Против течения

Бета: Aerdin 1-7 c 8 Jenny
Рейтинг: NC-17
Пейринг: СС
Жанр: drama
Отказ: Ничего тут моего нет, денег не дадут, да и не очень хотелось.
Аннотация: Противостояние в жизни многих непохожих друг на друга людей.
Статус: Не закончен
Выложен: 2008.05.02



Глава 16: «Без правил»

Есть вещи, которые не стоит усложнять, от этого они только теряют вкус. Колотый лед, немного абсента, сок половинки лимона, легкое движение шейкером - и вот уже по бокалам разливается покой.

- Итак, ты сбежал.

- Да, как видишь. Хотя, вернее будет сказать, меня почти выпустили, - в голосе ни намека на радость. Радоваться можно было пять часов назад, нервничая и оглядываясь по сторонам, а теперь - время абсента. Рюмка пустеет слишком быстро.

- Еще?

Интригует, провоцирует, но...

- Нет, спасибо, не сегодня. Я пришел узнать, как дела у моей жены? Все так же процветает?

В этом доме чувствуется неуловимое присутствие Нарциссы. Аромат духов, который так очаровывает, букеты из белых лилий, которые она обожает составлять и расставлять по всему дому так, что он начинает напоминать свадебный торт. Именно она привила ему в свое время стойкое отвращение к этим цветам. Люциус желал, чтобы, когда его будут хоронить, повсюду были белые лилии. Как знак его презрения к покидаемому миру.

Снейп хмурится и отводит глаза. Люциусу это нравится - и то, как он хмурится, и то, как смотрит в пол, и то, как его пальцы нервно сжимаются на рюмке. Руки - это единственное, что когда-либо было красиво в Снейпе. Мучить его... Малфою слишком редко удавалось испытывать такой ничем не замутненный восторг. Приятное чувство. В дни, когда даже самые старые, хорошо изученные игрушки вдруг обретают ценность и становятся необыкновенно любимыми.

- Я просил ее не встречаться с тобой. Она не так хорошо, как я, умеет прятать свои мысли. Если Лорд узнает... С твоей стороны было опрометчиво явиться в этот дом.

Он закрыл глаза. Слишком много картин из прошлого проносятся под его веками за секунду. Крохотная девочка в похожих на морскую пену кружевах. Элегантная молодая девушка с холодным взглядом и теплыми ладонями. Зрелая красавица, сверкающая на балах... Неверная подруга, еще более неверная жена, мать, одержимая любовью к своему ребенку... В его жизни Нарциссы всегда было так много и одновременно так мало, а теперь... Теперь он хотел, чтобы ее не было вовсе, и ощутил странную пустоту. На секунду его охватил гнев.

- А почему, собственно, опрометчиво? – приятно смеяться над собой. - Я верный слуга своего господина и жажду немедленно присоединиться к нему.

Взгляд Снейпа холодный и пустой.

- Ты так хочешь умереть?

Он покачал головой.

- Нет, вовсе нет. Может, я желаю реабилитироваться?

Снейп кивает.

- Может, и желаешь, но он вряд ли даст тебе такой шанс.

Он знает это. Тут не нужны ни подсказки, ни советы. Но Снейп...

- Меня всегда интересовало, в какую именно игру ты играешь, а главное - на чьем поле?

Усмешка.

- Ты, правда, ждешь, что я дам ответ?

«Нет, было бы глупо?»

- Пожалуй, я хочу еще выпить.

Абсент? Хороший способ погасить не самую большую боль, осмыслить нерациональное. А то, что логика Снейпа - вещь несовершенная и довольно хрупкая, он понял давно.

Холодный кивок, еще немного божественного нектара разлито по рюмкам.

- Мне позаботиться об обеде? Прости, но, узнав о твоем побеге, я удалил из дома не только Нарциссу, но и домовых эльфов. Ты не создан вызывать у них теплые чувства, а в такой день любые уши кажутся лишними.

- Обед подождет. Ты рискуешь, Снейп. Из твоего поведения следует, что ты предпочел бы скрыть наше свидание от Лорда, а значит, я могу судить, что ты полагаешь, что встреча с ним не входит в мои планы. Что если я прямо сейчас отправлюсь к нему и расскажу о том, как мило ты меня принял? Может, заработаю пару лишних козырей?

Кивок.

- Может быть. Обещаю прибить эти карты к твоему надгробию.

- Такая уверенность, Северус, и такая забота... А что, если я все же рискну?

Снейп встает, подходит к креслу, в котором сидит Люциус, наклоняясь, берет его за руку, медленно поднимает рукав мантии. Метка кажется воспаленной, она выглядит как раскаленное клеймо, только что впечатанное в кожу. Да, с абсентом выносить это проще...

- Ты уже не рискнул, Малфой.

- Что, если я спишу это на проявление осторожности?

Почти нежное:

- Ну, давай...

Такие игры милы только в том случае, когда ведущий игрок - ты сам.

- Пожалуй, не сегодня.

Снейп отстраняется.

- В отличие от тебя, я не могу себе позволить подобную неосмотрительность. Он призывает меня. Будешь ли ты здесь, когда я вернусь?..

- В сопровождении пары коллег?

Насмешка.

- Как получится. И, тем не менее, если ты удосужишься меня дождаться, я обещаю тебе несколько ответов.

- Я подумаю об этом.

Снейп кивает, прежде чем аппарировать:

- Подумай. Это занятие всегда увлекало нас обоих.

***

А куда ему, собственно, идти? Нет, была пара мест, где можно было немного отсидеться, подождать, позволив себе оценить ситуацию со стороны... Вот только время - это единственная вещь, которой милорд Малфой не располагал. А потому Снейп был нужен как источник информации, как возможный сообщник. Люциус всегда считал, что преданность любого разумного существа Лорду невозможна. Каждый играет сам за себя. Черными или белыми - вопрос риторический. Главное в партии - то, что в ней нет только двух игроков с их единой волей, а значит, она не стройная, а хаотичная и зачастую непредсказуемая, и это при удачном стечении обстоятельств позволит ему сохранить жизнь себе и Драко. О Нарциссе он не слишком волновался. Единственное, что той удалось в жизни, - однажды по дешевке купить себе рыцаря в весьма потрепанных доспехах. На них двоих изворотливости Снейпа хватит.

