Против течения

Бета: Aerdin 1-7 c 8 Jenny
Рейтинг: NC-17
Пейринг: СС
Жанр: drama
Отказ: Ничего тут моего нет, денег не дадут, да и не очень хотелось.
Аннотация: Противостояние в жизни многих непохожих друг на друга людей.
Статус: Не закончен
Выложен: 2008.05.02



Глава 27: «Кровные узы»

Ее ноги ступили на пустынный пляж. Пэнси огляделась вокруг и достала флакон, нож и кости, решив, что место сойдет. Спустив лямки купальника, она убила клочок земли - даже песок умирает - и опустилась на колени. Нож уже привычно лег в руку, к боли легко привыкаешь.

***
«Профессор Снейп,

У меня все хорошо, я продолжаю заниматься Защитой и сумела достать много разных редчайших ингредиентов, о которых шла речь, когда мы обсуждали мое задание на это лето. Не думаю, что какие-то из них поддельные, по крайней мере, я оставила у этого поставщика столько денег, что отец лишил меня поездки в Париж, утверждая, что я и так слишком много трачу. Если после этого меня в чем-то обманули, клянусь, я его... Я сменю поставщика и он лишится хорошего источника доходов. Много времени провожу с Драко. Вы были правы: учитывая его наследственность, у него есть чему поучиться. Изучаем историю наших семейств, много времени проводим в фамильных склепах. Особенно хорошо вышло с наследием, о котором мы говорили. Кольца чудесные.

Ваша студентка и, надеюсь, староста,

Пэнси Паркинсон.

P.S. Удачного отпуска».

Хорошее письмо подхалимки своему декану. В последний момент она хотела добавить «скучаю», но передумала: он не был бы этим доволен. Из чистой вредности Пэнси надушила письмо.

***

« Мисс Паркинсон,

Как вы знаете, кандидатуры старост пока не утверждены, но то, что ваша является достойной, не подлежит сомнению. Рад вашим успехам в дополнительной подготовке на каникулах.

Северус Снейп.

P.S. Как вы узнали, что у меня аллергия на пачули?»

Она тут же бросилась писать ответ.

«Простите, наверное, интуиция. Может, нам стоит встретиться и обсудить мою кандидатуру на должность старосты, а также дополнительные занятия?

Пэнси».

Письмо не заставило себя долго ждать.

«Мисс Паркинсон,

В этом нет никакой необходимости, уверен, вы сами прекрасно справляетесь. Тем более, как вы изволили заметить, я в отпуске. Так что провожу все свободное время в Галифаксе, в доме моих родителей в тупике Прядильщиков и не намерен тратить свое время на дополнительные занятия со студентами.

Северус Снейп».

***
- Заходите, - она кивнула и проскользнула в приоткрытую дверь. Нужный дом найти оказалось просто - по отпечатку магии, хранившей его от посторонних глаз. Но не от нее - значит, Пэнси не ошиблась: ее ждали.

Оглядев убогий коридор и едва освещенную очагом гостиную, она заметила:

- А у вас тут мило.

Он усмехнулся.

- Не лгите.

Она ухмыльнулась.

- Не буду, - ее внимание привлек томик на столе.

- «Безликие боги»? – автора она не нашла, поэтому протянула к книге ладонь и обнаружила, что она написана от руки - знакомым по пометкам на эссе и письмам к ней почерком, причем последние страницы выглядели так, словно были дописаны только вчера. – Никогда о такой не слышала.

Снейп пожал плечами.

- Я систематизировал все, что мне удалось узнать о них. Книга - ненаходимый предмет, ее можете видеть только вы. Копированию она не поддается, так что прочтите и выучите наизусть, потом мне вернете. Никогда не думал, что позволю кому-либо прочесть ее...

Пэнси улыбнулась. Быть особенной - это чудо.

- Спасибо.

- Не за что, - пламя в камине вспыхнуло зеленым. Снейп среагировал мгновенно, оттолкнув ее вбок от камина, так, чтобы Пэнси невозможно было разглядеть в темном углу комнаты, куда не проникал свет.

- Северус, - в камине появилось красивое лицо леди Малфой. - Я могу прийти? Нам надо поговорить.

- Вечером, Нарцисса. Я жду гостей, потом буду свободен.

- Хорошо, до встречи.

Пэнси посмотрела на профиль профессора, освещенный изумрудным пламенем и от того не столь уж резкий, на его черные глаза, так напоминающие ту тьму, что он однажды ей показал. Люциус... Нарцисса... Если спать с Северусом Снейпом - традиция Малфоев, то она не против как можно скорее стать членом этой семьи. Почему нет? Она собиралась за Драко замуж и от своих планов не отказалась бы никогда, но их ничего не связывало, кроме нормальной и понятной необходимости быть преданными друг другу, а со Снейпом, какими бы не до конца понятными ни были их отношения, ее связала не нить - сковала цепь. Темная, но такая прочная, что разорвать ее, не погубив при этом себя, казалось невозможным. И она подумала, что было бы отличной идеей его полюбить. Пэнси ведь не отрицала необходимость этого чувства в своей жизни. Он был бы отличным выбором, и совсем не сложным. Однажды она скажет ему об этом, но не теперь. Ждать подходящего момента он ее научил.

Едва камин полностью погас, она прижала книгу к груди.

- Не буду вам мешать. Огромное спасибо, профессор, и до встречи в учебном году.

Ему понравился ее ответ, и Пэнси решила: больше никаких писем, никакой детскости. Ей нужно время - она должна немного вырасти и все как следует обдумать.

- Докажите, что я не потратил время зря.

Она сказала себе: «Непременно докажу».

***

- За завтраком у Поттера было что-то с рукой. Когда он передавал тарелку Грейнджер, то поморщился.

- Вы необыкновенно наблюдательны.

- Мне проследить за ним сегодня вечером?

- Да, думаю, стоит.

***

- Это Амбридж. Не знаю, что она делает с ним, но он вышел от нее белым, как мел, и я заметила, что его пальцы были в крови. И я, кажется, почувствовала присутствие темной магии. Точнее, темно-магического предмета.

- Ваша интуиция безупречна. Думаю, настало время сделать вам еще один подарок, - он протянул ей тонкую тетрадь. – Это дневник женщины, считавший себя жрицей Безликих. У нее было пять волшебных игл. Эта старуха была достаточно скупа, чтобы не использовать, ни одной. Прочитав ее записи, вы поймете, почему она сделала такой выбор.

- Я попытаюсь.

***

- Старуха была просто дурой. Ведь только использовав последнюю иглу, жрица умирает, и ее душа отходит Безликим, а в теле рождаются новые иглы. Так зачем было сохранять их все?

Он нахмурился, забирая у нее тетрадь.

- Вы очень мало поняли, Пэнси. Ступив на эту дорогу, сойти с нее невозможно, а остановиться - очень трудно.

Она посмотрела ему в глаза.

- Разве не этому вы учили меня все это время? Необходимости контролировать себя. Я смогу вовремя остановиться. Вы не дали бы мне этот дневник, если бы не верили в это. В то, что я обрету власть и стану последней... Проведите ритуал.

- Нет, Пэнси, я дал его вам, чтобы проверить. И я был прав: вы не готовы.

