Против течения

Бета: Aerdin 1-7 c 8 Jenny
Рейтинг: NC-17
Пейринг: СС
Жанр: drama
Отказ: Ничего тут моего нет, денег не дадут, да и не очень хотелось.
Аннотация: Противостояние в жизни многих непохожих друг на друга людей.
Статус: Не закончен
Выложен: 2008.05.02



Глава 29: «Капли сумасшествия»

Люциус Малфой скупцом не был. Наоборот, он всегда был щедр, вот только себя и свои чувства он тратил с особым расчетом, ни толикой больше, чем это необходимо. Это случилось с ним давно, когда, глядя на закат и слушая такое запоздалое признанье, он почувствовал лишь странную, тягучую, равнодушную пустоту, один из ликов собственного безумия, и запретил себе впредь порождать ее. Смог ли он перестать чувствовать? Нет, просто все его эмоции кристаллизировались до состояния липкого сахара и долго и надежно хранились внутри, пока не приходило время их поджечь и до конца растворить в абсенте. Он мог себя презирать, мог себя не ценить, и часто, в самом деле, презирал и не ценил, но никогда настолько сильно. Одно плачущее на пыльном полу склепа существо вызывало в нем странную, томную и темную тоску, до желания злиться, до необходимости утешить.

- Нам не стоит оставаться здесь. Тут я склонен доверять мнению Рудольфуса.

Люциус прикоснулся кончиками пальцев к своим залеченным заклятьем ранам на лице и почувствовал легкий зуд. Ничего, к утру от них не останется и следа. Оглядел наколдованную маггловскую одежду. Все выглядело пристойно.

- Мы поступили плохо, оставив там профессора Люпина.

Малфой усмехнулся почти нежно. Ребенок, чертова ходячая глупость. Он ничего не понимает и даже не стремится осознать. Игра вышла на новый уровень. Теперь каждый не за идею, а только за себя и свои интересы. Так было всегда? Возможно, но эта странная война, из тактики и стратегии она превратилась во что-то очень личное для каждого. У него есть сын, и маленький невзрачный козырь: он, этот наследник, и цену-то себе не знает, а она - ровно один кнат. Волдеморт с легкостью им расплатится, но кто-то может считать иначе... Например, министерство магии. Какое огромное поле для торга! Но он так не поступит, и вот это - та огромная порядочность, на которую он считает нужным оказаться способным. Каждый за себя... Как при этом вышло, что он немного и за Невилла Лонгботтома? Что сделает? Подумает и все взвесит, наверное, убьет за двоих и, может быть, даже не раз, но не себя и не мальчика. Он взмахнул палочкой, превращая его одежду так, чтобы из наследного принца снова вышел обычный подросток.

- Мы должны кое-что прояснить, - его голос был ровным и равнодушным. – Я уже слышал все эти твои признания, я видел всю эту твою глупость, наивность и нелепое самопожертвование, – он усмехнулся. – Ты говорил о том, что я тоже к тебе что-то чувствую. Мне нетрудно в это поверить, – отличная роль.

Странное тепло карих глаз. А может, и не роль, ну, по крайней мере, не совсем.

- Люциус... – резкий рывок и обнимающие его руки пахнут пылью и тленом, но это неважно, портключ Волдеморта не мог привести в пятизвездочный отель. – Ты пойми... я сам себя понять не могу, но если можешь, сделай это. Я люблю тебя, я умру за тебя, но мне очень сложно будет жить с тобою, твоими принципами и твоими вечными расчетами, а я хочу... Как там, в Берлине, на кухне, чтобы ты был усталым и близким, чтобы мы никуда не бежали и ни от кого не прятались, чтобы был жив твой сын, твоя жена и все мои друзья.

- Чем наш план сейчас твоим стремлениям противоречит?

Невилл не боялся его, не боялся того безумия, что он есть, а ведь его час назад разглядел бы даже идиот.

- Ремус Люпин умрет...

Как будто это что-то значило. Это проблемы Снейпа: его игрушка - ему и решать. Он, Люциус Малфой, свою игрушку спас, не сам, конечно, но иногда чужие враги выгоднее, чем собственные друзья.

- И что? Кто-то всегда умирает. Такова жизнь, таков ее закон. Ты намерен спорить с ним?

Мальчик взглянул ему в глаза. Он был таким растерянным.

-Да.

Прозвучало так просто, что Люциус невольно рассмеялся.

- И кто тут долгое время стремился ради меня умереть? Я жаден, ради меня - так только ради меня.

Мальчик отступил назад.

- Я и сейчас готов, но кто говорил о жизни... – вот так выглядит непоколебимость? – Я должен вернуться и постараться что-то предпринять. У Гарри и так осталось очень мало близких людей.

- Ты не один из них?

Невилл тряхнул головой.

- Нет, наверное, больше нет. Я вообще не вправе рассчитывать на чью-то близость.

Люциус не понимал. У него впервые в душе вспыхнуло острое терпкое сомнение. Так ли он безумен? Кто тут, в самом деле, безумен... В его голове возник один интересный план.

- Браво, - он бы поаплодировал, да было как-то неуместно. – Прекрасная речь, но есть одно "но": у кого волшебная палочка - тот и принимает решения.

С этими словами он аппарировал, прижимая Лонгботтома к себе.

***

- Чей это дом?

Невилл удивленно рассматривал гостиную уютного сельского коттеджа.

- Мой, - Люциус направился к бару. – Если ты выглянешь в окно, то увидишь лес. Сможешь не заблудиться в нем - найдешь нужный тебе замок. Дед будет рад твоему возвращению. Полагаю, даже более чем рад. Может, даже устроит вечеринку. Самая интересная ее часть придется, думаю, на полнолуние.

Дальше случилось вполне объяснимое. Его обняли, прижавшись щекой к спине между лопаток. Приятное ощущение.

- Значит, мы все же поможем профессору.

Люциус хмыкнул.