Он встал и поднялся в комнату сына. Главное, чего ему сейчас предстояло добиться, - это встреча с Драко. Время... Пока пусть это будет время жить. Умирать не хотелось.

Серебряные рамки на комоде. На одной фотографии - красивая женщина, на другой - очень красивый усталый мужчина с взглядом, устремленным вдаль, несколько фотографий ребенка, от младенчества до шестнадцатилетнего возраста... Сначала что-то похожее на фарфорового пупса, потом с каждым годом линии менялись. Они стали более утонченные, более значимые, и вот уже из них складывается не абстрактно симпатичный мальчик, но Малфой. Наверное, в глубине души он был символистом. Верить в знаки, предвещающие грядущее, было довольно легко... Судьба щедра на подсказки, и все же... Однажды он позволил себе не поверить ей, не согласиться.

Драко был удивительно похож на его отца, как внешне, так и характером. Слабость, неоправданное себялюбие, часто не поддерживаемая смыслом жестокость. Можно было позволить памяти все погубить, презирая собственное дитя. Это было бы не слишком сложно - найти подходящую молодую ведьму, снова переживать период становления каких-то отношений, в очередной раз почувствовать себя племенным жеребцом... Пусть в его возрасте это дурной тон, но... Он не стал, не позволил судьбе разрушить то последнее, что осталось от брака, который не оправдал ни одной из его надежд. Судьба решила усмехнуться ему в лицо? Что ж, милорд Малфой тоже неплохо умел шутить. Он принял мальчика, стремления которого не мог ни разделять, ни уважать, даже больше, чем если бы тот был безупречен. Он был хорошим отцом, мудрым, строгим, но заботливым, и то, как Драко ответил ему... Как-то незаметно сын стал единственной важной составляющей, заставлявшей его все же возвращаться в этот дом, к этой женщине. Он привнес в его мир некое умиротворение... Усилия были потрачены не зря, если твой собственный ребенок предан тебе, если он любит тебя не только за то, что ты можешь дать ему, если за тебя он готов умереть... А ты? Ты ради него совершишь куда более героический подвиг. Выживешь.

Люциус провел кончиками пальцев по фотографии сына.

- Мы встретимся и мы справимся.

С грозами и Волдемортами, отливами и Поттерами. Малфои - это, конечно, хорошо, но они больше чем Малфои. Они отец и сын, готовые сражаться друг за друга. Он умеет, а Драко... Драко предстоит научиться.

***
Люциус не заперся в ванной. Его любовники и любовницы говорили, что ему всегда была присуща некая тяга к эксгибиционизму, которая неимоверно раздражала Нарциссу. Он лежал в медленно остывающей воде, потягивая прямо из бутылки неразбавленный абсент. Не лучшее начало вечера... Впрочем, вода и алкоголь немного притупляли жгучую боль непрекращающегося вызова, и он позволил себе подобную слабость. До этого он сидел в гостиной, слушая Шуберта. Надо признать, абсент расслаблял куда лучше.

- Я принес одежду.

Он с трудом открыл глаза, взгляд был уже немного расфокусированным. Лениво поставил бутылку на пол, разглядывая Снейпа и ворох каких-то маггловских тряпок в его руках.

- Хочешь присоединиться? – предложение касалось не выпивки. Он привычно разглядывал бледное худое лицо и волосы, насчет которых часто недоумевал, что нужно с ними делать, чтобы они так выглядели, и вспоминал, что когда-то ему нравилось заниматься сексом со Снейпом. Даже не из-за Нарциссы, хотя в те дни она еще что-то значила. Интересно, она подозревала, кто был первым любовником ее «драгоценного друга»?

- Нет.

Этот ответ, как ни странно, его расстроил. Он медленно провел рукой по своему плоскому, лишенному загара животу, поднялся к груди. Некоторое время ласкал длинную шею, а затем зарылся пальцами в бесцветные пряди и разглядел в них одному ему заметный признак старения. Тот, кто верит, что его красота не увядает, - безумец, которому должно умереть молодым.

- Увы, все блекнет от времени. Когда-то ты меня желал до безумия.

Когда-то...

- Я тогда желал кого угодно, у меня были вполне осознанные намерения растратить остатки собственных иллюзий. Ты щедро предложил способ.

- Да? Тогда ты умелый притворщик, хотя тогда еще не казался таким. Твой жадный взгляд был красноречивее слов, он меня очень забавлял... Ты был такой глупый в своей нелепой гордости, Снейп. Уродству не положено быть гордым, ему должно смиренно преклонять колени перед красотой. Я ведь иногда завидовал тебе.

- У нас что - вечер воспоминаний? Люциус, ты пьян.

- Да, наверное, сказывается долгое воздержание во всех смыслах, кроме возможности думать. Я очень много размышлял, Снейп...

- Обо мне и зависти? – насмешка, впрочем, не слишком искренняя. В ней сокрыто любопытство.

Он все еще гипнотизировал алебастром своей кожи и томным, ласкающим, как шелк, голосом, ведь Снейп оставался в этой чертовой ванной. Даже сел на бортик, продолжая этот нелепый пьяный разговор. Торжество... Он не позволил ему отразиться на лице. Оно по-прежнему хранило утомленную безмятежность.

- Конечно. Мне всегда было занятно, каково это - бороться за право взять от судьбы самую малость? Мне, знаешь ли, все давалось легко. Обожание женщин и уважение мужчин, деньги, посты... И все не потому, что я сам ничего собой не представлял... О, я, как никто, склонен думать о себе как о личности, не лишенной значимости. Просто был надежный фундамент: семья, многие поколения которой трудились для того, чтобы взойти на пик социальной пирамиды, создав гармонию богатства, красоты и интеллекта. Я стал тем, кто, казалось, достиг этого пика, но это было слишком скучно. Быть идолом - ужасно утомительное занятие. На самом деле Темный Лорд изобрел великую концепцию, позволил нам всем спрятать все ненужное за масками. Я спрашивал себя, почему мне, тому, кому так мало нужно было прятать, она подошла больше, чем тебе, желающему скрыть столь многое? Это я должен был стать со временем истинным Иудой. Может, еще успею... Но ведь ты уже сделал это. Иногда я склонен доверять Белле и ее суждениям. Интуиция ее редко подводит.

