а как того, другого.

- Как же я найду, ничего о нем не зная?

- Найдешь, потому что что-то ты все же знаешь. Души не могут коснуться тех, в ком нет ни одного воспоминания о них. Что-то связывало вас. Ты его видел. Он в твоей памяти.

Ремус кивнул, не это сейчас было главным вопросом.

- И все же объясни, пожалуйста. Я же тоже был там, живой ты провела меня, и душу, и тело. Так почему Сириус…

Вестница показала лоскут своей одежды.

- Многие слышат смерть или говорят с мертвыми: предсказатели, провидцы, просто наделенные этим даром люди, некоторые чувствуют ее приближение. Смерти нравится, когда ее слушают, даже когда чувствуют, но увидеть ее можно лишь однажды – и это всегда конец, а твой друг, скорее всего, встретил ее с широко открытыми глазами.

«Да, - подумал Ремус, - только так он ее и мог встретить. Как все в своей жизни».

- А ты?

Вестница усмехнулась.

- Я зажмурилась, а потом просто разучилась видеть.

Она протянула ему руку.

- Пора возвращаться.

***

Она открыла ему дверь, растрёпанная, в измятой домашней майке и коротких шортах. На губах несколько крошек от печенья, такая настоящая, такая живая. Ремус как зачарованный протянул руку и стер крошки. Она улыбнулась. Не спросила, почему он пришел, не стала выяснять причину, по которой он, так стремясь остаться в одиночестве, вдруг постучал в ее дверь, просто посторонилась, пропуская в квартиру.

- Решила заняться уборкой, а потом плюнула, – она кивнула в сторону щеток, которые, повинуясь заклинанию, сами собой стряхивали с полок пыль. – Думаю, как было бы сейчас хорошо с кем-нибудь выпить, а еще лучше не с кем ни будь, а с Ремусом, и вот ты тут. Интересно, все мечты сбываются, когда лень убираться? Проходи.

Он попытался объясниться.

- Тонкс, я…

Она перебила.

- Нет, не разувайся, идем в гостиную.

- Тонкс, – она обернулась.

– Что?

Он смотрел на нее и думал, что зря пришел. Просто после всех событий сегодняшнего утра, когда Вестница оставила его у ворот школы, Ремус почувствовал, что не может оставаться один, потому что это одиночество его просто сожрет, так же, как каждое полнолуние до того, как он начал принимать зелье, сжирало часть его души. Обречет на сотни разных нелепых мыслей, каждая из которых будет все тяжелее… Но ни одна не принесет ему даже тень ответа. Да и в чем будут заключаться вопросы? Только одна мысль терзала его: одиночество - это страшно, достаточно было вспомнить нарочито прямую спину Северуса Снейпа и его пустой взгляд. И все же… Кто он такой, что бы бежать от своих демонов за чужой счет?

- Наверное, я зря пришел. Прости я пойду.

- Нет, – Тонкс смотрела в его глаза удивительно сосредоточенно, не прячась за чужими лицами. Вся такая, как есть, не красавица, но симпатичная, не умница, но отнюдь не дура, и чертовски решительная… Наверно, даже слишком. В ней был тот стержень, который он годами пытался нащупать в себе. Интересно, что в этой жизни делает людей непреклонными, теми, кто никогда не покоряется судьбе, затравленно глядя в землю?

- Что нет?

Она подошла вплотную.

- Ты не уйдешь, Ремус. Ни сейчас, ни потом – никогда больше.

- Нимф…

Она покачала головой.

- Нет, это не сработает, ничего больше не сработает. Ты не знаешь, зачем я тебе, но приходишь, когда тебе плохо. Я знаю, зачем ты мне, но не в состоянии разделить с тобой то, что мне кажется хорошим. Больше никаких «зачем» и «почему», если хотя бы одному из нас это нужно – давай просто делать.

- Делать что?

- Жить, плохо или хорошо – неважно, главное, вместе, - она стояла так близко, что он мог уловить ее собственный запах. Тонкс, несмотря на свой взрывной характер, неуклюжесть и острый язык, всегда пахла безмятежностью и отчего-то детством. Сахарной ватой и фисташковым мороженым, краской на состарившихся от времени игрушках и карнавальными огнями. Да, она пахла карнавалом. Не той его частью, где горячая еда, дешевые фокусы или толпа. Нет, толпой Тонкс не пахла, от нее исходил запал лихорадочного возбуждения, как то, что чувствуешь перед особенно опасным фокусом факира. - Сегодня утром я дала тебе последний шанс сбежать. Я поклялась, что позволю тебе уйти, если это то, чего ты действительно хочешь. Но ты пришел… Значит, тебе нужно быть… Не обязательно здесь, хотя бы просто где-то, не одному. Это уже неплохо, и для начала, и для конца. Мне хватит, а если нет… Что ж, это будет мое решение, никто не давал тебе право беречь меня от собственных чувств.