Она опустила голову, пряча свои глаза и мысли. Возможно, он был прав, и ее в последнее время интересовала не только власть, точнее, власть иная: она хотела получить его самого. Признать это - значило совладать с собой. Она смогла - и пройдет этот путь.

- Я буду стараться.

- Хорошо. Тогда однажды я, возможно, поверю, что вы сумеете. И тогда отдам их вам.

Она могла только повторить:

- Я буду стараться.

***

- Драко носит Темную Метку.

- Я знаю.

- Он в опасности.

- Я знаю.

- Вы спасете его?..

- Не знаю.

- Скажете, когда решите, сможете или нет?

- Да.

***

- Я смогу.

Она кивнула.

- Мне нужен ритуал посвящения и эти иглы.

- Зачем?

- Чтобы было кому потом спасти вас.

- Я подумаю.

- Поздно не будет?

- Я успею.

***

Она сидела в гостиной Слизерина, листая модный журнал, а рядом жаловалась на очередного скупого родственника Миллисента. Пэнси, кажется, даже ухитрялась сочувствовать, хотя ее снедало волнение. Драко ушел куда-то, не взяв с собой даже Крэбба и Гойла, и велел ей ни при каких обстоятельствах не покидать гостиной. И она сидела на месте, контролируя каждый мускул на лице, и высмеивала первокурсников, паривших под потолком, с обычной язвительностью, стараясь не оборачиваться на каждый звук открываемой двери.

- Декан, - шепнула ей в ухо Милли, быстро пряча бутылку русалочьего вина, к которому прикладывалась весь вечер. – Пэнси с деланным равнодушием встала, как и подобает старосте, и обернулась медленно и безразлично.

- Профессор.

- Мисс Паркинсон, идемте, нам надо обсудить выполнение вами ваших обязанностей, – он скривился. – Немедленно убрать все спиртное и не тренировать чары левитации на первокурсниках!

Несмотря на то, что он не говорил ничего необычного, Пэнси чувствовала, как сильно он напряжен. И все же она смогла привычно протянуть:

- Но, профессор, уже поздно...

Он так же обыденно бросил:

- Немедленно.

Она удрученно поплелась за ним, но едва дверь сомкнулась за их спинами, Пэнси готова была задать тысячу вопросов, однако он приложил палец к губам, наложил на нее заклятие невидимости и жестом велел следовать за собой. У дверей в его комнаты она скорее почувствовала, чем увидела чужое присутствие. Разобраться, кто следил за ним из-за угла, времени не было, она юркнула в открытую дверь кабинета, пытаясь не выдать, что вошли два человека.

Они быстро прошли из кабинета в гостиную, Снейп махнул рукой в сторону двери, порог которой она никогда не переступала.

- Все готово, но у нас очень мало времени, – взмахом палочки он снял с нее заклятье.

Пэнси сковала странная робость. Не то чтобы она не была готова к этому... Более чем была - и если она права, и обряд посвящения предполагал что-то интимное, то вряд ли ее ждет нечто новое: она уже спала с Драко раз двадцать за этот год и считала, что это весьма приятное занятие. Но Снейп... Он был старше, он был иным - не ровесником, не ровней. Она невольно вспомнила свой первый раз с Малфоем... Ну кому еще они могли доверить подобную неловкость? Потом они, кажется, даже смеялись. Сейчас все было иначе, что-то сжигало Пэнси изнутри - должно быть, многообразие вопросов без единого ответа.

Почти в страхе она взглянула на освещенную черными свечами небольшую, аскетично обставленную спальню, на постель, белую простыню на которой уродовала нарисованная кровью пентаграмма. Его кровь, что будет питать ее кожу, защищая и предвещая появление тех, кто даст истинное знание. Передавая его от уже познавшего к еще не посвященной.

- Безликим не строят алтарей, - прошептала она.

- По крайней мере, тех, что не могут исчезнуть, едва они покинут это место. Хаос не признает постоянство. Но они навсегда останутся с вами, ваша кровь станет им домом.

Пэнси задала единственный вопрос. Она знала, почему он посвящал ее, - ведь иглами может владеть только жрица, - знала, почему этого хочет сама. Нет, не то глупое желание над чем-то властвовать, теперь она видела во всем этом свое предназначение и хотела разделить его с ним, как ни с кем другим. Но был важный, не дающий покоя вопрос.

- Как вы сами пришли к Безликим? Кто посвятил вас?

Его руки стали снимать с нее мантию.

- Темный Лорд.

- Вы хотели этого? – вопрос был неправильным, и она почти ожидала, что он не ответит, но он сказал:

- Нет, как и многого другого. Но не в моих правилах отказываться от даров, пусть даже насильственно врученных. Найти себя можно и в проклятии. Вы еще можете передумать, Пэнси.

Она накрыла его руку на своем плече ладонью. В тот миг она казалась себе ужасно сильной и до одури смелой.

- Вы сказали, что у нас мало времени, и в остальном, я думаю, тоже были правы. Мы найдем себя в этом.

Его холодные губы коснулись ее виска, мантия упала на пол, и Пэнси взялась за ворот рубашки.

***
Едва он опустил ее обнаженную на покрытые кровью простыни, в ее тело впились тысячи ледяных игл, парализуя, мешая даже вздохнуть. Она снова услышала то жутковатое пение, только теперь оно доносилось не извне, а словно жило в ней самой. Снейп раздевался. Помутневшим от боли и ужаса сознанием она силилась, но не могла рассмотреть его тело в мерцающим свете черных свечей. Словно повинуясь ее желанию, они вспыхнули ярче, и она поняла, почему. Черты его стирались, огромные черные глаза расползались по всему лицу - это была та самая тьма, что она видела ранее, но сейчас она уже не очаровывала. Голоса визжали и бесновались внутри нее, ища выхода, рвали на части плоть, и Пэнси почти закричала: «Нет, не надо, не хочу», - но что-то подсказало: «Если остановишься сейчас - убьешь его. Он не насильно тебя посвящает, он испросил твоего согласия, он поверил, что ты готова. С него, а не с тебя Безликие возьмут плату за то, что их зря побеспокоили. В противном случае все было бы иначе. Ты заплатила бы жизнью за отказ, а не он».

