Notice: Use of undefined constant cp1251 - assumed 'cp1251' in /home/magla/magla.name/docs/joom/read.php on line 2

Notice: Use of undefined constant cp1251 - assumed 'cp1251' in /home/magla/magla.name/docs/joom/read.php on line 23
Против течения

Против течения

Бета: Aerdin 1-7 c 8 Jenny
Рейтинг: NC-17
Пейринг: СС
Жанр: drama
Отказ: Ничего тут моего нет, денег не дадут, да и не очень хотелось.
Аннотация: Противостояние в жизни многих непохожих друг на друга людей.
Статус: Не закончен
Выложен: 2008.05.02



Глава 23: «Растерянные»

- Ну что, пора?

Он кивнул Фенриру. Карающие ушли почти час назад. В доме не должно было остаться никого, кроме Кота и мальчика.

- Да, думаю, пора. Ну что, идем?

В них все же жила неуверенность. На чем было основано это сомнение? Было ли оно следствием их разговора в тоннеле? Было ли оно вообще? Существовало ли это странное сомнение? Если да, то в чем? В нежелании одного помнить правду и в жажде другого ее отыскать? Или просто они пока не знали, кто из них как много способен принять и как сильно стремится понять свои возможности?

- Я...

- Ты не знаешь, можешь ли мне верить.

- Да.

Да! Рем не был уверен в Фенрире. Но еще меньше он был уверен в себе. Как и в своем праве на недоверие.

- Но мы идем?

- Мы идем.

Возможно, все это было огромной ложью изначально, но они вернулись в особняк. Фенрир, двигаясь на свет, сразу пошел к трапезной. Ремус осторожно последовал за ним. Звездный Кот сидел за столом, потягивая виски, в углу на цепи сидел Отто, его лицо напоминало один огромный кровоподтек. Что ж, значит, Аминусу не сразу удалось успокоить Фриду. Грейбек бросился к мальчику, резкий рывок - и цепь с облаком пыли и крошками щебня была вырвана из стены.

- Там ключ от ошейника есть, левее, на подоконнике, - Кот отодвинул скотч. – Вы, господа, заставили себя ждать.

Но его, похоже, никто, кроме Ремуса, не слушал. Фенрир был слишком увлечен, успокаивающе поглаживая по спине Отто, который пытался что-то сказать, но только смеялся хриплым надломленным смехом, прижавшись к оборотню. Люпин сам прошел, взял ключ и расстегнул ошейник, при этом мальчишка покосился на него испуганно, но потом как-то робко улыбнулся, и Ремус улыбнулся в ответ, преодолевая странное отторжение. Вышло почти легко.

Он обернулся к Коту.

- Заставили ждать?

Тот пожал плечами.

- Вы не могли не прийти за ним. Потому что вы, Ремус Люпин, хороший человек, а он... - Кот махнул головой в сторону Фенрира, – у него есть шанс им стать. - Он достал из нагрудного кармана пакет и швырнул его на стол. – Тут деньги и паспорта, и то, и другое - маггловское. Билеты на самолет в Шотландию и купчая на дом в такой глуши, что вас там не скоро отыщут. Будет время, чтобы понять, что именно вы хотите вспомнить, а что должны.

Ремус взял конверт.

- Почему вы помогаете нам?

Кот улыбнулся.

- Просто потому, что могу. Себе я тоже пытался помочь. У нас с женой были дети. Мальчик и девочка. Совершенно чудесные, но они умирали. Редкое заболевание крови, неизлечимое. У нас был друг-оборотень, и когда совсем не осталось шансов, я попросил его посвятить моих детей. Я любил их и не мог отпустить, они простили мне тот выбор, что я за них сделал. Они были чудесными, но их убили.

Ремус понял.

- Карающие.

Кот кивнул.

- Непосредственно ваша подруга. Во мне, мистер Люпин, тогда осталось очень мало сострадания и очень много желания отомстить. Оно есть и сейчас, просто когда я закончу свой крестовый поход, мне нужно будет что-то еще, чтобы дышать. Чтобы снова вспомнить, что я человек, а людям все же свойственно искать себе прощения. Поэтому я хочу, чтобы вы жили и чтобы жил этот мальчик, - он посмотрел на Отто. - Возможно, однажды он сможет забыть причиненное ему зло. Мой прежний мир был соткан из подобных надежд, и я хочу в него вернуться.

- Что будет с остальными? – тихо спросил Ремус.

- Они исчезнут в пламени той ненависти, что однажды в себе разожгли, и я буду тем, кто подожжет фитиль. Вы попытаетесь остановить меня?

Ремус опустил голову. Это было сложное решение, но он сказал это не потому, что Аминус хотел его убить, он сказал это потому, что помнил безумные глаза Фриды и исходящий от нее запах крови.

- Нет.

Кот кивнул.

- Спасибо за понимание. А теперь уходите. Этот дом не должно затронуть взрывной волной, но кто знает... В любом случае, вам лучше находиться подальше отсюда. Я вас провожу до двери.

- Проводите.

Фенрир помог мальчику подняться, они вообще выглядели странно - как вросшие друг в друга частями сиамские близнецы, ненавидящие саму мысль о возможном разделении. Кот отвел их к главному входу, снял запирающее заклинание и открыл дверь аптеки.

- Ну, прощайте, - он протянул Ремусу руку.

- Прощайте. Кот?..

Мужчина улыбнулся.

- Александр. Александр Бэквел.

Фенрир только кивнул, больше занятый опекой Отто, а Ремус с неожиданной силой вцепился в протянутую ладонь.

- А что если они будут возвращаться в компании тех людей, что прибыли от Темного Лорда?

Кот взглянул на него насмешливо.

- Думаете, в этом случае я отступлюсь? По-вашему, даже такое зло достойно сочувствия? Нет, Ремус, мною слишком много вложено в эту ночь.

Кот попытался закрыть дверь, но он поставил ногу, мешая ему сделать это.

- И все же, вдруг...

Александр посмотрел на него устало.

- Я же сказал, что не отступлюсь, – но потом он улыбнулся. – Кто-то нужный?

- Кто-то важный, - даже себе он не мог до конца объяснить значение этих слов. - Я иду с вами.

Он разорвал конверт, вынул немного денег, свой паспорт и билет, а потом сунул все остальное в руку Фенрира. Тот отрицательно покачал головой.

- Нет, Люпин, не делай этого.