- Что-то случилось? – Невольно спросил он, отступая на шаг. Так резонировала ее утренняя, спокойная доброта с тем лихорадочным блеском, что терзал сейчас зелено-карие глаза.

Она рассмеялась.

- Ты случился, я случилась, этот мир не за день строился, просто вдруг сложились вместе все причины и следствия, и ты пришел ко мне.

Что он мог сказать? «Я не хотел»? «Я не из-за тебя пришел»? «Это неправильно»? Наверное, это нужно было говорить раньше, до того, как они оказались не слишком трезвыми в постели на позапрошлое Рождество. Почему он никогда не думал «до» и начинал расхлебывать только «после»? С этим надо было что-то решать до того, как их частые ночи «Я тебя хочу» переросли в ее «Я без тебя не могу». Даже в этом она была честнее, она сказала это сразу, едва почувствовав, а он до сих пор от чего-то бегал, приходил, но не верил в свое право остаться. Глупо, банально, невыносимо!.. Более чем нечестно, но как же хорошо… Может, пора поверить в то, что просто брать от жизни что-то - это неплохо?

- У тебя остался тот жуткий ликер?

Она кивнула.

- Всего на пару рюмок, зато есть непочатая бутылка огневиски.

- Сойдет.

***

- Грэйбэк сбежал.

Она поспешно накрыла рукой старый потрепанный дневник – дорогой, в черном кожаном переплете - и равнодушно спросила.

- Как?

Он пожал плечами.

- Не всеми своими тайнами Лорд предпочитает со мной делиться. У него есть человек в отделе авроров. Он все организовал - еще до того, как его перевезли в Азкабан.

Он не прикоснулся к ней, просто прошел в ванну, стягивая на ходу мантию, это было непоколебимой договоренностью, чем-то, что она всегда знала о нем, но никогда не озвучивала. Единственным, с чем она была не в состоянии бороться. Они оба однажды проиграли… Она полюбила, а он… Он как-то снова поверил.

Нарцисса подняла руку, глядя на запись, ту самую, первую. Она никогда не вела полноценный дневник, не так, как ведут его другие, просто ей было нужно иногда выплескивать что-то свое на бумагу. Не исповедью, нет, это было бы слишком опасно, она другим способом выбрасывала мысли.

«Покажите мне город священный, где чувства не ведают дна,
Найдите мне этот город - и родина мне не нужна.
Иная, где глупые люди хранят в себе правду и ложь,
Иная, где ты безрассудно всю память о нас мне вернешь.

Заткнись, мне не нужно кошмаров, ни злости, ни слез не хочу.
Что стоит тебе быть пожаром, и все… Я за это плачу.
Не жизнью, но кровью и потом, неужто так мало цены?
Тобой отравляю заботы, неведомым пачкаю сны».

Она слишком хорошо помнила утро, когда это было написано.

***

Два года, много или мало? Два года она видела, как Северус ломает себя и была не в силах остановить это. В то лето она все же пригласила его в Малфой-мэнор, не хотела, нет, но Люциус был непреклонен. Зачем ему это было нужно? Она поняла это намного позднее, а тогда, в их первую ночь после ее возвращения из школы, просто лежала с ним рядом, рассматривая единственную отметину, которая смогла покорить его кожу. Татуировку на предплечье. Что она могла сказать, разве только:

- Вижу, ты разобрался с возможностями Волдеморта.

Он кивнул.

- Более чем, - и затянулся магловской сигаретой.

Судьба? Насмешка? Люциус всегда был многоликим. Чуть-чуть на поверхности и много всего внутри, там, куда он никого не пускал, даже ее. Да она и не стремилась.

Потом приехал Северус, и начался его затяжной роман с библиотекой Малфой-мэнор. Снейп и раньше был немного помешан на учебе, но теперь она стала навязчивой идеей, часы, которые он не тратил на чтение или свое маленькое хобби - создание собственных заклинаний - он проводил с позволения Люциуса в лаборатории замка. Что-то умирало. Она сидела с ним рядом, следя за его работой. Они молчали, но эта новая тишина была другой, не такой, как раньше, гнетущей. Потом было два года такой тишины. Сначала Нарси еще по привычке говорила, а он по привычке слушал… Потом и этого не стало.

Люциус невзлюбил ее друга, невзлюбил так сильно, что скрывал это с огромной тщательностью. Они ездили на конные прогулки «Без дам». Они играли в шахматы «Нарцисса, тебе это будет неинтересно». Говорили о политике… Нет, неправда, у их дискуссий не было разнообразия тем, только единственная составляющая - Волдеморт. Люциус перечислял достоинства, Северус отмечал недостатки. Нарси нравилось противоречие, и она в него вцепилась, наверное, были люди, думавшее о Темном лорде так же плохо, как она. Вот только никто из них не упивался подобной оценкой.

