Против течения

Бета: Aerdin 1-7 c 8 Jenny
Рейтинг: NC-17
Пейринг: СС
Жанр: drama
Отказ: Ничего тут моего нет, денег не дадут, да и не очень хотелось.
Аннотация: Противостояние в жизни многих непохожих друг на друга людей.
Статус: Не закончен
Выложен: 2008.05.02



Глава 10: «Сыны своих отцов»

Мистер Северус Снейп… Да, это была дилемма. Он сидел напротив, в кресле, глядя в пол, но так было даже удобнее, потому что когда он поднимал глаза, Люциус ощущал что-то вроде зависти. Взгляд у этого мальчика был как клешни, которые намертво вцепляются в нутро и тянут. Куда? Неизвестно, но это определенно не могло быть приятным местом. Люциус силился вспомнить, был ли у него самого такой взгляд в возрасте мистера Снейпа? Нет, определенно нет.

- В чем цель вашего визита в Малфой Мэнор?

Мальчик не шелохнулся, его голос был ровным и монотонным, достаточно вежливым, чтобы не вызывать раздражения.

- У меня дело к Нарциссе Блэк, мистер Малфой. Исключительно к ней.

Он кивнул и дал распоряжение домовому эльфу, который провожал мальчика в его кабинет. Пока они ждали, висела тишина, но отнюдь не гнетущая, скорее, наполненная взаимным изучением. Это было странное ощущение, учитывая, что они совершенно не смотрели друг на друга.

Хлопнула дверь.

- Северус.

- Нарцисса.

Он перевел взгляд с одного на другую. Ничего необычного: ее легкое удивление, его спокойная вежливость. Ему не был интересен предмет беседы, но Люциуса интриговали сами собеседники.

- Мистер Снейп не объяснил мне цель своего визита и хотел поговорить с тобой наедине, Нарцисса, - он поднялся из-за стола. – Что ж, я вас оставлю. – Хотя, если разговор займет много времени, вы могли бы пройти в гостиную.

- Спасибо, мистер Малфой, - Снейп был холоден, но предельно вежлив. – Я не задержу Нарциссу надолго.

- Как вам будет угодно.

В библиотеке он взял с полок одну из книг и начал просматривать списки магических семейств, чья родословная не стоила того, чтобы Люциус помнил ее наизусть. Снейпов не упоминалось даже в этом полнейшем издании, что могло означать не так уж много вариантов, и все они, по мнению Люциуса, делали этого мальчика непригодным для светского общения и бесполезным с коммерческой точки зрения.

- Можно?

Он поднял голову от книги. Мальчик стоял в дверях все с тем же скучающим выражением лица.

- Вы что-то хотели?

- Ничего, только предупредить. Нарцисса ушла в больницу навестить Амалию Эрк.

- Что с ней?

Снейп пожал плечами.

- Она умирает.

- Жаль.

- Да, а теперь прошу меня простить.

- Разумеется.

***
Нарцисса проводила в больнице много времени, но Люциус ей не препятствовал, у него и у самого была куча дел.

«Дорогой Люциус,

Господин, которому ты представил меня на Пасху, передает тебе уверения в своем расположении. Я сейчас у Рудольфуса, а у вышеупомянутого мага какие-то дела с его отцом. Так вот, насчет сомнений, что мы обсуждали… У меня их остается все меньше. Если бы я могла описать тебе всю степень его могущества… Это великий ум, Люциус, немного безумный, но великий.

С любовью,

Беллатрикс».

У него тоже сомнений оставалось все меньше, Дамблдор, министерство - все их попытки подавить новую угрозу выглядели тщетными, однако авроры мало тревожили Малфоя, его волновало только бездействие коалиции сильнейших светлых магов, в которую входил директор. Значило ли это, что явления спасителя в ближайшие годы не предвидится? В таком случае он теряет время. И все же врожденная осторожность удерживала его от финального шага. Переиграть все назад всегда сложнее, чем сделать первый ход.

***

- Мой дорогой, министр просто в шоке. Я, если честно, уже жалею, что не чистокровная волшебница, а то бы непременно подалась в Пожиратели Смерти. Эти господа слишком опасны, чтобы не выказывать им свою лояльность.