- Чего ты пытаешься добиться этим разговором? Признания, что у меня есть сомнения и желание жить? У кого из нас этого нет? Будем вспоминать, кто из нас с какой скоростью открещивался от него? Ты плохо разбираешься в маггловской религии. Иуда предал Христа не из намерения посягнуть на его место... А ведь это было тогда твоим стремлением и, думаю, останется им. Тут вообще не провести аналогий. И ты совершенно не прав, я не пытался прятать то, что я есть, мне не было скучно или одиноко. Естественно, я был амбициозен, но хотел большего, чем простого признания своим талантам.

- Чего?

- Права на мир, который не будет каждую минуту пытаться отторгнуть меня, подобно ненужной, не укладывающейся в общий механизм шестеренки. Волдеморт предложил его подобие, и я увлекся проектом, пока не понял, что он строит только собственный мир, но никак не мой. Мир можно перестроить, а себя? Уже насильственно измененного? Не смеши меня.

- Какая занятная беседа. Он знает о твоих рассуждениях?

Снейп усмехнулся.

- Больше чем кто-либо.

- Что ж, тогда я понимаю, почему ты все еще единственный человек, которому он верит. Наверное, это мудро, мы все старались утаить от него свои сомнения, ты же ими делился. Браво. Нет, я действительно в восторге... Всегда считал тебя хорошим тактиком, но не подозревал что, по сути, ты гениальный стратег. Он ведь простит тебе, даже если узнает об этом моем визите. Ты просто представишь ему в качестве отчета очередной ворох своих чувств, воспоминаний и сомнений. Мило... Кто еще позволяет ему владеть столь многим в себе, при этом утаивая главное?

- Что, по твоему мнению?

Люциус рассмеялся.

- Хочешь откровений? Нет, Снейп, не сегодня. Достаточно и того, что ты мне сказал.

- О чем?

- О попытке перестроить. Это не под силу человеку.

- Почему же? Просто все, кого я знал, предпочитали ломать.

- Без разрушения не бывает обновления.

Снейп усмехнулся.

- Ты говоришь, как...

Люциус насмешливо перебил его:

- Волдеморт?

- Дамблдор.

Он наморщил свой аккуратный аристократический нос и снова потянулся за бутылкой, Снейп был быстрее, отодвинув ее на недостижимое для него расстояние, Люциус только усмехнулся и резким рывком попытался стащить его в ванну. Северус и тут отреагировал быстрее. Вывернувшись, он последовал за абсентом в убежище безопасной недосягаемости.

- Снейп, ты просто изворотливая сучка, – его слова, как ни странно, прозвучали как комплимент. – Иди сюда, у меня преступно давно не было секса, мой мир сегодня достаточно сер и бесперспективен, так что может вместить даже тебя.

- Мне не было настолько смешно больше времени, чем у тебя не было секса. Но я не стану смеяться. Ты слишком опасен, даже когда кажешься таким доступным, особенно когда кажешься...

- Ты не меньшее зло...

- Да, наверное.

- Ну так?

- Банально нет времени. Через полтора часа сюда прибудет Белла, с которой я должен отправиться в Германию. За этот короткий срок нам нужно успеть обсудить многое. Люциус, даже если тебе собственное предложение кажется великолепным... – Снейп швырнул в него полотенцем, он поймал, глядя на эту тряпку как на что-то иррациональное, – это совершенно не то, чего хотелось бы мне. Одевайся, ужинать будем через пять минут.

Чертовски скучное качество в Снейпе. Всегда сначала политика. Что ж...

- Не смею тебя задерживать.

Снейп кивнул и вышел. Люциус выбрался из ванны, вытерся, оделся в довольно пристойные маггловские вещи, по крайней мере, они были неплохого качества, а требовать в данной ситуации мантию он счел абсурдным. Глядя на брошенные кучей на пол ванной комнаты одежды Нимфадоры Тонкс, он уже хотел было испепелить их взмахом палочки, но что-то его остановило...

Он быстро обыскал ее сумку в надежде найти какие-то средства... Шантажа? Да, быть может. Что-то, что позволило бы доказать, что она добровольно содействовала его побегу. Надежд было мало - авроры не бывают такими неосторожными... Осматривая ее мантию, он извлек из кармана конверт. Одного прочтения письма хватило, чтобы... Он усмехнулся, глядя на себя в зеркало.

- Козыри, Люциус, бесспорные козыри... Такие даже на надгробии будут смотреться заманчиво, - немного усталое отражение его порадовало. На него смотрел все еще красивый мужчина, в силе которого было сложно усомниться. Снейп? Это не противник, противником был другой. – Ну что ж, Том Ридлл, посмотрим, как сильно ты ценишь остатки своей души. Достаточно, чтобы начать торговаться? Да, думаю, да.

***

Снейп на кухне... Чарующее в своем несовершенстве зрелище. Сутулая фигура, механические действия, не лишенные, впрочем, некоего признака кулинарного действа. Сначала его реакция на довольно банальную попытку соблазнения вызвала в Люциусе что-то вроде гнева. Да как он посмел! Но потом он совершенно успокоился... Странное чувство.

- Понятия не имею, что стал бы делать, скажи ты «да».

Легкий кивок.

- Я понял. Это просто была твоя обычная импровизация.

- Да, возможно.

- В свете нехватки времени - ничего, если я не стану накрывать стол в зале для приемов? Кухня сойдет?

- Мое неумение подстраиваться под обстоятельства сильно преувеличивают. Ради собственной жизни я вполне готов пожертвовать приличиями.

- Это утешает, - Снейп улыбнулся.

- Меня самого в большей степени, чем многих. Итак?..

- Займись кофе. Помнится, у тебя он выходил чудесным.

- Интересно, о каких нелепых вещах ты в состоянии помнить?

- Порой это забавляет меня самого.

Люциус усмехнулся... Не все вещи эльфы умеют делать совершенно. Он сполоснул холодной водой идеально чистые турки. Ожидая, пока накалится песок, он наблюдал за Снейпом, рвущим листья салата. Что интересовало его сильнее? Наверное, все же салат... По крайней мере, думать так было легко. Ни тени лишних воспоминаний. Именно потому, что ничего особенного в них никогда не было.