- Но я должен! – выкрик прозвучал слишком гневно, и он поспешил смягчить интонации. – Грейбек, я вас догоню. Я обещаю, что поверну назад, как только буду уверен...

Фенрир посмотрел на мальчика и с тяжелым вздохом признал:

- Я не пойду с тобой.

Ремус порывисто его обнял.

- И не надо. Я догоню вас, едва уверюсь в том, что ему ничего не грозит.

Фенрир улыбнулся.

- Как только возможно, да?

- Я не могу этого объяснить. Я не могу дважды предать его.

Грейбек кивнул.

- Иди. Я все же надеюсь, что мы вскоре встретимся, друг. И, знаешь... Я доверяю тебе.

Ремус кивнул.

- И я, друг, надеюсь, – он не мог лгать. Он хотел сначала все вспомнить, прежде чем снова рискнуть своим доверием. Ремус обернулся к Коту. Вы ведь не посмеете не взять меня с собой?

Тот пожал плечами.

- Идем. У вас свои цели, у меня - свои, но помните: для меня мои важнее.

- Я буду помнить.

Он последний раз махнул на прощание Отто и Фенриру, прежде чем броситься в дом и, чувствуя запирающие чары за своей спиной, наложенные Котом, понял, что пути назад никогда не было, он просто не находил в себе раньше сил идти вперед в этом направлении. А значит, он слишком долго топтался на месте.

***

- Поверить не могу, что Джеймс, наконец, женится на Лили.

- Это тема нашего мальчишника? - Поттер разлил виски по стаканам. – Парни, ну так это же прекрасно! Вполне в духе Мародеров: отхватить девушку, которой ты ни капельки не достоин.

- За Мародеров! – провозгласил Питер, салютуя им всем бокалом. – За авроров и коммерсантов, за Бродяг, Сохатых и примерных студентов, в общем, за нас парни. И пусть Джейми будет счастлив со своей рыжей красоткой. И да родит она ему кучу детишек.

Поттер покраснел.

- Нет, Хвост, вот так сразу кучу не надо. Мы с Лил хотим сначала зажить своим домом, да и времена сейчас... В общем, с маленьким Гарри или Дори мы, пожалуй, повременим.

Сириус рассмеялся, вытянув длинные ноги в кожаных штанах на удобном диване.

- Точно не повремените. Люди, придумывающие имена еще не зачатым детям, обычно никого не хотят ждать, и плевать они хотели на Волдеморта. Да, Джеймс? Плевать мы на него хотели?

- Сириус, ты больше хочешь казаться кретином, чем являешься им на самом деле. Никому из нас не плевать. А с именами все просто. Либо в честь ее отца, либо в честь моей матери.

- Классно придумали, - похвалил Джеймса Питер. – И всем приятно, и всем понятно. Твоя матушка была очень достойной женщиной, в ее честь можно называть улицы, а не только детей. Ну а отец Лили сделал тебе огромное одолжение уже тем, что у него родилась дочь, по которой ты теперь с ума сходишь.

Поттер от него отмахнулся.

- Нам просто так захотелось. А ты, Ремус, что скажешь?

- Я?

Он как-то устало вынырнул из собственных мыслей.

- Ну да, ты непременно должен меня поддержать, - улыбнулся Джеймс. – Сириус слишком непостоянен, а Питер все еще не может заставить Рози поверить в то, что он - именно то, что ей нужно. Но ты - другое дело. У тебя замечательная девушка.

Блэк ухмыльнулся.

- Что, у Ремуса дело уже тоже пахнет пеленками?

- Отвали, – он тогда, кажется, рассмеялся.

Сириус отхлебнул виски.

- Эта немка тебя уже захомутала?

- Почти.

- Класс.

Тогда ему хотелось сказать: «Тебе жаль, что ты этого не сделал?». Но эти слова были бы злыми. А Сириус был его другом. Другом, которого он смог простить, но которому теперь не в силах был поверить.

- Да, класс.

И забыть об этом.

***

- Она славная, да?

- Да, она славная.

- Ты не спрашиваешь, кто, и это уже плюс. Значит, заметил, что девушка «Крушу все с гарантией» к тебе неравнодушна.

- Сириус, это не то, о чем нам стоит говорить.

- Почему, Рем? Почему нам не стоит говорить об этом? Мы же друзья. Я ошибся в этой жизни не один гребаный раз! Джеймс и Лили погибли из-за меня. Давай ты станешь за это меня ненавидеть? Давай станешь, как все, ругать, что я как-то неправильно отношусь к Гарри. Ну, же, Ремус. Есть вещи, о которых я никогда не смогу сожалеть.

- Точно, Сириус. Ты не сможешь, а я никогда не перестану, – он сказал это слишком зло. Слишком...

А потом подошел к окну и вгляделся в ветреную лондонскую ночь. По площади куда-то спешили люди, кутаясь в пальто и шарфы. Каждому из них в спину уже дышала зима. И что-то подсказывало, что она будет долгой.

- Эй, - теплая тяжелая ладонь Сириуса легла ему на плечо. - Ты не виноват, Ремус. Если я и знаю кого-то, кто не виноват ни в чем, то этот человек - ты. И если я хоть немного прав, то все так, как должно было быть. Я стал бы тем, кто я есть, даже не предав тебя. И он... В этом тоже нет твоей вины.

- Есть.

- Ты не можешь этого знать, ты не можешь всю жизнь ему сочувствовать. Ты ведь не хочешь быть с ним. Ты никогда этого по-настоящему не хотел, и он тоже не хотел, иначе ничего не было бы тогда так легко сломано. Так что перестань смотреть на него как на мученика. И перестань казнить себя. Вини меня - так будет правильнее.

Он невольно улыбнулся.

- Ты прав, Сириус.

- Прав?

- Да, наверное, я сам всегда так думал. Ничто не сломалось бы, желай я этого больше, верь я в это больше. И это уже не изменить. И это в прошлом, я прожил с ним бок о бок почти год. Мы все уже другие люди. Что было - то было, и это должно быть забыто. Просто никогда не проси меня ненавидеть его, и тогда я не стану меньше тебя любить.

- Заметано. Мне и своих впечатлений хватит. И все же, Тонкс... Она милая.

- Да, она милая, веселая и славная. Но, Сириус, просто отстань от меня.

- Я-то отстану, а вот она - вряд ли.

***

- Что?

Кот сжимал его плечи, удерживая на ногах. Ремус прижал рукав к носу, стирая липкую соленую кровь.