- Какому именно?

Мальчишка задумался.

- Обоим. Не думаю, что со Снейпом все так просто. Нет, он, конечно, подлец и убийца...

Малфой открыл бутылку.

- Не стоит расточать комплименты моим знакомым, – он налил виски в один стакан, а потом подумал и добавил во второй. – Мы станем помогать исключительно себе, ну а если это поможет еще кому-то...

Невилл перестал его обнимать, взял стакан и сделал маленький глоток, поморщился, а потом словно что-то вспомнил.

- Ты же ничего не ел.

И это его важное наблюдение? Люциус пожал плечами.

- Мои домовые эльфы свою работу знают. Загляни на кухню.

Мальчик поставил бокал на столик.

- Я быстро.

Люциус сел в кресло и устало пригубил виски. Не то чтобы план был исключительно хорош, но если это успокоит Лонгботтома, можно немного рискнуть, только совсем немного. Тело Драко у Нарциссы, и это немного облегчало его задачу по возвращению сына из Преддверия. С этим можно подождать пару дней. Важнее другое: интрига, которую провернул Рудольфус Лестрейндж. Ее последствия не просчитывались. Они могли изменить планы Волдеморта, а это означало только одно: действовать придется на свой страх и риск, а результат будет не слишком впечатляющим. Он не отказался бы сейчас иметь в сообщниках Снейпа, но тот, должно быть, покинет Темного Лорда, лишь когда с уверенностью сможет плюнуть на последний из его гробов. А жаль.

Сидеть одному в гостиной вдруг показалось занятием не из самых приятных, и он, захватив с собой бутылку, пошел на кухню. Лонгботтом суетился у плиты и казался до странности беззаботным. Люциус стоял, наблюдая за его движениями. Что его в этом мальчишке так зацепило? Более чем посредственная внешность, неуклюжесть его жестов терялась только на кухне. Конечно, идиотом он не был, и решительности ему тоже хватало, но этих качеств не хватило бы, чтобы пленить милорда Малфоя. Тогда почему именно их в итоге оказалось достаточно? Ведь он чувствовал себя плененным. Это было даже странно...

Невилл случайно обернулся и улыбнулся. Искренне, открыто, словно не он плакал и презирал себя на пыльном полу, словно не отказывал себе в праве на дружбу.

- Садись, у меня сейчас все будет готово.

Люциус не мог не попытаться разгадать эту загадку.

- Что, Лонгботтом, мир снова тебе улыбается?

Кивок в ответ вышел даже излишне решительным.

- Какие у меня основания жаловаться на судьбу, если у меня есть ты?

Так, может, в этом была причина его странной очарованности? Жизнь Люциуса была полна признаний, и большинству из них он склонен был верить, вот только такого среди них не было. Может, каким-то внутренним чутьем этот ребенок подобрал самые нужные слова, заманил Люциуса Малфоя в ловушку его собственной значимости. Он всегда желал олицетворять собой многое, но никогда не претендовал на роль противовеса року. «Я все переживу, пока у меня есть ты...»

- А я у тебя есть?

Лонгботтом кивнул.

- Я знаю, что да.

С этим необходимо было как-то поспорить, с намеком на истину в этих словах. Безумие давно искало выход. Ну так почему бы раз и навсегда не уничтожить все? И надежды, и сомнения. Пусть останется только голая злая правда. Он подошел к Невиллу и, сжав в объятиях, просто швырнул его на стол, наваливаясь сверху, яростно кусая его губы, срывая одежду. Мальчик закричал от боли, когда Люциус, едва расстегнув молнию на джинсах, вломился в его тело. Он стонал не от страсти, яростно сопротивляясь, царапая грудь Малфоя, но Люциусу было все равно. Он мстил не ему, он мстил себе. Вспоминая безжизненное лицо собственной матери, он был безумцем, он был сыном своего отца. Люциус отстраненно смотрел на свои руки на бедрах Лонгботтома, вскрывавшие чужое тело безжалостно и грубо, просто потому, что они могут это, потому что ни одна по собственной глупости влюбленная кукла не стоит потраченных усилий и нежности, если ты носишь фамилию Малфой.

Он кончил ярко и яростно, со звериным рычанием и чувством какого-то мерзкого опустошения. Невилл попытался выбраться из-под него, в глазах мальчишки стояли слезы.

- Ну ты и дрянь.

Осознание этого накатило на Люциуса, он опустился к паху мальчика, лаская рукой член, вылизывая разорванный им окровавленный вход в его тело. Теперь мальчишка нежно мурлыкал, его пальцы, прощая, скользнули в шевелюру Люциуса, сильнее прижимая лицо Малфоя к источнику радости и сладкой боли. Люциус слизал его семя, брызнувшее на руку. Медленно, со странным чувством горечи. Ему все это не доставило радости. Тьма внутри, которую он так лелеял и прятал, оказалась не слишком приятной на вкус. Зверь, что жил в нем, проиграл человеку. Люциус с удивлением понял, что он любовник и интриган, а не насильник и садист. Нужно было дать себе волю просто один раз, чтобы понять, что это не истина. Он все эти годы переоценивал истинность своих желаний и мотивов. Он прятал что-то ненастоящее. Он - не сын своего отца. Он - это только он... Так почему все эти барьеры рухнули сейчас? Ему нужен был человек, что все примет и не отвернется. Как странно, что он у него теперь был.

- Негодяй, мерзавец, - Невилл шептал это почти нежно, пока Малфой вылизывал его обмякший член.

- Знаю, прости, - он приподнял его, обнимая и поглаживая по волосам. – Я пойму, если ты решишь, что на этом нам стоит поставить точку.

Лонгботтом усмехнулся. Странно - не насмешливо, а немного грустно.