- Я не погублю его, - крикнула Пэнси. – Безликие, что накрыли ее тело тем, которым владели, засмеялись. Она, должно быть, делала что-то не так. Они положили свою ладонь ей на сердце, во второй руке блеснули пять игл, не похожие друг на друга, и только ей решать, какие имена они будут носить: смерть, власть, любовь, безумие... Они могли очень многое, но решать было ей. Первый укол пригвоздил к ее груди большой палец. Черная вязкая нить, пьющая ее силы, связала их, исторгая из ее груди крик, он звучал незнакомой, тягучей, бессмысленной песнью. Второй укол. Голоса бежали от нее к нему и обратно, в их шепоте было столько тайных знаний, что она в ужасе распахнула глаза. Казалось, ее тело не выдержит столько могущества и древних тайн, они растерзают его на части, потому что мозг мага не в состоянии вместить их. Третий укол. Она захлебнулась силой, такой огромной, что могла спалить дотла не только ее тело, но и эту комнату. Свечи вспыхнули так ярко, что их свет ее ослепил. Четвертый укол - и покой. Безликие были не только яростью; ничто так не упорядоченно, как первозданный Хаос. Она почувствовала, как что-то усмиряет ее силы, боль уходила, сознание медленно возвращалось, голоса затихали. Это было такое удивительное чувство... Пятый укол. Тело взорвалось радостью, оно было избранным, ему было предначертано горячее, текущее по венам тепло. Безликие так много дали ей и хотели взамен так мало: лишь все ее естество, тело и душу - испить до самого конца, поглотить без остатка. Разве можно было отказать им в такой просьбе? Она должна с ними слиться, раствориться в их тьме, чтобы... Она открыла глаза. И когда только успела зажмуриться? Открыла и... Все было неправильно, она увидела не тьму, которой должна была принадлежать, а знакомые, искаженные болью черты. Что-то шло не так, Безликие злобно бесновались, терзая плоть, пытаясь снова вернуться в его тело. Снейп закусил губу так, что кровь потекла по подбородку. Он оторвал руку, каждый палец которой пронзала длинная игла, и скатился с постели, упав на пол. Тени вопили, набросившись на него. Пэнси поняла, что сама абсолютно цела: на ее коже не осталось ни одной отметины, а вот Снейп... Он уберег ее от того, о чем предупреждал, от того, что, взяв что-то у Безликих, она будет обязана отдать взамен все. Душу... Он зачем-то спасал ее никчемную душу и мог погибнуть из-за этого. Пэнси вскочила с кровати, откуда-то зная, что делать. Она вырвала иглы из его пальцев и полоснула ими всеми сразу себя по запястью, описывая кровью вокруг них со Снейпом круг.

- Нет, - шептала она. – Нет... нет... нет... Не та плата, что дам, не та. Вон... Изыдите... Отвалите...

Боги, испив ее крови и сил, исчезли с недовольным шипением свечей, ярко вспыхнувших, прежде чем совсем погаснуть. Она повалилась на Снейпа совершенно без сил и почувствовала, как его окровавленная ладонь прошлась по ее спине. Пэнси рыдала, а он, кажется, смеялся. Она впервые слышала его смех, ей часто казалось, что вот-вот... Что она его забавляет, но... А жаль, смеялся он чудесно.

- Особенно мне понравилось «отвалите». Думаю, Хаос и его правители ретировались в шоке. Такой жрицы у них еще не было.

И Пэнси совершенно определенно поняла, что любит его. Вот только эта любовь никогда не будет иметь ничего общего с сексом, и если она, глупая, вообще думала об этом, то только потому, что у нее еще никогда не было такого друга - умного, решительного, способного чем-то жертвовать ради нее. И чем она, спрашивается, заслужила? В свете новых откровений Паркинсон что есть силы ударила его кулаком в грудь.

- Вы мазохист, да? Ну зачем было так меня пугать? Знала бы, что вы затеяли...

- Отказалась бы? – он погладил ее потный лоб.

Она кивнула, пытаясь нащупать в темноте собственную палочку:

- Да, - ерзать по голому Снейпу было довольно жестко, и она села. – Отказалась бы... Ну, на фиг такие переживания. – Она, наконец, нашла, что искала, и зажгла самые обычные свечи на полке над маленьким камином. Первым делом, не обращая никакого внимания на их наготу, она залечила ему раны на руке и искусанные губы, потом осмотрела себя и, убедившись, что все в порядке, потянулась за одеждой.

Снейп начал одеваться еще быстрее, чем она, и только когда они закончили, сказал:

- Спрашивай.

Пэнси взяла его за руку и посмотрела в глаза.

- Почему на самом деле я?

- Была девочка, - он провел пальцами по ее щеке. – Вы чем-то похожи. У нее была очень сильная воля и крайне мало предрассудков. Она смогла бы многое, но не успела толком ничего - всего лишь показать одному человеку, который в этом очень нуждался, что в мире есть дружба. Потом многие разуверяли его в этом, но стоило только ему о ней вспомнить - и дурацкая надежда вновь возрождалась из пепла, и он снова делал глупости, и снова пытался о ней забыть, но она никогда не отпускала.

Пэнси не знала, как ей пришла в голову эта фраза. Не ее она была, чужая, но одновременно понятная.

- Ангелы долго не живут среди людей, в их окружении они только умирают.

Он посмотрел на нее как-то странно, но шум в коридоре помешал ему что-то сказать. Кто-то стучал в дверь кабинета.

- Северус, - это был голос Флитвика.

- Убери здесь все, уйдешь вслед за Грейнджер и Лавгуд, – она не поняла, при чем они тут?.. И уже открыла рот, но он жестом ее остановил. – Где тайник, ты знаешь. Заберешь книги и письмо, которое мне тогда вернула. Там флаконы с редкими ядами - забери, но постарайся не попасться, вывозя их из школы. Хотя я хорошо наложил чары, но, на всякий случай, будь осторожна. – Он громко крикнул: – Иду...

- Северус... – пережив что-то подобное, нельзя сохранить барьеры. Она чувствовала себя даже слишком взрослой. Почти равной, а потому не сказала глупость вроде «береги себя». – Письмо по-прежнему Малфою?

Отец Драко был в тюрьме, и Снейп не стал бы взваливать на нее невыполнимое поручение.

- Нет, оно тебе. Сама поймешь, когда вскрыть, – а потом он сказал невероятную глупость: – Спасибо, что вернулась, Амалия.

Она хотела сказать «Я Пэнси...», но в тот момент до конца себе не верила, а потому только улыбнулась:

- Возвращайся.

Он своим стремительным шагом бросился к выходу, она прикрыла дверь спальни, что ее скрывала, оставив маленькую щелку.

- Филиус...

Профессор Флитвик вбежал в комнату. Его глаза казались огромными от ужаса.

- Северус, Пожиратели Смерти в школе, а Дамблдора нет в Хогвартсе. Вы нам очень нужны.

Снейп выхватил палочку и бросился к двери, Флитвик семенил за ним на своих коротких ножках. Северус обернулся так быстро, что профессор Чар не успел отреагировать. Снейп не произнес ни слова, но старый коротышка отлетел к столу и, ударившись об него, осел на пол.

Распахнув дверь, он бросился в коридор, оставив ее открытой. Минуту спустя в нее вбежали Гермиона Грейнджер с Луной Лавгуд и бросились к Флитвику.

- Энервейт, - прошептала Грейнджер, но тот не шелохнулся. Она попробовала снова, но ее приятельница, приподнявшая голову профессора, показала испачканную в крови руку. – О, нет, - простонала грязнокровка. - Снейп... он провел нас...

Пэнси неожиданно для себя улыбнулась, шепнув:

- Глупо было бы надеяться на обратное...

- Беги, я позабочусь о Флитвике, – сказала Луна.

Грейнджер выскочила из комнаты, через пару минут ушла и Лавгуд, левитируя своего декана. Пэнси, убравшись и покинув спальню, заперла за ними дверь. У нее была еще куча дел, но одно она знала точно: тому конверту не быть вскрытым, скорее уж она истратит все свои иглы.

***

Кости, знакомый туман, давно привычный лик без глазниц.

- О чем вопрошаешь, дитя?

Тусклый голос, ветер, пахнущим тленом, поднимающий волосы.