Потому что так было проще. От подобных мыслей Северус оставался чем-то жизненно необходимым, а Люциус становился мукой. И это было хорошо, потому что иначе… Иначе она не перенесла бы, не пережила, не вынесла.

Потому что… Черт, она не знала почему. Их ночи… В замке, в котором двумя этажами ниже в гостевой комнате спал ее бесценный друг, они превращались в грехопадения. Вот только никто не мог научить ее, как, осознавая это, до конца убить их сладость. Малфой трахался как бог, и с каждым разом все было лучше и лучше, и иногда ей казалось, что если так будет продолжаться, она однажды умрет в его объятьях, а она хотела в других. Не таких удушающе прекрасных.

- Думаю, идея с двумя спальнями была бы более разумна, - сказала она ему однажды перед завтраком. – Мне иногда хочется побыть в своей постели одной.

- Почему, когда тебе предлагают трон, ты просишь плаху? – спросил он в ответ, ни на секунду не прерывая процесс застегивания запонок.

Ее почти напугала такая формулировка.

- К чему ты это?

Он пожал плечами.

- Ты не поймешь или поймешь, когда все это будет мне уже неинтересно. Иногда я хотел бы знать, Нарцисса, чем закончится твой марафон. Иногда мне кажется, что я уже это знаю.

Больше он никогда не оставался с нею до утра. Так было намного легче мириться с жизнью, думала Нарси. Она ошибалась: с тем, во что превращалась ее жизнь, примириться становилось все труднее. Почти невозможно.

***

Шестой и седьмой курс были для нее удивительно однообразными и пресными. Северус теперь всегда был рядом. Не этого ли она добивалась? Нет, не этого, потому что теперь это был иной Северус… Этот незнакомый мальчик уже не был неприкасаемым, потому что Люциус Малфой намекнул, что заинтересован в нем. Намекнул нужным людям. О, эти нужные люди… Белла, конечно. Нарси слишком поздно поняла, что если она и носила корону королевы Слизерина, то ее сестра всегда была его серым кардиналом. Она больше не пропагандировала идеи Темного Лорда - теперь, когда ее руку всегда скрывал тяжелый браслет из переплетенных клубком змей от запястья до самого локтя, она делала намного больше. Вербовала ему сторонников. И Снейп был в ее списке, определенно с подачи Люциуса, который наверняка ненавидел ее друга. Иначе зачем?.. Тогда она не понимала, это пришло позже. Тогда ее только бесило, что она и Северус оказались постоянно окружены толпой, в которой все почему-то говорили шепотом, как на похоронах, причем о вещах настолько страшных, что эти самые похороны они, скорее всего, и предвещали… Многочисленные. Она надеялась, что к седьмому курсу, когда Белла и большинство ее приятелей покинут школу, все вернется на круги своя. Но ничего не вернулось.

- Твой друг опять приедет к нам этим летом.

Сказал Люциус за ужином.

- Нет, – ответила Нарси. Она больше не хотела, чтобы ее и Северуса мучили своим присутствием посторонние люди.

- Это не вопрос, если ты не заметила, я ставлю тебя перед фактом. Я сам пригласил его.

- Зачем? Ну, зачем тебе все это? Почему вам просто не оставить нас в покои.

- Вас? - Переспросил Люциус. - Вот как раз на твой покой, моя милая, никто не претендует. Делай, что хочешь. Меня интересует твой мистер Снейп, вернее, даже не меня, а нашего повелителя.

- С каких пор у тебя появились повелители?

Он не ответил, просто пожал плечами, и Северус приехал – это, как ни странно, было почти хорошо. Человек - странное существо, ко всему привыкает, вот и Нарси привыкла, стала меньше говорить о себе, больше слушать о нем, даже прочла пару книг, от названий которых непуганые хаффлпаффцы впали бы в затяжной обморок. Она научилась проводить время с ним и Люциусам не как украшение компании, а как человек, способный вставить в длинный нудный разговор о природе Темных искусств пару небессмысленных фраз. Ей это даже начало самой нравиться. Идеи Волдеморта неожиданно заиграли красками, она перестала воспринимать его через призму некоторого снисходительного безразличия, как к вещи, о которой не принято говорить громко, а шептаться по углам скучно. Люциус нашел верное направление в своих спорах с Северусом Снейпом.

- Если подумать, то Темный лорд, прежде всего, один из величайших ученых современности.

С этим Снейп легко соглашался.