- Ремус Люпин...

Никакой реакции. Хотя нет, после долгой паузы:

- Ну и...

- Чертовски осведомленный оборотень. Интересуется массой вещей. "Сумеречными воинами", ларцом Мантье, ножнами от меча Годрика Гриффиндора и моей скромной персоной. Какое разнообразие вкусов.

- Не думал, что вы так хорошо знакомы.

- С чего ты взял? Мы даже не представлены.

- Тогда откуда такие сведения о его интересах?

Люциус подошел к Снейпу и прижался грудью к его спине, перехватывая запястья.

- А откуда твое любопытство?

Ни тени напряжения.

- Всего лишь вежливый интерес. Ты же зачем-то начал эту беседу.

- О да, я начал... Трогательная череда незначительных совпадений. Во что ты играешь, Снейп?

Рывок - и вот они уже стоят лицом друг к другу.

- А ты, Малфой? Во что ты играл, когда подсунул Джинни Уизли дневник? Что это было? Личная месть или тест на выносливость для нового спасителя? Ты ведь почти в то же время избавился и от ключа? Просто продал его? Как мило. Тебе очень хорошо удавалось всех обманывать, даже, пожалуй, тех, кого ты действительно хотел ввести в заблуждение.

- О чем ты, Северус? – насмешливо.

- О тебе и Регулусе, - не менее иронично. – Ты всегда мог распознать, что интересует Темного Лорда по-настоящему, а когда он позволяет всем нам заблуждаться. Ты мог манипулировать Беллой. Она делилась с тобой своими выводами охотнее, чем с кем бы то ни было еще. Я не слеп, я помню, как хорошо ты расставлял сети на Регулуса Блэка, как только понял, что Лорду он зачем-то нужен. Ты пытался скрыть всякую близость между вами и, надо признать, хорошо выпестовал своего любовника, он тоже неплохо справлялся с ролью...

- Плохо, если ты об этом знаешь.

- Неплохо. Я знаю не из-за него, это ты не доиграл. Потому что не предполагал, сколько именно существует хоркруксов. Регулус уничтожил медальон, потому что ты того желал. А ты... Ты уничтожил Регулуса. Он ведь знал только о нем и дневнике, знал с определенной уверенностью... Конечно, было еще желание Темного Лорда создать живой хоркрукс, но ты решил, что в доме Поттеров этому желанию не дано было осуществиться. Каково это было - думать, что все эти годы ты хранишь его последний шанс на воскрешение, и ждать, пока мальчишка не наберется достаточного, по твоему мнению, количества сил, чтобы сделать за тебя всю грязную работу? Поиграл в бога, Люциус? Понравилось?

Он рассмеялся.

- Да, немного... Полагаю, ты, как никто, расстроен, что мои расчеты оказались не верны. Или тебя бесит, что я игнорировал твое мнение?

Снейп сдался так неожиданно... Пожалуй, к этому Люциус не был готов.

- Да, возможно... Располагай я хоть сотой долей тех сведений, что всегда были у тебя...

Он взял в ладони лицо Снейпа, бледное, удивительно печальное в своей сосредоточенности.

- Но они в твоем распоряжении теперь, и я могу лишь предполагать, откуда взялась такая осведомленность. Ты скажешь мне?

- Нет.

- Подобный ответ нетрудно было предположить, и все же... Мы теперь связаны куда больше, чем один из нас когда-либо желал. Это не моя война. Она никогда не была моей. Твоя ли она? Мне совершенно нет до этого дела. Я сделал ошибку. Я расплачусь. Кем на этот раз? Может, и тобой, если представится подходящий случай. Но все, что мне нужно сейчас, - это мой сын. Ты можешь попытаться уберечь от меня Нарциссу, но Драко нужен мне. Это все, что я могу и хочу потребовать взамен на молчание. Я заберу его и уйду, я скроюсь достаточно надежно, можешь мне поверить...

Снейп рассмеялся. Его лицо, все еще сжатое ладонями Малфоя, исказила ирония, злая, потому что беспомощная.

- Ты просишь единственное, что я не в силах дать тебе. Драко пропал.

- Что? – Люциус сам был поражен тем волнением, что невольно прозвучало в его голосе.

Снейп отстранился. На его лице была даже не улыбка, правильнее сказать, это было что-то, что змеилось... Сочилось ядом, наслаждалось. Так таксидермист смотрит на того, из кого намерен сделать чучело.

- Ты думаешь, Блэки - единственный род некромантов? Благо, традиции дома, к которому принадлежала моя матушка, были куда мягче. Она посвятила меня во все свои немногочисленные тайны до того, как решила освободиться от этой жизни. Но Блэки... Когда я думаю, как мало у тебя времени, чтобы посвятить в их секреты последнего мужчину из их рода, самому при этом оставшись в живых... – Снейп положил ладони на плечи Малфоя, глядя тому в глаза. – Сначала стали меняться его привычки. Почти незаметно, даже Нарцисса ничего не заподозрила. Потом он стал избегать своего отражения в зеркалах. Все больше времени проводил один, скрываясь от света и от меня, потому что тот, кто был в нем... Он чувствовал, что я могу увидеть.

- И ты не остановил?

Простая констатация факта. Без злости и упрека. Они оба знали слишком много... Никто так не беспомощен, как те, кто наделен способностью понимать...

- Я бы не смог. Ты сам знаешь.

- Кто?

Задавая этот вопрос, Люциус уже почти знал ответ.

- Регулус.

А разве могло быть иначе? Старый счет, предъявленный к оплате.

- Как давно?

Снейп пожал плечами.

- Могу только догадываться.

Люциус взглянул в его черные глаза, ответ ему был нужен сейчас, как никогда.

- Как давно?

- Полагаю, с момента смерти Дамблдора. Хотя в директоре я не чувствовал присутствия другой души. Он был слишком сильным волшебником, чтобы подавлять ее... И он имел от меня тайны, это я могу признать. Но некоторые полученные недавно сведения позволили мне предположить... Впрочем, тебя это вряд ли касается. Достаточно и того, что теперь ты знаешь: Регулус вернулся. Как думаешь, чего он жаждет? Вернее, чьей крови?