- Об удаче. Будет ли она сопутствовать мне в моем начинании.

- Что начать пытаешься ты? - лик постоянно менялся - множество духов слеталось полакомиться ее жизненной силой.

Она хмыкнула.

- Авантюру. Хочу отдать одну жизнь за две.

- Попробовать можешь, но за себя бойся, дитя. Смерть за тобой ходит, в затылок дышит.

Пэнси знала: где одна игла - там первый шаг. Пророчество ее не испугало.

- Пусть дышит, пока дышится. Скажите, будет мне удача?

Духи не успели ответить. Лик снова изменился - на нее смотрел Малфой. Смотрел слепыми, провалившимися глазницами. Она в ужасе резанула себя по груди, стряхивая на кости кровь, - раз, другой, не позволяя ему растаять.

- Драко, ты...

- Пэнси, слушай внимательно, долго я не продержусь. Да, я мертв, и так уж получилось, что влип я в это дело не один, а вместе с еще одним человеком. Это не то чтобы совсем смерть. Мое тело еще живо, но рассказывать подробности слишком долго. Ты должна пойти в один закрытый маггловский приют, это в Лондоне. Найдешь там тело Гермионы Грейнджер, позаботься о нем. Нужно поддерживать ее жизнь. Ты все поняла?

- Да, - она искренне возмутилась. - Так ты там с этой грязнокровкой?

- Пэнси, ну какая разница, с кем. Если сумеешь позаботиться о ее теле, мы скоро выберемся. Где-то тут в Преддверии валяется оболочка Сириуса Блэка. Думаю, она сможет его уговорить добровольно нам ее пожертвовать, и тогда мы выйдем через арку в министерстве. Было бы неплохо, если бы нас там кто-нибудь встретил.

Она кивнула.

- Я все поняла, все сделаю. Но где, черт возьми, твое собственное тело?

- Лучше не спрашивай.

Она постаралась ему улыбнуться.

- Береги себя и не прикончи Грейнджер до того, как она утратит полезность. И, знаешь, во взрослых мужчинах есть, конечно, свои плюсы, но твое тело мне очень даже нравилось. Есть шанс его разыскать?

- Я сам, потом...

Кости высохли, дымок погас. Пэнси устало выругалась:

- Черт.

Она хотела решить одни проблемы, но, похоже, погрязла в новых.

***
Драко Малфой медленно восстанавливал концентрацию себя в определенной точке. Подобная мысль показалась бы абсурдной кому угодно, но не потомственному некроманту. Чтобы войти в канал, нужно было разделиться на сотню крошечных сенсоров и прорваться, успев опередить миллиарды таких же сенсоров, мечтавших хоть на полсекунды взглянуть на внешний мир, почувствовать себя живыми. Борьба была нешуточной и истощила его так, что даже на материализацию признаков наличия собственного сознания не хватало сил. И все же он ощущал ауру созданной палатки, кем-то немного укрепленную, и голоса, тихий шелест, свойственный лишь душам, которые не понимали, что не в состоянии говорить, а только... Ну да, он нашел лишь одно слово: «шелестеть». Он не стал концентрироваться на подобных размышлениях, они могли гнать воспоминания о жизни, а тут стоило за них держаться.

- И я немного подкорректировала исход отбора, так что мой парень получил место вратаря, - смеялась Грейнджер.

- Как мило. И что было дальше? - вторил ей зычный мужской бас.

- Дик, но мы же договорились: одна история про любовь и квиддич!

- Но, прекрасная Гермиона...

Драко хмыкнул. «Прекрасная...» Перед глазами встали чарующие зубки с четвертого курса, а потом... Нет, потом не было. Он не присматривался к этой заучке на шестом курсе и не замечал, какой симпатичной она стала. Ему тогда, кажется, было не до того... Были дела поважнее, чем прелести девицы, которая была и останется грязнокровкой.

- Это будет уже пятая: сначала было про любовь и магию, потом про любовь и магических существ, затем про любовь и зелья, теперь про любовь и квиддич. Дик, мы сговаривались изначально об одной, я и так пошла вам на уступки.

- Но, Гермиона... Вы такая милая юная леди, а тут, в Преддверии, так скучно... Еще пару рассказов?

- Ладно...

Да что, твою мать, эта идиотка делает! «Об этом месте не пишут умных книжек, - вступилось зачем-то за Грейнджер его сознание. – Она просто старается справиться своими силами и не тревожить тебя». Пытаясь материализоваться, он понял, что его укрывает плед, аура была такая слабенькая, что он почувствовал, кому принадлежит это творенье, и насмешливо наморщил нос. Неужели ей делать больше нечего было? И, тем не менее, заботу стоило оплатить.

- Грейнджер, заткнись, а?

Она вздрогнула и обернулась к нему.

- Малфой, ты как?

Он сделал вид, что отлично.

- Наслаждаюсь твоей глупостью. Этот дух тебя просто пьет - ворует твои воспоминания. Если ты продолжишь мило болтать с ним еще некоторое время, то не сможешь припомнить свою собственную жизнь, а этот, - он презрительно взглянул на Дика-охотника, который выглядел как здоровяк с густой бородой, - будет еще пару лет чувствовать себя немного живее.

Гермиона перевела гневный взгляд на своего собеседника.

- Вы...

Тот не счел нужным даже оправдываться, вместо этого встал и пошел к выходу из палатки.

- Ладно, плата за один день принята. Не успеете за него пересечь равнину - приду за новой.

Малфои всегда злятся, когда их пытаются облапошить.

- Эй, она рассказала четыре истории.

Охотник ему подмигнул.

- Ну, так уговор-то был на одну. И лучше не спорь, а то заблудитесь еще.

Спорить Драко не стал, в конце концов, охотник был духом со стажем, и довольно сильным, раз мог так легко похищать чужую память, а он - всего лишь необученным некромантом.

- Ладно.

***

И все же с Грейнджер было скучно. Она страдала склонностью устраивать немедленный разбор полетов.

- Мог бы предупредить.

Гермиона время зря не теряла, у нее вышла тарелка какой-то бурды, напоминающей кашу, которую она тут же кинулась есть, видимо, в надежде восстановить потрепанную человечность. Драко не нравилась Грейнджер, однако стоило ему представить на ее месте, ну, хотя бы Поттера - и спутница уже казалась чуть ли не милой.

- Слушай, я не могу тебе все объяснять, в двух словах о Преддверии не расскажешь. Я все время забываю, что тебя надо предупреждать о вещах, для меня очевидных.

Он что, оправдывался? Нет, определенно, это место дурно на него влияет.

Грейнджер пожала плечами.

- Мог бы просто сказать, что охотник опасен.

- Я не успел. Думал, сам буду с ним торговаться, а тут как раз Пэнси.

Она доела кашу и отодвинула в сторону тарелку.

- Кстати, о Паркинсон. Как сеанс общения с живыми?

- Неплохо, - признал он. – Думаю, нам не придется долго разгуливать без денег в теле уголовника.

- Сириус оправдан! – возмутилась Гермиона.

