Против течения

Бета: Aerdin 1-7 c 8 Jenny
Рейтинг: NC-17
Пейринг: СС
Жанр: drama
Отказ: Ничего тут моего нет, денег не дадут, да и не очень хотелось.
Аннотация: Противостояние в жизни многих непохожих друг на друга людей.
Статус: Не закончен
Выложен: 2008.05.02



Глава 14: «Женщины времен грозы»

- Нарцисса, успокойся!

Он прав: некоторые веши можно решить, только успокоившись, но... Ему не понять. Откуда он может знать, что это за чувство - волнение за судьбу своего ребенка? Оно сводит с ума. Оно отравляет. Беспомощность...

- Если ты скажешь, что предупреждал, что я должна была присматривать за ним, я тебя убью.

- Не скажу. Ты не могла предугадать его побега.

- Побега?! Ванна залита кровью, зеркало разбито - это не следы борьбы? Какой, к черту, побег? Боже, да что с ним?

- Нарцисса, не сходи с ума. Так даже лучше.

Она не выдерживает, бросается к креслу, в котором он сидит, руки путаются в ткани его мантии, сжимая где-то у горла...

- Кому лучше? Кому?

- Драко, – его голос холоден, он отталкивает ее ладони. – Нарси, прекрати истерику.

«Нарси...» В этом слове что-то нежное, давно забытое. От него куда-то уходит злость и остается только горе.

- Северус, но...

- Сядь, - он позволяет ей опуститься к себе на колени, медленно проводит ладонью по спине. – Послушай меня. Мы со всем справимся, если ты не начнешь паниковать. У Лорда сейчас отвратительное настроение. Он собирается в ближайшее время покончить с Поттером. Есть причины, по которым он торопится.

- Какие?

- Тебе лучше этого не знать. Произошел целый ряд не слишком приятных событий. Начать с того, что в Германии пропал Грейбек. Ему было дано не слишком сложное задание и, похоже, он с ним справился. По крайней мере, обезглавленный труп лица, к которому его посылали, был найден в его собственном замке, но сам Грейбек бесследно исчез. Лорд решил, что это, как ничто иное, убеждает его в возможностях одной тайной организации. К ним будут отправлены гонцы.

- Кто?

- Я и твоя сестрица. Она сама вызвалась, ни на секунду не может оставить меня без присмотра.

- Значит, ты уезжаешь? А как же Драко?

- Вот именно, что я уезжаю, Нарцисса. Меня посылают делать работу, с которой справился бы и Макнейр. Как ты думаешь, зачем?

Она нахмурилась.

- Он все еще хочет убить моего ребенка.

- Больше чем когда-либо.

- Но почему? Неужели только из-за неосмотрительности Люциуса?

Снейп выглядел задумчиво, его взгляд был прикован к стене.

- Должно быть что-то еще, - сказал он, обращаясь скорее к себе, чем к ней. – Какая-то угроза Лорду, таящаяся в твоем муже и сыне. Нарцисса, скажи мне, что это?

Она честно ответила:

- Я не знаю. Люциус не был откровенен со мной. Он мне не доверял.

- У него были причины.

- Да, Северус, я понимаю, - ей все еще было горько от подобных мыслей. Жизнь сложилась так, как сложилась, но это не значило, что, будь у нее шанс, она прожила бы ее иначе. Тревоге за мужа в сердце Нарциссы места уже не было, все ее заботы давно принадлежали сыну. – Но что нам делать с Драко?

Снейп повторил:

- Это хорошо, что он сбежал. Мы найдем способ, как это объяснить. Я прошу: пока меня не будет, ничего не предпринимай. Хотя нет, предпринимай. Начинай переживать. Свяжись с Беллой, тверди о похищении. Подозревай всех, вплоть до меня. Мы найдем Драко, непременно найдем, но потом - когда поймем, как обезопасить его будущее.

Нарцисса усмехнулась.

- У меня есть вариант. Я развожусь с Малфоем и выхожу за тебя. Думаю, дело только в Люциусе, твоего сына Лорд не тронет.

Северус пожал плечами:

- Мне бы твою уверенность.

- И все же... Если окажется, что я права. Ты сделаешь это для меня? - он молчал. Нарцисса прижалась щекой к его груди, слушая ровный стук сердца. Северус обнял ее и она улыбнулась: – Сделаешь.

- Меня тобою прокляли.

- Да, я знаю. Но это справедливо.

- Ты так думаешь?

- Да. Потому что ты все изменил для меня, – Нарцисса коснулась его волос. – Северус, бежать можно от любви, от ненависти, от страсти, но не от себя самой. Это невозможно. Ты прекрасен, ты моя самая лучшая составляющая...

Он тихо рассмеялся.

- Вы бредите, мадам Малфой.

