Против течения

Бета: Aerdin 1-7 c 8 Jenny
Рейтинг: NC-17
Пейринг: СС
Жанр: drama
Отказ: Ничего тут моего нет, денег не дадут, да и не очень хотелось.
Аннотация: Противостояние в жизни многих непохожих друг на друга людей.
Статус: Не закончен
Выложен: 2008.05.02



Глава 24: «Без сомнения»

Невилл чувствовал себя обманутым. Нет, он не жалел о том, чего пожелал, даже несмотря на то, что потом в голове появилась сотня более правильных и разумных стремлений. Он выбрал то, что выбрал, - эгоистично и нелепо, но сделал это... Почти сам... Ведь не стоило слушать Снейпа, нельзя было ему доверять. Стоило просить здоровья родителей, победы над Волдемортом. Так было бы честнее. Но свершившийся выбор есть свершившийся выбор. Конечно, он не ждал от Малфоя благодарности. Может, всего лишь взгляд, который подтвердил бы, что он понимает, как Невиллу дался этот выбор. Как это было сложно, неправильно, но необходимо. Хватило бы и взгляда, чтобы понять, что все, что он пережил за этот час, не напрасно, что он стал убийцей не зря. А ведь он убил. Он сознательно убил душу Регулуса Блэка. Хотя, может, в данном случае смерть и была относительной.

На Невилла навалилась уже знакомая апатия. Он поднялся, заметив второго человека, пришедшего со Снейпом, и заставил себя улыбнуться, стирая кулаком остатки слез.

- Профессор Люпин?

Тот кивнул, хотя его взгляд был каким-то чужим. Может, он осуждал? Конечно, любой бы, кроме Северуса Снейпа, счел, что он выбрал неверно. Но у Невилла не было сил извиняться. Он просто отвернулся, разглядывая осколки пресс-папье, сделанного в виде двух целующихся рыб. И подумал: «Как много в этом мире зависит от случая».

- Невилл, - тяжелая теплая ладонь опустилась ему на плечо. – У меня проблемы с памятью. Поэтому ты должен меня простить, если я веду себя как-то не так, как ты от меня ожидаешь. Просто я тебя совсем не помню. Должно быть, я учил тебя в школе. Я ведь был учителем?

- Проблемы с памятью? – спросил он, чтобы хоть что-то сказать. Его уже больше совсем ничего не удивляло.

- Да, точно, так что прости, если что не так. Эта длинная история.

- Нет, вы ведете себя точно так, как должны. Вам не нужно меня одобрять.

Профессор Люпин улыбнулся ему своей теплой улыбкой.

- А по-моему, очень даже не помешает.

- Но и пользы не принесет, - Лонгботтом обернулся, глядя на Люциуса, с интересом разглядывающего ларец. Проведя по нему кончиками пальцев, он повернул ключ, закрывая замок, и уже хотел повесить его на шею, но Снейп жестом остановил его.

- Выбор, Малфой. Ключ и ларец или кубок?

Тот пожал плечами и протянул ключ профессору.

- Кубок.

Снейп усмехнулся.

- Ты всегда отлично блефовал. Кубок не поможет тебе вернуть Драко.

- А ларец поможет?

- Поможет, если мы заключим сделку.

Люциус усмехнулся и повесил ключ на шею.

- Считай, что заключили, – он подошел и опустился на колени рядом с телом сына, впервые обернувшись к Невиллу. – Что тут произошло до того, как ты растратил на мою персону бесценный магический артефакт?

И стало как-то удивительно понятно, об отказе от чего говорила старая гадалка. От этого... От этого незнакомого, но вполне реального Люциуса, который всегда будет таким, стоит оказаться рядом стороннему наблюдателю. Чужим, холодным, злым и ко всему, кроме своей персоны, безразличным. Ну, может, еще он подумает о Драко. Понятие о долге? Или это тоже забота в первую очередь о себе?

- Произошло? Ничего, о чем стоило бы говорить.

***

- Ты совсем кретин? Тише!

- Простите? – ну почему он был так неловок?

Пока Малфой обыскивал книжные стеллажи и полки с какими-то странными склянками, Невилл разглядывал, что находилось на рабочем столе Мастера Зелий Филча. Он был не слишком заставлен, какие-то недорезанные корешки на разделочной доске, несколько томиков с рецептами, котел с остатками какого-то варева и пара пергаментов с заказами, придавленные уродливым пресс-папье. Эти некрасивые рыбы со своими нереально тонкими беззубыми губами, слившимися в поцелуе, завораживали своей эстетической мерзостью. Выполненные из зеленоватой глины, они казались Невиллу одним странным дохлым уродцем. Он хихикнул от столь нелепой мысли и даже взял пресс-папье в руки, чтобы его внимательнее рассмотреть. Да... Если верить описаниям Гарри, так мог выглядеть Волдеморт, целующий свое отражение в зеркале. От подобной странной ассоциации он вздрогнул и... Неуклюжесть, по мнению бабушки, всегда была вторым именем Невилла. Рыбы полетели на пол и разбились. Малфой немедленно вспылил, а поскольку, если верить все той же Ба, третьим именем Невилла было «Впадать в суету и панику, не зная чем занять руки, куда бежать и что делать, когда кто-то недоволен тобой», - он встал на колени и принялся подбирать черепки. За двумя особенно крупными осколками пришлось даже залезть под стол, прихватив с собой свой зачарованный фонарь. Малфой сказал что-то о нелепости и вернулся к своему занятию. Невилл уже готов был все бросить, когда заметил маленький черный ключ в одном из черепков. Он сразу понял, что это то самое - именно то, что они искали, и уже хотел сообщить о своей находке, когда скрипнула дверь. В маленькую щель между столешницей и основной планкой он увидел, как Малфой быстро отступил в угол, доставая палочку.

Но вошедшим был Драко... Вернее, Регулус Блэк, при этом он прижимал палочку к горлу тела, которым владел, и просто замер на пороге, глядя в темноту, ведь зачарованного фонаря у него не было, а свет был Блэку не заметен.

- Ну же, Люциус, будь любезен, зажги свечи. Я слышал, как ты ругал нелепость. Надеюсь, собственную? – Малфой молчал, скорее всего, не желая выдавать свое местоположение в темноте. – Да ладно тебе, – продолжил Блэк, ты же не причинишь вред телу собственного сына, не так ли? Думаешь, что и я не причиню? Ошибаешься, тут не так далеко найдется пара тел, в которые я успею вселиться. Второй рукой Блэк извлек из-за спины ларец. – Я мог убить тебя, просто открыв это. Мне так и поступить? Хотя нет, ты знаешь, что я его не открою. У меня теперь всего одна душа, а вот с телом проще. Подумай, Люциус, всего одна Авада - и эта оболочка будет настолько мертва, что ее не воскресить и некроманту, а ведь ты даже не он, так, временный сосуд для знаний. Что решишь? Проверим, кто быстрее? Ты в попытке меня обезвредить или теперь уже я?