- Да? - Драко скептически вздернул бровь. – Я пропустил заметки об этом в газетах. Наверное, потому что их не было? У Фаджа и Скримджера, видимо, были дела поважнее, чем реабилитировать кого-то посмертно. Боюсь, рядовые волшебники нас с тобой с распростертыми объятиями не встретят, так что Пэнси нам будет очень полезна. К тому же, цени, я просил ее позаботиться о твоем теле. - Грейнджер истерически рассмеялась. Драко не мог понять, чем вызвано такое веселье. У нее на глазах даже слезы выступили. – Ты сошла с ума? – с любопытством поинтересовался он.

Она, продолжая хохотать, выдохнула:

- Ты понимаешь, что теперь у меня есть все шансы ожить, по меньшей мере, лысой. О худших вариантах я даже думать боюсь.

Драко невольно улыбнулся, несмотря на усталость.

- Грейнджер, если тебя это веселит, то ты действительно небезнадежна.

Она только хмыкнула и создала вторую тарелку каши, судя по всему, - для него.

- Этот мир на тебя дурно влияет, Малфой: ты начал признавать мои достоинства. Поешь, а то, по-моему, ты стал забываться.

Он и сам так думал, иначе, откуда бы возник вопрос: «Когда она успела обзавестись такой милой небольшой грудью и какого черта весь этот год прятала ее под мантией?»

***

- Вот это да... - Драко промолчал. Он уже видел Туманный город и знал, какое впечатление он производит. За серой круглой стеной возвышались дома, они принадлежали разным эпохам и архитектурным стилям, замки соседствовали с небоскребами, хрупкими японскими дворцами и парками с фонтанами эпохи Возрождения. Между ними ютились крохотные лачуги и скучные дома с квадратными окнами. Духи старались кто во что горазд: в небе над туманным городом парили драконы, самолеты и даже воздушные шары. Картину портило одно: все это было серым. Похоже, Грейнджер это немного угнетало, потому что, насмотревшись, она пожала плечами уже без особого восторга: – Странное впечатление производит.

Он кивнул, махнув рукой в сторону ворот, к которым тянулась огромная очередь.

- Нам туда.

Грейнджер, не задавая лишних вопросов, пошла за ним. Вообще-то, она была не слишком рассудительной, и именно поэтому они потратили на путь полтора дня. Ее бесило, что кто-то может знать больше, чем она, и, поняв, что задавать вопросы Драко бессмысленно, пока он не сочтет нужным рассказать что-либо сам, Гермиона попыталась самостоятельно во всем разобраться. Он только насмехался, глядя на чахлые кустики, что вырастали то и дело из клубящегося под ногами тумана. Ну а уж когда заметил указатель, стрелки которого показывали в две стороны, а надписи на них гласили «Лучше не надо» и «Полная задница», ему стало ее даже немного жаль, и он милостиво заметил, глядя на ее расстроенное лицо:

- Ну, по крайней мере, теперь понятно, что нам прямо.

Естественно, такие усилия неопытной души не могли пройти даром. Грейнджер быстро вымоталась. Она отставала, то и дело спотыкалась, казалось, о воздух, и Малфой вынужден был объявить привал. Гермионе еще хватило сил забраться в палатку, которая мало чем отличалось от вчерашней, создать что-то вроде пиалы бульона и, выпив ее, повалиться на кровать.

- Гриффиндорцы, ну почему вам все надо познавать опытным путем? Если ты захочешь геройствовать и в реальном мире, предупреждаю сразу: Круцио - это реально больно, на себе не пробуй.

Она кивнула как-то слишком покладисто.

- Не буду. Малфой, можно тебя спросить?

- Смотря о чем, – разве не этого он весь день добивался, позволяя ей творить глупости? Цивилизованной беседы с неким уважением его талантов.

- Ты не слышал, о чем я рассказывала Дику? Я все силюсь вспомнить, но не могу.

Он кивнул.

- Слышал, но совсем немного.

- Это было что-то важное?

- Не знаю, смотря насколько для тебя важны воспоминания о фальсификации выбора вратаря для команды Гриффиндора.

Она нахмурилась.

- Совсем не помню. Неужели я могла сделать такое? Слушай, а может, ты мне расскажешь то, что будешь говорить ему, а я тебе потом перескажу.

Драко покачал головой. Все же она была слишком практична, чтобы уютно чувствовать себя в Преддверии. А вот он почти с ужасом понимал, что ему начинает тут нравиться.

- Нет, ты конечно можешь. Однако это уже будут не воспоминания, а просто знания, в них будет отсутствовать частичка души. То, ради чего духи за ними охотятся, твоя жизненная сущность. Ощущения, эмоции, переживания уйдут, останутся только слова. Они все равно не смогут уже ничего в тебе пробудить.

- Но все может вернуться, когда мы оживем?

- Нет, Грейнджер, не вернется. Ты сможешь восполнить пробелы, но не воскресить то, что утрачено.

Она вдруг покраснела.

- Мне жаль, что нам придется провести еще ночь на равнине из-за того, что я так глупо себя вела. Но тебе стоило мне сказать.

Он покачал головой.

- Да нет, не стоило. Этот мир не описать словами, его нужно понять. Теперь ты знаешь ему цену. Теряешь ты - кто-то становиться сильнее. Это как вечный торг, нельзя продешевить. Есть, конечно, еще способность управлять своей концентрацией, а значит, и Преддверием. Силы, которые ты тратишь в этом случае, еще можно медленно восстановить. Так что можешь считать, что такая мена дешевле.

- Поэтому ты экономишь силы?

- Нам нужно не только дойти до города, но и попасть в него, а это будет действительно сложно.

- А в чем сложность?

Он пожал плечами.

- Увидишь.

Грейнджер не стала задавать лишних вопросов. Наверное, все же прониклась доверием к его мнению. Она не была забавной в своей серьезности только когда злилась, а сейчас, закутанная в серый, как они сами, как все вокруг, плед, была даже терпимой, хотя и очень несчастной.

- Малфой?

- Ну что еще?

- А мы точно выберемся?

Кто бы знал. Самым отвратительным было то, что не очень-то и хотелось. Что их ждало по возвращении? Война? Страх за близких людей, неспособность так легко менять все вокруг, невозможность вообще что-либо изменить? Ему это нужно? Нет! Но там отец... И мама там, и Пэнси. Что-то подсказывало, что даже если его тело погибнет, а он разменяет свое последнее воспоминание, в этом мире мертвых ему будет чего-то недоставать.

- Конечно, выберемся, Грейнджер. Мы должны.

Она кивнула. У нее его сомнений не было. Должно быть, у гриффиндорцев иные страхи и желания. Покой, благоденствие и собственная маленькая вселенная за гранью жизни в их списках искушений не значатся.

- Может, шампанского? – предложила она.

Драко улыбнулся.

- Хватит прелюдии. Давай я расскажу тебе о виски и ощущениях от его действия. Попробуем хоть в этом вопросе лишить тебя невинности.

Она усмехнулась.

- Придурок, - и тут же добавила: – А может, джин с тоником? Мне всегда хотелось его попробовать, у можжевельника такой приятный запах.

И все же она была плебейкой и имела соответствующие вкусы. Но сейчас его это отчего-то забавляло.

- Крэбб обожает эту дрянь. Я однажды пробовал, гадость дикая, так что на чистоту впечатлений не рассчитывай.

- Ладно.

Драко создал коктейль для нее и виски для себя.