- Воспоминания. Похоже, я отключился. Простите.

Александр пожал плечами.

- Мне некогда вас в чем-то винить, да вы и не виноваты, Ремус. Вы отключились надолго, а потому вряд ли запомнили дорогу, по которой я вас тащил. Идемте, мы почти пришли.

- Идемте.

Они в полной темноте свернули в узкий проход и остановились у чего-то похожего на маленькую подземную залу, освещенную одним факелом. Железные скобы в одной из стен вели к люку под потолком.

- Это они оставили свет, - пояснил Кот. – Собираются вернуться этим путем. Тут мы с вами расстанемся, Ремус.

Он не удивился.

- Спасибо, что привели сюда.

Александр на ощупь нашел его руку и сжал.

- Я не желаю вам зла. Если среди них не будет важного для вас человека, то просто пропустите их вперед, а сами выбирайтесь через люк.

- А если будет?

- Вы ведь знаете, что я не обязан вам помогать.

- Но мы оба хорошие люди. Поэтому вы мне поможете, не так ли, Алекс?

Кот усмехнулся.

- Быть хорошим - порой проклятье. Хорошо. Не пытайтесь предупредить об опасности всех. Я буду наблюдать со стороны и взорву тоннели, если вы попытаетесь сделать это. Поверьте, я прекрасно овладел всеми нужными чарами и зельями. Тут все вокруг - сплошной кипящий котел с взрывчаткой. Если увидите вашего приятеля, попытайтесь отбить его от остальной группы и либо возвращайтесь к люку, либо бегите по этим коридорам, вам нужен каждый второй поворот налево. Все время налево - помните об этом. У вас будет десять минут, чтобы добраться до первого же выхода на поверхность, и полчаса - чтобы проникнуть в дом. Потом я не могу ничего гарантировать, отсчет начинается с момента открытия люка Карающими. Удачи, Ремус, и выживите, пожалуйста. Не отягощайте еще больше мою совесть.

- Спасибо, Александр, – он отпустил ладонь, которую сжимал все это время, и получил в ответ только усмешку.

- Вам непременно стоит выбраться, вы понравитесь моей жене Марте, или, точнее, Ярославе.

Марте? Он вспомнил кувшин, вспомнил Филча и тот странный ток, что проходил между ним и этой женщиной.

- Стойте. Марта? Марта ваша жена? Александр, ничего не сработает, она вас предала.

- Ремус, вы думаете, я этого не знаю? – звук удаляющихся шагов. Тихий смех. - Эта ночь - уже не просто ночь вопросов, она наконец-то даст ответы. Вы один из тех, кто претендует на них, но вы не единственный. Просто смиритесь с этим. И помните: бежать надо налево.

Ему не оставили шансов на сомнение. Может, потому что шаги немедленно стихли, заскрипела крышка люка, и он услышал:

- Мы, несомненно, ценим ваше доверие, мистер Филч.

- Ну что вы, мистер Снейп, это всего лишь рационализм. Ваш выбор пристанища не способен склонить к откровенной и долгой беседе. Я шокирую вас, если признаюсь, что все, что имеет отношение к фамилии Малфой, меня настораживает?

- Нет, отчего же, подобное чувствуют многие. И, думаю, дело даже не в фамилии. Последний из лордов Малфоев особенно преуспел как в умении нравиться, так и в том, чтобы вызывать разумное желание его сторониться.

- Вы правы.

Двое говоривших спустились в люк. Один из них весьма непочтительно протянул руку, помогая спуститься даме.

- Беллатрикс.

Факел в этот миг осветил его бледное узкое лицо с некрасивыми, неправильными чертами. Это был он. Куда более зрелый, чем Ремус мог заставить себя вспомнить. Уже не юный мальчишка, опьяненный грозой или собственной грезой. Строгий, застегнутый на все пуговицы мужчина, выдержанный, как дорогой коньяк. И все же, это был он. Узкое красивое запястье. Длинные пальцы, глубокий, насыщенный какими-то странными, непостижимыми эмоциями музыкальный голос. Тени под глазами, способные поспорить тьмой с радужкой, с этими большими ночными птицами, что жили в зрачках, птицами, неповторимыми в размахе своих крыльев, – рваной линии ресниц. Такой холодный, такой темный человек. Мог ли он верить своей поврежденной памяти? Той, что рисовала его иным. С мягкими, как шелк, губами, трезвым взглядом в будущее и смехом. Невероятным, пьяным от собственной свободы смехом. Или он все выдумал, и в эту реку ему никогда больше не войти? Хочет ли он войти? Да! Да, он хочет, и пусть Александр говорит что угодно. Надо сохранить вопрос, чтобы иметь возможность получить на него ответ.

И еще Бэквел не подорвет подземелье, пока в него не спустится Фрида. А потому...

Времени на сомнения не оставалось, и это меньше всего походило на план, но иногда отнюдь не точный расчет - залог победы. Порой все дело в правильном импульсе. Ремус взмахом палочки погасил единственный факел и бросился вперед, впервые приветствуя волка в себе за то, что тот прекрасно обходился без света. Кто-то выкрикнул: «Люмос!», но было поздно. Он уже скрылся в боковом коридоре, сжимая в руках свою жертву, кончик палочки которой упирался ему в горло.

- Ну и какого черта ты тут делаешь, Люпин?

Кто бы знал. Не он один, наверно, видел во тьме. Или Снейп так сроднился с ней, что научился чувствовать?

- Северус, тоннели заминированы. Бежим!

Он уже дернулся с места, но сильная узкая ладонь вцепилась ему в плечо.

- Нет, просто уходим.

- Мы не можем. Антиаппарационный барьер. Кот... Александр...

- Держись за меня.

- Что?

- Просто держись.

И он держался. Держался, потому что именно этого он сейчас хотел. Вцепиться в свою утраченную, не до конца осознанную иллюзию - и никогда ее не отпускать. Потому что впервые за эти дни он держался за что-то настоящее.

- Я тебя помню, - прошептал он. – Нет. Я тебя действительно знаю.

- Можно я выслушаю твой бред позже?

Он кивнул.

- Можно, – и прежде чем почувствовал рывок портключа, добавил: – Только на этот раз я заставлю тебя его выслушать.

***

- Где мы?

Снейп оттолкнул его от себя, мгновенно скрестив на груди руки – отстраняясь, закрываясь.