Мадлен Вард пахла миндалем и корицей, у нее была потрясающая кожа цвета какао и чуть раскосые глаза, темные, как арабские ночи. Еще девочкой она приехала в Англию из далекой ЮАР - ее родители приняли такое решение, еще не подозревая, что их дочь - ведьма. Магглорожденная, разумеется, но она была слишком хороша, чтобы отказаться с ней спать только по этой причине.

Люциус перевернулся на живот и потянулся за сигаретами - единственная дурная привычка, приобретенная в постели Мадлен, но даже она ему нравилась. Они учились на одном курсе и, хотя она окончила Равенкло, их связь началась еще в школе. Вард легко обратила на себя его внимание, она была фантастически красивой, умной и жадной до денег. Замечательное сочетание для молодой девушки. Уже через год после окончания школы она приобрела «репутацию»: оказаться в ее постели было сродни приобщению к кругу избранных. С Малфоем Мадлен спала из сентиментальных соображений, то есть, как она это называла, - «по любви», подкрепленной редкими, но всегда дорогими подарками. Люциус знал, что степень доверия к нему Вард достаточно высока, чтобы между ними существовало достаточно откровенности.

- Ты практичная женщина, Мадлен. Думаю, есть способы.

Вард кивнула и он протянул ей одну из прикуренных сигарет, за что она, выражая благодарность, легко поцеловала его ладонь.

- Возможно, но мне не предлагали вариантов.

Люциус затянулся, разглядывая свою любовницу. Она прекрасно себя контролировала, но ей было страшно. Все кричало об этом - и излишняя сдержанность, и нарочито скучающий тон.

- Можно поподробнее?

Она кивнула.

- Можно, хотя я достаточно серьезно рискую. Ко мне приходили… И, скажем так, эти люди вели себя не слишком вежливо. Я должна передавать им все, о чем имеют глупость говорить мои любовники, а они за это оставят меня в покое… В противном случае… - она провела ребром ладони по горлу. – Заманчивая сделка. Очень трудно отказаться.

Он спросил:

- Зачем ты рассказываешь мне?

Она пожала плечами.

- Не со всеми, кто тут бывает, мои отношения строятся на доверии. Просто предупреждаю: у тебя, в отличие от меня, есть три возможности. Порвать со мной, следить за тем, что говоришь, или смириться с тем, что я буду на тебя доносить.

Люциус задумался.

- Я решу, как мне поступить.

- Решай. А пока… - она потушила сигарету и ее ладонь скользнула в его волосы. – Я люблю тебя, Люциус.

Больше он не собирался бывать у Мадлен, но… Она глупо, по-маггловски вскрыла себе вены. Ее предсмертная записка была короткой: «Я не Мата Хари, а честная куртизанка. Я люблю любовь и ненавижу войну».

Это был настолько странный поступок, что он даже удосужился прочесть, кто такая Мата Хари. Поражало другое. Неужели она видела масштаб угрозы иначе, чем он, и действительно не верила в возможность спастись? Значило ли это, что и у него самого в принципе отсутствует выбор? Смерть или... Он предпочитал "или" - даже если не было шансов. Что ж, будущее могло их предоставить. А потому…

«Дорогая Белла,

Склонен с тобой согласиться, хотя… Наверно, мне просто нужно время.

Люциус».

Что-то выиграть есть возможность всегда.

***

Нарцисса ворвалась в его кабинет, обняла и расцеловала в обе щеки. Ее глаза были одновременно слегка покрасневшими от непролитых слез и сатанински, безудержно веселыми.

- Это, несомненно, замечательно, но ты мешаешь мне работать, – сказал он, машинально накрывая рукой газету со статьей о смерти Мадлен Вард. Он видел вполне разумное объяснение своей скрытности. Не было совершенно никакой необходимости, чтобы Нарцисса сейчас переживала вместе с ним сложность каких-то решений.

- Люциус, - ее голос звучал с наигранной торжественностью. – Я тебя не люблю.

Он кивнул. На самом деле ее слова его задели. Она была человеком, от которого он не хотел бы их услышать. Возможно, единственным.

- Я знаю. Ты хотела сказать что-то еще?