- Вовсе нет. Еще впервые увидев тебя в поезде, я подумала, что ты настоящий. Я не искала тебя, но рада, что нашла. Пусть я всего лишь тень прежней Нарси, пусть ты жесток и обозлен на весь мир и больше не тот мальчик, который был моим бесценным другом... Но мы вместе. Боже, как же хорошо, что мы вместе.

- И тебя устраивает цена?

Она покачала головой.

- Нет, Северус, вовсе нет. Но так уж вышло.

- Да, так вышло.

***

Лил дождь. Слезы ее сердца. Глаза были не способны видеть, душа онемела, дрогнув в одном коротком крике, разбившись о три слова: «я люблю тебя». Больше ничего не осталось... Ничего и никого. Только он, ее друг, ее последняя не до конца утраченная иллюзия. Он был нужен ей, нужен сильнее, чем когда-либо, чтобы пережить. Чтобы снова начать дышать.

Дом она нашла легко - она никогда не забывала дорогу. По этому городу она могла бродить с закрытыми глазами, не путаясь в извилистых улочках. От унылого сквера до грязной речки, по всем этим тупикам и проулкам. Странная штука память: она не слишком избирательна, наполнена таким мусором, что голова иногда начинает кружиться от невесть откуда взявшегося запаха жареной рыбы и кисловатого привкуса дешевого вина во рту.

Он открыл ей дверь, обычный, застегнутый на все пуговицы. Благословенно привычный. Он ничего не спросил, только окинул задумчивым взглядом ее промокшую насквозь одежду и посторонился, пропуская в дом. Разжег камин в гостиной, принес несколько полотенец и теплый плед. Помог устроиться на скрипучем диване с чашкой горячего чая и вернулся к своим прерванным занятиям, какой-то писанине на нескольких свитках, которую он перечитывал, сидя за столом и время от времени делая пометки. Было хорошо. Очень спокойно. Как будто возвращаться домой после долгого утомительного странствия. Дождь... За порогом оставлены все заботы. Все страхи, вся боль, вся горечь - им нет места в этом мире ласкового и теплого бесчувствия.

- Я люблю тебя.

Он даже не обернулся.

- Ты лжешь.

Нарцисса кивнула, сильнее закутавшись в плед.

- Да, я знаю. Но мое чувство к тебе - самое безопасное в этом мире. Теперь я буду так его называть, за неимением лучшего слова.

- Как знаешь.

- Да, теперь я знаю. Все иное хуже, оно не приносит ничего, кроме страдания. А ты... Моя любовь к тебе эгоистична. Пусть ты равнодушный и ненавидящий, я все равно хочу, чтобы ты был со мной, я никому, даже тебе, не позволю отнять у меня мою последнюю ценность. Ты будешь моим.

- Пусть так.

Тихий ровный скрип пера, сутулая спина, немытые волосы. Она подумала: как хорошо, что он именно такой. Ни красоты, ни доброты, ни нежности. Одно простое понимание.

- Ты не первый, кому я сегодня говорила о любви. Был еще Люциус, но ему она больше не нужна.

- Мне тоже не нужна твоя любовь, Нарси.

Она кивнула.

- Но тебе она никогда и не была необходима. С ним все иначе.

- Мне это должно быть интересно?

- Нет, вовсе нет, просто теперь у меня нет никого, кроме тебя.

- Малфой умер?

- Что за идиотский вопрос? Нет.

- Тогда я не могу понять, почему ты здесь.

- А что я должна делать? Бороться? Это еще большая боль. Всегда трудно сражаться именно за то, что бесценно. Я не могу объяснить...

- Не нужно, - он наконец-то посмотрел на нее - без укора, просто с жалостью. – Я понимаю тебя.

- Понимаешь?

- Да, мне тоже однажды было легче «не бороться». Просто принять всю боль, какую я только смог пережить. К рассвету она отпустит. Останется только пустота, которую нечем заполнить. Можно попытаться, но...

- Ничего из этого не выходит.

Он пожал плечами, вернувшись к своим свиткам.

- Может, тебе повезет больше.

- Нам. Я стану стараться за твой счет для нас обоих.

- Хорошо, Нарцисса, делай что хочешь. Ты больше не сможешь мне навредить.

Она почувствовала что-то похожее на укол совести.

- Навредить?

- Нет, больше нет.

Это так и осталось тайной. То, как много он узнал о ее вмешательстве в свою жизнь. Было ли это прощением или... Или ей все еще предстояло однажды заплатить?

Нарцисса встала, подошла к нему, все еще кутаясь в плед.

- Обними меня.

Он медленно отодвинул листы, встал и исполнил ее желание.

Это было хорошо: снова почувствовать, что в этом мире есть еще что-то, кроме боли и тлена. Тогда хватало и того, что он давал, тепла рук, нежности губ, прижатых к ее виску. Нарцисса не ощущала желания, просто странное понимание того, насколько он близок ей. Наверное, удосужься кто-то спросить ее пару часов назад, с кем она захочет провести последние дни своей жизни, она бы и не вспомнила о нем, но сейчас не променяла бы общество Северуса ни на чье больше. Они не говорили, просто молчали, пока тишина не забрала все оставшиеся сомнения.