- Представь, что нечто мокрое, холодное и с газом немного вяжет язык...

***
У Дика право на день пути они в ту ночь выменяли на воспоминание Драко о любви к грушам, приведшей, когда ему было семь лет, вследствие их переедания к поносу. Охотник остался не слишком доволен, но, тем не менее, ушел. Позже они старательно пытались поверить, что спят, лежа на разных половинах кровати, но обоим это не удалось, хотя молчания никто не нарушил.

***

Очередь ползла медленно. Пропускали по шесть душ, причем трое из них неизменно возвращались, выглядя какими-то отупевшими и очень измотанными. Некоторые снова становились в очередь, другие уходили прочь. Грейнджер заметно нервничала, но с вопросами не приставала, что давалось ей с большим трудом. Только однажды спросила:

- Малфой, что происходит?

Он сухо ответил:

- Отстань, не мешай концентрации.

Как ни странно, она действительно заткнулась. Только время от времени озабоченно на него поглядывала. Драко, конечно, знал, что их ждет, но только в теории. Одно дело - прицепиться «взглядом» к какой-нибудь душе, и совсем другое - пробовать проделать подобное самому. Эта сила совсем иного толка, чем магия, тут можно многого добиться не умением, а голой волей, а вот ее у Драко было не то чтобы много. Наследие некромантов - это, конечно, прекрасно, но нужно еще правильно им воспользоваться. На секунду мелькнула даже предательская мысль оставить Грейнджер за воротами. За одного-то он поборется, а вот за двоих... Но без нее не получить тело Блэка, и как быть? А никак. Либо он справится, либо назад, в конец очереди, и так пока хватит сил и воспоминай оплачивать ночевку на равнине. Когда они, наконец, подошли к воротам, Грейнджер испуганно, по-девичьи пискнула и спряталась за его спину, рассмотрев стражей. Было от чего. В отличие от всего вокруг, они были материальны. Вот только материи этой было столько веков, что даже Преддверие успело ее изрядно потрепать. Два скелета с недостающими ребрами, едва обтянутые кожей с вырезанными местами кусками, которые их, судя по всему, не раз менявшиеся хозяева ухитрялись на что-то выменивать. При виде реакции Грейнджер души, что ими владели, хмыкнули беззубыми ртами:

- Шла бы ты отсюда, свежая душа. Поди, всю силу и память истратишь, а все одно - вылетишь за ворота.

Гермиона разумно молчала.

Драко протянул руку.

- Она со мной, я за двоих выйду на поединок.

Один из стражей втянул воздух в провал, что был у него вместо носа, и снова рассмеялся, но с некоторым уважением.

- Некромант, значит. Сильный, хоть и необученный. Самонадеян ты слишком, два боя не потянешь. Опытнее тебя не брались.

Он равнодушно протянул руку.

- Конверты.

Ему указали на шкатулку, установленную на треноге.

- Сам выбирай, - Драко подошел и взял два конверта из, должно быть, тысячи.

Их с Грейнджер пропустили за ворота, на площадку в форме круга. Ее окружала еще одна стена, но уже низкая, Драко где-то по пояс, в противоположной стороне от ворот за ней начинался узкий проход, ведущий в город. Над стеной возвышались трибуны, занятые большим количеством душ - зевак, которым не на что больше было тратить свое время. Драко оглядел их жадные до зрелищ лица, под ногами иллюзорно скрипел песок. Шестеро, среди которых были он и Грейнджер, остановились, ожидая, когда к ним подойдет такой же полусгнивший, как и стражи, распорядитель испытаний и протянет руку за конвертами. Четверо вложили в его руку по одному, Драко - два, кивнув в сторону Гермионы:

- Я и за нее.

Этот уже ни о чем не предостерегал, только уточнил:

- Если выигрышным будет один поединок, кому засчитывать?

- Ей.

У него и по возвращении в очередь будут шансы, а она, оставшись в одиночестве, вне стен города просто потеряется в Преддверии. Или будет пытаться пройти, пока не лишится последних сил. Похоже, Грейнджер это поняла. Не поняла она другое: ему совершенно не нужна была ее рука на плече и это:

- Спасибо, Малфой.

Распорядитель вскрыл его конверты.

- Один вызов, один выкуп.

Он кивнул и следом за остальными участниками поединка отошел к стене вместе с Гермионой, следовавшей за ним по пятам.

- Это хороший расклад?

Драко все же ответил:

- Нет не очень. Выкуп - это дорого.

- Я могу помочь?

- Если замолчишь.

Грейнджер замолчала. Она умела вовремя заткнуться. Будь у Пэнси подобное умение и менее пышные формы, он бы, наверное, сейчас думал о ней, а не о грязнокровке, которую нужно защитить, потому что это выгодно. Потому что это... Просто потому что. Ее встревоженный взгляд этого требовал.

- Ты должен знать, я верю в твою победу, - зачем-то сказала она. – Когда Регулус Блэк попался Невиллу в твоем теле и рассказал о своем роде, я покопалась в книгах и лекциях, что были у меня дома. Не по некромантии, конечно, но, думаю, большинство зря спит на истории магии. Если изучить рассказы Биннса...

- К чему ты клонишь? – перебил ее Малфой.

Грейнджер смутилась.

- Твоя мать - некромант?

Драко покачал головой.

- Нет. В роду Блэков эти знания передаются только по мужской линии. Мой дед передал их моему отцу, а тот однажды передаст мне. Я последний мужчина из рода Блэков, такая мера была необходима.

Гермиона нахмурилась.

- Малфои - тоже род некромантов?

- Нет. Почему ты спрашиваешь?

Она побледнела.

- Ты не знаешь?

- Что?

- Во времена восстания гоблинов был такой род - Гугерты, они вошли в историю только благодаря тому, что один из них был смертельно ранен в финальной битве. Умирая от ран, он полз по полю, пока не нашел другого, менее пострадавшего волшебника и не посвятил его во все тайны своего рода, велев передать их своему сыну, едва тому исполнится семнадцать. Этот Гугерт был некромантом, а тот волшебник, с которого он взял клятву, оказался слишком беспечным. Оправившись от ран, он и думать забыл о данном обещании, тем более что ребенок, о котором шла речь, тогда был годовалым младенцем. Но время шло, и ребенку все же исполнилось семнадцать. Минуло несколько месяцев, и колдун, нарушивший слово, погиб. Темное наследие вырвалось из него, растерзав в клочья тело, и перешло к законному владельцу.

Драко побледнел. Ему вспомнились белые листы книг в семейной библиотеке и холодный взгляд отца как ответ на его вопросы: «С некоторыми знаниями трудно взрослеть, Драко. Постичь их ты еще успеешь».

- Сколько времени прошло с совершеннолетия ребенка до смерти того колдуна?

- Я не знаю, - честно и растерянно сказала Грейнджер. – В книгах не было сказано. Я думала, ты знаешь... Я думала, поэтому ты так торопишься выбраться и, может, даже попасть в Азкабан, ведь если Сириуса официально не оправдали, при желании, на пару дней мы туда точно попадем. Я думала...

Это походило на план, несмотря на боль и горечь. На хороший план - думать она умела... Он сосредоточился на усилии, взял ее руку в свою ладонь и пообещал:

- Вот теперь мы выберемся непременно. В кратчайшие сроки.