Взмах палочки Малфоя зажег свечи.

- Убить тебя дважды? – он шагнул, преграждая Регулусу путь к столу. – Ну что ты, Блэк, я не повторяюсь. Люциус демонстративно медленно достал сигарету и закурил. – Зачем пришел, Регулус? Явно не за мной. Я так, пикантная приправа к основному блюду. Ключ ищешь? А что если я его уже нашел?

- Я тоже... – взгляд Блэка метнулся к столу, потом на мелкие осколки на полу, которые Невилл не успел собрать. В его голосе прозвучало что-то похожее на уважение. – Вот черт, он и правда у тебя.

Люциус сблефовал, небрежно бросив:

- Конечно.

- Но как ты догадался? Аминус умен, хотя некая излишняя упорядоченность его поступков делает Филча чертовски предсказуемым. Бессмысленная уродливая вещь. Он не любит ни бессмысленности, ни уродства.

Малфой пожал плечами.

- Логику сложно недооценивать, Регулус, но есть вещи, которым я тебя так и не научил. Впрочем, всегда есть время для еще одного урока. Жизнь непредсказуема, порой все решает простая случайность, а она зачастую, как я и сказал, нелепа.

Блэк смотрел на него с некоторой иронией.

- Ты стал сентиментален, Люциус? В тебе появилась склонность поучать?

- Ты просто застал меня в неудачный день. Не люблю Берлин, плюс скверный выбор сигарет, но ведь ты пришел сюда не за тем. Есть я, и у меня есть ключ, а поскольку он защитит своего владельца от врат, то ларец в твоей руке - уже не аргумент в нашем споре. Но остается мой сын, к горлу которого приставлена его же волшебная палочка. Что дальше, Регулус?

- Я могу направить ее на тебя.

Малфой пожал плечами.

- Так уже было, но, помнится, я был намного быстрее. Ты отвратительный дуэлянт, Блэк, впрочем, в качестве шлюхи ты еще хуже. Скучен до мигрени. Но о чем это я? Тебе, полагаю, игра в шпиона доставляла некоторое удовольствие. Впрочем, уже один факт того, что я здесь, говорит о том, что и в этой роли ты был нелеп. Как и твой наверняка менее требовательный любовник, что сентиментально хранил все эти годы старые письма. Он ценит тебя так же мало, как я? Знаешь, в чем дело... Тебе стоит лгать более утонченно. Чуть меньше интриг в посланиях, чуть больше внимания к корреспонденту.

Невилл не понимал, зачем Малфой выводит Блэка из себя. К чему эти злые слова, пусть даже они справедливы? Разве так нужно бороться за жизнь сына? Но он спрашивал себя: «А если нет, то как иначе»? Ответа не было. Невилл совершенно не умел понимать таких людей. Ему просто было очень страшно, особенно когда Регулус отшвырнул с каким-то пренебрежением в сторону Малфоя ларец, впрочем, он уронил его крышкой вниз, чтобы тот не смог раскрыться при падении, а потому Лонгботтом счел, что его раздражение в большей мере наигранно, чем истинно.

- Великолепная речь, Люциус, вот только ей недостает смысла. Что-то подсказывает мне, что ты так словоохотлив только потому, что все козыри на этот раз у меня. Чего ты ждешь? Чуда? Нелепой случайности? Ради чего тянешь время?

Малфой усмехнулся, отшвырнув в сторону сигарету.

- Случайности? Дважды за один вечер? Нет, эти забавные штуки работают только когда могут тебя удивить, а это было бы уже подобие закономерности, и ты сейчас прав. У тебя есть преимущество, твоя цель - убить меня и заполучить ключ. Моя попытка обезвредить тебя, не причинив вред своему сыну? Ну, она несколько сложнее, возможно, даже неосуществима, но... Сколько мне осталось, Блэк? Три недели или немногим больше - пока клятва, которую я дал, меня не уничтожит. Стоит рискнуть такой ничтожной жизнью? Определенно.

Регулус улыбнулся в ответ на эти слова.

- Нет, ты не станешь рисковать собой. Кто тогда позаботится о Драко?

Люциус пожал плечами.

- Тебе списком? Рассказать, как долго ты не будешь знать покоя?

- Будь так любезен.

Малфой медленно откинул с лица капюшон и отшвырнул, наконец, в сторону маску. Сорвал с волос ленту, что их стягивала, и небрежно тряхнул головой, словно освобождаясь от какого-то странного плена. Сейчас он был невероятно красив и так расчетливо пленителен, что у Невилла замерло сердце. Он не знал Люциуса Малфоя таким, должно быть, просто они встретились не в тех обстоятельствах, и тот непостижимый мужчина на кухне во влажной рубашке, такой непонятный, но такой притягательный не был этим до странности порочным усталым существом. В нем не было столько странной, почти убийственной слабости и одновременно торжества. Не простого и понятного, но подобного яду, медленно сочащемуся по венам. «Яду не дано пьянить, он может только отравлять», - вспомнил Невилл и зажмурился, потому что хотел быть пьяным от любви к этому человеку, а не отравленным ею.

- "Однако, боюсь, я переоценил степень доверия ко мне М. Он все еще ничего мне не сказал, хотя считает, что я горю желанием помочь ему в той маленькой интриге, что он затеял. Я боюсь М. Ты знаешь, какую клятву мне пришлось дать ему, чтобы заслужить его доверие. Как только я узнаю от него, где ларец, от М. надо будет избавиться любой ценой, и тогда рубин будет наш", – процитировал Малфой с чарующей хрипотцой в голосе. Невилл не знал, запомнил ли он эти строки сразу или несколько раз перечитывал то письмо. – «Степень доверия», Регулус? Ты ничего не знаешь ни о доверии, ни о его степенях. Начнем с того, что у Драко есть мать.

- Мы говорим о моей темпераментной, но непоследовательной кузине? Уволь меня от подобной угрозы.

Невилл все же открыл глаза. Малфой небрежно облокотился на стол, впрочем, не перекрывая ему обзор.

- Зря ты так ее рассматриваешь. Эта женщина всегда была способна на многое. Она будет не просто бороться за судьбу Драко, она бросит на эту борьбу все свои армии. Что ты знаешь о ее армиях, Регулус? – голос Люциуса приобрел какие-то гипнотические интонации. – Тебе знакомо понятие непрощения? Не слишком оно для тебя сложно?