- Рада, что все так вышло.

Он грустно улыбнулся:

- Это не делает тебя умной.

- Пусть. Пойдем в постель.

Он кивнул.

- Пойдем.

***

Это было хорошо. Неторопливо, почти беспечно. Нарциссе понравилось его тело, несовершенное, но понятное, простое в своих реакциях. Люциус ошибался. Переспать с Северусом вовсе не означало разочароваться в нем. Это просто открыло новые границы понимания. Мужчина, к которому она себя добровольно привязала. Надежные, прочные узы, залог долгого и стабильного существования, ровного, как гладь спокойной реки. Не светлого, не темного, не наполненного, не пустого. Просто ощущение - «я есть». Просто уверенный взгляд в завтрашний день - «я буду».

Они лежали в той самой комнате, в которой много лет назад он отверг ее попытку стать немного к нему ближе. Что ж, теперь он ее принял. Это было нормально, правильно.

- О чем ты думаешь? – его голова покоилась на ее груди. Нарцисса перебирала его волосы с каким-то сладким умиротворением.

- Думаю, что удачно, что я потратился на новую кровать. А ты?

- Мне хорошо, мне спокойно, мне не больно, – она взяла его руку в свою ладонь, разглядывая Метку. Такая же, как у Люциуса, только на худой руке Снейпа она не казалась чем-то мистическим. Просто уродливая татуировка. – Ну вот, и ты тоже...

- Тоже что?

Она усмехнулась.

- На всем, что мне дорого, он ставит свои клейма.

- Смени круг общения.

Она усмехнулась.

- Пробовала. И это была не самая лучшая из моих идей. А он... – она провела пальцем по метке. – Он не станет ревновать тебя ко мне?

- Кого? Меня?

- Да.

- Нет, не думаю. «Что я есть?» Вопрос мне кажется извечным, все им время от времени задаются. Вот тут и начинается самое интересное, долгий путь к самоидентификации. Странно, но понятно, что этот вопрос обычно возникает тогда, когда старая шкура уже не устраивает, а новая еще не подогнана по размеру, и ты начинаешь ее ровнять, что-то отрезая, оценивая, потом выбрасывая или дошивая снова. Большинство людей начинают задаваться подобными вопросами именно тогда, когда какие-то личностные перемены отрицать уже невозможно. Они тяжело дышат в затылок, они становятся дисгармонией в рамках привычного мира, они подталкивают к действию. И ты приступаешь к долгой, кропотливой и часто болезненной работе, кроишь нового себя, всегда что-то отрезая... Бывает жалко, но твой мир не резиновый: чтобы освободить место новому, что-то всегда приходится выбросить. Гора этого брошенного неумолимо растет. Иногда оглянешься - и становится жаль. Как же так, ведь столько добра пропадает! Но это бессмысленные сожаления. Ведь вернуться - это значит начать кроить заново, в обратном порядке, по памяти... Не выйдет. Точнее, может, и получится, но не то, не так, будет обидно. Лучше все же вперед, в новом наряде, каким бы он ни вышел. Даже с учетом некоторой ностальгии - куда меньше поводов разочаровываться.

- К чему ты мне это говоришь?

- Я пытаюсь объяснить, Нарси. Он изменился, изменился быстрее, чем я, и не захотел подождать... Просто изменил все, что я есть, в угоду собственным переменам.

Она посмотрела на его метку.

- Ты не хотел этого, - не вопрос. Уверенность.

- Я был не готов и теперь вряд ли смогу узнать, стало ли бы это однажды моим собственным выбором.

Нарцисса поцеловала его в макушку.

- Ты ведь не простишь ему этого, Северус? Я права? Этого ты никогда не сможешь ему простить?

Горькая усмешка.

- Кто я такой, чтобы что-то прощать или не прощать ему? Всего лишь раб. Верный пес в неснимаемом ошейнике.

- Как все мы.

- Вовсе нет.

- Почему?

- Вы скованы страхом, алчностью, своими слабостями или страстями. Мои оковы страшнее.

- Что это?

- Понимание. Я знаю его, Нарцисса. Мне единственному он позволил себя узнать. Ты говоришь о ревности? Ее не будет, он не позволяет себе подобные чувства. Просто он убьет тебя, если решит, что я принадлежу тебе больше, чем ему. Это не ревность. Это право собственника.

- Он тебя любит?

- Да.

Она не ожидала. Думала, это будет очередной пространный ответ, что-то за гранью ее понимания. Что-то сложное, непостижимое... Но не это... Не так просто, не так жалко и обреченно! Не так!

- Это не может быть правдой, - она сказала это раньше, чем успела приказать себе заткнуться.

- Почему?

- Ты недостаточно хорош, - убогая попытка отшутиться. Ответа она не знала. Это просто было неправильно. Не больно, не тяжело – грустно.