- Да, но я рада, что мы поженимся, и сделаю все, чтобы стать тебе хорошей женой. И никогда не полюблю никого другого, потому что любовь – это самая бесполезная и глупая вещь в мире.

Он откинулся на спинку кресла. Странно, ее максимализм вызвал у него легкую улыбку. «Полюбишь, - решил Люциус. - Меня. Непременно. Я все для этого сделаю. Мы будем счастливы». Но вслух он этого, разумеется, не сказал. У каждой игры есть свои правила.

- Меня в такой позиции все устраивает, но, наверное, я многое бы отдал, чтобы ты повторила это лет так через пять.

- Я повторю.

- Посмотрим, - он был почти уверен в победе, а еще… Она была действительно славной. В Нарциссе было что-то такое бесшабашное, невольно верилось, что она живет вне обычного мира и не умрет никогда, потому что маленькие принцессы не умирают даже в сказках. Есть время для политики и дел, но иногда надо урывками находить часы и для любви. Люциус не знал, что искал в этом чувстве… Точнее, знал только один его критерий, продемонстрированный всего лишь умной, но импульсивной шлюхой, но от того не менее бесценный. Любовь стала для него синонимом преданности. Немного не по-слизерински, но ни за что иное платить собою он был не готов.

***

Яд, зависть, вопросы, на которые непросто было подобрать ответы.

«… Это уже не просто нелепо, а, по меньшей мере, неприлично. Она откровенно бегает за ним».

«…Все время вместе, Люциус, я пыталась вмешаться, но… Нет, понять это умом сложно».

«… Мало того, что пошла с ним на бал, она была на грани истерики, когда он куда-то пропал. Металась по залу, как сумасшедшая».

Он ухмылялся, читая письма Беллатрикс. Правда там, разумеется, была через слово. У него были и иные источники информации, они давали более адекватную оценку интересу Нарциссы. И все же этот интерес был, и с ним нужно было что-то делать. И он решил, что. Пора было направить ее энергию в несколько иное русло, то, где текут мирные воды их будущей привязанности.

Он стоял на платформе 9 и 3/4 с бледными орхидеями, издававшими едва уловимый тонкий аромат. Он не ошибся в выборе. Она была прекрасна, как цветы, которые он вручил. Уже не девочка - девушка. Стекло вагона отразило привлекательную картину. Молодой мужчина, чьи зрелые манеры вычеркивали его из разряда юных глупцов, и нежная лесная нимфа, свежая, неуловимая, почти прозрачная. Это никак не походило на семейный портрет, скорее… Да, пожалуй, здесь можно было найти больше чем лекарство от скуки. Волшебство тех ярких чувств, которых порою не хватало, чтобы жизнь напоминала праздник? Быть может. Или не может быть? Он был хозяином своей судьбы, он решил, что сделает то, чего хочет.

- Выглядишь прекрасно.

Она взяла его под локоть и обернулась, помахав кому-то рукой. Люциус взглянул в том же направлении, хмурый мальчишка кивнул и, таща потрепанный чемодан, пошел к выходу с платформы.

Люциус решил, что стоит поторопиться.

***

Не лгать себе подобным - странное правило, учитывая, что оно принадлежало Малфою. Очень странное.

Громкий смех, тоненькая фигурка в бледно-серебристой мантии под цвет не ее, но его глаз оборачивается и дарит улыбку, поднося к бледным губам бокал с рубиновым вином…

«Я люблю ее».

Так просто. Но от этого не менее ярко. Он любит, может, только сейчас, в эти ограниченные временем и пространством пару секунд, но… Захватывающее чувство. Большое и… Нет, описать это невозможно, просто давно поникшие крылья за спиной вдруг набрали достаточно сил для полета. Он шагнул к ней через толпу.

- Пойдем домой.

Она кивнула, и в этом было что-то особенное. Их дом. Он давно перестал быть только его домом.

«Не лгать». Как за те полчаса, что он простоял под душем, это превратилось в «не говорить правду»? «В моей жизни много всего, что уже не отыграть назад, но это не значит, что я не хотел бы… С тобою, только с тобою…». Нет, слишком много в одной фразе, после нее уже никогда и ничего не изменить. Он не мог быть так невдумчив, столь нелеп…

- Шампанское, - домовой эльф испарился, спеша выполнить указания, а он молча смотрел на себя в зеркало. Ни изъяна… Так и должно быть. Самое идеальное в этом мире совершенство, в котором можно разглядеть крохотный изъян только избранным. Он пестовал свои изъяны. Для себя, для нее. Все должно было получиться, пусть не правдой - но не ложью.