- Мне было хорошо. Наверное, это глупая радость, но она гасит любую боль... И нежность от того, что это «ты» был со мной, пусть так, но я смог коснуться тебя снова. Потому что я люблю тебя, люблю очень сильно. Я мог бы попросить тебя оставлять всех своих демонов за порогом спальни, когда ты в следующий раз решишь заняться со мной сексом. Но если для тебя это важно - пусть будет так. Я потерплю, даже если ты убьешь меня однажды, я все равно без тебя не могу...

Невилл обнял его и тихо всхлипнул куда-то в ключицу. Нелепо, но очень мило. И захотелось как-то его отблагодарить, и стало понятно, что он не откажется от этого, он не расстанется с таким вот странным к себе чувством. Дивно правильным, таким, как он всегда желал.

- Я оставлю демонов за дверью. Я обещаю, – они просто больше не были нужны Люциусу. Банальный финал. Хотелось курить и грустно насмешничать над миром, который вдруг оказался полон простых ответов.

Мальчик прижался губами к его лбу. Люциус взял его за подбородок и прижался губами к губам. Надо пить эту чашу полностью. Хорошо, когда так спокойно. Этот его случайный любовник оказался именно той тихой гаванью, что он уже и не чаял достигнуть.

***

Малфой не жаловался на переваренную пасту, ибо сам был причиной испорченного обеда. Решив, что когда ешь что-то столь ужасное, манеры соблюдать не обязательно, он сам предложил устроиться с тарелками в гостиной на мягком диване. Едва с едой было покончено, он даже разрешил Лонгботтому лежать головой у него на коленях и вяло перебирал его волосы, позволяя время от времени делать глотки из своего бокала с виски. В этом странном уютном состоянии он мог бы пребывать вечность. Если бы не проблемы с сыном, он, наверное, немедленно аппарировал бы в Мексику, где у него была прекрасная гасиенда, о которой не знала даже его жена, и до конца жизни пил ром с ледяным чаем и лаймом, разводил лошадей и трахал своего любовника. Он разбил бы для него прекрасный сад и научил жить в разладе с собственной совестью, и пусть бы где-то гремели войны и умирали те, кого он не хотел бы видеть мертвыми. Неважно, их покой и довольное, сытое счастье искупили бы все. Но у него все же был сын, и что-то подсказывало, что его любовника будет нелегко обучить сладости предательства. Пусть так... Главное - разумно сделать ставки и сохранить себя, их троих. А потом можно и в Мексику. Наверное, даже нужно.

- Вот что мы предпримем, – Невилл встрепенулся, но он насильно вернул его голову туда, где хотел ощущать его тепло и тяжесть. – Когда я приобретал замок Салазара для Темного Лорда, то сам занимался охранными чарами. Это своего рода мой конек, не думаю, что, вступив во владение землями, Волдеморт многое там переделал. Уверен, что смогу сломать защиту и уничтожить антиаппарационный барьер. Этот дом - своего рода узел связывающих его энергий. Я всегда был прагматичен.

Мальчишка задумался.

- Мы сделаем его уязвимым?

- Ненадолго. Снятие защиты быстро обнаружат и исправят, у нас будет не более часа.

- Чтобы проникнуть в замок?

- Чтобы начать шоу, – Люциус ухмыльнулся. – Мы дождемся начала охоты, запланированной на полнолуние. До этого вашего Люпина не убьют, а потом мы сломаем защиту. Пошлем письмо в этот ваш птичий Орден с временем и местом возможной атаки. Кто там у вас сейчас главный?

- Я слышал о нем довольно мало, но, полагаю, профессор Макгонагалл.

Люциус кивнул.

- Шотландская кошка? Вполне вероятно. Своими силами эти фениксы не справятся и вынуждены будут прибегнуть к помощи министерства. Остается все рассчитать так, чтобы они сделали это в последний момент.

- Армия Дамблдора, - задумчиво заметил мальчишка. Мы пошлем письмо не им, а в АД, и попросим все организовать так, как нам нужно.

Люциус усмехнулся.

- Тайные общества сильно недооценивают.

Невилл не понял.

- Это плохая идея?

Он покачал головой.

- Нет, отличная. Всем нужно время, чтобы поверить детям. А кто у вас там сейчас самый главный?

- Ну, Гарри нельзя беспокоить... Гермиона... – Лонгботтом осекся. – Остается Рон Уизли.

Люциус нахмурился. Он знал, что Уизли несколько непредсказуемы в своих поступках, и это ему никогда не нравилось.

- На кого еще ты можешь положиться?

Невилл задумался.

- Джинни может все устроить, и Луна, но ей верить будут еще меньше. Дин очень решительный парень, а если еще подключит Симуса... И Эрни Макмиллан - говорят, у него прекрасные связи. Сьюзан Боунс и Ханна Аббот. И Бэддок из Слизерина.

Люциус кивнул.

- Отлично, ты продублируешь письма им всем, без откровений и надрыва вроде «Я внук Темного Лорда!» Напишешь, что попал в беду и тебя захватил в плен Люциус Малфой, но тебе стало известно, где находится логово Волдеморта и что там сейчас профессор Люпин, которого вскоре должны убить. Что ты просишь повлиять на то, чтобы Орден Феникса попытался его в определенное время освободить, а заодно нанести сокрушительный удар по Пожирателям Смерти. Не думаю, что Волдеморт будет готов к такому повороту событий. От меня скорее можно ожидать попытки залечь на дно, – уютное мексиканское дно, но об этом он подумает позже. - В Орден Феникса я напишу сам. Учитывая некоторые обстоятельства...

- Какие и кому?

Хорошие вопросы.

- Аврору Нимфадоре Тонкс, учитывая, что именно она помогла мне бежать, ну и, наверное, шотландской кошке, которая все это санкционировала.

- А что потом?

Люциус пожал плечами.

- Полагаю, что если в том хаосе, что мы организуем, у Северуса Снейпа будет шанс вытащить Люпина, он им воспользуется.

- Почему ты в этом уверен?

Вместо ответа Люциус насмешливо наклонился и поцеловал Невилла в губы. Терпко и со вкусом виски, очень страстно. Тело под его руками мгновенно сделалось мягким и податливым.