- На арену приглашаются двое бойцов, чья плата - вызов, - выкрикнул судья. Четыре руки взметнулись почти одновременно, но Драко был первым.

***

Бои в Преддверии отличаются от боев в реальности. Бьются не сами противники, схлестываются их воли. Вернее, порожденные ими монстры, но это только видимость. Согласно жеребьевке, ему в соперники достался седобородый старик, аура его силы подавляла, но Малфой об этом не думал, как, впрочем, и о победе или о цене поражения. Он думал об отце. О том, как мечтал все эти годы получить подтверждение его одобрения и любви, и том, как странно его нашел. Эти мысли были злыми и острыми, хорошо отточенными, как... Катана, странный клинок, висевший на стене в неприлично бедно обставленной комнате их особняка в Париже, которую Снейп самовольно занял. Его некоторое увлечение восточной магией и медитативными упражнениями тогда неимоверно раздражали Драко, как и его мать, считавшую, что застывшая в одной позе на несколько часов пустая оболочка - не то, что им в сложной ситуации нужно. Снейп никогда не спорил, только смотрел на них с легким презрением и говорил, что у мира сотни граней, что не каждое движение продуктивно и не всякое бездействие лишено смысла. Почему Малфою сейчас вспомнилась эта тактика?

Они вышли в центр арены. Дух, что противостоял ему, сел на песок, Драко остался стоять: тратить концентрацию на иллюзию движения? Не сейчас. Над головой старика взметнулся огромный феникс с размахом крыльев больше, чем у дракона. Он был серым, как все вокруг, но от него разило жаром. Огонь, вода, воздух, земля... Всему можно дать жизнь, на все наслать смерть. Шорох кожаных крыльев за его спиной. Драко закрыл глаза. Видеть это - значит, тратить силы.

- Демон! – взревела толпа духов.

Он не слушал, просто чувствовал, что она красива, могущественна и не прочь принять участие в этой охоте. Он не звал ее, этого он еще не умел, просто позволил себе открыть дверь, что всегда существовала внутри, и выпустить тьму. Управлять ею? Зачем? Это бы только помешало. Неужели она не знала, что делать? Знала.

Минута или вечность? Толпа духов взревела. Он не открыл глаза, все и так очевидно. «Славная была охота, некромант. Чуть что - зови». Он почувствовал, что колени подгибаются. Или это были не колени? Схватка была оплачена массой концентрации: демоны берут дорого. Когда она закрыла дверь, в нем исчезая, Драко позволил себе узреть последствия боя. Дух ползал по песку, пытаясь вернуть кусочки себя, впитать куски растерзанной огненной птицы.

- Идем, сейчас снова вызов.

Чья-то аура коснулась его, и он понял, что жадно вгрызается в нее, как шакал, в попытке восстановиться. Вернуть контроль. Руки, его удерживающие, дрогнули, но не отстранились.

- Грейнджер, не надо, уйди. Я тебя сейчас просто уничтожу.

Хватка стала только крепче.

- Попробуем иначе. Когда мне было пять, я упала с качелей... – она просто впихивала свои воспоминания в него, как очень вкусную еду, Драко поглощал их, не в силах остановиться. - А в семь лет впервые в клинике родителей... Это был мой первый неудачный опыт обращения со щипцами для устриц...

Узы... Крепче кровных. Он закрыл ей рот ладонью и прошептал:

- Довольно.

Она кивнула, ее образ уже не расплывался, его контроль был по большей части восстановлен. Он взглянул на арену, победитель второй схватки шагал в сторону коридора, а другой плелся к воротам. Выкуп... Какой же предложить выкуп?

***

Соперничающая с ним душа была, судя по всему, женской и довольно очаровательной. По крайней мере, когда они оба вышли на арену, она виновато улыбнулась Драко.

- Мне жаль, я специалист по выкупам, а у вас это уже второй поединок. Я часто ухожу из города и возвращаюсь. Будь у меня время и поменьше дел внутри, я бы вам просто уступила и вернулась в очередь. Но сами понимаете... Так что приношу свои извинения.

Он улыбнулся в ответ и поклонился с присущей Малфоям галантностью.

- Мадам, такой очаровательной женщине я уступил бы без тени сомнений, но обременен ответственностью за свою спутницу. У нас тоже в городе дела, так что и я прошу заранее меня простить.

Она кивнула. Специалист по выкупам - это было плохо. Сам он никогда вообще не сталкивался с выкупами, путешествуя с духами по Преддверию. Но помнил, как те радовались, когда им выпадал поединок. Именно поэтому, а не из рыцарских побуждений он пропустил даму вперед.

Она не возражала. Усилие воли - и в ее руке появился крохотный мерцающий шарик. Освобожденное и еще никем и ничем не поглощенное воспоминание. Она слегка его подбросила, и он повис в воздухе в районе груди. Женщина запустила в него пальцы и начала быстро что-то плести, вытягивая из шарика, как из клубка, тонкую нить. Она работала умело и сосредоточенно, и вот уже перед ней возникло миниатюрное прекрасное палаццо, которому мог позавидовать сам дож. Что-то подсказывало Драко, что это не простой кукольный домик. Толпа душ восхищенно взревела.

- Могу увеличить до стандартных размеров и поместить в любой части города по вашему выбору. Внутри вся обстановка, концентрация жизненной силы такова, что любая душа, приобретающая этот дворец, будет чувствовать себя в нем немного живее.

На трибунах уже начались торги. Дама снова виновато посмотрела на Драко. Распорядитель аккуратно переместил ее творение к другим дворцам, статуям и замкам в конце арены, которые пересчитывал и рассматривал какой-то дух. Надо было признать, что все иное, чем уже успели расплатиться за вход или его попытку, рядом с ним бледнело. И что, спрашивается, он должен этому противопоставить?

Высвободить одно воспоминание вышло легко. Он смотрел на шарик, повисший в районе груди. Итак, что? Он не долбаный архитектор. Пальцы зацепили нить. Она казалась теплой, но чем сильнее он ее тянул, тем больше холоднела и истончалась. Отчего-то вспомнилось лицо, с которым Грейнджер смотрела на Туманный город. Ей чего-то не хватало. Он даже знал, чего, но идея была настолько безумной... Возможно ли это? Но кто мешал ему попробовать? Цвет... Из чего его создать в сером мире? Ум отрицал, но Драко пытался. Цвет - это ощущение, что-то, что задевает, цвет - это равнодушное созерцание или что-то из разряда «любишь, не любишь», цвет - это... Толпа выла вокруг, но он не слушал, он ткал свой выкуп. Концентрация была уже за гранью понимания, он не чувствовал себя, только странный процесс творения. Если богу было так же тяжело с миром – бедный бог. Последний штрих просто бросил его на песок, сил не осталось совсем, и все же, глядя на серое небо над головой, он улыбался: рядом парила роза, удивительно живая, с алыми лепестками и зеленым стеблем. Вульгарная, яркая роза, ему самому всегда больше по душе были белые, но Гермионе, должно быть, понравится. Жаль, что нельзя усмехнуться и сказать: «Это я так, тренировался. Сейчас я сделаю вам еще одну, а эту, Грейнджер, можешь взять себе».