- В Париже. И я желаю, чтобы ты не тратил мое время ни на что, кроме объяснений. Можешь начать с того, как твое письмо к Гарри Поттеру оказалось в распоряжении Люциуса Малфоя.

Ремус взглянул на него растерянно.

- Мое письмо? Прости, но я даже толком не помню, кто такой Люциус Малфой. Хотя я встречал Драко Малфоя, который на самом деле оказался почему-то Регулусом Блэком.

- Вы не помните Люциуса, мистер Люпин? Он был бы в шоке, что кто-то может позабыть его персону.

Он обернулся. В дверях стояла красивая блондинка в голубом пеньюаре. Она была бледна и казалась очень больной или просто смертельно усталой.

Ремус нахмурился... Злая снежная королева из детства. Она изменилась. Снега в этой встревоженной женщине осталось очень мало.

- Вы Нарцисса. Нарцисса Малфой. Да, точно, теперь я, кажется, помню, что из себя представляет ваш муж.

Она решительно шагнула к нему.

- К черту мужа. Скажите, где вы видели моего сына? Где мой Драко?

- В Берлине, - честно ответил он.

Она кинулась к Снейпу.

- Ты слышал, Северус? Он жив, он в Берлине. Мы должны немедленно...

Он обнял ее за талию и ласково провел рукой по щеке.

- Нарцисса, я все слышал, иди к себе. Позволь мне самому во всем разобраться.

- Но, Северус...

Ремус Люпин думал, что никто не устоял бы против такой мольбы, против красоты этой женщины, против огня в ее взгляде. Но Снейпа это не тронуло.

- Нарцисса, иди к себе. Ты только мешаешь мне, а сейчас дорога каждая секунда, – его голос не был холоден, но спорить со сталью в нем было невозможно. – Я обещал. Я сделаю для Драко все, что смогу.

Она кивнула, отстраняясь.

- Ты жесток, Северус. Ты терзаешь меня вечным ожиданием и вечной надеждой.

- Ты сама терзаешься, Нарси. Я же просто прошу мне не мешать.

- Хорошо, - ее плечи поникли, и она шагнула к двери. - Я не буду мешать, я стану ждать, Северус. Я всегда тебя жду. – Она как-то странно взглянула на Ремуса. – И, мистер Люпин, не пытайтесь это изменить.

Он долго смотрел в глаза этой женщине. На этот раз она первой отвела взгляд. Неизвестно, что позволило ему ввязаться в эту битву, непонятно, что заставило ее выиграть. Может, время, может, его неправильная память или ее правильное горе, но Нарцисса Малфой только пожала плечами и закрыла за собой дверь в гостиную. Через пару минут до него донеслась немного печальная мелодия вальса.

Он обернулся. Снейп стоял и рассматривал его с хмурой сосредоточенностью, словно пытаясь заглянуть куда-то очень глубоко. Словно он, Ремус, был всего лишь мертвой оболочкой со стеклянными пуговицами вместо глаз, под которую этот чертов таксидермист пытался проникнуть взглядом только для того, чтобы понять, какой именно сорт опилок выбрал его коллега, чтобы сделать из Люпина такое вот странное чучело.

- Что с твоей памятью?

- Мне сказали, что это было заклинание, но я не слишком склонен доверять людям, которые поделились со мной этим знанием.

Снейп кивнул и достал палочку.

- У меня много вопросов и мало времени.

Ремус кивнул.

- Я понял. Давай, сделай это.

Снейп снова кивнул. Одно движение кисти - и Ремуса окутала дикая боль.

***

- Пей... - он покорно сделал глоток и закашлялся, когда спиртное обожгло горло. – Я сказал, пей. Может, Малфой и простит тебе, что ты забыл о его персоне, но не перенесет, если ты станешь плеваться на его ковры коньяком по полторы тысячи галлеонов за бутылку.

Он покорно допил коньяк, стараясь делать маленькие глотки. Несмотря на то, что виски ломило от боли, было как-то удивительно хорошо. Он лежал на мягком ковре, его голова покоилась на коленях Северуса Снейпа, и тот задумчиво, словно не отдавая себе отчета, поглаживал его прохладными кончиками пальцев по лбу. Снейп смеялся над ним, но как-то без злости.

- Все так плохо? – хрипло спросил он, едва от его губ убрали стакан.

- Не очень, если не считать того факта, что я только что едва тебя не убил. Я не знаю, что это за магия, Люпин, но она очень сильная и каким-то образом связана с твоей нечеловеческой природой. Я легко просмотрел все твои воспоминания о прошлом, что еще остались, я видел то, что ты пережил за последние дни, но стоило мне попытаться взломать то, что заблокировано, - и я тебя чуть не убил.

- Ладно, забудь, мне нравится твоя манера извиняться.

Опрометчиво. Стоило ли расстраиваться, что его голова мгновенно ударилась об пол? Снейп встал, стряхнул с мантии несуществующую пылинку и расправил мифическую складку.

- Это не извинения, Люпин, это сожаления о том, что я не смог осуществить задуманное. Будь ты сейчас вменяем, это многое бы упростило.

- Северус, то, что я не помню многого, не значит, что у меня психическое расстройство. И если есть что-то, о чем я должен знать... Для этого не обязательно рвать в клочья мои мозги. Ты можешь просто рассказать мне, и я тебе поверю.

Снейп усмехнулся.

- Поверишь? Наша проблема сейчас в том, Люпин, что ты ошибочно думаешь, что знаешь меня, – он наклонился так близко, что его дыхание коснулось губ пытавшегося сесть Ремуса. – Но это не так. Ты ничего обо мне не знаешь.

- Тогда, может, расскажешь, что я не знаю? – он посмотрел Снейпу в глаза. Сейчас в них не было и тени того мальчика из прошлого, а на знание этого человека он и не рассчитывал. Не знал, стоит ли его жалеть. Что из увиденного в его воспоминаниях причинило Снейпу такую боль? Что заставило защищаться, ведь Ремус не хотел причинить вреда? Никогда этого не хотел. «Но ты причинил, - услужливо подсказала память. - Ты причинил, так почему Северус должен тебе верить?» Он отвел глаза недостаточно быстро, чтобы не заметить промелькнувшее во взгляде Снейпа сытое злое торжество. «Ты слишком слаб для него, всегда был и всегда будешь, и ты не в состоянии изменить его. Ты и себя-то толком не можешь. Но если вообще не начинать...» Он снова повернулся к Снейпу и взял его лицо в ладони. – Я больше никогда не причиню тебе боли.