- Его отношение к Темным искусствам весьма избирательно, но да, думаю это так. Меня только несколько раздражает политическая сфера его интересов. Вся эта борьба за чистоту крови - слишком, на мой взгляд, патриархально.

- Мой юный друг, никто не может быть изолирован от мира. Такова цена за знания, всегда найдутся те, кого раздражают умные люди, и тут возникает два способа решения проблемы: либо самому стать умнее, либо запретить другим быть такими умными. Пока наше Министерство предпочитает второй способ, ни вы, ни я не станем осуждать Лорда за то, что он ведет свою войну за право быть умнее иных, а для любой войны нужна армия, он просто выбрал наиболее достойных людей, уже объединенных своим происхождением, социальным положением, общими проблемами. Разве это не разумно? По-моему, очень. Что до лозунгов… Они всегда несколько утрированы. Посмотрите на то, о чем кричат авроры. «Пожиратели Смерти – зло!» «Пожиратели Смерти – хаос!», не больше не меньше. Вам не становится смешно? Мне очень… А теперь давайте обратимся к их способам борьбы с этим вселенским злом. Знаете, как Темного Лорда вчера окрестили в газетах? «Тот-Кого-Нельзя-Называть»! Вам это не напоминает нелепое магловское суеверие? Что-то есть, пока мы о нем помним, давайте забудем, не станем упоминать, и оно само как-нибудь пройдет. Такая вот ответная политическая агитация. Ничуть не лучше лозунга «Смерть грязнокровкам» или «Давайте сделаем всех маглов рабами». И то, и другое утопия… Вы не согласны?

Северус был согласен. В то время умнейший человек Люциус Малфой верил в то, что говорил, и убедил не только такого же умного Северуса Снейпа, но и Нарциссу Блэк. Много позже они все поняли, что, как ни рационализируй тирана, факт остается фактом, никто из них не понимал, во что, собственно, ввязывается. Понимание пришло, когда стало слишком поздно. А тогда играть в заговорщиков нравилось почти всем: и Белле, которая видела себя во главе армии тьмы, и Люциусу, для которого околдовывать умы и управлять чувствами было так же естественно, как дышать. Даже Нарси немного нравилась вся эта атмосфера, словно в воздухе постоянно витал запах грозы. А Северус Снейп? Он слушал, но он молчал, молчал дольше других, но когда сдался… В тот день Нарси решила, что мир сошел с ума, и, как ни странно, возненавидела лорда Волдеморта по той же причине, по которой ненавидела кузена Сириуса - он отобрал ее мечту, на этот раз перевязанную серебряно-зеленой ленточкой, мечту о том, чтобы навсегда оставаться самым важным другом Северуса Снейпа.

***

Они сидели за обедом, когда сова принесла Северусу письмо, очень похожее на официальное уведомление. Он быстро пробежал его глазами и немного побледнел. Наверное, никто, кроме Нарциссы, не заметил эту легкую тень, но она, которая изучила нового Снейпа так же хорошо, как старого, не могла ее пропустить. В последнее время ничего, кроме раздражения, сарказма и иногда легкого удивления в ее копилку воспоминаний не попадало, и тут такое…

- Что-то случилась? – Спросила она.

Северус покачал головой.

- Ничего, о чем стоило бы упоминать. Прошу меня простить, Люциус, возникли обстоятельства, в силу которых я должен прервать свой визит к вам.

Малфой кивнул.

- Мне дать распоряжение эльфам собрать ваши вещи?

- Простите, мне сейчас не до этого, если вы не против, я заберу их позже.

- Да, конечно.

- Я воспользуюсь камином в библиотеке. Нарцисса, прости, думаю о причине моей поспешности я сообщу тебе позже.

Он кивнул и вышел, она поднялась следом.

- Я пойду за ним.

Люциус медленно отложил салфетку.

- Это действительно необходимо?

- Да, - Нарси не знала, откуда у нее такая уверенность. Может, потому что она сделала все, что бы уже ничто не могло причинить ее бесценному другу боль. А сегодня она ее видела. Пусть всего лишь тень былых чувств. Ей хватило бы и тени, чтобы вернуть его прежнего, распутать клубок апатии, что опутывал их весь минувший год. – Случилось что-то, я должна…

Люциус рассмеялся.

- О, не ври хотя бы мне, ты никому ничего не должна, ты просто очень хочешь.

- Он мой друг, это мой долг.

Люциус посмотрел на нее крайне серьезно.

- Займись с ним сексом, очень тебя прошу. Все это было чертовски весело, но уже начинает меня утомлять. А сейчас иди.

Нарси вышла, в душе она дала себе слово, что никогда не ляжет с Северусом в постель, она же его не хочет, ей это не нужно, только дружба. Люциусу было не понять, он не умел дружить, впрочем, любить он тоже не умел. Счастливец.