Толпа душ потрясенно притихла. Распорядитель накрыл розу хрустальным куполом и отнес к выкупам как величайшую ценность. С одной из трибун на арену спустился дух и подошел к Драко, протянув ему руку, помогая встать. Эта ладонь просто искрилась энергией чужих воспоминаний. Коснувшись ее, он почувствовал, как в него льется сила. Решив, что он восстановился достаточно, высокий седобородый старик отнял у него ладонь.

- Добро пожаловать, Мастер. Мы рады, что именно Туманный город ты выбрал в качестве своего пристанища, – глаза у старика были очень мудрые, но это была не та легковесная теплая мудрость, что свидетельствует об опыте и возрасте, в этой мудрости была иная сила. – Как только ты и твоя служанка устроитесь, отыщи меня.

Служанка? Он усмехнулся и обернулся в поисках Грейнджер. Она не была бы в восторге от такого сравнения. Гермиона стояла у стены, широко распахнув глаза. Он хотел внимательнее посмотреть на старика, в попытке понять, что ее удивило, но тот попросту исчез.

И что же он не понял? Драко подошел к Грейнджер и попытался вывести ее из ступора.

- Только не говори мне, что это был сам Мерлин, а я его не узнал.

Она тряхнула головой.

- О, нет, всего лишь Салазар Слизерин, – пробормотала она. - Я видела одного из основателей!

- Ты его еще увидишь, - отчего-то Драко верил своим словам. – Может, даже встретишь своего Годрика. Хотя, на их месте, я вряд ли выбрал бы в Преддверии один город для обитания.

Грейнджер растерянно на него посмотрела.

- Ты как, Малфой?

- Ну, наконец-то ты вышла из своего интеллектуального шока и соизволила спросить. Нормально. И давай не топтаться на арене, распорядитель уже зовет нас в город.

Она кивнула.

- Хорошо, пойдем.

Проходя мимо души-архитектора, он все же снова ей улыбнулся.

- Прошу прощения, мадам.

Она пожала плечами.

- Ничего, еще раз отстою очередь.

- Удачи вам... – он сделал паузу, не зная, сочтет ли она нужным представиться.

Дама улыбнулась.

- Хельга Хаффлпафф.

Он искренне порадовался, что Грейнджер, слишком занятая своими мыслями, ее не расслышала. С грязнокровки сталось бы пристать к этой душе с расспросами.

***

- Что это?

Гермиона замерла, глядя на огромное дерево, которое росло на площади сразу за проходом. Его ствол был серым, а крона - золотистой, крохотные листочки осыпали души, что приближались к нему парами и обходили один раз по кругу.

Драко тоже восхищенно замер. Как он мог забыть? Такая простая штука - и не надо никаких печатей в министерстве магии, все так просто!

Он взял Грейнджер за руку и потащил за собой.

- Идем, это то, что нам надо.

Она, видимо, была еще растеряна, а то вряд ли последовала бы за ним так легко. Они ступили под золотистую крону и быстро обошли дерево справа налево, следуя за еще одной парой душ. В ушах звучала странная музыка, листочки, касаясь плеч, наполняли удивительной силой, лаская кожу. Чертовски приятное ощущение. Гермиона улыбалась, ловя их ладонью, и он улыбался ей в ответ. Это было прекрасной идеей, настолько правильной, что ему стало почти жаль, когда они подошли к началу своего круга и Драко попытался развернуться и пойти обратно. И еще попытался, и снова... Но только натыкался на невидимую преграду. В отчаянии он даже попытался ударить ее кулаком, но ничего не вышло. Он пинал ее ногами, посылал в бой и силы, и воспоминания... Пытался бороться с самой жизнью силами некроманта, но ее, жизни, было слишком много.

- Что-то не так? – встревоженно спросила Гермиона. – Драко, что случилось?

То, что именно под этим деревом она впервые назвала его по имени. Ее ладонь в его руке, и то, как все это чудесно и правильно, и по-настоящему... Это убивало. В чем он ошибся? В чем?

- Надул самого себя? – дух, возникший рядом, казался старым и сморщенным, похоже, при жизни он был друидом. Старикашка мерзко хихикнул и обернулся к Грейнджер: – Это древо жизни, что произрастает во всех мирах и существует даже в аду, хотя там сил у него еще меньше, чем в Преддверии.

Гермиона побледнела. Малфой всегда считал, что излишне начитанная женщина - это недостаток.

- Древо жизни?

- Да, юная душа. Круг вокруг него - это брачный союз душ, тех, что не желают расставаться и в смерти, и в новых воплощениях.

- Малфой? – ее голос звучал очень холодно. Все же, в руках она себя держать умела.

- Я читал, что этот союз можно так же легко разорвать, обойдя древо по обратному кругу.

Друид хихикнул.

- Легко-то легко, вот только это древо надо найти в ином мире. Дважды описать круг в одном невозможно. А теперь идите, не задерживайте остальных.

Он хотел взять Грейнджер за руку, но она ее отдернула. Из-под кроны древа они вышли порознь.

- Хорошо, я не знал таких нюансов, - признал он. – Думал, прогуляемся немного туда и обратно, мне гарантировано снятие проклятия, а ты проживешь и без лишних переживаний.

Она посмотрела на него даже слишком спокойно.

- Это твое проклятие, может, даже не существовало! Малфой, это не запись в книге регистраций в министерстве, это магия, такая древняя, что только придурок мог ею воспользоваться, не разобравшись во всем до конца. Скажи, ты знаешь, где находится древо в реальном мире?

- Мы найдем, Грейнджер, не делай из этого драму, – усмехнулся он. - Ну, подумаешь, немного ошибся.

- Ошибся? – она зло шагнула к нему и поцеловала в губы. Это был дурман, совершенный, сладкий дурман, Драко чувствовал этот поцелуй, даже будучи мертвым. Что он станет делать без него, став живым? Сила их связи поражала - пот, кровь, вкус и необходимость. Стремление сквозь бесконечность, пульсация того, что удержит и в смерти, непреодолимая сила... Он был в ней, она - в нем. Это было невероятно сильно и единственно цело, а когда рвалось... Грейнджер сделала шаг назад, и это было больнее, чем все испытания вместе взятые, так он терял себя больше. – Вот так ты ошибся... – ее голос был глухим. – Я люблю Рона, я очень сильно его люблю, но больше не смогу быть счастлива с ним, пока мы не разорвем это. Чувствуешь, Малфой? Знаю, чувствуешь. Тебе на это плевать? Просто давай отыщем еще одно древо? А что с нами станет, пока мы его отыщем? Что останется от того, кем и чем мы были?

Она попыталась броситься прочь, но через три шага неизвестная сила подломила ее колени. В ту же секунду Драко ощутил необходимость броситься за ней. Грейнджер плакала от бессилия и злости. Он почти обжегся, касаясь ее плеча.

- Мы все исправим, – он в это верил. Он знал, когда переиграл, и признавал, что им обоим нужно освободиться.

- Ненавижу тебя, - всхлипнула она. – Как же я тебя ненавижу.

«Приятное» дополнение к связи, что сильнее, чем любые кровные узы.

- Я тебя тоже.

Если в это верить - все еще можно исправить.