Северус молниеносно поднялся и отступил к камину. Ровная прямая спина, обычная рваная грация движений. Продуманная, выверенная маска, носимая годами: иногда - с достоинством, сейчас - с иронией.

- Боли, Люпин? – он бросил в огонь щепотку порошка. – Ты путаешь понятия. Ты не можешь больше причинить мне боль. Ты не хочешь причинять зла? Пусть так. Я тоже не хочу видеть твою шкуру прибитой над чьим-то камином, но это не дружба и даже не симпатия. Просто рационализм. Зачем мне чья-то бессмысленная смерть? Ты сегодня спас мне жизнь. Возможно, однажды мне представится шанс ответить такой же любезностью, а может, и нет. У меня полно подобных долгов, со всеми расплатиться - остатка жизни не хватит. Ты сейчас помнишь прошлое, но у тебя плохо со знанием той вереницы событий, что окончательно его развеяли. Я рад, что твои заблуждения мне сегодня помогли, но лучше тебе остановиться сейчас, потому что мне больше не надо ни глупых слов, ни старых надежд. Ничего.

В этот момент пламя камина вспыхнуло зеленым, и в нем появилось сморщенное, как печеное яблоко, лицо старушки, чьи редкие волосы были уложены в причудливую прическу и украшены оранжевыми лентами.

- Северус, мальчик мой, как бестактно с твоей стороны тревожить меня в такой час, – кокетливо заметила она.

- Дорогая Джейн, разве ночь - не самое прекрасное время для предсказаний по звездам? – Снейп галантно склонился к камину. – Я не могу поверить, что такой мастер, как вы, потратит на сон хоть один час, когда так сияет Кассиопея.

- Звезды, Северус? Побереги мои нервы. Эти магглы способны убить даже ночное небо. За этими их искусственными облаками из копоти их заводов не то что судьбу - пролетающие самолеты не рассмотреть.

- Вы все еще ненавидите самолеты, дорогая мадам?

- Увы, это чувство вечно - с тех пор как в юности я спутала один из них с кометой и едва не вышла замуж за одного знойного кувейтца.

- Ну, Джейн, тут страдать не вам. Это его тот самолет лишил такого сокровища.

Старушка хихикнула и подмигнула Снейпу.

- Мой милый льстец, ты всегда был очаровательным и внимательным ребенком и вырос в прекрасного мужчину. Поэтому мне не хочется тебе гадать: никак не могу избавиться от мысли, что будь я лет на девяносто моложе...

- Не больше чем на пятьдесят, Джейн, иначе мне пришлось бы вас удочерить.

Ремус Люпин не мог поверить, что Снейп может быть так мил с кем-то, и, похоже, в данном случае улыбаться не слишком язвительно доставляло ему удовольствие.

Старушка улыбнулась.

- И все же, ты лжец.

- Джейн, не флиртуйте со мной, а то я не сдержусь и немедленно сделаю вам предложение.

Она фыркнула.

- Одни обещания.

- Нет, Джейн, я просто не могу расстроить такую очаровательную женщину супругом с огромным количеством проблем. Кстати, о них... Если эта ночь не подходит для наблюдения за звездами, возможно, вы направили свой взгляд на изучение людей? Как ваши милые соседи? Не доставляют хлопот?

- Доставляют, дорогой Северус, но это даже занятно. Столько людей из прошлого... Вчера произошло много событий.

- Событий? Может, нам стоит о них посплетничать?

- Стоит, если вы доверяете господину за своей спиной. Ремус Люпин, кажется? Рада вас видеть. Жаль, что однажды вы отказались от моего гадания. Хотя я вижу, вы все еще проводите время в компании дорогого Северуса, так что, может, еще не поздно?

Теперь он ее вспомнил. Ну конечно... Профессор Гимонетти.

« - Мальчики? Давайте я вам погадаю.

И обжигающий багрянец щек».

- Здравствуйте, профессор.

- Рада видеть вас.

- Джейн, - Снейп поспешил привлечь ее внимание. – Ваши соседи...

Старушка улыбнулась.

- Ну да, конечно. Очаровательный Аминус, его помощница и куча народа, что прячется в его подвале. В большинстве своем нелюди. Сначала за домом пару дней следил мальчик. Робкий такой, но иногда улыбается - точно как его отец. Ты должен его помнить - Фрэнк Лонгботтом.

- Значит, это был Невилл?

- Да, мальчик с неопределенной судьбой.

- Он был один?

- Сначала да, потом, когда он ушел, вчера днем приходил другой мальчик, тоже очень похожий на своего отца. Мне всегда нравилась манера Малфоев выбирать имена. "Драко" звучит очень романтично, я уверена, он, подобно отцу, разобьет тысячи девичьих сердец. Когда этот юный блондин покидал аптеку, за ним следил человек из дома. Ты не можешь его помнить, дорогой Северус. Алекс Бэквел старше тебя лет на двенадцать. Кажется, он был очень богат и всегда интересовался дипломатией. Марджори Гойл сходила по нему с ума, но он женился на какой-то то ли польке, то ли румынке. А что до Невилла - то он вернулся к вечеру в компании с Люциусом Малфоем, и у них, похоже, роман.

Северус Снейп выглядел так, словно только что ему сообщили, что на ужин он съел полуразложившийся труп.

- Вы уверены?

- Как в том, что сейчас говорю с вами. Ну же, Северус, дорогой, улыбнитесь. Они прекрасная пара.

- Да, чудесная, – бледные ладони сжали каминную полку. – Люциус не перестает меня восхищать. Какой интересный выбор... – Снейп не сорвался, в его голосе не было ни горечи, ни боли, только странная, непонятная тревога. - Чертов самоуверенный идиот!

И все же эта вспышка была до странности красноречива. Мадам озадаченно взглянула на Ремуса, словно искала у него ответа на незаданный вопрос. Он только пожал плечами. Что это было? Ревность? К Малфою? Он, наверное, действительно много пропустил в жизни Северуса Снейпа. Может, он никогда не пытался что-то изменить, потому что у того был любовник, владевший всеми его мыслями, с чьей женой он, судя по всему, тоже спал? Да, похоже, он не знал нового Северуса Снейпа. Хотел ли узнать? Да. Глядя на этот странный, особенно мрачный в отсветах зеленоватого пламени профиль, он решил, что все еще хочет этого. Хочет доверия этого человека, хочет прощения за ту свою ошибку, что так все запутала в их жизнях.