***

Опустившись в кресло, он велел домовому эльфу, следующему за ним, поставить на столик у кровати бутылку шампанского в серебряном ведерке и два бокала. Она присела на край кровати, не зная, чего ожидать от его визита. Курить… Он тянул время, плавно раскручивая клубок собственных эмоций. Она смотрела на него, немного настороженная, испуганная, смущенная, он сейчас ненавидел выражение ее лица. Глупое, слишком детское, многозначительное.

- Белла мне писала, что в этом году в школе ты проявляла повышенный интерес к одному мальчику. Так? – пытался ли он этим вопросом обесценить сам факт своего присутствия в ее комнате? Быть может…

- Моя сестра все видит через призму собственной распущенности. Мы с Северусом всего лишь друзья.

- Друзья? – Люциус усмехнулся. – Вот это мне и непонятно. Нарцисса, наверное, мне проще было бы объяснить твой интерес к мистеру Снейпу банальным физическим влечением, в конце концов, вкусы у людей бывают разные. Но ты говоришь – дружба, и я тебе верю, хотя искренне не понимаю, что он в состоянии тебе предложить… И тем не менее, Северус Снейп – эта не та тема, которую я хотел обсудить сегодня вечером. Мы будем говорить о супружеских отношениях.

Не лгать… Нет, он не лгал, но и всю правду тоже не говорил, всего одна маленькая деталь, как для него важно ее понимание. Об этом он предпочел промолчать.

Нарцисса была изумительна. Гладкая, с жемчужным отливом кожа под его ладонями. Врожденная чувственность… Плавные движения рук… Неопытная, но жадная до ласк. Совершенство. Лежа рядом с нею и глядя в потолок, он ощутил гармонию, завершенность, полное согласие с самим собой. Мир стал немного лучше.

Это затягивало - идеальные дни, не менее идеальные ночи, ее детскость и порывистость, через которые порою проглядывала удивительно зрелая женщина. Он любил, и это было сладко. И это было просто. Плыть по течению, наслаждаясь омывающими тебя теплыми, мягкими, спокойными водами. Он не допустил ни одного промаха, не совершил ни одной ошибки, учел все составляющие. Простое, безоблачное счастье... У него была только одна задача – длиться. Оно не справилось.

- Я хочу провести пару недель у друзей, - она стояла у двери, глядя на него с излишним упрямством. Он чувствовал перемены, он ждал этого разговора, и все же одно дело, когда что-то ускользает, и совсем иное - когда перед вашим носом захлопывают дверь. Стало грустно. Как-то неимоверно тяжело от того, что он понимал: для построения гармонии нужны двое. А Нарцисса не хотела строить. Он не мог найти причину, если только…

- К кому ты собралась, если не секрет?

- К Северусу Снейпу.

Люциус помолчал, задумчиво покручивая в пальцах перо. «Северус Снейп… Северус чертов Снейп. Мило, банально и очень глупо. Неужели он полюбил дурочку? Нет, такого случиться не могло. Она просто запуталась… Пусть… Но он не позволит ей запутать и себя».

- Рад, что ты так спешишь заняться дополнительной практикой и завести любовника, но поверь мне, он не тот человек, который будет хорош в этой роли, – можно было добавить «никто не будет так хорош в этой роли, как я, потому что мы с тобой идеальная пара, подогнанная Мерлином в полном соответствии со стандартами качества картинки под названием «чистокровное семейство».

Нарси пожала плечами.

- Я не собираюсь с ним спать.

Малфой устало на нее посмотрел. Глупая девочка. Это не может его утешать. Вовсе нет, это только усугубляет проблему.

- Лучше бы собиралась. Секс – он, знаешь ли, развенчивает многие иллюзии. Трудно идеализировать людей, о которых ты знаешь столько, что теряется простое очарование личности.

- Я не заблуждаюсь на его счет.

Люциус рассмеялся. Эти слова, как ничто иное, доказывали обратное.