- Нет, Люциус, не слишком.

- Кого ты не можешь простить? Не отвечай, я знаю ответ. Полагаю, меня, своего брата, что оставил тебя в одиночестве, может, даже в чем-то свою сестру Беллатрикс, но скажи мне, оправдываешь ли ты себя?

- А в чем мне себя винить?

- Для разнообразия попробуй в алчности. Но я говорю не об этом. Ты когда-нибудь смотрел в глаза человеку, который сам осознанно себя проклял? Человеку, который покарал себя за несколько ошибок так жестоко, как не карает даже рок? Ты встречал существо, убившее в себе душу и оставившее лишь одну надежду, что однажды, искупив сотую толику своих грехов, оно не обретет покой и даже не восторжествует, а будет просто всеми забыто? Ты видел, как в нем однажды, а быть может, дважды, просыпалась странная, почти нелепая вера в то, что еще что-то можно изменить? Ты смотрел на то, как он ее хоронил? Ты сам вместе с ним рыл ей могилу? Ты знаешь, что значит, когда боль - это еще не страх и отчаянье, а так, легкий флирт с существующей реальностью? Когда, помимо нее, есть еще то, что не позволяет принять даже надежду, что душит каждую попытку? Вот это называется ненависть, Регулус. Странная, всепоглощающая ненависть и к злу, и к добру. Ко всему, что мнит себя в этом мире если не правдой, то вероятностью. Ненависть к войнам и порядку, к шутам и королям. Это ли не свобода?

Блэк выглядел равнодушным.

- Может быть.

Люциус рассмеялся. Несколько ласкающих слух шелестящих звуков.

- Боже, как ты еще глуп. Нет, дурак, это всепоглощающая зависимость. Извечное рабство. Преддверие, из которого уже не сбежать. Это серый цвет мыслей без права на полутона, это чувства в бесчувствии, но это власть если не над миром, то над своим роком. Власть прокаженная, поскольку, чтобы так управлять своей душой и своим сердцем, их надо попросту лишиться. Есть ли у такого человека принципы? Ты знаешь что-то способное остановить его, когда задана цель?

Блэк рассмеялся.

- Пытаешься убедить меня, что за мной станет гоняться сам Волдеморт?

Люциус пожал плечами.

- Наверное, нет. Полагаю, у него найдутся дела поважнее.

- Тогда о ком ты?

- О моем добром недруге Северусе Снейпе.

- Об этой шлюхе Темного Лорда?

Малфой снова рассмеялся.

- Вижу, ты наслышан о нем от Беллатрикс. Увы, не одна она столь ограниченна во взглядах и суждениях. Но ты прав. Я говорю о шлюхе Темного Лорда. Его любимой игрушке. А ты знаешь, в какие игры он играет? Полагаю, нет. Не волнуйся, я думаю, Северус продемонстрирует тебе, когда вы встретитесь. Он, знаешь ли, мастер не только в том, чтобы быть уничтоженным, он еще и прекрасно умеет уничтожать. В отличие от меня и Нарциссы, его вряд ли смутит то, чьим телом ты обладаешь. Может, даже позабавит...

- Но если его натравит на меня твоя жена...

- О! – голос Малфоя почти ласкал. – Он, несомненно, потом оплачет Драко вместе с нею. У него есть очень милая манера - всегда потом соболезновать тем, чьих отцов или детей он приговорил. Знаешь, он даже Гарри Поттеру сочувствует, что абсолютно не мешает ему его ненавидеть. Полагаю, ты присутствовал при том, как он обошелся с его любимым наставником. Человеком, которому был обязан свободой и жизнью.

Блэк кивнул.

- Присутствовал. Но мы сейчас говорим о перспективах, а у тебя, Люциус, их нет.

- Разве? Что если я спрятал ключ?

- Ты не успел бы, он все еще у тебя.

- Проверь. Ты все равно сделаешь это, не так ли?

- Тогда к чему был весь этот разговор?

Малфой пожал плечами.

- Может, я просто хотел выкурить еще одну сигарету?

Блэк ухмыльнулся.

- Знаешь, я не стану говорить тебе гадостей просто потому, что могу это. Я когда-то тебя любил, Люциус. Ты можешь цитировать мне самому мою ложь, я пришел к тебе уже вооруженным ею, но тебе не понять одного. Был момент, когда я отступился бы от всех своих намерений и поверил бы в тебя, поверил искренне, если бы хоть раз смог понять. Кого ты играешь, Малфой? Или правильный вопрос - в кого?

Люциус улыбнулся.

- А потом он сделал невероятное... Просто умер, чтобы не отвечать на скучный дурацкий вопрос, – Люциус достал из пачки последнюю сигарету и закурил, небрежно бросив на пол рядом с древним артефактом пустую смятую картонную коробочку. Поморщился... – Все же плохой табак и отличная эпитафия. Нет ничего хуже, чем когда твоя последняя сигарета - такое дерьмо на вкус, и ты, собственно, не уверен, будет ли море венков из белых лилий. Ты заметил, какая сегодня невероятная луна? Тяжелая, кровавая, голодная. В древности наши предки считали, что такая луна - предвестник войн и катастроф. Знаешь, как они боролись с нею? Насыщали кровью. Устраивали многочисленные жертвоприношения в надежде утолить ее голод. Думаешь, помогало? Нет, никогда. Может, они потому и бросили свое глупое занятие. Но меня всегда мучил вопрос: в чем изначально был его смысл? Ведь кто-то же начал? Бросил, глядя на багряный диск: «Нас ждет хаос, так что давайте немного отсрочим его, зарезав какого-нибудь Каина». Что думаешь? Хотя о чем я, ты никогда не смотрел дальше своего носа, где уж тут добраться до звезд. Можешь считать себя отомщенным, Регулус. Желаю тебе сломать голову над озвученными сомнениями. И еще... Когда ты попадешь, наконец, в ад, первым, кого ты там встретишь, буду я в обнимку с парой очаровательных чертей с особенно огромной сковородой и неограниченным запасом масла.

Блэк нахмурился.

- Ты веришь в ад, Малфой?

- Я в нем жил много лет, Блэк. Ты не сделаешь ничего неординарного. Просто в очередной раз вернешь меня домой. Мне там, наверное, самое место. Не будет унылого торга и сиюминутных сделок. Я устал от них. Именно сегодня. Это в целом был до странности нелепый день. Давай закончим его так же бессмысленно, - Люциус пренебрежительно отшвырнул в сторону так разочаровавшую его сигарету. Нарочито томно направил палочку на Регулуса. – Ну что, медленный вальс или это будет скоротечное в своей испепеляющей страсти танго? Ступе... – это было сказано почти лениво.