- Полно, мой мальчик, - неизвестно, что рассмотрела в его глазах мадам, но она сочувственно улыбнулась Ремусу, словно говоря: «Да, это будет сложно». – Всего лишь бывший любовник. Они часто находят себе кого-то помоложе. Уж я-то знаю.

- Джейн, – Северус Снейп заставил себя ей улыбнуться. – Ну какая, к черту, любовь? Это же Люциус Малфой... А впрочем, я все еще хочу дослушать ваш рассказ.

Ремус понял, что заставило Снейпа остановиться. Он не мог отрицать способность Малфоя влюбляться, ему просто не нравилось то, что у него самого ассоциировалось с этим чувством. Собственным или чужим - вот этого Ремус уже не знал.

- Так вот, они разделились. Люциус пошел в бар, должно быть, следить за Бэквелом и женщиной из аптеки - кажется, Мартой. Я гадала ей однажды. Нелепая судьба. А мальчик остался снаружи. Ну, и я не отказала себе в удовольствии немного с ним поговорить... – старушка выглядела смущенной. – Это очень плохо, дорогой Северус?

- Нет, Джейн. Конечно, нет. Разве вы в состоянии кому-то навредить, моя дорогая? – вот теперь в словах Северуса была насмешка, которую женщина не заметила.

- Хорошо. Не гневайтесь на меня, друг мой, но, кажется, я помогла мальчику понять, как многого он хочет от жизни и что уже готов у нее взять. Это было правильным выбором, это моя судьба - предсказывать и подсказывать. Северус, ты ведь не злишься на меня, мой дорогой друг?

- Нет, Джейн, – похоже, он сам заставил себя поверить в собственные слова. - Что было дальше? – и все же, эта тема явно не нравилась Снейпу.

- Они вернулись. Немногим позже, чем дом покинули седой мужчина и мальчик. Но это ты, должно быть, знаешь. Ремус Люпин, вы ведь тоже хотели уйти с ними, но отчего-то вернулись?

- Да, - Снейп кивнул. - Это я знаю. Что дальше?

- Ну, они вошли в дом, а следом за ними пришел и тот самый Драко. Больше ничего не случилось, дорогой Северус. Никто не выходил.

Палочка молниеносно оказалась в руке Снейпа. Ремус сам уже вставал с пола. Голова все еще болела, но он, преодолевая слабость во всем теле, шагнул к камину.

- Люпин, я иду один.

Это было бы приговором, не будь он свободен в своей воле.

- Нет, Северус, я так не думаю.

- Правда? – Снейп был быстрее. Его острое колено больно ударило по руке, выбивая волшебную палочку Ремуса, тогда как собственной Снейп ткнул ему в грудь. Его глаза были удивительно злыми, непоколебимыми. – А я говорю, что ты останешься.

- Нет, – этот взгляд Ремус мог выдержать. – Я пойду с тобой. Я не знаю, что я помню, но я с тобой пойду. Выруби меня заклинанием, думаешь, что я сделаю первым делом, как приду в себя?..

Снейп улыбнулся ему, обездвиживая одним взмахом палочки и толкая на ковер.

- А вот это уже будет чертовски не важно.

С этими словами он шагнул в камин, а Ремус... Ему хотелось кричать от разочарования. От того, что, возможно, он никогда не достучится до Северуса Снейпа. Не увидит больше эту непоколебимо прямую спину и не скажет... Не скажет, как много лжи между ними, не скажет это в глаза человеку, что делал то, чего не смог когда-то сделать он сам. Украсть у целого мира возможность причинить зло Ремусу Люпину. Украсть ее даже у него самого.

- Паршиво, да? – дверь открылась так тихо, что он не слышал, а звук шагов Нарциссы Малфой заглушил ковер. Она просто склонилась над ним с палочкой в руке. – Что вы на меня так смотрите, Люпин? Да, я слышала каждое слово. Магия в состоянии заставить играть рояль. Хотя бы на это она способна... Не может многое другое. Например, объяснить Северусу, как это тяжело - его ждать... И как легко его любить. Он не верит, что это просто. Не вы сломали в нем эту веру. Мы сделали это с вами вместе. Не мы одни, должно быть, но я и вы положили начало всему. Знаете... Вам я однажды расскажу, как все происходило на самом деле. И то, как вы обидели меня, и то, как я уничтожала вас. Не думаю, что вы поймете, но... Нет, наверное, только вы и поймете. И мы, Ремус... Мы с вами непременно однажды должны стать добрыми друзьями и вместе выпить. Потому что сейчас я сделаю что-то правильное. Я вас отпущу. Вы станете с ним спиной к спине, вы сделаете то, что он никогда не позволял мне, вы его защитите. Снова. Я до сих пор не могу понять, что вы с ним сделали. Почему он все еще жив? Почему он так вами болен? Почему я всего лишь его слабость, а вы - настоящая рана? Видите, сколько у меня вопросов. Знаете, почему я их задаю себе? Я переболела им очень давно и теперь просто жду ответов. Я отдаю сейчас его вам, Ремус, потому что, наконец, нашла то, что для меня важнее. Я мать. Я пожертвую ради сына и любовью, и любовниками. Я стану хранить себя для него. Я буду ждать... А вы... – она взмахнула палочкой. – Вы, пожалуй, идите.

Он встал с ковра, опираясь на ее руку, на не по-женски сильную, уверенную руку. Он простил ее. Простил заранее, как бы сильно она ни согрешила. Простил все, что было до того письма, простил все, что случилось после. Она не была хорошим человеком. Она была матерью, которая не стеснялась стареть в тревогах за сына. Той, которая отдавала за него все - даже мечты и иллюзии. Он порывисто ее обнял.

- Нарцисса, я обещаю, мы вернем вашего Драко. Мы сделаем все, что возможно.

Она кивнула.

- Да, я знаю. И берегите Северуса. Я не прошу вас вернуть и его. Только, пожалуйста, сохраните. Пусть для себя... Это давно уже не так важно, - она взяла его лицо в ладони и поцеловала в лоб. – Удачи, Люпин. Я пожелаю вам удачи, – прежде чем он успел аппарировать, она добавила: – И Люциус... Он не позволит вам помочь ему, но...

- Да, Нарцисса. Я помню. Однажды мы непременно должны вместе выпить.

Она устало кивнула.

- Да, правильно. Только помните об одном: я все еще жду.