- Ну, тогда ты это делаешь исключительно по поводу собственной персоны. Поезжай, конечно… Только, Нарси, на всякий случай: если тебе взбредет в голову воспользоваться моим советом и лечь с ним в постель, надеюсь, мне не нужно напоминать про соответствующие заклинания или зелья? У тебя может быть только мой ребенок, и никак иначе. Надеюсь, я требую не слишком многого?

- Нет, Люциус, вовсе нет.

Она гневно хлопнула дверью. Он откинулся на спинку кресла, руки сами собой потянулись за сигаретой. «В какую игру они играют?» Ответа на этот вопрос у него не было. Но его нужно было срочно найти, потому что становилось скучно, потому что он вдруг ощутил навалившееся одиночество.

***
- Мистер Малфой, думаю, у вас было достаточно времени, чтобы все обдумать?

Он кивнул.

- Более чем, – и добавил: – Мой Лорд.

- Тогда, - тяжелая цепь медальона обвила его шею. - В следующую субботу я призову вас. - Волдеморт взглянул в сторону коробки, которую принес с собой. – Это подарок.

Едва Темный Лорд удалился, он открыл ее. Предсказуемо: маска и плащ.

- Ткань могла бы быть и лучше, - он отодвинул коробку. Налил себе коньяку и задумчиво посмотрел на огонь в камине. Определенный лимит знаний был исчерпан. Он узнал о Томе Риддле все, что мог, теперь пришло время до конца понять возможности Волдеморта, а это предполагало игру на крупных ставках. И все же выбор был очевиден, у него не было иного способа выиграть несколько лет жизни, а дальше… Дальше он будет думать над возможностью отыграть все назад.

***
Драко Малфой сидел в третьей спальне особняка в одном из старых районов Парижа. Это был красивый дом с огромными окнами, наполнявшими его прохладным светом, сияние красок в нем было свежим, бодрящим, как утренняя роса, и чистым... Он слушал мелодию вальса и вспоминал, что мать никогда не любила этот дом, как, впрочем, и он сам. Когда Люциус впервые привез их сюда, они только озадаченно переглядывались, осматривая грубо побеленные стены, изящные и хрупкие кованые кровати, причудливые туалетные столики, воздушное кружево занавесей и черный блестящий паркет.

- Что это за место? - спросила тогда мать, брезгливо глядя на все эти детали, выглядящие так, словно только что покинули магазин.

- Дом, - лаконично ответил Люциус. – Ему нет и двух сотен лет, совсем небольшой срок, так что можно сказать, этот особняк еще молод. Как, впрочем, и наш сын. Едва увидев его, я решил, что они должны принадлежать друг другу.

Это было вполне в духе Люциуса - делать такие баснословно дорогие спонтанные подарки, но он не любил, когда его за них благодарили, а потому Драко тогда только кивнул. Отец на следующий день уехал по делам, а мать со свойственной ей деловитостью принялась приводить дом в «пристойный вид». Появились фрески с драконами, помпезная французская мебель, обтянутая шелком, белый рояль и огромные вазы, заполненные хризантемами и лилиями. Драко все нравилось, он с удовольствием принимал участие в смене декораций, пока не вернулся отец и, взглянув на плоды их усилий, не спросил:

- Что сделал вам этот дом, что вы его убили? - только легкие интонации скуки в его голосе выразили всю степень разочарования, но этого хватило, чтобы Драко возненавидел этот особняк. Все, что способно было вызвать недовольство отца, немедленно становилось его врагом.

Малфой сидел на кровати, глядя в потолок. Никогда в жизни он еще не был так расстроен, и дело было даже не в присутствии в «этом» доме «этого» человека, который расположился в спальне его матери так, словно имел на это право. Вовсе нет, об отношениях Нарциссы и Снейпа он знал с тех пор, как научился хоть что-то понимать в царящих в их семье нравах. Но тогда рядом был отец, которому всегда удавалось парой фраз развеять его сомнения.

- Драко, все люди разные, каждому нужно что-то свое, индивидуальное, чтобы примириться с действительностью. Для твоей матери - это ты и отношения с профессором, которые уже давно не приносят ей никакой радости, но она хранит их как некую гарантию стабильности своего существования.

- Папа, а что нужно тебе?