Люциус не отказал себе в желании расхохотаться. Крови? О, у души Блэка были и другие немаловажные обязательства. То, что он знал о Регулусе, не позволяло предположить отсутствия личных мотивов. Нет, вовсе нет, этой войне не суждено было стать бескровной. Тот с радостью погубит Драко, а если повезет - то и их обоих. С особой радостью... И все же... Благодаря некому письму он почти знал, где его искать. Почти понимал законы этой своей битвы. Почти... Судьба снова была щедра на подсказки. Теперь хотелось только одного: не опоздать. Наверное, Северус догадывался и, конечно же, он провоцировал... Просто сейчас это было не важно.

- Мне нужно спешить, – он отстранился от Снейпа, достал из кармана конверт... Поступок почти импульсивный. – Твой оборотень... – Люциус швырнул письмо на стол. – Решай сам и помни: я отказался от возможности тебя контролировать. Наверное, мы оба в данных обстоятельствах понимаем слишком многое. Мне нужен мой сын, тебе... А что, собственно, нужно тебе?

Снейп отвернулся от него, пристально глядя на зеленые листья салата.

- Ты не поймешь.

Малфой ухмыльнулся.

- Потому что ты сам до сих пор до конца не знаешь. Как бы то ни было, я...

- Ты можешь верить мне, Люциус. Ты действительно можешь мне верить.

Он вынужден был согласиться.

- Скорее всего, да. Больше чем кому-либо.

***

- Итак, полагаю, план действий ясен. Нам надо найти этот приют и забрать оттуда ларец. Ведь открывать его не обязательно... Хотя если Регулус Блэк говорит, что он может это сделать... Нет, думаю, пытаться не стоит.

Гермиона пожала плечами. Они сидели вдвоем на кухне, насильственно выдворив Блэка смотреть телевизор. Нужно было решить, во что верить и что делать.

- Вот в этом заявлении меня что-то беспокоит. Он говорит, что ларец охраняли некроманты, потому что они при необходимости могли справиться с его силой. Тогда зачем вся эта возня с ключом? То, что мы не сможем его найти сегодня или завтра, - это факт. Блэк понятия не имеет, где может находиться Аминус Филч. Я думаю, мы должны написать письмо Рону и попросить, чтобы его отец попытался узнать что-нибудь об этом волшебнике.

- Может, спросим у Филча-старшего?

Гермиона удивленно на него взглянула.

- И как ты себе это представляешь? Отправиться в школу на каникулах и поговорить с завхозом?

Невилл пожал плечами.

- А зачем в школу? У Филча есть дом в Хогсмиде, он там живет, когда в школе каникулы.

- Откуда ты знаешь?

- Мы с Луной как-то во время прогулки зашли на чай к ее тетушке. Эта колдунья живет в деревне, она сказала нам, кто ее сосед, так что мы вполне можем воспользоваться услугами «Ночного рыцаря» и все у него узнать.

- Так он тебе и расскажет.

- А почему, собственно, нет? Всегда можно что-то соврать. Поскольку его сын был аврором... Скажем, мою троюродную тетю Мираль во время ее визита к нам из Франции ограбили в Лютом переулке, куда она по неопытности забрела. Она обратилась к аврорам и ее дело поручили вести Аминусу Филчу. Вора он поймал, но пока выясняли для суда, не пострадал ли еще кто-то из-за его действий, тетушка вернулась во Францию. Суд давно прошел и тетка спохватилась, что ей так и не вернули похищенное. Среди вещей был браслет, не слишком ценный, но для нее это память о покойном супруге. Бабушка сходила в аврорат, но там такой бардак, что никакого браслета они, разумеется, не нашли. Аминус Филч уволился, а кому он тогда сдавал улики... В общем, никто не помнит. Вот бабушка и отправила меня узнать у его отца адрес бывшего аврора. Может, он подскажет, где искать браслет, от которого зависит душевный покой тетушки Мираль.

Гермиона уважительно на него посмотрела.

- Ты талантливый сочинитель.

Он смутился.

- Да это даже и не ложь. Была и тетушка, и кража, пропажу до сих пор не вернули, просто в аврорате даже не смогли вспомнить, кто именно вел ее дело. Ну и пусть это будет младший Филч.

- Хорошая история. Вот как мы поступим. Сегодня вы переночуете у меня, ты на правах гостя, а Блэк наверху, сидя в моей комнате тихо, как мышь, – она ухмыльнулась. – Я не склонна была скрывать от родителей некоторые школьные разочарования и довольно красочно их описывала, так что они могут узнать Малфоя и удивиться, какого черта я его пригласила. Завтра с утра, когда мама с папой уйдут на работу, мы с ним отправимся в архивы искать нужный приют в Лондоне, а ты поедешь к Филчу. Не будем ничего предпринимать поспешно, я не очень доверяю Блэку. В свете всего того, что он рассказал...

- Ты не веришь, что он сможет безопасно открыть ларец без ключа?

Гермиона нахмурилась.

- Верю. Вот только я вижу лишь один способ. Он, конечно, его не озвучил, но...

- Гермиона, о чем ты?

Она посмотрела в окно.

- Невилл, ты не можешь быть столь наивен. Думаю, он сможет сделать это ценой души... Души Драко Малфоя.

Он посмотрел на нее в ужасе.

- Гермиона...

Она смотрела мимо него.

- Поэтому я считаю, что нельзя торопиться. Нужно попытаться найти ларец и перепрятать его, а потом заняться поисками ключа. Просто если они сильно затянутся...

- То что?

- Невилл, если то, что я читала о подселении душ, - правда, то Малфой погибнет в любом случае, если душа Блэка будет долго контролировать его тело. Тогда не останется ни одного способа открыть ларец без ключа, ты должен понимать это. Не факт, что мы найдем этого Аминуса, а для Гарри... Это только подвергнет его еще большему риску. Мы ничем не поможем Гарри, просто бездействуя.

Он схватил ее за плечи и хорошенько тряхнул.

- Гермиона, мы найдем ключ, а без него ничего не станем предпринимать в отношении ларца, кроме того, чтобы его надежно перепрятать. Как ты можешь вообще думать о том, чтобы согласиться на такое? Это же почти убийство!

Она как-то странно на него посмотрела.