Он повернулся, накрывая ее своим телом, целуя почти благодарно.

- Ему бы понравились твои слова.

Она обвила руками его шею, все еще растерянная...

- Почему?

- Вы все склонны его демонизировать, отказывать ему в праве на иные стремления, кроме рассудочных. Но вы заблуждаетесь. Я никогда не встречал никого, кто жаждал бы чувствовать так сильно. Его эмоции... Их много, они яркие, как вспышки пламени, и такие же обжигающие. Я понимаю... Я так хорошо его понимаю, что он топит меня в этой правде.

Он поцеловал ее, горячо, лихорадочно, словно стремясь освободиться от чего-то. Нарцисса отвечала на его страсть, но иным - покоем, лаской, пониманием.

- Те не станешь бороться за меня с ним, не так ли?

Она кивнула.

- Никто бы не смог.

Он усмехнулся.

- Никто бы и не стал. Безумец умер и погребен под пеплом.

- Какой безумец?

- Я сам.

***

- Мальчик, что-то случилось?

Строгий взгляд, почти как у его бабушки, но смешные кудри. Она была не страшная: маленькая, серьезная, но абсолютно безобидная. Совсем не такая, как все остальные дети, которых он тогда встретил.

- Я потерял свою жабу. Мне ее дядя подарил.

- У тебя есть домашнее животное? – она кивнула даже не ему, а собственным мыслям. – Я читала, что традиция использовать земноводных в качестве...

Он нерешительно перебил ее:

- Поможешь мне ее поискать?

Она кивнула.

- Да, конечно, – укоризненно оглядела его мантию, измявшуюся после того, как двое старшеклассников подняли его под потолок, чтобы не путался под ногами. Он тогда больно упал, колени и локти до сих пор ныли. – Как тебя зовут?

- Невилл.

- Гермиона... Гермиона Грейнджер, - горячая твердая ладошка. Давай так: ты пойдешь в один конец поезда, а я в другой, как только кому-то из нас повезет, повернем сразу обратно. Как имя жабы?

- Тревор.

Он по-взрослому кивнула:

- Мило.

***

- Как я читала в "Истории Хогвартса"... – она шагала рядом. Спокойная и уверенная. Эта девочка нашла его жабу в поезде, потом он снова потерял ее уже на платформе, а она снова нашла. – Не могу дождаться, когда начнутся уроки, нам предстоит узнать столько всего нового! – А ты?

Он буркнул в ответ что-то невразумительное. Ее решительность успокаивала. Просто стоять рядом с ней, быть зараженным ее целеустремленностью. Это была необыкновенная, такая совершенно чудесная девочка.

- На какой из факультетов ты бы хотел попасть?

Когда ответ «мне все равно, я рад, что уже тут оказался» сменился на «я не хочу разлучаться с ней»?

Он не особенно нервничал на сортировке. Бабушка говорила:

«Это просто. Надеюсь только, тебя не угораздит попасть в Слизерин, хотя некоторые предки твоей матери там обучались... Все же семьдесят процентов против двадцати пяти - не так плохо... Хотя, скорее, пятьдесят против Слизерина. В Равенкло, где учились мы с твоей двоюродной тетей Селестиной, тебя вряд ли возьмут».

Все происходящее стало вдруг важным, когда...
- Грейнджер, Гермиона!

Новая знакомая почти бегом поспешила к табурету и с энтузиазмом нахлобучила Шляпу на голову.
- Гриффиндор!
Он так разнервничался, глядя на ее торжествующую улыбку. Факультет смелых? Разве его судьба могла быть такой? Он, помнится, даже упал по пути к табурету в центре зала, когда его вызвали.
- Гм... - протянула Шляпа, едва он надел ее на голову. - Очень сложно... Очень.
- Все так плохо? – вежливо спросил он.
- Нет, скорее нет... А куда ты сам хочешь?
- Разве это не ваша работа - делать выбор?
- Не в твоем случае.
- Что это значит? – он понимал, что сидит со Шляпой на голове уже долго, дольше, чем многие другие ученики. Это смущало. – Неужели я не гожусь ни для одного из факультетов?
Шляпа усмехнулась.
- Куда хуже, мальчик. Это могло бы облегчить мне выбор, но ты подходишь для всех. В тебе есть и ум, и трудолюбие, и храбрость, и даже честолюбие... Очень непростой выбор. Чего хочешь ты сам?
Он осмелился:
- Гриффиндор?
- Уверен? Это самый неподходящий путь для тебя.
- Я не гожусь?
Шляпа ответила почти зло:
- Да нет, ты годишься...
- Тогда можно?
- Не в моих правилах говорить такое, но на самом деле тут каждый сам делает выбор. Я просто должна понять, какой истинный: слова, поступки или то, что человек чувствует. Тебя мне сложно прочесть, я просто хочу знать, что ты уверен. Выбери Хаффлпафф - твоя жизнь будет легкой и веселой, ты найдешь много друзей, простых людей, способных тебя понять. Иди в Равенкло - и когда твой ум проявит себя, ты будешь окружен равными, единомышленниками, теми, кого сможешь и захочешь уважать. Гриффиндор... Тут мне трудно решить что-либо.
Он спросил просто из любопытства:
- А Слизерин?
- Будет больше, чем слава и власть. Много, много больше...
Он растерялся. В том, как шляпа произнесла эти последние слова, было что-то похожее на испуг... Его растерянность разбилась о приветливый взгляд, что бросила на него строгая девочка. Он словно говорил: «Ну когда ты покончишь с этой глупостью и мы сможем закончить наш разговор об истории этого замка?»
- Гриффиндор, - сказал он.
- А может, все-таки Хаффлпафф? Равенкло?
- Нет, - повторил Невилл, уверенный, что никогда и никому не расскажет об этом разговоре.
- Ну, как знаешь. Обещай, что будешь навещать меня. Мне любопытно, насколько неверное решение я сейчас принимаю.
- Я постараюсь.
- Хорошо. Тогда... ГРИФФИНДОР!
***
- Идиоты! – зло сказала она, отодвигая учебник. Гермиона смотрела на Гарри Поттера и рыжего Рона Уизли, которые о чем-то оживленно перешептывались.