- Мне? Довольными всем на свете, сын, бывают только идиоты, я не принадлежу к их числу, но меня устраивает то равновесие, что сейчас царит в моей жизни.

Отец всегда говорил с ним, как с взрослым, и от этого Драко чувствовал себя сильнее. Было ли это чувство защищенности? Да, скорее всего. Он очень любил свою мать, любил, как и положено нежному сыну, с некоторой долей снисходительности к ее женским слабостям и капризам. Отца Драко боготворил. Иногда сила этого чувства пугала его самого. С детства он привык следовать за ним тенью, восхищаться каждым движеньем, искать его общества. Он ненавидел дни, когда его не было дома, его бесило, когда от папы пахло незнакомыми ароматами, он заболевал, когда Люциус уезжал надолго. Мать все время проводила у его постели, на ее губах играла горькая усмешка. Она тяжело вздыхала:

- Какая знакомая одержимость, - но никогда не добавляла к сказанному ни слова.

С матерью было хорошо проводить время, она поощряла его любовь к квиддичу, часто они часами летали над замком на ее метле. Она читала ему длинные волшебные сказки, баловала изысканными сладостями, покупала дорогие игрушки, но… Она просто не была Люциусом. За минуту, проведенную с ним, Драко был готов пожертвовать всеми этими тихими вечерами наедине с Нарциссой. Ему нравилось даже просто молчать, сидя на полу в кабинете рядом с отцом, вдыхая аромат его сигарет и позволяя тонким пальцам ласковым жестом лениво погружаться в его волосы. Мысль о том, что его отец на самом деле совершенно несчастен, посетила Драко, когда ему исполнилось одиннадцать.

- Это традиция Малфоев, одна из многих. Я думал, тебя это затронет позже, но Пэнси Паркинсон - блестящая партия, и хотя вы с ней одногодки, мы можем сейчас пойти на такой шаг, как помолвка без оглашения, не отягощая себя лишними обязательствами.

- Люциус, ему всего одиннадцать, - возмутилась мать.

- Тебе было столько же.

Мама ухмыльнулась:

- И из этого вышло что-то хорошее?

Отец пожал плечами.

- Зависит от того, как высоко ты ценишь Драко.

Маме нечего было возразить. Конечно, тогда Драко еще не разбирался до конца во всех этих взрослых разговорах, но некоторое противостояние, существующее между родителями, от него не ускользнуло. Как и тот факт, что маму оно расстраивает, а отца… Отец был загадкой, его чувства классификации не поддавались. Эта непостижимость сковывала и восхищала Драко, ради Люциуса он готов был сделать что угодно. Он и делал, но, увы, все его усилия вызывали лишь редкую, а от того особенно бесценную улыбку.

***

- Дорогой, - толстая миссис Паркинсон локтем подталкивала к нему свою пухлую, похожую на мопса дочку. – Тебе, наверное, неинтересно с взрослыми, иди с Пэнси, она покажет тебе свою комнату.

Драко нахмурился. Вообще-то, быть с взрослыми ему очень даже нравилось. Стоять позади отца, внимать его тягучей речи, жадно ловя каждое слово, копируя его жесты, подражая едва уловимой мимике. Драко хотелось научиться так же себя держать, немного смягчать выражение глаз, словно делая величайшее одолжение присутствующим. Но отец сказал:

- Иди.

И Драко послушно поплелся за чучелом в розовых оборочках. Обреченно, как висельник на эшафот. Всю дорогу до ее комнаты он мучался вопросом: как папа, который так ценил все красивое, мог выбрать ему такую ужасную невесту?

Едва они переступил порог ее апартаментов, с лица Пэнси Паркинсон исчезло приторно-сладкое выражение, она улыбнулась ему, как вполне нормальная девочка, и протянула пухлую ладошку:

- Очень приятно познакомиться, Драко. На мать не обращай внимания - она не в себе от восторга из-за всей этой помолвки, – он пожал ее руку и оглядел комнату. В ней все было выполнено так, чтобы ни у кого не возникло вопросов о богатстве и статусе хозяев дома, хотя были и приятные детали, вроде довольно неплохих рисунков.

- Твои? – он подошел к стене, разглядывая пейзажи сельской Англии.