- Авада Кедавра, - быстро, с затаенным страхом.

Вечность... Или это длилось всего секунду? Лонгботтом понял, что даже кричать не в силах. Малфой и правда умер... Просто сделал это. Наплевав на то, как Невилл переживет этот один-единственный вздох, зеленую вспышку, в которой была смерть целого мира. Мира, навсегда застывшего в серых, непередаваемо ярких, чистых и непорочных в ту секунду глазах. В молниеносном падении на пол, а казалось - в медленном скольжении из мира в мир. В волосах, серебром разлившихся по каменным плитам. В злой полуулыбке, что больше не будет стерта с этих губ, что могли быть такими требовательными и жаркими.

Все умерло, было растоптано и саднило болью в сердце и горчило на губах... Шанс избавиться от глупой огромной любви! Почему он отказал себе в праве разглядеть его в том мутном хрустале? Почему... Вой странный, надрывный, поселившийся где-то в легких, душащий, рвущий его на части, а оттого особенно немой. И теперь не важно, что оставаться рядом «можно», потому что невозможно ничего больше. Их мира нет, он застыл и остыл...

Серая безобразная кофта с немного задравшимся рукавом. Медленная река мертвых плавных линий. Сам Стикс, воплощенный в узкое, но сильное запястье с ладонью, подобной лодке извечно не дышащего гребца, и длинными пальцами, что обжигали холодом, что пьянили нежностью когда-то. Куда унесла надежду эта лодка, уплывая все дальше по реке мертвых? Как скоро от этих пальцев запахнет не кисловатой свежестью кожи и горечью табака, но тленом? Всего лишь сладковатым тленом...

Кто бы что ни пророчил - не отрава, нет! Ничего не было, и было одновременно слишком много. Существо до странной, режущей боли близкое сожгло себя у него на глазах. Не умерло... Нет, это было бы неправильным словом. Люциус принял какое-то до странности неверное решение и совершил акт самоуничтожения. Малфой вернулся в тот самый дом, из которого Невилл так отчаянно желал его украсть, так искренне, что этой ночью казалось, что могло получиться. Почти... Вот истинное слово проигравшего свою битву. За что? За другое. Что-то иное было в длинной череде желаний. Что-то чуждое этой застывшей красоте. Не навек... Он знал, что никак не навек они были вместе, и любую иллюзию о том, что могло быть так прекрасно, способна была сожрать их странная судьба, где на каждом шагу ждала только очередная болезненная пощечина, но при мысли, что это могут сделать земляные черви, Невиллу становилось до странности тошно. Он не хотел отдать это дивное существо в объятья сырой земли. Не мог позволить ему пропитаться навязчивым запахом белых лилий. Не так... Лучше бы он стоял там рядом, и пусть Авады было бы две, тогда, падая, он уронил бы голову на грудь Малфою, и дальше можно было бы просто лежать так, не думая, не чувствуя, наплевав на то, что будет с этим чертовым миром.

Но кто-то решил иначе. Кто-то по имени Люциус Малфой, человек, что срежиссировал даже это последнее в своей жизни шоу от начала и до конца сам, блестяще исполнив роль жертвы, принесенной чужой и чуждой кровавой луне. Статистам не было места на его подмостках, а потому Невилл сидел под столом, впиваясь ногтями в ладони, не в силах даже кричать, сохраненный, спасенный, проклятый отсутствием знания, почему и для чего все еще дышащий.

Блэк подошел к телу Малфоя, присел рядом с ним на корточки, медленно провел кончиками пальцев по щеке и почти восхищенно выдохнул:

- Комедиант, - потом он коснулся его лба губами. – Чертов своенравный ублюдок. Ты ведь знал, как я хочу договориться. Ты снова лишил меня этого, ты опять не оставил мне выбора. Убить или быть убитым? Прости, я научился у тебя одному: никогда не повторяться.

Это оскорбило Невилла, до странности, до нелепости оскорбило. То, что кто-то смел касаться его Люциуса. Сегодня, этим нелепым днем этот неправильный жестокий человек мог принадлежать только ему. Только ему он своей щедростью оставил право себя оплакать. «А может, отомстить? - шепнул внутренний голос. – Неужели ты, бесхребетный дурак, думаешь, что кому-то в этом мире могут понадобиться твои слезы? Не таким человеком был Малфой, чтобы их желать. Наверное, он сохранил тебе жизнь в надежде на иное. Помнишь... Он верил, что тебе однажды хватит сил убить за то, что тебе дорого. Может, он желал быть отмщенным? Как Драко, как Гермиона, как все, кому Регулус Блэк причинил или еще причинит боль. Так сколько можно сидеть, упиваясь своими страданьями и соплями, храня никому не нужную, такую глупую добродетель. В чем она сейчас? В том, чтобы смотреть, как его убийца уходит безнаказанным? Сколько человек ты еще готов простить? Скольким подставишь щеку? Что дальше? Забудешь о том, что сделала Беллатрикс Лестрейндж? Тогда знаешь что, Лонгботтом, просто приставь палочку к виску и произнеси то заклятье, что убило человека, которого ты любил. Давай, убери свое никчемное тело с шахматной доски этой войны, потому что лучшее, что ты можешь сделать, - это сдохнуть, если не перестанешь твердить, что все это обойдет тебя стороной, что в этом нет ничего личного. Куда больше! Куда, твою мать, ты с этим пойдешь дальше?! В мир, где правит ненависть? Что, действительно вернешься, оставаясь этаким чистеньким, наивным, нелепым мальчиком, верящим в торжество закона? Ты просто убиваешь людей, к которым привязываешься, этой своей наивной верой в справедливость. Зло должно быть наказано. Хорошо, пусть так... Кем? Почему не тобой? Почему ты желаешь видеть кого-то другого занятым этой грязной, по твоему мнению, работой, этой перепачканной кровью справедливостью?» Внутренний голос говорил отвратительные в своей жестокости вещи, но он был прав. Прав настолько, что Невилл решился ему следовать. Почему кто-то другой, а не он, должен был идти на сделку со своей совестью? Почему Гарри? Почему Гермиона? Почему не Невилл Лонгботтом? Почему кто-то другой должен оплачивать его мир руками в крови и ночными кошмарами?