Тогда он понял, что обманывает себя, думая, что она всегда будет рядом с ним. Пусть ребята не особенно старались с нею подружиться, считая всезнайкой, и она проводила много времени в его обществе, но это не был ее сознательный выбор. Гермиона хотела туда, к другим детям, смеющимся и веселым, она просто не знала, как стать им ближе, а он был лишь временной заменой, пока она не отыщет себе настоящих друзей. Наверное, стоило поблагодарить судьбу и за это. Когда она ушла, было немного грустно, но так предсказуемо, что он был не в силах ни расстраиваться, ни винить кого-либо.

***
- Ты уверен, что это тот самый дом?

Невилл кивнул.

- Уверен, мистер Блэк.

- Но мы же уже полчаса стучим в дверь, - пожал плечами его спутник. – Может, это означает, что там никого нет?

- Да, наверное.

- Есть еще один вариант. Кто-то увидел в глазок, что в ее дом стучит Невилл Лонгботтом, который пришел в сопровождении Драко Малфоя, и решил, что либо мир сошел с ума, либо это какая-то хитроумная ловушка. Поэтому выбрался через черный ход и решил понаблюдать за этим вторжением со стороны.

Невилл радостно обернулся:

- Привет, Гермиона!

Она стояла за их спинами, в одной руке сжимая огромный кухонный тесак, а в другой держа палочку. В сочетании с ее домашними шортами, топом и пушистыми розовыми тапочками в форме зайцев картина выглядела скорее забавной, чем угрожающей. Невилл не удержался и хихикнул. Гермиона, проследив его взгляд, смутилась.

- А что? Они удобные.

- Да нет, я верю...

Но Грейнджер уже взяла себя в руки.

- Ты, вообще-то, еще не доказал, что не являешься Пожирателем Смерти под оборотным зельем, так что давай без шуток. Скажи мне что-то, что может знать только Невилл!

Он усмехнулся.

- У тебя шрам на левой ягодице.

- Чего?

- На первом курсе. Помнишь, ты помогала мне искать мою жабу? Кто-то из старшеклассников посадил ее на шкаф. Мы поставили два стула один на другой и ты за ней полезла, а я не удержал пирамиду и мы оба свалились. На полу валялся какой-то осколок и он воткнулся тебе...

Она жестом его остановила.

- Это унизительно, но, хорошо, я верю, что ты Невилл, – нож Гермиона не опускала. – Только ты сумасшедший Невилл или Невилл под Империо. Какого черта ты притащил ко мне домой Малфоя и почему зовешь его Блэком?

- Дорогая мисс Грейнджер, - решил вмешаться в разговор Регулус. – Мы все можем объяснить.

Гермиона перевела взгляд с одного на другого.

- Хорошо, это не Малфой, – вынуждена была признать она и с надеждой спросила: – Сириус?

Спутник Невилла смутился.

- Нет, не совсем. Мы сейчас все объясним.

Гермиона кивнула.

- Ладно, проходите в дом, хватит устраивать шоу для соседей, - она мило улыбнулась старушке, которая стояла на крыльце соседнего дома, как вкопанная, несмотря на то, что ее болонка настойчиво тянула ее на прогулку. - Все в порядке, миссис Транш. Это мои друзья, мы репетировали сцену для школьного спектакля.

- О, спектакль! – оживилась старушка. – В молодости это так весело. Я тоже участвовала в любительских постановках в своей школе. Поверьте, милочка, среди девиц от пятнадцати до семнадцати не нашлось более блистательной леди Гамильтон. Когда мне показали костюм, я...

- Отступаем к дверям, - уголком рта прошептала Гермиона, продолжая мило улыбаться.