- О, - только и смог прошептать с пониманием Лонгботтом, когда он отстранился. – Зачем ты делаешь все это?

Люциус небрежно пожал плечами.

- Ну, считай это моим тебе подарком, – попыткой удержать от больших безумств. – Это мне не сложно, займет немного времени, и... – Невилл поднялся и принялся шарить по карманам. – Что ты делаешь?

Мальчишка достал потрепанный кошелек и рассмеялся.

- Подарок! У меня тоже есть кое-что для тебя, – он смутился. – Это так глупо... Я купил его у одного пьяницы в пабе мадам Розмерты, и потом все думал: зачем? Такую вещь может оценить только слизеринка, – он покраснел. – Ну, тогда я еще не знал, что влюблюсь в слизеринца. В общем, тебе, наверное, понравится... Неважно, если нет... Просто... – Невилл достал из кошелька медальон и протянул ему. - Вот. – Люциус пораженно смотрел на предлагаемое ему украшение. Мимика сыграла на опережение, изобразив полное безразличие. Лживое... Рукава его маленького джокера просто-таки были начинены тузами. Боже, как же правильно он выбрал и, похоже, отнял у судьбы любимца. Подвох? Нет, мальчик слишком расстроился. - Тебе не нравится? Прости, это, наверное, было глупо, но у меня ничего больше нет...

Люциус взял из его рук медальон и швырнул на пол, надеясь, что подобное пренебрежение покоробит часть содержавшейся в нем души.

- Ты знаешь, что это?

Мальчик покачал головой.

- Нет, но... – ему не предлагали ответной взятки, его просто одаривали. Пусть и по глупости бесценно. – Если тебе не нравится...

Он встал, положив руки на плечи Невилла.

- Посмотри мне в глаза, – робкий взгляд. – Мне нравится. Просто эта вещь - один из хоркруксов твоего деда. Для любовников это странный дар, для партнеров - самый подходящий. Я хотел понять, что ты пытаешься сказать им.

- Прости, я не знал... Я не хотел дарить такое. Я куплю что-то другое, хорошее.

- Тебе ничего не надо покупать, - странное с его стороны признание. – Хочешь, мы это уничтожим? – не торгуясь. Он вел себя странно, ему доставляло удовольствие это делать, а кто Малфои - как не рабы своих удовольствий?

- Как ты решишь. Как сочтешь нужным. Теперь это твое, но я бы... – мальчик побледнел. – К нему у меня нет жалости.

Люциус кивнул.

- Вендетта?

- Я, правда, не знаю. Просто я не его внук, он мне никто. Я так чувствую.

Не сын, не внук, двое людей с приставкой «не»...

- Уничтожение любого хоркрукса почти всегда стоит жизни тому магу, который займется этим. Есть исключения, но я не владею такой магией, что позволит мне таким исключением стать.

- Но мы не можем оставить все как есть, – Невилл нахмурился. – Хотя нет, Люциус, можем. Я не позволю тебе...

Может, все же сразу в Мехико с этими теплыми доверчивыми глазами? Хотя, должно быть, рано.

- У меня есть план, – на все и всегда.

- Надежный?

Нет, недостаточно. И, на самом деле, довольно подлый. Очень подлый. Души в один день не меняются. Они просто начинают жить иными критериями и понятиями, обособленной какой-то верой. Даже если ты - не то, чем раньше себя считал... Странный билет в рай зажат в кулаке, и если сам платить не готов, найди того, кто возьмется.

- Вполне.

***

Этого не может быть, мой Лорд! – Белла не обращала никакого внимания на то, что сидит на полу и с систематическим упрямством рвет волосы на голове. Длинные пряди навязчиво путаются в пальцах и поддаются их силе, но что такое боль в сравнении с унижением. – Допросите Нарциссу. Умоляю... Я уверена, что под пытками она во всем признается. Рудольфус не мог…

Волдеморт оперся на ладонь подбородком. Он смотрел на нее не зло, а как-то очень разочарованно, и от этого едкая кислота разъедала остатки ее души. Она ведь даже не была наказана... Лучше бы он убил ее, но этот взгляд... Хорошо хоть Снейпа не было, как и той его усмешки: «Тут кто-то говорит о преданности и предательстве?». Белла вцепилась бы ему в горло зубами, рвала бы его на части и лакала соленую жижу из крови и плоти. Она бы уничтожила, она бы смогла, но Снейп... он был менее важен, чем этот скучающий взгляд.

- Нет, Белла, ты ошибаешься. Твой муж сделал то, что сделал.

- Я принесу вам его голову, мой Лорд.

Волдеморт кивнул.

- Конечно, принесешь, Беллатрикс. Но, знаешь, ты мнишь себя моей верной слугой, хотя не понимаешь самой сути служения.

Нет, она не вынесет этих слов.

- Но, мой господин...

Лорд пренебрежительно взмахнул рукой, заставляя ее замолчать, и медленно встал из кресла.

- Не спорь, Белла, ты не понимаешь. Хороший слуга - не только часть господина, он не просто им живет и за него умирает, хороший слуга полезен. В чем твоя полезность, Белла? Ты свела с ума мою дочь, нет, не говори, что ты не знала, меня не интересуют оправдания. Ты не принесла мне пророчество, о котором я просил. Только не говори, что во всем виноват Люциус, он свою часть работы выполнил безукоризненно, заманил мальчишку в министерство, используя домового эльфа, как я и велел. Дальше была твоя работа, время не интриг и не дуэлей, но бойни. Какой из тебя боец, если ты и с ролью палача плохо справляешься? Ты не борешься с моими врагами, ты добавляешь мне новых. Твои недоброжелатели причиняют неудобства.

- Но, мой повелитель... Снейп...

Волдеморт сделал к ней шаг и почти ласково погладил ее по голове.

- Снейп полезен.