Что-то треснуло, какая-то странная хрустальная защита, сковавшая сердце, и выяснилось, что под ней оно живое, трепещущее и злое, кровоточащее от боли и способное на месть. Отстраненно глядя на то, как Блэк обыскивает Малфоя, он, стараясь не шуметь, выбрался из-под стола и, наплевав на осторожность, бросился к ларцу. Плана как такового у него было. Только собственная боль и жажда действия.

Регулус вздрогнул, но Невилл был быстрее в своем рывке длиною в три шага. Он успел выкрикнуть: «Экспеллиармус!», разоружая противника, и, смыкая на ларце пальцы, с удовлетворением отметил, как палочка Блэка отлетела в другой конец комнаты.

- Ты... – Регулус выглядел ошеломленным, поднимаясь с колен. – Невилл, я могу все объяснить.

Он покачал головой.

- Нет, не можете.

- Но ты же знаешь, что он мне сделал? – Блэк старался скрыть, что напуган, причем ларцом больше, чем волшебной палочкой в руке Лонгботтома.

Невилл ничего не чувствовал, кроме странной отрешенности.

- Тогда, полагаю, вы с ним квиты. Но есть еще Драко Малфой и Гермиона. Они тоже вас убили?

- Послушай, но это же поправимо. Я просто не мог тогда поступить иначе.

Невилл кивнул.

- А ей вы это объяснили? И я не верю, что вы собирались что-то исправить. Знаете, я не хочу слушать, что вы мне скажете, просто не хочу. Прощайте, я хотел бы сказать, что мне жаль... Но я не чувствую жалости.

Блэк закричал:

- Идиот, если ты откроешь ларец, умрем мы оба! Все дело в Люциусе, да? Он и тебя успел трахнуть? Как ты можешь, как можешь верить его словам, зная, как он поступил со мной?

- А я не верю... Вы только что сделали все, чтобы мне некому было верить. Так что это только мое решение, - он взялся за крышку.

- Нет, постой, не убивай нас... Там, в ларце, власть. Такая огромная, что может уничтожить мир или сотворить новый. Люциус... Ведь у него был ключ. Я просто уйду, а ты можешь забрать всю ее себе.

- Ключ? – Невилл усмехнулся и, сунув палочку за пояс брюк, показал Блэку, что было зажато в его кулаке. – Этот? Вы правы, ему определенно не стоило верить.

Блэк зарычал и бросился к своей палочке. Невилл не пытался ему помешать, он просто открыл ларец.

- Не о чем говорить? – Малфой усмехнулся. – Я думаю, есть о чем.

- Люциус, - голос Снейпа был удивительно ровным. – Предлагаю тебе оставить мистера Лонгботтома в покое. Нам всем определенно не стоит задерживаться в этом доме, - в его руке, той, которой он не сжимал кубок, словно сама собой появилась волшебная палочка. Невилл увидел, как по лбу бывшего учителя рваным шрамом прошла морщина. – Не стоило, – это походило на усмешку. Малфой все понял правильно, как видимо, не дано было понять самому Невиллу и растерянному профессору Люпину. Все еще прижимая к себе ларец, он сжал пальцы на своей палочке становясь со Снейпом спина к спине. Он ничего не спросил, но получил ответ: – Белла, - профессор усмехнулся, - ты тихо двигаешься, но громко думаешь.

Невилл поднял палочку, но кто-то невидимый резким движением с хрустом сломал ему запястье. Лонгботтом взвыл от боли. Профессор Люпин кинулся к нему, но обездвиженным упал на пол. Зашуршала ткань, падая на каменные плиты, он даже не успел удивиться, что под мантией-невидимкой была не Беллатрикс Лестрейндж, а симпатичный светловолосый мужчина с приятной улыбкой.

Снейп коротко ему кивнул.

- Мистер Филч.

Тот слегка склонил голову, направляя на профессора палочку.

- Мистер Снейп, с вашей стороны было невежливо вот так врываться в мой дом, я ведь, кажется, и без того вас сюда приглашал. Следовали бы примеру вашей коллеги, госпожа Лестрейндж была так любезна, что просто воспользовалась приглашением.

Беллатрикс сбросила с себя вторую мантию-невидимку. Она стояла в противоположном углу комнаты, направив палочку на Малфоя. В ее глазах, не таясь, смеялось безумное торжество.

- Какая милая компания. Северус, мне будет очень интересно понаблюдать, как именно ты объяснишь все это Лорду.

Снейп ухмыльнулся.

- Не волнуйся, я смогу.

Малфой не удержался от колкости.

- Двое на двоих, дорогая Белла. Боюсь, при таком раскладе ты заранее предвкушаешь слишком многое.

- О, нет, дорогой Люциус, на этот раз все будет так, как должно быть, - она улыбнулась ему почти приветливо. – Я не позволю Снейпу выкрутиться снова. – Беллатрикс небрежно подняла руку, широкий рукав, соскользнув, обнажил метку на предплечье. – Аминус, следите за ними обоими.

Не похоже было, что Филчу нравится все происходящее, но он кивнул.

- Да, конечно. Как будет угодно даме.

Белла взялась пальцами за Знак Мрака, впечатанный в руку, и поморщилась от боли.

- Услышьте мой зов, повелитель. Прошу вас, явитесь.

Невилл побледнел от ужаса и, прижимая к груди сломанное запястье, взглянул на Малфоя. Лицо того ничего не выражало, кроме застывшей на нем скуки. Странно, что в эту минуту Лонгботтом больше боялся за него, а не за себя. Невилла даже не так страшила встреча с Волдемортом, как то, что тот мог сделать с не подчинившимся ему Люциусом - минуту назад, казалось, уже почти безразличным Невиллу, и вот теперь снова очень нужным. В своих чувствах он окончательно потерял желание разбираться. Просто слепо им следовал.

В комнате внезапно застыл воздух, и наполнить им легкие стало непосильной задачей. Появившийся человек... А человек ли? Он сразу занял собой все свободное пространство. И не потому, что он был огромен, просто окружающая его аура силы давила на грудь подобно могильной плите, заставляя цепенеть. Не от ужаса... Невилл с удивлением понял, что испытывает тревогу, но не страх.

Волдеморт медленно обвел взглядом всех присутствующих, на нем была темная мантия цвета спекшейся крови, руки скрывали перчатки из черной кожи, выделанной так тонко, что она напоминала шелк. Капюшон, откинутый назад, не скрывал нечеловеческое лицо с бледной полупрозрачной кожей, огромные глаза под тяжелыми веками, на дне зрачков алыми искрами вспыхивало пламя, прорези ноздрей - единственное доказательство существования носа, и узкие бескровные губы, змеящиеся в подобии улыбки.

- Северус, - его голос был тихим и шелестящим, как опавшая осенняя листва.