***
- Это ужасно, - такими были первые слова Гермионы когда Регулус Блэк закончил свой рассказ.

Они уже три часа сидели на чистейшей кухне в доме ее родителей. Кофе остывал в чашках, а Грейнджер, вопреки своей привычке, ни разу не перебила их вопросами.

- Вы про хоркруксы?

Девушка тряхнула головой.

- Нет, про них я слышала. Ваша информация, конечно, более подробна, но это уже не откровение. Ужасно то, какой опасности вы подвергли профессора Люпина, да и, хотя я не фанат младшего Малфоя, - и его тоже. Но эти тревоги пока подождут. Насколько я понимаю, вы хотите уничтожить остальные хоркруксы. Несомненно, мы можем только порадоваться этому вашему желанию.

- Рад, что это так.

Но мозг Гермионы продолжал лихорадочно работать.

- Итак, Волдеморт, как следует из того, что мне рассказал Гарри, разделил свою душу на семь частей. Он сам и есть седьмая часть. Еще перстень, уничтоженный директором, медальон...

- Я сделал это еще при жизни.

- Хорошо. Итак, перстень, медальон и дневник, что был у Малфоя. Остаются еще три предмета и сам Лорд. Дамблдор считал, что все эти предметы принадлежали основателям.

- Не все. Было еще живое существо, должно было быть.

Гермиона кивнула.

- Директор думал, что это его змея. Что до остального... Гарри видел в воспоминаниях, собранных директором, кубок Хельги Хаффлпафф. Остается один предмет - от Гриффиндора или Равенкло. Я прочитала кучу книг и все больше склоняюсь к мысли, что это должно быть что-то принадлежащее Ровене. Вряд ли Волдеморт стал бы марать себя связью с чем-то связанным с врагом его предка...

- Я не уверен, что ты права. В этом была бы определенная доля иронии.

- Есть еще что-то, что вы нам не сказали?

Регулус пожал плечами.

- Немного знаний, несколько предположений, но я поделюсь ими, только заручившись вашим согласием мне помочь.

Гермиона нахмурилась.

- А оно не очевидно? Если бы Невилл не поверил вам, он не привел бы вас ко мне, если бы вам не верила я, вы бы уже были в аврорате, ну, или в другом месте.

- В другом месте? – удивился Невилл.

Блэк усмехнулся.

- Она о забавном птичьем ордене.

- Птичьем ордене?

- Орден Феникса.

Невилл кивнул. Бабушка удосужилась кое-что объяснить ему после случая в министерстве. И почему ему самому не пришло в голову, что помощи можно попросить не только у авроров?

Блэк нахмурился, что-то взвешивая, а затем кивнул.

- Я знаю, где искать один из хоркруксов.

Гермиона оживилась.

- Точное местонахождение?

- Скажем так, мое предположение граничит с уверенностью. Я видел все те воспоминания, что директор показывал вашему другу, и они только подтвердили те предположения, что когда-то строили мы с Люциусом Малфоем. Он очень многое знал о Лорде.

- Откуда?

- Понятия не имею, он не всем со мной делился.

- И что это за место, по-вашему?

- Приют, в котором вырос Том Ридлл. Могу даже сделать еще более конкретное предположение. Я полагаю, искомый предмет мы найдем в одном старом шкафу, в котором маленький Том прятал вещи, которые воровал у других сирот.

Гермиона кивнула.

- Вы описали нам очень много подробностей. Гарри, к сожалению, не был настолько последователен в своем рассказе. Думаю, мне бы пришло в голову то же самое, что и вам. Очень подходящее место. Но то, как был спрятан медальон… Я хочу сказать, что там наверняка куча заклинаний из разряда Темной магии. Откуда у вас такая уверенность, что вы сможете добраться до хоркрукса и уничтожить его?

- Ну, шансы на провал есть всегда. Однако я думаю, что знаю, как именно он защищен. Гермиона, вы слышали когда-нибудь о Сумеречных воинах?

- Кое-что я читала. Некоторые члены ордена Тамплиеров, увлеченные Темной магией, организовали внутри братства тайное общество. Они назвали себя «Сумеречными воинами», некоторые источники утверждают, что не только алчность и страх подтолкнули папу к уничтожению тамплиеров, но и тайная деятельность этого общества.

- Какая деятельность? – поинтересовался Невилл.

- Ну, эти господа желали немногого - всего лишь власти над миром, - пояснила Грейнджер. – Но не путем завоеваний, они мечтали править им тайно, прячась за спинами королей.