***

Она догнала Снейпа уже в библиотеке.

- Что произошло?

Он шагнул к камину.

- Моя мать убила моего отца, потом покончила с собой.

- Мне так жаль.

Нарси бросила к нему, но напоролось на недоуменный взгляд.

- Жаль? – Северус усмехнулся. – Ты не представляешь, как жаль мне. Но только одного. Почему, спрашивается, она не сделала этого раньше? Тогда не было бы всех этих лет. Лучше бы я рос в приюте, мое унижение было бы оправданно тем, что его причиняют посторонние люди. Очень легко ненавидеть посторонних людей. Родителей сложнее.

Все что она могла сказать на это:

- Хочешь, я пойду с тобой?

Он покачал головой.

- Нет, не хочу, мне этого не нужно.

Жаль. Очень жаль, он все реже нуждался в ком-либо, впрочем, до других Нарси не было никакого дела, но он все реже нуждался в ней. Это было обидно, но она еще не нашла способа бороться с ситуацией.

***

Тем вечером в их замке был гость. Человек, которого Нарцисса никогда раньше не видела, но слышала о нем едва ли не больше, чем обо всех остальных людях в мире. Чего Нарси ожидала? Ничего. Пыталась расспросить Беллу о том, как выглядит Темный Лорд, но та только называла ее глупой маленькой девочкой, праведно негодуя: «Причем тут внешность, он величайший из магов!». Если честно, то, выслушав такую оценку, Нарси справедливо предположила, что при всех своих многочисленных достоинствах лорд Волдеморт попросту урод, раз даже Белла не нашлась, что сказать. Теперь она поняла другое - и описать это было попросту невозможно.

Когда домовой эльф передал ей желание Люциуса видеть ее в гостиной, она решила, что это вернулся Северус, и бросилась туда со всех ног. Но мужчина, который сидел в кресле рядом с Малфоем, не был ее драгоценным другом, его и человеком-то было сложно назвать.

- Нарцисса, позволь тебе представить Темного Лорда.

Наверное, она не сумела скрыть разочарование – от того, что перед ней не тот гость, которого она ожидала, к тому же в ее голове пронеслась глупая мысль. «Как к нему обращаться? Мой лорд? Так он пока не мой. Лорд моего будущего мужа? Не оценит, Ваше Темнейшество звучит откровенно пошло». Так и не найдя верного решения, она вежливо кивнула.

- Сэр.

Он читал мысли, наверняка, потому что по его бледным губам зазмеилась усмешка.

- Похоже, будущая леди Малфой немного разочарована моим визитом. Я полагаю, это потому, что она ожидала увидеть кого-то другого. Что до обращения… Давайте остановимся на «милорде».

Нарси подумала, что требовать от дамы звать его милордом еще пошлее, чем Вашим Темнейшиством, но осеклась, поймав очередной насмешливый взгляд Волдеморта.

- Хорошо, милорд, я польщена нашим знакомством.

- Меньше, чем я хотел бы вам им польстить, но это не так уж важно. У вас еще будет время составить обо мне впечатление, Нарцисса.

Она подняла глаза от пола и наконец-то в полной мере его разглядела. У Волдеморта были шикарные волосы: черные, блестящие, шелковым водопадом спадающие на плечи. У него были дивные глаза, великолепной формы, настолько насыщенного синего оттенка, что напоминали ночную мглу. Лорд был высок, строен и широкоплеч, но на этом достоинства заканчивались. Кожа на лице казалась жемчужно-серой, вся иссеченная мелкими шрамами и следами от старых ожогов, из-за чего она напоминала каменную маску, такой неровной бывает только необработанная порода. Что-то неподконтрольное, стихийное… Он не был безобразен, просто лишен чего-то важного, что делало бы его объяснимым, красивым или страшным, нелепым или ужасным, а попросту – человечным.

Домовой эльф появился из воздуха.

- Хозяин, мистер Северус Снейп пришел за своими вещами.

Нарси внутренне порадовалась, сейчас ее наверняка спровадят разбираться с этим, а Малфой останется со своим Лордом вести свои странные и страшные разговоры. Может, ей удастся уговорить Северуса не переезжать пока в тот жуткий дом, а пожить еще немного с ними? Наверняка сейчас она ему будет нужна… Кто-то нужен.

- Снейп? Это тот мальчик, о котором ты говоришь одно, а Беллатрикс совершенно иное?

Люциус кивнул.

- Он самый, мой лорд. Очень умен, очень талантлив, при умелом руководстве…

Лорд улыбнулся.

- Уже вербуешь собственных миньонов, мой предприимчивый друг? Пока не стоит, еще рано. Позовите его, хочу взглянуть на этого молодого человека.