С этим Беллатрикс не могла смириться.

- Он лжец, он и Нарцисса. Мой Лорд, в том доме в Берлине он действовал заодно с Малфоем и Люпином... Я все видела. Мои воспоминания - ваши воспоминания, мой Лорд. Убедитесь, что я не лгу.

- Зачем? Я и так знаю, что ты говоришь правду.

Белла с надеждой подняла на него глаза.

- Мой повелитель?

Волдеморт почти улыбался.

- Моим слугам нравится думать, что им удается хранить от меня тайны. Пока эти тайны мне известны, а они не знают о том, что я знаю, моя власть почти безгранична. Конечно, все не может знать никто. В мире есть тайны, недоступные и богам, но люди... Они, Беллатрикс, поистине бесценны, когда предсказуемы. Мой милый Северус очень деятелен, пока думает, что способен мне лгать.

- Но, мой Лорд, тогда почему...

Волдеморт пожал плечами.

- Это свету нужны ангелы и пророки, а тьма всегда предпочитала иметь дело с иудами.

Беллатрикс показалось, что она начала понимать, а может, ее пьянило странное осознание. Лорд ценил ее больше Снейпа, вряд ли с ним он вел подобные разговоры. И сейчас главное было проявить послушание и заслужить прощение, а потом она снова займет свое место у его ног и в его постели, возвысится так, как способна возвысить ее только странная темная любовь к нему.

- Что я могу сделать, чтобы исправить свои ошибки?

- Многое, Беллатрикс, многое. Этот оборотень... Я хочу, чтобы охота завтра прошла так, как она должна пройти. А потом ты убьешь Малфоев, всех до единого, включая Драко, и вернешь мне моего внука.

Она кивнула, ей было не жаль. Никого в этом мире не жаль для него.

- Да, мой Лорд.

Волдеморт довольно кивнул.

- И вот еще что, Беллатрикс. Перед смертью Люциус должен страдать, причем сильно. Мальчик не обязан этого видеть, я найду иной способ воспитать в нем характер. Возьми в помощники Макнейра, вы, кажется, неплохо сработались, – Волдеморт сосредоточенно нахмурился.

Белла поспешила задать вопрос:

- Вас что-то тревожит, мой Лорд?

Волдеморт кивнул.

- Оборотень. Происходит что-то странное.

- Я могу?..

- Нет, Белла, ты - нет.

***

- Сириус Блэк? – первая же душа, у которой Драко решил поинтересоваться местонахождением крестного Поттера, заливисто рассмеялась, услышав это имя. – Вы найдете его в корчме Годрика Гриффиндора в северной части города.

- Спасибо, – Драко обернулся к Гермионе. – Вот видишь, я же говорил, что идиота, свалившегося сюда в собственном теле, тут запомнят.

Грейнджер предсказуемо вспылила.

- Не называй его идиотом. Если бы не твоя тетка...

Драко пожал плечами.

- Они оба мои родственники, что не меняет того факта, что при этом они полные кретины.

- Позволь, я угадаю. Так говорит твой отец.

Он усмехнулся.

- И мать тоже, Грейнджер.

Душа, с которой они разговаривали, усмехнулась, явно получая удовольствие от их ссоры.

- Сириус Блэк знаменит не только тем, как попал в Преддверие.

-Да? А чем еще? – Гермиона выглядела заинтересованной.

Душа снова рассмеялась.

- Он проиграл свое тело. Вот дурачок, живое тело немалых денег стоит, и все знают, что не нужно садиться играть в кости с Салазаром.

- Салазаром Слизерином?

- С ним, - кивнула душа. – А вы новенькие, да?

Драко решил, что можно и признать этот факт.

- Новенькие.

- Ну так если еще не решились обзавестись в городе домом, идите в корчму Годрика. Плата за постой там скромная, а компания веселая.

- Спасибо за совет.

- Не за что.

Когда они остались на улице вдвоем, Гермиона спросила:

- Малфой, как ты думаешь, то, что Сириус проиграл свое тело, - это очень плохо?

Он решил обратить все в шутку, в конце концов, зачем лишний раз заставлять ее переживать. То, что он чувствовал необходимость беречь чувства Грейнджер, было неимоверно странным ощущением. Это невероятно раздражало, и в то же время от ее улыбки становилось как-то теплее. Теплее настолько, что в душу закрадывалось сомнение: может, не таким уж глупым было его решение избавиться от проклятия? Может, так и ощущается избавление?

- Да, это ужасно, потому что теперь мы точно не получим тело Блэка на халяву, как я изначально рассчитывал. Ну что ж, пойдем в корчму, попробуем разузнать там побольше о Салазаре Слизерине и о том, что мы можем ему предложить, чтобы осуществить наш план.

Гермиона нахмурилась.

- А если ничего такого у нас нет?

- Грейнджер, давай решать проблемы по мере их появления.

- Давай, Малфой.

Он создал иллюзию камня у нее под ногами, она предсказуемо оступилась и, падая, вынуждена была за него ухватиться. Смутилась... И он тоже, неожиданно для себя, смутился.

- Ну, пойдем? – его рука осторожно, как некий проклятый и опасный предмет, взяла ее ладонь.

- Да, - Грейнджер руки не отняла.

***

- Гермиона! Как я рад тебя видеть! Нет, точнее, не рад, но... Вот черт! Как тут слова подобрать, а? – этот лохматый тип, который бросился к ним, едва они переступили порог корчмы, обнимал его супругу. Драко это не то чтобы очень нравилось, но он решил не реагировать на дядюшку Блэка и осмотреться.

Корчма была двухэтажным строением, совершенно серым, с длинными дощатыми столами и скамьями, огромным очагом в стене и старой треснувшей стойкой, за которой сидел хозяин. Место, судя по всему, пользовалось популярностью, потому что душ в нем собралось много.

- Сириус, послушай, я не мертвая душа. Это очень долгая история...