Снейп кивнул, мгновенно спрятал палочку и шагнул к Волдеморту, протягивая кубок.

- Я вернул его, мой Лорд, как и обещал, а также, как видите, приготовил несколько небольших подарков, которые доставил бы и без вмешательства Беллатрикс. Но ей, видимо, просто нравится попусту вас беспокоить.

Темный Лорд принял кубок Хельги Хаффлпафф из его рук, на секунду полюбовался его золотым литьем и сунул чашу в карман мантии. Его улыбка обозначилась чуть ярче, ладонь в перчатке скользнула по щеке Снейпа с некой томной нежностью.

- Рубин?

- Уничтожен, как вы того и желали.

- Ты, как всегда, все сделал безупречно. Прекрасный план, точные расчеты, и ты был прав, решив, что нам не стоит сразу прекращать маленькие игры нашего изворотливого друга Люциуса.

После этих его слов Беллатрикс Лестрейндж выглядела так, словно ей дали пощечину.

- Но...

Волдеморт жестом остановил ее и взглянул на Малфоя, сжимающего в руке ларец. Ключ от врат висел у него на шее.

– Нет, Люциус, тебе не стоит даже пытаться устроить всем нам, кроме тебя самого, прогулку в Преддверие, - ларец какой-то непостижимой силой вырвало из рук Малфоя и опустило к ногам Волдеморта. Тот протянул руку - и словно невидимая ладонь сорвала с шеи Люциуса ключ, который Волдеморт секунду спустя опустил в карман, где уже лежал кубок. Теперь его внимание привлек другой блондин.

- Мистер Филч...

Тот поклонился. Его лицо было бледно от страха.

- Да.

Волдеморт стоял, словно рассматривая что-то внутри него, а потом улыбнулся.

- Вы жаждали безграничной власти, мистер Филч, но забыли одну вещь. Только одна подобная власть может существовать в этом мире: моя. Впрочем, в остальном вы действовали весьма рассудительно. Опоить любовным зельем жену и заставить ее предать мужа. Ваши люди уже поймали мистера Бэквела, не так ли? Они все сейчас находятся в подземелье, ожидая вашего приказа.

Гарри не преувеличивал, решил Невилл: Темный Лорд читал мысли других, подобно раскрытым книгам.

- Да, и мы все готовы служить вам.

Волдеморт пожал плечами.

- А зачем мне все? Александр Бэквел заминировал ходы и накрыл их антиаппарационным барьером, но не успел их взорвать. Кажется, женщина, что его предала, говорила, что взрывная волна не должна достигнуть этого дома. Разве вам не любопытно, Аминус, правду ли она сказала?

Филч побледнел. Секунда - и палочка в его руке была бы направлена на Темного Лорда, но Беллатрикс была быстрее:

- Экспеллиармус.

Но даже разоруженный Филч бросился вперед.

- Нет, не смейте, там моя сестра!

Волдеморт рассмеялся.

- Не сметь? В этом мире нет человека, что вправе указывать мне, – он почти театрально щелкнул пальцами и Невиллу показалось, что началось землетрясение. Подземные толчки были настолько сильными, что сотрясли не только этот дом, но и, казалось, несколько соседних кварталов. С потолка посыпалась штукатурка. С улицы стали доноситься встревоженные крики. Аминус Филч рухнул на колени, из его груди вырвался сухой протяжный вой. Темный Лорд взглянул на него с разочарованием. – Вот видите, приятно знать, что тебе не солгали. Сначала я планировал сохранить вам жизнь, в конце концов, некроманты - редкость в наше время, а потом подумал: зачем? – он улыбнулся Снейпу. – У меня уже есть один. Белла...

Лестрейндж взмахнула палочкой.

- Авада Кедавра.

Невилл вздрогнул. Сколько еще смертей он сейчас увидит? Тело Филча упало рядом с обездвиженным профессором Люпином, и только этот факт привлек к нему внимание Волдеморта.

- Северус?

Снейп встретил взгляд Темного Лорда спокойно. Некоторое время они молча созерцали друг друга. Невилл поразился этому обмену взглядами и вспомнил слова Блэка. Неужели он были прав, и эти двое... Был ли Северус Снейп слабостью Волдеморта? Был ли тот страстью профессора Снейпа, за которую он готов убить? Как смог сам Невилл - без права на сомнения.

- Да, мой Лорд.

- Полагаю, ты именно сейчас пожелаешь попросить свою награду?

- Вы, как всегда, правы.

- И кто это будет? Выбирай, я отдам тебе одну жизнь. Люциус или этот оборотень. Полагаю, и в том, и в другом случае это будет сентиментальный поступок, но мне нравятся некоторые твои недостатки, – это было сказано почти ласково. - Вассал, лишенный слабостей, всегда будет метить на трон хозяина. – Лорд взглянул на Малфоя: – Не так ли, Люциус?

Тот только небрежно пожал плечами.

- Мой Лорд, вы вряд ли это спросили, желая выслушать ответ.

- Ты прав, я не желаю сейчас тебя слушать. Итак, мой Северус, выбор.

Тот улыбнулся уголками губ.

- Драко Малфой.

Невилл не мог не заметить облегчения на лице Люциуса. Всего на секунду, но он снова стал тем самым человеком, у которого все же есть чувства, стремления и даже страхи.

- Эта оболочка без души? Что ж, я, видимо, неправильно определил направления твоих сантиментов. Этим выбором ты лишний раз доказал мне то, что я желал видеть доказанным. Впрочем, полагаю, его матери придется по вкусу и такой бесполезный подарок. Он твой, - Невиллу показалось, что, несмотря на то, что его губы произнесли эти слова, глаза Волдеморта выкрикнули другое, торжествующее: «Ты полностью мой!» - и эта уверенность сделала его довольным. Наверное, выбери Снейп что-то иное, человек, на которого пал бы его выбор и значимость которого он посмел бы для себя признать, уже тлел бы на полу кучей углей. - Теперь мы наконец-то можем заняться главным.

С этими словами Волдеморт шагнул к Невиллу. Тот заставил себя остаться на месте, когда пальцы Лорда коснулись его сломанного запястья. Он почти ожидал новую волну боли, но Волдеморт только молча взмахнул палочкой, сращивая кости, затем взял его за подбородок, глядя в глаза, Невилл пытался вырваться, но захват пальцев был слишком сильным, а воля Темного Лорда - парализующей. Он ощутил острый приступ головной боли, теряя себя в рубиновых вспышках, пока Лорд, наконец, не отстранился.