- Целая хорошо организованная группа не слишком категоричных темных лордов, – хмыкнул Регулус Блэк. – У них была и своя святыня. Ларец, который глава тайного общества, рыцарь Жак Мантье привез из Святой Земли. На его счет сохранилось очень мало легенд, одни утверждают, что ларец в свое время принадлежал Цезарю, потом Клеопатре, у которой он был похищен рабом-иудеем. Иные источники перечисляют среди прочих владельцев ларца царя Соломона, но точных сведений не упоминается ни в одном из них, и я сомневаюсь, что все эти данные заслуживают доверия. Давайте рассуждать об этом артефакте, начиная с того момента, когда упоминания о нем можно считать достоверными. Известно, что рыцарь ордена Тамплиеров Жак Мантье привез во Францию некий ларец, обладающий определенным магическим свойством. У каждого, кто открывал его без специально предназначенного для этого ключа, этот предмет отнимал душу.

- Интересная вещь, - хмыкнул Невилл.

- Прекрасное оружие: достаточно сделать так, чтобы твой враг открыл ларец, - и все. Есть тело, пустая оболочка без признаков насильственной смерти, которая гибнет в течение нескольких дней без еды и питья. Своего рода дементор, которого можно держать на туалетном столике. Сколько врагов ордена погибло из-за силы ларца, неизвестно, но даже тамплиеры боялись той власти, которой обладал Мантье. «Сумеречные братья» появились как организация, которой вменялось в обязанность хранить этот предмет и изучать его свойства. В их рядах были, в том числе, и талантливые некроманты. Вы удивитесь, если услышите несколько фамилий.

- Мы уже ничему, по-моему, не удивимся, - заметила Гермиона.

- Что ж, у «Сумеречных братьев» был глава - уже небезызвестный нам Мантье, еще двое были введены в ранг хранителей: у одного находился ключ, у другого - ларец.

- Зачем такие сложности?

- Ну, тамплиеры использовали этот артефакт не только для того, чтобы убивать. В нем хранились несколько реликвий ордена, покусившийся на которые должен был заплатить жизнью. А разделение… Обычно на роль хранителей выбирались заклятые враги, которые никогда бы не договорились между собой. Такая вот древняя страховка от мошенничества.

- Откуда вы столько об этом знаете? – удивилась Гермиона. – Ничего подобного я не встречала в книгах.

Регулус усмехнулся.

- И не встретили бы, даже если бы читали те же книги, что и я. Но позвольте, я продолжу. Когда орден Тамплиеров был уничтожен папой при содействии короля Филиппа IV Красивого и дружественных ему магов, главе «Сумеречных братьев» и его хранителям удалось спастись. Все трое бежали в Англию, где сменили фамилии и затерялись, прервав между собой всякую связь. Глава братства Жак Мантье стал Альфардом Блэком, чей далекий потомок Финеас Найджеллус положил начало нашему роду в том виде, в котором он существует по сей день.

- А его помощники? – спросил Невил.

- Граф Арман де Фаре, хранитель ключа, стал Августом Филчем, а рыцарь Неве де Бриссар, страж ларца, - Маринусом Принцем.

Гермиона и Невилл переглянулись.

- Вы хотите нам сказать...

- Забавная штука - история, не так ли? Сколько вопросов, сколько ответов, - усмехнулся Регулус. – Вы совершенно правы. Падение ордена уничтожило братство, мой предок пытался возродить его, но безуспешно, он утратил власть над своими сторонниками.

- Значит, они могли попытаться договориться между собой и присвоить сокровища, что хранились в ларце?

- Договориться? Арман и Неве? Нет, их разделяла не только вражда, но и разница в социальном положении и в характерах. На что-то подобное могли бы пойти их потомки, но и они, подобно предкам, не отличались смирением. Тут надо понимать, что это были за семьи. Дед Армана де Фаре был купцом, которому король за заслуги пожаловал титул. Впрочем, эта самая заслуга была одна – тугой кошелек. Рыцарь Неве де Бриссар принадлежал к древнему разорившемуся роду, и хотя среди его предков были короли, их родовой замок давно пришел в упадок. Говорили, что вражда между де Фаре и де Бриссаром была начата их дедами. Дело было в женщине и в деньгах, разница с обычными такого рода преданиями - в том, что эта история была небанальной с точки зрения выбора дамы. Нищего, но благородного рыцаря она предпочла богатому и незнатному, а тот, в свою очередь, мстил, как мог, скупая долговые расписки ее мужа и каждый год отсуживая по куску их и без того весьма скромных земель.

- Они были магами? – спросила Гермиона.

- Да.

- А что случилось дальше?

- Оказавшись в Англии, лишенный своих богатств и угодий Арман стал одержим желанием восстановить свое положение, заполучив ларец и хранящиеся в нем сокровища. Что касается Неве, то мой далекий предок утверждает, что он был благородным человеком и хранил ларец в силу данного слова всегда его защищать. Моему предку он просто не доверял, считая, что тот желал возродить братство лишь в угоду собственным амбициям. Полагаю, в чем-то этот господин был прав.

Гермиона нахмурилась.

- Вы хотите сказать, что все эти века ларец хранился в роду Снейпа, а ключ принадлежит Филчу? Но они же, по-моему, неплохо ладили между собой в школе, разве нет?