- Ну так пойдем к нам, Гермиона, я познакомлю тебя с Лили и Джеймсом.

Девушка смутилась.

- Родителями Гарри?

Блэк кивнул.

- Куда же им еще деваться, убиенным и не отомщенным... Ну, идем...

- Я не одна, - Гермиона кивнула в его сторону. Драко постарался встретиться взглядом с Блэком, не демонстрируя, что сам немного смущен всем происходящим. Тот только пожал плечами.

- Наверное, то, что ты мне должна рассказать, - действительно очень длинная история. Здравствуй, Малфой, – легкий кивок.

- Здравствуйте, мистер Блэк.

- Сириус, он мне жизнь спас, - сказала Грейнджер. – Без него я бы умерла и потеряла память. Он знает, как нам отсюда выбраться. Сама я не смогу этого сделать.

- Хорошо, Малфой, можешь пойти с нами.

Он отрицательно покачал головой.

- Грейнджер сама вам все объяснит, а у меня нет никакого желания общаться с вами или родителями Поттера.

Гермионе эта идея не понравилась.

- Но, Малфой...

- Иди. Я сниму комнату и постараюсь сам навести некоторые справки. Встретимся, как только ты наговоришься с мистером Блэком и его друзьями.

Она кивнула, видимо, понимая, что он вряд ли найдет общество тех, с кем она будет говорить, приятным.

- Хорошо, Драко.

«Драко»... Когда она его так называла, хотелось улыбаться. Он понимал, что это магия, но от этого чувства не становились менее яркими. Было во влюбленности в Грейнджер что-то приятное, какое-то незнакомое ощущение, но ему было с ним до странности комфортно. Ни то, что она грязнокровка, ни то, что до их странного неразрывного круга Гермиона его ненавидела, не вызывало в нем неприятия. Без нее было хуже. Без умной, упрямой и своенравной Грейнджер внутри него всегда была пустота, а с нею - золотистой листвой шуршала сама жизнь, и сила ее соков была такова, что казалось, будто все в этом мире возможно. Наверное, поэтому он сказал:

- Не наделай глупостей.

Наверное, поэтому она улыбнулась:

- Ты тоже не наделай.

***

- Комнату? Это можно, – при мысли о том, что этот дородный бородатый корчмарь - никто иной, как один из величайших волшебников, Драко хотелось смеяться. Все же прав был его отец, говоря, что отнюдь не бытие определяет сознание. Можно родиться в трущобах и иметь душу короля, можно родиться во дворцах, но так и остаться пастухом. Сейчас перед ним был весельчак и выпивоха, и, наверное, никакая новая жизнь этого бы не изменила. Годрик Гриффиндор в любой реинкарнации пил бы пиво, зычно смеялся и любил ударять по столу пудовым кулаком, который, наверное, при жизни часто использовал как последний аргумент в споре. – Мне нужна пара прочных табуретов, да таких, чтоб продержались не меньше года. Сделаешь?

- Конечно. Вам их покрасить?

Годрик рассмеялся.

- Слушай, ты же не душу у меня покупаешь, а всего лишь снимаешь комнату. Серые стулья вполне сойдут.

- Ладно.

Драко сосредоточился и создал два массивных добротных табурета. Материализация ему с каждым разом давалась все проще. Гриффиндор их придирчиво осмотрел.

- Хороши, даже очень. Это не про тебя народ в городе судачит?

Он пожал плечами.

- Смотря что говорят.

Годрик поставил перед ним кружку пенного пива.

- Бесплатно, – Драко кивнул и сделал глоток. У пива было даже некоторое подобие вкуса. – Что говорят? Говорят, что некромант молодой с пустоши пришел, одаренный, розу цветную сделал и обошел в состязании саму Хельгу Хаффлпафф, а она уж на что мастерица иллюзий.

Драко не знал, хорошая это репутация или нет в глазах создателя факультета смелых львов, ну, или кретинов с мазохистскими наклонностями. Это - как посмотреть и кто смотрит.

- Ну и что, если это я?

- Да ничего. Любопытно просто. У нас тут был один обученный некромант. Неплохой, вроде, парень, много добрых дел сделал, но мутный какой-то. Сбежал из города, едва тут Сириус появился. При жизни что-то, видать, не поделили. Тут многие дурью маются, старые обиды вспоминают и то понять не хотят, что все, была жизнь - да прожита, а в новую, коль судьба решит, что ты ее достоин, гнев тащить незачем. Что бы хорошее взяли, а?

Драко кивнул.

- Может, вы и правы, просто иногда обиды и жизнью не измерить.

Годрик отрицательно покачал головой.

- Нет таких обид. Не должно их быть. Смерть - единственная точка, что должна останавливать любую вражду, иначе зачем возвращаться? Чтобы снова убивать?

Драко заметил, что Гриффиндор погрустнел. Малфой, кажется, кое-что понял.

- А вы этого хотите, да? Вернуться?

- Хочу. Не один хочу, понимаешь, некромант. Уж если судьба дарует шанс, так нужно исправлять свои ошибки, а не пестовать их заново. Я ведь своей смертью умер. У меня выбор есть, понимаешь: могу уйти туда, откуда не вернуться, а могу заново родиться в мир людей...

Драко его не дослушал.

- Так чего же вы тут торчите? – на самом деле он мог понять, почему. Ему самому нравилось Преддверие. Мир возможностей, ограниченных лишь его волей и разумом. Мир, в котором он, Драко Малфой, целиком и полностью управлял своей судьбой и силой.

- Один не хочу, - упрямо повторил Годрик. – Жду я...

Драко не спросил, чего или кого. У каждого свое право на стремления. Гриффиндор ему понравился. Даже странно, что понравился, но это же был мир простых, а отнюдь не сложных чувств.

- Пиво у вас хорошее.

Корчмарь кивнул.

- Это да. Ровена иногда заходит да помогает. Она хорошо чувства душ морочит.