- Может, не надо? – Лорд и Малфой удивленно на нее взглянули. – У него родители сегодня умерли. Не очень подходящий день для новых знакомств, – про себя она добавила: «Даже если тебя собираются представить величайшему волшебнику современности, просто верховному адепту вселенского зла».

Лорд молчал, Люциус повернулся к эльфу с выражением "разве ты не слышал, приведи сюда Северуса Снейпа".

Снейп вошел в комнату минуту спустя, его лицо было совершенно бесстрастно.

- Северус, позвольте вам представить… - Начал Малфой.

- Не нужно, я знаю, кто передо мной, – худой нескладный мальчишка совершенно спокойно кивнул. - Вас вряд ли можно с кем-то спутать, милорд, – похоже, с подбором слов у него проблем не было.

Лорд кивнул, сосредоточенно рассматривая Северуса… По его лицу скользнула тень заинтересованности, и он уточнил:

- Occlumency?..

- Да, на примитивном уровне, - кивнул Снейп.

Лорд усмехнулся.

- Действительно, на примитивном, у вас был отвратительный наставник.

- Его не было, я занимался сам.

Теперь Волдеморт улыбался, улыбка у него была отличная, она не выражала ничего: ни ободрения, ни порицания, просто мимика. За ним и Снейпом вообще оказалось чертовски занятно наблюдать, что и делал Люциус с вниманием истинного ценителя подобных игр.

- Вы не достигнете большего без руководства умелого наставника.

Северус кивнул.

- Я знаю, вопрос в том, где найти такого, чья цена за услуги не оказалась бы чрезмерной.

- Ищите, взвешивайте все за и против, и я уверен, в итоге обретете то, чего желаете, – Волдеморт сделал легкий жест в сторону Нарциссы. – Нам сообщили о смерти ваших родителей, должен ли я принести свои соболезнования?

- Нет, не думаю. Я не испытываю ничего, что стоило бы сострадания.

Лорд долго молчал, а потом неожиданно его лицо стало серьезным.

- И, тем не менее, ваши заботы сейчас наверняка велики. Не смею задерживать.

Северус кивнул и вышел. Волдеморт поднялся следом.

- Люциус, ты куда лучше разбираешься в людях, чем Беллатрикс. Я его хочу, тут есть над чем подумать. Можешь больше не утруждать себя вербовкой, я займусь им сам. Боюсь, тебе эта задача не по силам.

- Как скажете, мой лорд.

Волдеморт кивнул.

- Конечно, все, как я скажу, - он обернулся к Нарциссе. – Мне жаль, мисс, но я забираю вашу любимую игрушку. Найдите себе новую и утешьтесь.

С этими словами он аппарировал, а Нарси стояла и не знала, кого ненавидит больше: Люциуса, который, несомненно, все это устроил или Волдеморта, который был единственным существом на свете, бороться с которым за право обладания Северусом Снейпом граничило с самоубийством.

***

Ее последний год в школе… единственное определение которому было "глубокая депрессия". Ее ничего не радовало: ни подготовка к грядущей свадьбе, ни то, что они с Северусом остались без привычного окружения ее свиты. Нарси словно заставляла себя жить, просматривать присылаемые Люциусом огромные каталоги всевозможной свадебной атрибутики, отвечала на его же деловые письма, кое-как отписывалась от длинных восторженных посланий родителей. До того, что они именовали «Светским событием года» ей не было абсолютно никакого дела. Более того, она променяла бы все их послания на то, что бы узнать, что содержится в одном из тех, что изредка получает Северус, уничтожая сразу после прочтения. А потом несколько дней обдумывает, прежде чем написать ответ. Теперь они вообще ни о чем не говорили, словно любое слово могло окончательно убить единственное, что у них по-прежнему оставалось, одну на двоих тишину. Глухую, немую, настоящую. Вечера перед камином превратились в традицию, побег из ниоткуда в никуда – он был безрадостным, Нарси хотела бы вернуть многое из прошлого, она страшилась будущего.

- Я не умею жить настоящим, - однажды призналась она Северусу. – Воспоминаниями, да… Мыслями о том, что будет потом, да… Настоящим? Нет…

Он ответил.

- Тогда у нас схожие проблемы.

Это утешало, в этой реплике было больше, чем она хотела иметь. «Я не одна такая. Мне не одной плохо. Когда дерьмово двоим - это же уже почти праздник».

И все же их не было «только двое», в жизни Северуса была третья составляющая, имя которой было Темный лорд. Это ему он поверял что-то в длинных посланиях, на тайные встречи с ним аппарироровал на выходных из Хогсмида. И возвращался каким-то вдохновленным… Как Нарси ненавидела это его состояние! Нет, оно было куда хуже, чем то, что творилось по поводу Эванс и Люпина вместе взятых, оно напоминало болезненную одержимость.