***


Аппарировать можно только в место, которое ты помнишь, а потому он выбрал крыльцо аптеки. Все так неудачно получилось, он осознал себя уткнувшимся носом в тяжелые, не слишком чистые волосы.

- Нарси, – не вопрос. Утверждение и напряженные плечи.

Он улыбнулся.

- Всего лишь я.

- Я понял, просто озвучил причину проблемы. Черт с тобой, Люпин, идем. Только осторожно... Помни, кто и что может ждать нас внутри.

- Я не помню...

- Может, это и к лучшему. В бесстрашии по причине беспамятства есть своя прелесть. И тем не менее...

Ремус отстранил Северуса, едва они переступили порог, и хотел кинуться наверх.

- Там кто-то плачет.

Снейп схватил его за плечо.

- И что? Не от счастливого стечения обстоятельств, должно быть.

Ремус обернулся к нему.

- Северус, не убивает, не дерется, просто плачет. Не думаю, что чьи-то слезы нам угрожают.

- Ты вообще не склонен думать, а потому я иду первым.

- Нет.

- Люпин, ты знаешь этот дом, так что давай, просто прикрывай меня, я не могу быть уверенным, откуда может прийти угроза. Джейн присмотрит за подходами к этому дому.

Ремус обернулся и увидел на той стороне улицы старушку в платке, повязанном поверх ночной сорочки. Они показала ему большой палец. Затем задумчиво облизнула его, словно проверяя направление ветра, и хихикнула.

- Она чокнутая, - заметил он.

Снейп кивнул.

- Ну да, а ты страдаешь странной формой склероза. Мне всегда не везло с сообщниками.

Ремус улыбнулся.

- Ты просто странно выбираешь друзей.

Снейп начал подниматься по лестнице.

- Ты мне не друг, Люпин, и никогда им не был.

- Да, конечно, а она не твоя будущая жена. Полно, Северус, мы оба тебе не верим, но все равно тебя любим. Просто смирись.

- Любишь, Люпин? - Снейп на секунду замер. - Конечно, как же я мог забыть, - он снова начал подниматься по лестнице. Сосредоточенный. Безразличный ко всему, кроме своей миссии. - Да... Ты любишь меня… Всегда любил так сильно, что сначала тщательно скрывал это чувство из боязни оскорбить им доверие близких тебе людей, потом ты возлюбил меня, бесспорно, еще сильнее, когда пришел со своими жалкими оправданиями. А теперь ты уже ни черта не помнишь, но все еще боишься понять, в чем именно виноват. Так вот, Люпин. Нет ничего, ради чего тебе стоит посыпать голову пеплом. И не было. Ты, кажется, хотел мне верить? Так верь. Мы никогда больше не говорили об этом, кроме как тогда в палате. Твои запоздалые признания на перроне не в счет. Это был монолог. А «мы»... Мы молчали, потому что говорить было не о чем. И ты это знал, и с этим знанием жить было удобнее, причем не мне одному. Не я жал руку тому, кто готов был убить эту твою «любовь». Не я ему улыбался. Не я спасал его. Не я искал способ ему поверить, не я...

Он нагнал Снейпа на лестнице и коснулся его плеча, заставляя остановиться.

- Нет, Северус, не ты... Я не знаю никого, кто был бы столь невиновен. И пусть я понятия не имею о половине того, о чем ты говоришь. Но я тебе верю. Это все моя гребаная вина, и если верить моим чувствам, то не ты, а я так и не научился с этим жить. У тебя, должно быть, с этим все в порядке. И это правильно. Это, наверное, даже хорошо, если ты больше обо мне не вспоминаешь. Я это заслужил.

- Ты действительно не знаешь, о чем говоришь. Тот Люпин знал... Мне не нужны твои сомнения. Мне не нужен ты сам. Тот Люпин больше не помнил обо мне и прекрасно обходился без этой памяти. Если сможешь - верни ему его жизнь. Она была нормальной. Там, в Лондоне, у него осталась девушка. Нелепая, не самая честная, но она его любила. И он... Ему было достаточно хорошо с ней, чтобы оставить прошлое прошлому.

- Тонкс... - он не знал, откуда именно взялось это странное сочетание букв. - Ты говоришь о Тонкс.

Снейп обернулся и ухмыльнулся, но это было почти похоже на настоящую улыбку.

- Именно... Как видишь, все поправимо. Все вернется на круги своя. Ты вспомнишь то, что должен. Но я не стану тебе помогать. Не потому, что мне нравятся твои заблуждения, и не потому, что для меня все еще важно тебя наказать. Ты - «ничто», Ремус Люпин. Ты - одно огромное «не важно»... А теперь идем. Все, что ты еще можешь для меня сейчас сделать, - это просто заткнуться и молчать. Тишина - бесценный дар. В ней каждый наедине с собой. Так правильно, так и должно быть.

Снейп резким движением избавился от его руки и преодолел оставшиеся несколько ступеней.

Ремус последовал за ним в темный коридор, спустя минуту, потраченную на понимание... Он никуда и никогда не хочет уходить. Как бы прекрасно и здорово ни было в этом незнакомом "там". Было еще извечное "здесь". Было то, что он сейчас чувствовал. Не вчера, не завтра. В эту самую минуту. То, с чем не хотел бороться. Жизнь Северуса Снейпа была важна. Даже его неприязнь была чем-то неимоверно значимым. Это была странная мысль. "Возможно, Альбус знал это. Знал с самого начала, что я такой идиот, что вечно буду отпускать его, но никогда не смогу забыть. Хотя, нет. Должно быть, он думал иначе. Что Северус - тот человек, что никогда меня не отпустит. Что он будет стоять на берегу, глядя, как я плыву к нему против течения, но вряд ли протянет руку. Потому что однажды он отдал мне единственное, чем на самом деле обладал. Свое сердце. Свой билет на один с ним берег, а я... Я его просто утопил. На этом сказка кончилась. Течение стало непреодолимым. И только безумец или самоубийца мог бы глупо бороться с волнами, а я... Я был, наверное, недостаточно глуп. Я свернул назад, а теперь... Кто-то другой совершил глупость и бессмысленность, а может, он просто меня благословил. Потому что я снова плыву и знаю, к кому и зачем, я знаю, что мне больше никогда не протянут руку. Но я плыву... Потому что просто не могу иначе, теперь, когда я знаю, что он скорее умрет, чем примет меня назад, но... Ведь он все еще стоит на том берегу. Настоящий, тот самый... Юный, не уверенный в себе, в том, что в этом мире есть что-то способное заставить тебя взлететь. Без крыльев, на силе одних только ресниц, но... Это есть. Это было... Он был. Странный, потерянный человек, невероятно честный и до одури прекрасный. Самый важный. Тот, которого я не сумел удержать в своих объятьях. Тот, что все еще не улетел в свои заоблачные дали. Он сидел на другом берегу, до которого было не доплыть, и ласкал пальцами свои сломанные крылья. Что ж, его руки были слишком заняты, чтобы помочь... Но я знал, что доплыву". Это была самая глупая мысль в его жизни, если учесть, что он не помнил толком, кто такой Альбус. Точнее, помнил, но определенно не все. Однако, казалось, что это "не все" и было самым главным. И Ремус Люпин поверил. Поверил глупой, но чертовски правильной мысли. Поверил не новому незнакомому Северусу и не его словам. Он просто решил, что иногда не так важны факты, можно просто знать...