- Хорошо, - признал Драко. – Если леди Хельгу увидите, передайте ей мои извинения. Я не хотел заставлять ее возвращаться в очередь, но вы же понимаете...

Гриффиндор пожал плечами.

- Сама виновата. Выложись она в полную силу, сам бы обратно пошел со своею розой. Привыкла, что равных в иллюзии ей нет, вот и поплатилась. Сам извинишься, если думаешь, что нужно. Увидитесь, поди, еще.

- Она тут часто бывает?

Годрик покачал головой.

- Совсем не бывает, но я не дурак, парень. Живой ты еще, значит, вернуться хочешь. Не можешь не хотеть, жизнь-то еще не прожита. И жена твоя живая. О ней-то ты, сказывали, вон как у ворот беспокоился, даже на два поединка пошел. Она ведь тоже живая душа, я чувствую. Любишь ее?

- Нет. Это все немного сложнее.

Годрик хмыкнул, наливая ему еще пива.

- Любишь, иначе разве потащил бы к Древу? Хороший ты парень, из этого мира самое лучшее забрать хочешь. Вот это я понимаю и уважаю.

- Это была ошибка.

Годрик хмыкнул.

- Нет, ну ты и дурак. Так бы тебя Древо и допустило, если бы это была ошибка. Оно мудрое.

Драко почувствовал волнение.

- Но старый друид сказал... И я сам читал...

Гриффиндор улыбнулся.

- Решай, кому верить. Себе, друиду тому или мне. Вот только одно я знаю. Сам хотел однажды пройти под Древом. Не здесь, а еще когда живой был. В Запретном лесу оно растет, и место то кентавры да друиды от глаз людей охраняют. Шли мы к нему с моей избранницей рука об руку, да не дошли, она все вперед шагала, а у меня ноги тяжелыми стали, словно свинцом налились. Девушка шла вперед, звала, а я так и не смог к Древу даже приблизиться, потому что не настоящей парой я ей был, не той, что на века, а я для нее - той. Она тогда одна обошла Древо кругом, а потом заплакала. Такая вот судьба бывает. В девках свой век прожила и говорит, еще сотню проживет, раз уж так получилось. Не злится она, на судьбу-то что пенять? Я же хотел с нею. Видно, только умом хотел, а не сердцем. Предлагал одним домом жить, да она отказалась. Сказала, мне свою половину искать надо, а не о ней заботиться. Я искал, женился даже, детки да внуки были. Жену к тому Древу тоже водил, но уже после многих лет вместе. Оба не подошли, а ведь жизнь была хорошая прожита. Я не жалею, просто знаю, что не по судьбе свой век жил. А ты можешь по судьбе. Счастлив с ней будешь или нет, никто не скажет, только твое это. Без нее и есть будешь досыта, и спать крепко, а все одно: как за руку возьмет - и в пламя, и в полымя пойдешь, лишь бы с нею.

Драко ответил честно.

- Это все какая-то огромная глупость.

Годрик усмехнулся.

- А ты разумом любить собрался? Ну, попробуй. Если выйдет - сам черт тебе не брат.

- А почему должно не выйти? Друид сказал, что можно в другом мире пройти круг обратно, да и книги пишут...

- Книги пишут люди. Их разумение и их страх. В них много чего есть, я не спорю. Вот только знаю точно. Та моя девушка и здесь не смогла обратно пройти. Ты по-настоящему должен предать и презреть свою судьбу, чтобы развязаться с этим союзом. Оставайся в тебе хоть толика тепла к ней - не пройдешь. Есть один путь: другую возлюбленную посели в своем сердце, да так посели, чтобы вросла она в него своими корнями, чтобы это новое сильно было, чтобы начало другой судьбе положило, тогда сможешь покончить со старым. Древо ищет силу в жизни, оно дает начало новой, той, что более полна соками и самим вкусом бытия, и тогда один мир, два мира... Жизнь - она везде жизнь.

Драко кивнул.

- Я понял.

Он действительно понял. Проблема его выбора, его поступка... Он не любил Грейнджер, но дело было даже не в этом, он просто никого не любил. Нет, сильные чувства были. Драко практически обожествлял своего отца. Мать вызывала в нем щемящую нежность, друзья - чувство превосходства, порою веселого, часто раздраженного. Еще была Пэнси. Розовые оборки и этот взгляд: «Я за тебя убью, но не умру. Но это, право слово, такие мелочи». Он верил ей. Он верил, что его отец не ошибся. Они вместе построили бы прекрасное будущее - без безумия и страсти, но с доверием. Они бы прожили долгую жизнь, прошли бы, держась за руки, через все комнаты судьбы, полные кривых зеркал, не испытывая неловкости при взгляде на уродливые отражения в них. И он бы всегда сказал, что она «лучшая из женщин», даже на смертном одре. Они оба знали, что ни один из любовников или любовниц, что у них когда-либо будут, не посягнет на мир их общности. Мир правильной идеальной сделки. Потому что Люциус Малфой прожил долгую жизнь и разучился ошибаться. Потому что они оба этого хотели. Он ведь не желал иного... Не желал? Нет, проблема была в том, что он желал. Он ходил по семейной галерее фамильных портретов, смотрел на этих леди и лордов и испытывал почти физическую боль от их взаимного вежливого равнодушия. Потому что он иногда ненавидел свою мать... Потому что он видел, как несчастен его отец. Мать и отец его любили, он понимал это, понимал, что мама хочет для него иной доли, понимал, что отец заранее стремится переложить все его разочарования на свои плечи, чтобы Драко потом было кого ненавидеть за то, что этот мир - тлен. Всего лишь долгая интрига длиною в жизнь, и ждать от нее чего-то большего - значит, желать обмануться. Но он-то этого хотел!

– Я подумаю о том, что вы мне сказали.

- Твое право.

Он кивнул.

- Так какую комнату мы можем занять?

Годрик ухмыльнулся.

- Второй этаж, третья дверь направо. Может, туда подать чего?