- А ты веришь в то, что война бывает без смертей? Думаешь, только Гарри предстоит уничтожить Волдеморта, а все мы будем стоять за его спиной, подобно группе поддержки, и размахивать плакатами? Думаешь, Малфой задумался бы о твоей душе? Посмотри, что он сделал с Кэти... Вспомни, он чуть не убил Рона. Он привел в Хогвартс Пожирателей Смерти. Ты готов забыть об этом, Невилл? О том, как сам валялся на больничной койке, о смерти директора? Готов?

Он отпустил ее, тяжело вздохнул и сказал:

- Нет.

- Что нет?

- Нет, Гермиона. Мой ответ - нет, я не готов прощать. Я не готов забывать, и именно поэтому не мне, не тебе и уж конечно не Регулусу Блэку примерять на себя судейскую мантию. Мы не умеем прощать, нам и не должно уметь, пусть судьбу Малфоя решают те, кому это положено решать. Пусть, когда мы со всем этим разберемся, он предстанет перед судом, пусть остаток дней проведет в Азкабане, я слова не скажу в его защиту, - он усмехнулся. – Хотя, вру, я скажу. Он плохой человек, Гермиона, но он очень преданный сын. Может, этого мало, чтобы его оправдать, но, на мой взгляд, достаточно, чтобы оставить ему хоть один крохотный шанс еще хотя бы раз увидеть своих родителей.

- Невилл...

Он опередил ее.

- Я знаю все, что ты можешь и хочешь сказать. Меня захлестывают личные эмоции? Да, Гермиона, вполне возможно. Я не знаю, что именно отличает нас с тобой от них, что дает нам право именовать себя хорошими людьми. Может, это те самые личные эмоции? У меня нет ответа, но одно я знаю точно. Позволив Регулусу Блэку таким способом открыть шкатулку, я больше не буду отличаться от них. И тогда эта война перестанет быть для меня правым делом, она будет просто войной. Обещай, что ты будешь ждать столько, сколько потребуется, чтобы найти ключ, и поможешь мне заставить ждать Блэка.

Гермиона кивнула.

- Хорошо. Думаю, ты прав, Невилл. Мы подождем.

Он улыбнулся.

- Я клянусь, что завтра узнаю у Филча, где искать его сына. Я буду очень настойчив.

- В это я верю.

Он посмотрел на нее благодарно.

- Спасибо.

- Не за что.

Гермиона Грейнджер чувствовала себя дерьмово, глядя на ставшее спокойным лицо Невилла. Это было не новое чувство, что-то подобное она ощущала всегда, когда знала, что лжет.

***

- Какая хорошая справедливая девочка, – Гермиона стояла в классе под пристальными взглядами всех учеников начальной школы. Они и так не любили ее и теперь радовались, прислушиваясь к строгому голосу учительницы, в котором не чувствовалось и тени поощрения.

Ей хотелось плакать. Ее хвалили, но так, словно на самом деле она сделала что-то очень плохое, просто ругать за подобное непедагогично и... Больно и странно. Гермиона старалась понять, в чем ее вина, но никак не могла. Разве Мартин Брук, ее не по годам развитый одноклассник, не виноват? Он же влез в учительскую и сделал копии ответов на тесты, которые были очень важны, ведь по их итогам им предстояло дальше выбирать учебное заведение. Она уже подсчитала, сколько баллов ей надо набрать, чтобы попасть в престижную школу для девочек в Суррее, она готовилась три месяца... Когда Гермиона услышала, как Сара Готфорт и Джессика Томпсон шепчутся в женском туалете о том, что Марти обещал поделиться с ними правильными ответами... Она почувствовала гнев. Это ведь было несправедливо - добиваться жульничеством того, к чему другие стремились трудом и упорством. Гермиона пошла к директору и честно все рассказала. Он похвалил ее... Ведь похвалил же... Он ее понял, разве нет? Тем ученикам, которые собирались использовать краденые ответы, тесты заменили и внесли в личные дела отметку о неудовлетворительном поведении. Учительница тоже похвалила Гермиону, но как-то сухо, словно выполняя неприятную обязанность.

Последние дни в школе превратились в ад, несмотря на то, что одноклассники ее даже не побили. Нет, Марти Брук хотел, потому что родители решили отправить его в какую-то военную академию вместо школы в Итоне, но Сара и Джессика его остановили.

- Не марай об нее руки, эта ябеда тут же побежит к директору.

Он согласно кивнул.

- Да, девочки, вы правы. Ее тронешь - только испачкаешься!

Как прокаженная...

- Папочка, ну что я сделала не так? - рыдала Гермиона. – Ты же всегда учил меня быть честной!

Мистер и миссис Грейнджер только покрепче ее обняли.

- И будем продолжать учить только этому. Просто честность бывает разная. Если бы ты просто попросила поменять тесты, отказавшись называть виновных в краже... Так было бы лучше.

- Но почему? Разве люди не должны быть наказаны за то, что совершили плохой поступок?

- Должны, но почему именно ты должна была их осудить?

- Но если не я, то кто? Если все будут молчать, они продолжат совершать плохие поступки?

Отец хмурился.

- Гермиона, на самом деле ты еще маленькая, мне трудно тебе это объяснить. Есть две вещи - честь и честность. Ты поступила бы с честью, предав гласности факт, который осуждаешь, но никого не обвиняя. Честь всегда уважаема. Даже если бы тебя не одобрили на словах, твои соученики не смогли бы не оценить то, что ты их не выдала, и, возможно, впредь остереглись бы совершать подобные поступки, зная, что все, на что они могут рассчитывать, если проколются, - это благородство того, кто знает их тайну. Да, Гермиона, они сочли бы тебя принципиальной, но благородной, а сейчас видят в тебе лишь предателя. Ты меня понимаешь?

- Да, папа, я понимаю. У честности тоже есть свои правила и их надо знать.

- Да, ты почти права. Почти.

- Я могу где-нибудь о них прочитать?

- Ну, книг, наверное, масса, вот только на самом деле они тебе не слишком помогут. Правила чести каждый пишет для себя сам. Иногда на это уходит целая жизнь.