- Ты был совершенно прав, - сказал он, обращаясь к Снейпу. – Его мысли надежно скрыты даже от меня, они не поддаются прочтению, - он казался удовлетворенным этим фактом. - Знаешь, мальчик, первым магом, владеющим иммунитетом к окклюменции, был Салазар Слизерин. Я говорю сейчас не о заклятьях, что позволяют защищаться, а о настоящей невосприимчивости. Салазар развил в себе это качество искусственно, что не мешало ему одновременно читать мысли других людей. У его дочери этот дар - никого не пускать в свой мозг - был уже врожденным. Потом он стал проявляться в этой семье из поколения в поколение. Окклюменцией в роду овладевало не каждое новое чадо, как и не все рождались змееустами - были редкие исключения. Но защита от вторжения в мысли была у всех, кроме, пожалуй, моего дядьки - полудурка Морфина. Он вообще был ущербен в своем скудоумии. Лишь в моих венах кровь Салазара обрела былое величие, и я надеюсь, что она будет торжествовать в веках. Впрочем, все равно иной фамилии с таким даром не существует. Эта защита есть у меня, и она есть у тебя - моего внука.

Невилл почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он уже хотел крикнуть: «Не может быть! Это ложь!» - но понял, что это не так. Они знали. Люциус Малфой и Северус Снейп не были удивлены. Похоже, шоком слова Лорда были только для него самого и Беллатрикс Лестрейндж, которая побледнела так, что ее кожа стала серой, отчего лицо сделалось каким-то старым и некрасивым. Довольный его молчанием, Волдеморт кивнул:

– Вижу, ты мне веришь. Не считай, что тебе кто-то лгал все эти годы. Твоя мать была незаконнорожденной, даже она сама не знала, кто ее отец. Тайну ее рождения Джулия Комбж унесла с собой в могилу.

- Вы... - неужели все это предсказывала старая гадалка? Невилл сжал кулаки. У него была в этом мире только одна правда. – Я вас ненавижу.

Волдеморт усмехнулся.

- Это у нас еще будет время исправить. Тому, кто намерен жить вечно, мальчик, не нужны наследники, но ты - не только мое продолжение, ты - часть великой фамилии. Я хочу воскресить династию Салазара во всем блеске.

Невилл рассмеялся... Рассмеялся истерически, до слез. До недоумения на лице Темного Лорда, до странного беспокойства Снейпа, который, должно быть, решил, что он спятил от всей этой информации. Малфой оставался невозмутимым.

- Что забавного я сказал? – почти мирно поинтересовался Волдеморт.

Невилл все еще продолжал нервно хихикать, не в состоянии остановиться.

- А это ничего, что я голубой? Или в таком случае с возрождением династии могут быть проблемы?

Темный Лорд посмотрел на него с интересом.

- Ну, думаю, мы что-нибудь с этим решим. У тебя будет время, чтобы насладиться всеми сторонами жизни... А ее, поверь, я смогу сделать для тебя очень приятной.

Смех Невилла прервался так же резко, как начался.

-Я скорее умру.

Лорд отрицательно покачал головой.

- О, нет, ты будешь жить, и даже станешь наслаждаться своим существованием.

- Никогда! – воскликнул он.

Лорд усмехнулся.

- Очень скоро, - и повернулся к Лестрейндж. – Белла.

Та покорно протянула Волдеморту руку. Тот прижал пальцы к ее Метке, и в комнате появилось десятка два Пожирателей Смерти.

- Заберите Малфоев и оборотня. Северус, позаботься о моем внуке, внимание Беллатрикс он вряд ли оценит. Мы возвращаемся.

Невилл, прежде чем холодные пальцы Снейпа взялись за его руку, бросил последний взгляд на Малфоя в надежде, что хоть сейчас... Но Люциус смотрел не на него, а на Пожирателя Смерти, что забирал у него палочку, смотрел так, словно тот приглашал его на званый ужин со скучной компанией.

- Не надо, - тихо сказал ему Снейп. – Вы упрекнете его потом, позже, если сумеете снова спасти.

Он не доверял Снейпу. Этот человек убил лучшего в мире директора, он унижал его долгие годы, он ненавидел его... Как ни странно, эта мысль заставила его спокойно взглянуть в глаза профессору. Снейп ненавидел его, несмотря на то, что знал, чей он внук. Может, даже именно потому, что знал.

- Хорошо, позже.

И они аппарировали.

***

Судьба внука Темного Лорда была не то чтобы приятной, она просто отличалась повышенным уровнем комфорта. Когда они оказались в мрачном готическом замке, Снейп проводил Невилла в огромные апартаменты, обставленные в серебристо-зеленых тонах. Никаких портретов на стенах, немые зеркала и дорогая мебель. Элементы декора были мрачными. Подлокотники кресел в форме открывших пасти драконов, ножки столов в виде изогнутых змей. Огромная кровать с балдахином, на котором был вышит очень знакомый герб.

- Этот замок принадлежал Слизерину.

Это не было вопросом, но Снейп кивнул.

- Он жил здесь, после того как покинул Хогвартс. Как и несколько поколений его потомков, пока род не пришел в упадок и они не вынуждены были его продать.

- Волдеморт купил этот замок?

Снейп поморщился, когда он произнес это имя вслух, но ничего не сказал.

- Нет, для него его приобрел Люциус Малфой, он же выбирал обстановку.

Невилл кивнул.

- Значит, это новый стиль - «Убежище безумного темного мага»?

Снейп сел в одно из кресел.

- Мистер Лонгботтом, не демонстрируйте мне глупую гриффиндорскую отвагу. Я - не ваш приятель Поттер, аплодировать не стану.

Невилл почувствовал злость.

- Конечно, вы не мой друг, вы - убийца.

Глаза Снейпа на минуту стали гневными, но он только кивнул.

- Вы правы, и это делает меня самой подходящей компанией для внука Темного Лорда. Добро пожаловать в клуб изгоев, мистер Лонгботтом. Думаете, кто-то из ваших приятелей, окажись они здесь, подал бы руку наследнику человека, чьи слуги уничтожали их близких? Ваш хваленый Гарри Поттер заступился бы за внука того, кто сделал его сиротой?

Невилл нахмурился.

- Я не мог выбирать, кем родиться, но у меня есть возможность решить, кем стать. Знаете, я верю, что Гарри подаст мне руку.

Снейп усмехнулся.

- Верьте, не стану вам мешать. Но во избежание проблем с действиями, спровоцированными этой самой верой, оставлю у себя вашу волшебную палочку.

Невилл пожал плечами.

- Я и не рассчитывал, что вы ее вернете.

- Умнеете, должно быть. А теперь прошу меня простить, но у меня есть и другие заботы, кроме того, чтобы быть нянькой юного лорда.