Он покачал головой.

- Не надо. Я сам. Я все решу сам.

Он встал и пошел к дальнему столу, за которым сидели Грейнджер, Блэк и родители Поттера. Ничего примечательного - люди как люди. Он им кивнул, надеясь, что вышло приветливо.

- Драко Малфой.

Душа женщины, не слишком красивой, но при этом Драко почему-то счел ее очаровательной, кивнула ему в ответ.

- Лили Поттер. Вы очень похожи на мать. Но вам, наверное, об этом уже говорили?

- Да. Гермиона, нам надо...

Мужчина рядом с ней кивнул.

- Этот мальчик - враг нашего Гарри.

Поттера? Он - враг Поттера? Это сейчас казалось насмешкой. Какое отношение нелепое детское соперничество может иметь к настоящей вражде? К той, которая пьет кровь близких людей, как голодный, жадный до чужой боли вурдалак, с мерзким прищуром, жаждущий убить или быть убитым?

- Нам с вашим сыном нравится так думать. И мы наверняка устроили бы настоящую войну, но так уж вышло, что и у него, и у меня всегда есть дела поважнее.

Лили Поттер ему улыбнулась.

- А еще вы очень похожи на Северуса.

- Что?

- Это лучший комплимент из тех, что у меня есть в запасе. И я его, пожалуй, повторю. Вы очень похожи на Северуса, мистер Малфой. На того Северуса Снейпа, которого мне хочется и нравится помнить. Идите, мы рассказали Гермионе все, что могли. Завтра мы вместе с вами пойдем к Слизерину и сделаем все возможное, чтобы помочь вам выбраться из Преддверия.

Джеймс Поттер кивнул, соглашаясь с женой.

- Ради Гарри.

- И Ремуса, - добавил Блэк.

- И Северуса, и вашей матушки Нарциссы, и всех живых, – Лили Поттер еще раз улыбнулась. – И, возможно... В следующий раз, когда вы, мистер Малфой, встретите моего сына, вы сделаете мне лично одолжение. Вы не скажете ему о нас. Ни словом не обмолвитесь о Преддверии, как не сделает этого и мисс Грейнджер, просто потому, что мы не хотим, чтобы он потратил свою жизнь на попытку кому-то за что-то отомстить. Если уж ему выпало сражаться, пусть он делает это только ради себя и своего счастья. Я ничего не требую, я просто прошу...

Он поклонился.

- Я не скажу.

Ладонь Гермионы накрыла его руку. Отчего-то она не казалась серой. Для него в ней было слишком много цвета.

- Мы увидимся с вами завтра. Драко, идем, ты же хотел со мной поговорить.

- Идем.

***

Она никак не могла заткнуться. Он смотрел на нее и хотел, чтобы она хоть минуту помолчала, но она не могла. Делала вид, что не может.

- Они мне очень многое рассказали, – Гермиона мерила шагами комнату. – Салазар Слизерин... Он мастер зеркал. Еиналеж в нашем мире - его творенье. В этом мире он тоже создал зеркало и, говорят, вложил в его создание большую часть своей души и памяти, так что теперь его сущность почти не способна к возрождению. Он не может покинуть Преддверие. Почему? Ни Поттеры, ни Сириус этого не знают. Зеркало Салазара позволяет заглянуть в мир живых. Многие души из тех, что не смирились со смертью, желают этого, но Слизерин не берет с них просто плату, он ведет с ними игру. Его ставка всегда одна - возможность взглянуть в зеркало. Если ставка другого игрока его устраивает, он начинает партию. У Поттеров нет ничего, что можно поставить, и Сириус... – Она стерла кулаком слезу со скулы. Жест был таким резким, таким трогательным, что Драко невольно сам сжал руки в кулаки, борясь с желанием просто к ней прикоснуться. - Он много рассказывал им о Гарри, все, что помнил, но Лили и Джеймс... Он хотел дать им возможность увидеть взрослого сына, то, каким прекрасным человеком он стал, он пошел играть ради них, ну, и себя тоже, совсем немного... Ему хотелось последний раз посмотреть на дорогого ему человека. Он проиграл... Сириус проиграл, и я... – Гермиона села рядом с ним на кровать. – Я боюсь, ты тоже проиграешь. Слизерин поставит тело Сириуса, но вот что он потребует с тебя?

Драко ухмыльнулся.

- Найдет что потребовать. Грейнджер, не волнуйся. Мы завтра к нему сходим и выслушаем, что он от нас захочет.

Она села рядом с ним. Чертовски рассудительная и сосредоточенная.

- Малфой, ты мне поклянешься, что не станешь принимать решения сразу?

Он хотел ответить «да», честно хотел, но вспомнил о том, как мало у нее времени. Ну сколько еще там, на полу в приюте, просуществует ее тело? То самое, что теперь часть его судьбы.

- По обстоятельствам, Грейнджер.

Он ее чувствовал. Странное осязание, вот не трогает, даже не сможет тронуть, но она есть. Ее так много...

- Почему, Малфой? Нет, ты не думай, что для меня все это просто. Ты кретин, Малфой, ты чертов дурак, но я говорила с Сириусом... Даже если я... Если мое тело погибнет... Это ничего не изменит, он отдаст тебе свое, как только мы вернем его, отдаст добровольно, и я...

Он просто не мог и не хотел дальше это слушать. Он хотел ее чувствовать, очень хотел, потому что если кто-то решил, что это на века... Если шагнуть в пламя, сжимая ее руку в своей, это теперь их сладкий рок... Как же, черт возьми, все у них будет прекрасно, если они поверят, что это нужно им двоим. Если они хоть на секунду поверят, что им это можно...

- Грейнджер... – он желал чувствовать под пальцами проволоку ее волос, и он ее чувствовал. – Гермиона...

- Драко, - ее губы - упрямое упругое нечто. Нечто - если не навечно, то надолго, потому что он так решил. Он только что так решил.