Северус сидел, обложившись грудами томов, что-то искал, потом лихорадочно читал. Она впервые видела его таким, стремившимся к знанию не для себя, а чтобы соответствовать кому-то. Вот только не слишком ли высокую планку он для себя выбрал? Что, если однажды не допрыгнет? Что будет, если перепрыгнет? Нарси была в панике, да она и правда ненавидела лорда Волдеморта за то, что тот пичкает Северуса своей ложью… Снейпу не нужен был наставник, он искал партнера, пусть не равного, но хотя бы того, кого он сможет со временем догнать, а если в чем Нарцисса и была безоговорочно согласна с Люциусом, то это в том, что Темный лорд – гений. Злой, но гений, ими не становятся, ими рождаются, а при всей ее симпатии к Северусу в нем она не видела ничего подобного. Не то чтобы это было плохо. Она бы не хотела дружить ни с Волдемортом, ни с его подобием, особенно если, как однажды заметила Белла, придется дружить «семьями».

***

Беллатрикс уже Лестрейндж рассматривала себя в высоком зеркале будуара Нарциссы без часа Малфой.

- И все же зря ты не выбрала красный.

Нарси расправила подол своего длинного свадебного платья, нарочито строгого и чопорного, в котором она выглядела отнюдь не девственной невестой, скорее королевой накануне коронации.

- Красный для подружки невесты – пошло.

Сестра удрученно вздохнула.

- Ну и бог с ним, но зачем было брать персиковый шелк?

- Если тебя это так тревожило, могла бы начать обсуждение этого вопроса еще при подготовке свадьбы.

- Тебе надо было взять подружкой не меня, а Снейпа, только на нем персиковой смотрелся бы еще более отвратительно.

- Северус в качестве подружки невесты? Это смотрелось бы еще хуже, чем красный.

- За то по существу было бы верно.

Нарцисса нахмурилась. Белла обожала говорить гадости о Снейпе. В этом не было ничего нового, но после того, как они окончили школу, ее отношение к нему перешагнуло все рамки приличия. Не было дня, чтобы она не поливала его грязью.

- У тебя есть, что мне сказать, или это очередная порция досужих домыслов?

- Да что тут говорить: все, кроме тебя, это и так прекрасно знают. Лорд нашел себе новую игрушку для траха.

Это было так абсурдно, что Нарси просто не поверила.

- Ему что, тебя стало мало? - Пнуть сестру побольнее всегда было маленьким удовольствием.

Белла покраснела от гнева. Все знали, что она просто двинулась на почве любви к Темному Лорду, которого подобное отношение более чем устраивало. Что ж, по мнению Нарси, все это было предсказуемо: Беллатрикс нашла достойного преемника Люциусу в своем сердце. Вряд ли было что-то хуже, чем Волдеморт, но, похоже, ее сестре нравилось страдать и желать невозможного.

- Меня мало? Меня ему было вполне достаточно, пока не появился этот маленький пронырливый ублюдок с тощей задницей и все не испортил! Попомни мои слова, Цисса, мы все еще от него наплачемся, – она опустила плечи и вышла из комнаты.

Это было не похоже на сестру, такое немногословное разочарование, что Нарси почти поверила, почти… И совершенно точно хотела немедленно все прояснить до конца.

***

Свою свадьбу она помнила смутно, потому что не могла дождаться момента, когда, наконец, поговорит со Снейпом. Кое-как отстояла торжественную часть, в результате сказав «да» раньше времени, чем вызвала кучу шуток по поводу горячего нрава юной невесты, заставила себя с учтивым видом принять ворох поздравлений, отсидела весь банкет как на иголках и оттанцевала все положенные по этикету танцы, пытаясь отыскать взглядом в толпе приглашенных одну сальноволосую голову, но судьба была к ней не слишком благосклонна. Снейпа нигде не было, зато был Люциус, и его она достала.

- Прекрати дергаться и смотреть по сторонам. Твой приятель, скорее всего, торчит в библиотеке.

Да, это было разумным предположением, Нарси была готова расцеловать Малфоя, что, собственно, и сделала, благо повод в лице потребовавших этого дружным воплем гостей имелся.

Через полчаса ей представился благовидный предлог улизнуть, и она бегом бросилась к библиотеке.

- Нарцисса?.. – Северус был немного удивлен и отложил в сторону книгу. – Разве ты не должна быть с гостями?

- Это может подождать, - она запыхалась и взяла со столика бокал с шампанским. Брют, любимый сорт Малфоя, дикая кислятина. – Ты спишь с ним?

В чем было неоспоримое достоинство Северуса Снейпа, он не задал дурацкий вопрос: «С кем?». Наверное, они еще не разучились понимать друг друга.