Снейп поднялся и уже шагнул к двери, когда, словно что-то вспомнив, остановился, достал флакон и протянул его Невиллу.

- Что это? – с подозрением спросил тот.

- Да полно вам, я не стану травить внука Темного Лорда. Это всего лишь легкое снотворное. У вас была напряженная ночь, и я думаю, день будет не намного проще. Отдохните. Вам уже не сбежать от судьбы, а ей от вас - и подавно.

Вообще-то, это был мудрый совет. Невилл подумал, что даже если Снейп его отравит, это сильно упростит ситуацию. А выспаться... Его тело ломило от напряжения, хотя хаос в мыслях вряд ли позволил бы ему отдохнуть. Он взял флакон, все еще не уверенный в решении.

- Но Люциус и профессор Люпин. Я не могу просто...

Снейп перебил его.

- Можете. Думаю, вы уже поняли, что ваш дед - не сторонник поспешных решений. Свою закуску из мести он будет есть ледяной. Отдохните, а мне надо позаботиться о Драко.

Когда профессор ушел, Невилл, не долго думая, осушил флакон, разделся и забрался в огромную кровать. Сон пришел быстро, но он был наполнен только тревогой, страхом и мертвыми глазами цвета серебра, в которых он тонул сам, умирая, но не делая попытки спастись.

***

- Проснитесь, - Невилл проснулся и на секунду решил, что ему приснился кошмар, ведь его щеки касался шелк светлых волос и нежная кожа прохладной ладони.

- Люциус, - простонал он.

- Нет, – Невилл с трудом открыл глаза. Голос был куда мягче и принадлежал очень красивой, но усталой женщине. Он сразу ее узнал, хотя никогда не видел. Понимая, что он только что сказал, Невилл покраснел, но она только улыбнулась ему. – Ничего страшного, вы не задели моих чувств.

- Леди Малфой...

- Нарцисса. Северус рассказал мне, что вы пытались помочь моему мужу спасти Драко. Я благодарна вам.

- Не за что. Я хотел помочь не столько ему, сколько своей подруге Гермионе. С ним все нормально?

Она пожала плечами.

- Нет, не думаю, но Северус попробует все исправить.

Невилл честно сказал:

- Надеюсь, у него получится.

- Должно, - сухо пытаясь контролировать собственную горечь, сказала она. – Я принесла вам кое-какую одежду моего сына. Вы немного крупнее, но эти вещи должны подойти. Потом составьте список всего, что вам потребуется, и отдайте Северусу. Я вам куплю все необходимое.

- Не стоит утруждаться...

Она жестом его остановила.

- Это не услуга, Невилл, это приказ, который я получила, так что не смущайтесь и не благодарите.

Нарцисса встала, медленно пошла к двери и уже на пороге обернулась.

- Северус придет за вами через десять минут. Темный Лорд дает прием в вашу честь и на него не следует опаздывать. От вашего неповиновения можете пострадать не вы один. Помните об этом - и тогда... Возможно, он выполнит одну вашу просьбу.

Он кивнул.

- Хорошо, – Невилл не понимал, о чем может просить Волдеморта, и она прочла это на его лице, потому что тяжело вздохнула.

- Люциус... Он, несомненно, ему отомстит, но... Он может сохранить ему жизнь, если вы станете умолять его об этом.

Он посмотрел в глаза этой непонятной женщине и кивнул, признавая этим кивком все то, чего ему стоило перед ней стыдиться.

- Я буду. Если потребуется умолять его, я это сделаю.

Нарцисса улыбнулась.

- Тогда одевайтесь. Вы не должны опоздать.

***

Его чувства были странными и чужими. Когда Снейп явился за ним, Невилл был уже одет в сюртук, брюки и дорогую черную мантию, что не отличалась по цвету от всего остального. Этот наряд делал его чем-то похожим на самого профессора, и в этом была даже некоторая странная ирония, которую Снейп не мог не отметить:

- Может, вы пока и не заняли трон наследного принца Тьмы, но выглядите уже соответственно.

Невилл проигнорировал колкость. Сейчас он не чувствовал в себе сил для борьбы. Его мучили мысли о том, что случилось с его судьбой. Как мог он оказаться частью мира, который так ненавидел. Мира, с которым он должен смириться, если хочет сохранить жизнь человеку, которого любит, проклиная тем самым, быть может, десятки других жизней - ведь раз вступив в эту реку, обратно он уже не выберется. Он предаст все, чем являлся. Предаст уже второй раз, потому что сегодня ночью сделал это впервые. Убив Блэка и открыв ларец ключом, он с равнодушием посмотрел на охраняемые им сокровища. Достал эти вещи, подержал их в руках, но так и не понял смысла... Не стоили они прерванного дыхания и застывшего взгляда. Не стоили огромного щемящего чувства потери. И он заплакал, выплескивая свою боль. Он просто обнимал то, что было действительно дорого, взмахом палочки погрузив мир во тьму, в которой скиталось сейчас его сердце, и плакал, пока ему не предложили выход. И сколько бы он ни лгал, что не обдумал иных вариантов, он пожелал не мира и не спасения тысяч, он захотел, чтобы душа Люциуса Малфоя вернулась в этот мир, в это тело, свободная от любых оков, свободная от всего, способная понять и принять его, Невилла, душу. Снейп был прав, он не сказал все это вслух. Просто эта необходимость жила внутри него, и именно к ней прислушался навсегда истлевший могущественный камень. Он променял столько правильного и настоящего на эту тайную страсть, что должен был стыдиться, и он стыдился, пока не понял, что готов сделать это во второй раз. Готов преклонить колени перед тем, кто причинял боль дорогим для него людям, потому что как-то незаметно в его жизни появился самый дорогой, и чувство Невилла к нему не было теплым и светлым, как он полагал. Оно оказалось холодным, эгоистичным и требовательным. Без права на потерю, без смирения. Рок и Порок. Он не готов был никому отдать Люциуса Малфоя.

Глядя на свое отражение в зеркале - нескладный подросток с горящими сухими глазами и перекошенным в подобии улыбки ртом, - он закрыл его ладонью. В нем не было того Невилла, что мог бы попросить прощения у друзей за то, что их предал, только человек, готовый к тому, чтобы предать снова. Быть может, раскаяться позже, но это делало чувство вины фальшивым и ненастоящим, а значит, он не имел на него права.

- Вы правы, - сказал он Снейпу. - Должно быть, у меня получится соответствовать.

Тот кивнул без упрека, но холодно, и Невилл понял: у него, без сомнения, должно получиться. Уже получается - уничтожать себя.