- Эта история более запутана. Больше тысячи лет назад потомки Армана, одержимые поисками ларца, как и их предок, в лесу, неподалеку от одного замка, напали на потомка Неве. Скорее всего, они точно знали, что ларец будет при нем.

- И чем кончилась эта битва?

- Обе стороны понесли значительные потери. Скорее всего, владельцам ключа удался бы их план, но к израненному рыцарю на помощь пришло подкрепление из замка. Его враги отступили, а самого юношу, чуть живого, спасители отнесли в свой дом. Он не надеялся выжить, потомков у него не было и все же, в силу слова, данного его предком, он был намерен сохранить ларец. Юноша доверил свою тайну молодой леди, которая ухаживала за ним и в которой он разглядел искусную ведьму. Ее звали Ровена Равенкло. Она спрятала его сокровище в замке и поклялась сберечь его.

- Что-то от Равенкло, - задумчиво сказала Гермиона. – Это не хоркрукс, это ловушка!

- Вы абсолютно правы.

- Но ведь тот юноша не умер, - заметил Невилл. – Иначе профессор Снейп никогда бы не родился.

- Нет, он не умер. Подруга леди Ровены Хельга Хаффлпафф была умелой врачевательницей и выходила его. То были смутные времена и юный рыцарь решил, что артефакту, принадлежащему его семье, будет надежнее находиться в тайнике замка, под защитой его новой подруги и хогвартских охранных чар. Ровена Равенкло умерла бездетной, так что потомки Неве так и остались единственными хранителями тайны.

- И вы полагаете, что Снейп отдал ларец Лорду? - спросил Невилл.

- Я в этом уверен. Кое-кто видел ларец у него.

- Кто?

- Люциус Малфой.

Гермиону интересовало другое.

- Но как он смог спрятать в нем что-то, не имея ключа?

Регулус пожал плечами.

- Полагаю, он у него был.

Девушка нахмурилась.

- Неужели Филч?..

- Нет, он действительно всего лишь школьный смотритель, давно забывший о войнах своих предков. Может, конечно, у него и осталась какая-то тяга к замку, проникнуть в который, чтобы найти артефакт, мечтало не одно поколение его семьи, но это уже вопрос скорее философии или психологии, а мы с вами давайте вернемся к фактам. Ключ у Лорда был. Потомки Армана не смогли сохранить свое сокровище. Оно было украдено у них, причем не слишком давно.

- Кем украдено?

- Моим дедом.

- И вы отдали его?..

Невилл осекся, он уже догадывался об ответе.

- Не Волдеморту, - кивнул Регулус. – Я отдал его Малфою.

- Что он сделал с ним?

- Могу только догадываться, что Темный Лорд им все же воспользовался, а потом, видимо, вернул Люциусу, который в нашем кругу был кем-то вроде хранителя. Думаю, Малфой избавился от ключа совсем недавно.

- С чего вы решили?

- Пока я находился в теле директора, к нему приходил один аврор, Кингсли, кажется. Они обсуждали вопросы этого вашего птичьего ордена, но в разговоре всплыл один момент. Тому человеку не давал покоя тот факт, что он предполагал наличие в аврорате шпиона Волдеморта.

- Почему?

- Пропала одна вещь: маленький ключ, украшенный изображениями полумесяца и заходящего солнца. Предмет, явно имевший отношение к Темной магии, но о его истинной ценности тот человек не догадывался, как, впрочем, и директор. Некоторые тайны хорошо охраняются. Этот Кингсли подозревал в краже молодого сотрудника, который уволился еще до обнаружения пропажи, но не был уверен в своих подозрениях.

- Он назвал директору имя?

- Да - Аминус Филч. Забавно, не правда ли?

От автора: Альтернативная версия истории.
Тамплиеры (Templer), 1) духовный рыцарский орден, основан в 1119 г. Гугоном Паенским и Готфридом С.-Амер для защиты пилигримов, отправлявшихся в Иерусалим; название происходит от дворца, построенного на том месте, где находился некогда храм Соломона. В 1127 г. орден утвержден папой Гонорием II. Тамплиеры были распространены на всем Западе, в XIII в. были особенно могущественны. Великий магистр носил княжеский титул, провинции ордена были подчинены великим приорам. Одежда тамплиеров: белая мантия с восьмиконечным красным крестом. После падения христианства в Сирии (1291 г.) великий магистрат основался на острове Кипр, затем во Франции. Филипп IV французский, завидуя богатству тамплиеров, обвинил их в ереси; по его желанию, папа Климентий V упразднил орден в 1312 г. В 1310 г. были сожжены на костре 54 рыцаря; а в 1313 г. был сожжен великий магистр ордена Жак де Молэ.
Автор понимает, что соотношение временных рамок основания Хогвартса и падения ордена не укладываются ни в историю, ни в канон, но ей захотелось именно в такой форме изложить события, а следовательно, критика от ценителей фактов не принимается.