- Идем. Если говорить о том, что должно... Там плачет кто-то. И мы должны....

- Невилл, - сухо сказал Северус Снейп. – Невилл Лонгботтом. – И помочь тут можешь ты.

- А ты?

- Не стану даже пытаться.

- Но мы идем?

- Да, конечно.

***

Они вошли в лабораторию на втором этаже. Плечом к плечу, а вовсе не спиной к спине, как предсказывала Нарцисса Малфой.

- Нет!..

Их встретил крик.

- Нет? – Северус шагнул вперед, отстранив Ремуса. – Либо Авада, мистер Лонгботтом, либо я зажгу свет. Решайте. Хотя о чем я? Вы и на нее не способны.

Ожидал ли он услышать такой гнев в голосе своего спутника? Нет. Но ответа не последовало, и Люпин сам взмахнул палочной, зажигая свечи. Он не помнил... Наверное, поэтому он не понимал.

- Вы?

Мальчик сидел на полу, обнимая мужчину, что лежал головой на его коленях, и смотрел на Снейпа. Ремуса он просто не заметил. Человек, чью голову Невилл прижимал к груди, был мертв. Как и юноша, чье тело Снейп переступил у порога. Ремус это понимал, но... Пока он думал - Снейп делал.

- Да, всего лишь я... Что тут случилось, мистер Лонгботтом?

- Должно быть, из-за этого? – мальчишка продемонстрировал Снейпу сжатые в руке старинный кубок и огромный рубин. – Все из-за этого?! Из-за каких-то вещей, – он пнул ногой в их сторону открытый ключом ларец. - Можете мне поверить, там больше ничего не было. Я открыл эту штуку, потому что не могу понять, – мальчик всхлипнул. - Он убил его. Потому что Люциус позволил себя убить. Он не мог защищаться против Драко.

- Это понятно.

- Нет. Он был хорошим. Он умер, ни слова не сказав ему обо мне, – Невилл поцеловал высокий лоб мужчины, проведя рукой по волосам. – Он молчал, потому что знал, что я... Нет, это слишком сложно. Я не смогу...

- Вы и не должны, Лонгботтом, - Северус Снейп опустился рядом с мальчиком на колени. – Не плачьте. Люциус ненавидел слезы. Чужие слезы. Сам он не мог плакать, просто иногда немного завидовал тем, для кого этот мир чуть проще.

- Вы бы смогли не плакать? Я люблю его. Я люблю... – мальчишка повторял это, словно заклятье, и выглядел как будто удивленным из-за того, что оно не работало.

Снейп усмехнулся.

- Глупо любите. В вашей руке одна-единственная вещь, которая может подарить власть над миром. Единожды, но...

- Что? – Невилл, похоже, поверил Снейпу. – Вы о рубине?

- Вижу, он многое вам рассказал. Да, конечно, я о рубине. И лучше потратить его силу так глупо, чем оставить ее просто существовать в этом мире. Ну, давайте, слабый влюбленный ребенок, – Снейп опустился рядом с ним на колени. – Потом что угодно, но сейчас... Есть только вы и вся власть над этим миром в вашей руке. Чего вы ждете? Просто пожелайте.

Невилл выронил из руки и рубин, и кубок. Нет, не выронил, он просто с силой сунул их в руки Снейпа.

- Вы... Вы, наверное, сможете пожелать правильно. Что-то такое огромное, чтобы все были живы. Мама и папа, и он. Он непременно должен жить и быть сейчас со своим сыном, и я... Я тоже хочу быть где-то рядом. Это так много? Если много, то загадайте другое. Пусть меня не будет вовсе. Пусть так.

Снейп покачал головой.

- Нет, это просто невозможно. Это уже сотня желаний, и это не мой рубин, – он вложил камень в руку мальчика, отшвырнув в сторону кубок, и накрыл его пальцы своими. - Ну же... Не ищите чего-то глобального, не пытайтесь исправить этот мир - это невозможно. Рано или поздно он снова погрязнет во зле, не в этом, так в ином. И ничто из давно утраченного не может с такой силой причинять боль, как свежая рана. Исцелите ее. Сделайте всем нам одолжение.

Невилл как-то странно, почти безумно посмотрел на Снейпа и прижался губами ко лбу Люциуса Малфоя.

- Живи... – прошептал он. – Пожалуйста, просто живи. Ну же... Мне это необходимо. Только это по-настоящему нужно, чтобы ты прямо сейчас открыл глаза. Тогда я поверю во все чудеса, что еще возможны, тогда я справлюсь со всем на свете.

И чудо произошло. Камень треснул, красные искры посыпались на грудь Малфоя, он словно вытекал, как живая огненная кровь, сквозь пальцы мальчишки, пока тот, на кого в эту секунду была направлена вся сила желания, собранная в этом мире, не распахнул глаза. Холодные и неприветливые, в окружении острых стрел ресниц. Он словно не заметил мальчика вовсе. Медленно вставая, глядя в глаза Северусу Снейпу, спросил:

- Я, кажется, умер?

– Нет, – Снейп поднялся с пола, убрав свою ладонь с руки Невилла, что все еще оставалась сжатой в кулак. – Тебе не кажется, Люциус, ты действительно умер, – он небрежно задрал рукав на кофте Малфоя, обнажая чистое предплечье. – И ты совершенно свободен. Но это не моя заслуга. Этот мальчишка сказал не то, что пожелал на самом деле. Мои поздравления, мистер Лонгботтом, вы действительно выбрали все правильно.