Так долго ждать она была не намерена. Это Гермиона поняла, едва получив странное письмо с сургучной печатью. Новый мир, новая школа. Она была обязана научиться этой самой дурацкой чести, чтобы не повторять своих ошибок, чтобы иметь возможность найти друзей.

***

- Вы знаете, где находится этот чертов приют?

Она и Невилл поужинали с ее родителями, пока Блэк жевал свои сандвичи, запертый наверху в ее комнате. Обсудили неблагоприятную обстановку в мире магглов, тревожные новости в газетах... Гермиона поймала себя на мысли, что ей трудно сосредоточиться на разговоре. Все ее мысли занимали хоркруксы. Это был реальный шанс помочь Гарри, а значит, помочь им всем. Имела ли она право терять время? Ключ... Аминус Филч... А что если это, несмотря на всю невероятность подобного предположения, просто стечение обстоятельств, и за исчезновением этой вещи из аврората стоит кто-то другой? Они будут его искать и потеряют время... Что если Волдеморт нападет на Гарри раньше, чем они успеют уничтожить хоть один хоркрукс? Ведь потеря даже части души должна ослабить Волдеморта, так есть ли у нее хоть крохотное право на сомнение, на ожидание? Честь... Право остаться хорошим человеком... Так ли это ценно, когда на одной чаше весов - жизнь близких людей, а на другой?.. Наверное, она должна радоваться, что это Малфой. Подлая мысль, но иного утешения не предвидится... Будь это кто-то другой - Невилл, Джинни, Луна, Рон, особенно Рон - она бы с ума сошла от ужаса подобного выбора. Она не смогла бы сделать его, хотя большинство из них, наверное, сами согласились бы добровольно принести себя в жертву даже крохотному шансу принести пользу, перевесить чаши весов... Она сама решилась бы умереть ради этого. Но не Малфой... Ждать от него подобной жертвы - все равно, что требовать наступления Рождества в июле. А значит, сделать выбор нужно. Сложно, невозможно, но необходимо.

- Да. Люциус наводил справки.

Слишком много Малфоев. Определенно, слишком.

- Тогда завтра мы вдвоем отправимся туда. Невиллу незачем знать. Пусть мне одной будет нужно жить с этим выбором. Вопрос в том - уверены ли вы, что сможете уничтожить кубок?

- Вам никто не даст гарантии, но я не думаю, что это будет сложнее, чем с медальоном. Справимся.

Регулус Блэк смотрел на нее с пониманием. Гермиона отвернулась. Понимающий Малфой? Слишком странное зрелище, чтобы сейчас радовать.

Наверное, она приняла решение сразу, как только предположила, что именно он предлагает. Наверное, она понимала, что пути назад нет, когда вежливо отклонила предложение Невилла.

- Может, перевести его на ночь в комнату для гостей?

- К тебе? Нет, Невилл, - она улыбнулась. – К тебе вечером непременно заглянет папа, чтобы расспросить о Роне. У меня довольно ревнивый родитель, он предпочитает знать о моем парне все, не доверяя моим суждениям.

- Твоим? – Невилл немного смутился. – Они, наверное, слишком восторженные.

Гермиона рассмеялась.

- Это мои-то? Вовсе нет. Наверное, в этом вся проблема: я пять лет твердила о том, какой невероятный придурок этот рыжий, а на шестой год заявила, что влюблена в него. Папа нервничает.

- Ну, я постараюсь утешить его рассказом о том, что ты была влюблена в него гораздо дольше, как, впрочем, и он в тебя.

Она улыбнулась.

- И почему со стороны всем всегда виднее?

Он улыбнулся ей.

- Как знать? До завтра, Гермиона.

- До завтра.

***

Определенно, она все для себя решила. И все же...

- Мне было трудно принять подобное решение, - какого черта она пытается оправдаться?

- Да, я понимаю.

Она разозлилась. Похоже, это было действительно тяжелее, чем она думала.

- А мне почему-то кажется, что нет.

- О, я понимаю, почему... Я не отрицаю, что был любовником Малфоя-старшего. Он меня убил, а теперь я с легкостью уничтожу его сына, что автоматически повлечет за собой и его смерть. У вас есть повод сомневаться в моем добросердечии.

- Да, есть.

Регулус внимательно на нее посмотрел.

- Только мне тоже не так легко, Гермиона. Я, как и вы, выбираю должное, а не приятное. У меня тоже есть цели, они отличны от ваших, но не менее сложны. Вы знаете, что такое обязательства души? Это хуже, чем Нерушимая клятва. Она оставляет выбор - можно просто умереть, а я не могу и этого. Мне не оборвать своего существования, пока мой долг не исполнен и все хоркруксы не уничтожены. Я есть, я буду, я страдаю, покоя нет и не будет... Это боль! Подобная кара вам даже присниться не может. Это гнет, это яд - вся мера этого страдания... Я не могу подобрать слов...

Гермиона села рядом с ним на собственную кровать.

- Он сознательно обрек вас на это?

Регулус пожал плечами.

- Знал ли меру моей боли он? Я не знаю.

- Вам нравится так думать?

- Нет, но мне приходится. Люциус Малфой... Он очень умный человек, вот только слишком циничный, - Регулус усмехнулся. – Наверное, он второй раз убил бы меня за подобные слова, но для мага он слишком маггл.

- Как это?

- Он не верит в чудеса. Магия для него - всего лишь обыденность, а не редкий дар, как для магглорожденных, вроде вас. Это просто норма существования. Он так свыкся с ней, что почти не замечает.

- Подобное вполне обычно для чистокровных волшебников.

- Да, конечно, но ведь есть еще маленький тоненький голосок веры, что должен звучать в каждом. Что все мы чудо, что простых людей намного больше... Да, мы все - чудо...

- А он нет?

- Он практик, рожденный с теорией, а оттого редко оглядывающийся на нее. Люциус всегда ровнял все человеческие качества под одни критерии. Магглы, маги... Одни болезни, одна жажда наживы, одно малодушие. У нас право сильного, у них - преимущества, что дает толпа. Такая вот стратегия. Он в равной степени презирал всех.

- Даже себя?

- В какой-то мере. Он был бы счастлив в одиночестве, ровно до той поры, пока не начал бы сходить от него с ума. С собой ему тоже было не слишком весело. И поэтому он вечно искал что-то способное немного развеять то состояние, что он сам называл скукой.