- Тебе есть до этого дело?

Нет, сейчас ей было не до дискуссии.

- Просто ответь.

Он кивнул.

- Да.

Все… Нарси не знала, что сказать, из всех людей в мире им завладел именно тот, кому она ничего не могла противопоставить, и, наверное, от этой безысходности она разозлилась на самого Северуса, впервые серьезно разозлилась.

- Ну, и пошел к черту.

Он встал, отложил книгу и направился к камину.

- Хорошо.

- Что хорошо? - Растерянно спросила она.

- Последую твоему совету: пойду проведу время со своим любовником, – в последний момент он замер и, не глядя на нее, добавил. – Я устал от тебя, Нарси. Видит Мерлин, я так от тебя устал…

И ушел… Она почувствовала почти облегчение, вышла в коридор, взяла с подноса левитируемого невидимым домашним эльфом очередной бокал. Брют? Отличная штука, если вдуматься. К трем часам, когда гости, наконец, разъехались, она была невероятно счастлива, потому что безобразно пьяна. Это был первый раз, когда она надралась без Северуса. Вино всегда делало ее безудержно веселой и жизнерадостной, наверное, в тот день она все же осилила роль счастливой невесты. Люциус проводил ее в спальню, потом посмотрел, как она, глупо хихикая, рухнула в подвенечном платье на кровать:

- Я рад, что тебе весело. Но знаешь, Нарцисса… Я начинаю уставать от твоей манеры испоганить все, что имеет хоть малейшее для меня значение.

- Ты не первый… - Она хотела добавить: «Кто устал от меня сегодня», но он ее перебил .

- Да, не первый, но знаешь… Легче быть никем, чем вторым номером.

Она оценила.

- Шикарная мысль. Ты прав, легче.

Люциус пошел к двери. Она удивилась.

- И ты тоже уходишь?

Он застыл на пороге, потом усмехнулся - скорее горько, чем весело - и принялся расстегивать парадную мантию.

- Миссис Малфой, я предупреждаю один раз: не надо заставлять меня себя ненавидеть. Результат тебе вряд ли понравится.

- Не буду, - пообещала она. – Ей просто нужен был сегодня кто-то рядом, даже если это всего лишь Люциус.

***

Ее дружба с Северусом Снейпом растворилась в утреннем похмелье. Утром, мучимая головной болью, на которую Нарси обрекла себя, сознательно отказавшись принять нужное зелье, она распаковывала подарки, чтобы знать, кого и за что благодарить. От Северуса был дневник, довольно дорогой, черной кожи с серебреным тиснением. Она его почти возненавидела, представив, из какого источника деньги на эту элегантную вещицу. А еще… и это было особенно отвратительно, он словно все знал заранее и предложил ей такую вот ущербную замену себе. Тратить ненависть на эту вещь Нарцисса сочла ниже своего достоинства. Поэтому взяла в руки перо, чтобы написать хоть что-то. Строки родились сами, потом она часто задумывалась, не открылся ли у нее в тот день третий глаз?

***

Он вышел из ванной, когда она уже спрятала дневник и пересела за рояль. Играла Нарси отвратительно, ее исполнению никогда не хватало души. Но рояль был отличным побегом. Единственным, что объединяло Люциуса и Снейпа, было то, что они оба не выносили ее исполнение. Малфой сам играл великолепно, у него была совершенная техника, Северуса отличал идеальный слух – вот и сейчас, едва взглянув на нее, он сказал:

- Я буду в библиотеке, напишу пару писем. И поговори, наконец, с Драко. Ему не стоит целыми днями сидеть взаперти в своей комнате.

Она неожиданно разозлилась.

- Северус, не строй из себя моего мужа! Я сама разберусь со своим ребенком.

Он расхохотался, только этот смех был скорее издевательским, чем веселым.

- О да, ты разберешься. Только будь так добра, в следующий раз, когда поймешь, что у тебя проблемы, не приходи ко мне. Потому что я предпочту скорее сдохнуть, чем тебе помочь, честно.

Он ушел. Нарси понимала, что нужно подняться и идти мириться, но вместо этого заиграла Штрауса, вальсы - единственное, что ей по-настоящему удавалось. Как же было хорошо, как чертовски прекрасно, что Северус так мало знает о ней, и как страшно, если однажды все откроется. Иногда она хотела, чтобы это, наконец, случилось, и он от нее освободился, может, тогда хоть ему удалось бы стать счастливым - после того, как он совершит ее убийство. Странно, всю жизнь она боялась, что ее убьет Люциус, теперь она была почти уверена, что однажды это сделает ее любовник Северус Снейп, и была рада, что именно он, а не кто-то другой. Никому больше она столько в этой жизни не задолжала.