- Вы говорите о нем как о безумце.

Регулус улыбнулся почти с нежностью.

- А так и есть. Еще ни в одном человеке я не встречал такого огромного разлада. Он в ссоре с миром, с судьбой и даже с собою.

Гермиона нахмурилась.

- Мне трудно вам поверить. Насколько я знаю его, я не видела более надменной сволочи... Даже его сын к такой грани надменности мог лишь стремиться. Его спокойные реплики жалили сильнее, чем у других - крики.

- Ну так вы правы. У Малфоя куча ролей, и каждую он играет с блеском. Его игра совершенна, а если он чувствует, что вот-вот начнет не справляться с ролью, он бежит. Бежит так далеко, как только может, и несколько часов просто жадно дышит. Собою. Наедине с собою. Потом понимает, что и это тоже роль, тоже отрава, а значит, бессмысленная трата времени. И возвращается на сцену. Снова с блеском играет, снова дышит... Его вакуум - его сила, но его же слабость.

- Вы, наверное, и правда, любили его.

- Я? Невилл спросил меня о том же. Я не знаю. Я умер бы за него, но... Не от его руки. Нет, определенно, к этому я готов не был.

- Вам казалось, что он любит вас?

Регулус рассмеялся.

- Нет, - он осекся. – Черт, ну да. Да!.. Я очень хотел в это верить. Он подпустил меня так близко, что казалось - еще миг, и он найдет свое утешение, свой побег... Во мне, в моих объятиях.

- Но он вас убил, - Гермионе не хотелось сейчас сочувствовать Малфоям. Определенно, это чувство стало бы непозволительным в рамках того выбора, что она сегодня сделала.

- Да, он принес меня в жертву своим амбициям, своей политике... Не знаю, какую роль он играл в тот день, но и ей тоже. Нерушимости своих миров, непоколебимости образов. Черт... Это так очевидно, что мне все еще больно?

Она взяла его за руку.

- Да. Может, не настолько, как вы, но я знаю, что такое боль раненого сердца. Мое исцелено, я растеряла весь гнев, всю эту странную, разъедающую душу желчь, когда обрела то, что хотела. Но то, какими мерзкими были те чувства, то, какого зла я желала человеку, что был мне дорог... Просто потому, что он был не мой... Я это помню. Не самое лучшее время... Вы ведь именно за подобные чувства сейчас казните себя. Вам кажется, что то, что вы готовы погубить Малфоев, - это месть. Но на самом деле это ведь не так. Люциус взял с вас клятву, а затем убил, прекрасно зная, что это не позволит вам обрести покой. Вам хочется надеяться, что он думал о вашем возвращении?

Блэк усмехнулся.

- Было бы глупо. Наверное, просто за рюмкой бренди, поглаживая переплет одного дневника, ему нравилось думать о том, сколь много судеб он держит в своих руках. Люциус никогда не верил ни в лики святых, ни в иконы, а героев и спасителей он презирал как вид. Думаю, это и погубило его в итоге. Отрицание того, что в этом мире есть что-то, что он не в силах понять и осмыслить.

- Вы о Гарри и Волдеморте?

- О пророчестве? О нем я узнал только из мыслей директора. В момент моей гибели определенности не было, но Люциус любил рассуждать на тему гипотетического спасителя. Он называл это знаменем.

- В смысле?

- Любая армия - это живой организм. Он состоит из массы людей, но функционирует только тогда, когда живет как общность. Что делает армию таковой? Меч? Щит? Все это следствия. Должно быть знамя или, если угодно, девиз. Куда идти и главное - за кем. Как? Это уже нюансы. На Гриндельвальда шли за Дамблдором. Знамя? Бесспорно. Девиз? Ну, разумеется... И таких примеров в истории тысячи. Гарри Поттер? Люциус не верит в чудо, не верит в судьбу. Он сам не раз предпочитал бросать ей вызов, но не проявлять смирение, возможно, в этом причина его войны с самим собой. Он считает, что любая война - долгий труд многих умных и предприимчивых людей. А кого поднять на флагштоке? Выбор? Ну, нет, - хороший пиар и стечение пары обстоятельств.

- Он думает, что сам может убить Волдеморта? – удивилась Гермиона.

- Как серый кардинал? Да, он всегда так думал. Из тени, без создания икон и лишнего пафоса. Нанести удар? Нет, сделать его возможным. Я умер, потому что он не желал публичности, помните?

- Малфои без пафоса?

- Это фамильное. Когда надо - они чертовски незаметны.

Гермиона сжала кулаки.

- У вас так много воспоминаний... А мы убьем все это. Больше не будет ни причины, ни сомнений, ни таких вот разговоров для вас.

- Я понимаю, Гермиона... Быть свободным - это так много... Я готов и к раю, и к аду. А вы?

Она кивнула.

- Мама и папа, Рон, Гарри и Джинни, Невилл и Луна, все Уизли... Друзья, родные, учителя, просто хорошие и добрые люди... Это одна половина выбора, а другая... Это ваши Малфои. Не мои... Мне бы хотелось сказать, что вам решать, а поскольку вы уже решили... Но я не стану лгать. Завтра мы сделаем все, чтобы убить Драко Малфоя. И пусть мне с этим жить... Выбор честный. Он не делает мне чести, но он честный. Странное противоречие, я много лет пыталась его постичь, и вот теперь... Я хочу, чтобы жили те, кто мне дорог. Я знаю, что промедление - не тот выбор, что сейчас оправдан. Я буду платить. Я знаю, что от меня отвернется Невилл. Он мне доверял, он привел вас сюда, но я предам его... Я должна и я смогу. Я не уверена, что меня поймут все. Рон? Скорее всего, да. Гарри? Он попытается... Я не знаю, сможет ли он в глубине души, но... Он ведь сделает вид? Я уверена, что и этого хватит. А может, он и простит, ему ведь тоже придется... – она заставила себя успокоиться. – Впрочем, довольно. Мы сделаем то, что должны. А цена...

Он обнял ее за плечи.

- Выбор сделан, Гермиона. Пусть он безрадостный, но - необходимый. Бескровных войн не бывает. Мы с вами тоже жертвы. Может, и злые, потому что лишены выбора, но - жертвы.