- Да, у меня хороший учитель. Знаю, что ты думаешь, сюжет банален, но талант налицо, – она рассмеялась, видимо, собственные попытки казаться взрослой ее забавляли.

Он покачал головой скорее из вредности, чем по каким-то другим причинам.

- Я не хотел тебе польстить, работы так себе.

- Ну, так и мне не сто лет, - она снова хихикнула. – Когда-нибудь я буду великой художницей.

Драко редко слышал столько смешков за пять минут, в их доме даже улыбались не слишком часто.

- Ты что, дурочка?

Пэнси нахмурилась.

- Почему ты так решил?

- Только дураки смеются над собственными шутками.

Она пожала плечами.

- Понятия не имею, где ты вычитал подобное правило, но мне оно не нравится. Чем займемся?

- Готов выслушать твои идеи, – на самом деле он мечтал уйти как можно скорее.

Они играли в карты и через пару часов Драко понял, что с Пэнси ему, в общем-то, весело. До этого у него были только два приятеля, два крупных мальчишки, сыновья верных вассалов его отца, которых приводили играть с ним по субботам. В детстве Драко их немного сторонился, глядя, с каким упоением Винсент и Грегори колотят друг друга по голове детскими игрушечными метлами, потом понял, что перед ним они немного робеют и вовлекать в свое времяпрепровождение не собираются, и с упоением начал командовать ими. Но это было скучно, детям приедаются даже жестокие забавы. С Пэнси было иначе.

- Почему именно она, папа? - спросил он Люциуса, когда они приехали домой.

Отец внимательно на него посмотрел тем затуманенным легкой скукой взглядом, который Драко так ненавидел, и ответил:

- Сын, со временем ты поймешь, что достоинства женщины определяют не ум и красота, но ее преданность и верность. Она тебе не понравилась?

Драко поверил. Он вообще верил всему, что говорил отец, а потому поспешил уверить его, что со всем согласен.

- Нет, все в порядке.

- Отлично.

***

Незадолго до его поступления в школу родители впервые поссорились. Он сидел на ступеньках лестницы и слышал, как мать кричала в кабинете отца:

- Ну почему Дурмштранг? Это так далеко, там жуткие условия, а у мальчика не самое крепкое здоровье!

Отец, как всегда, отвечал спокойно:

- Он достаточно крепок, к тому же, я думаю, опека Игоря принесет ему куда больше пользы, чем забота твоего любовника.

- Да забудь ты наконец о Снейпе!

- Зачем? Он из тех, кого стоит помнить. Я не хочу, чтобы он оказывал влияние на моего сына.

Мать вышла из кабинета отца разгневанная и долго сидела в своем будуаре, сочиняя длинное письмо. Драко, проскользнувший в ее комнату, смог прочитать имя на конверте: «Снейп».

- Мам, а кому ты пишешь?

- Старому другу.

- Вы с отцом ругались из-за него или из-за меня?

Она улыбнулась, открывая Драко объятья, в которые он с удовольствием нырнул, склонив голову ей на грудь.

- Дорогой, мы не ругались. Те дни, когда твой отец испытывал ко мне хоть какие-то чувства, пусть даже гнев, - в прошлом, и это нормально. Драко, люди любят секунду, а расплачиваются за это всю жизнь. Ты очень похож на меня, однажды ты поймешь.

Он кивнул. Ему нравилось, когда мама говорила, что он похож на нее, но еще больше ему бы хотелось походить на отца.

- Значит, вы ссорились из-за этого мистера Снейпа?

Мама покачала головой.

- Из-за него мы никогда не ссоримся. Просто твой отец не слишком одобряет мою дружбу с этим человеком.

- Тогда почему ты с ним дружишь? Папа ведь всегда прав!

Она прижала прохладную ладонь к его губам, заставляя замолчать.

- Это ты тоже поймешь, сын: жить только рассудком нельзя, наши ошибки и заблуждения - иногда это все, что с нами остается.

Драко казалось, что маму сложно понять. Отец говорил не менее загадочные вещи, но его он понимал. Или, может, так казалось, и ему нравилось слушать голос Люциуса и все безоговорочно принимать на веру. После разговора с Нарциссой, оставив ее наедине с письмом, Драко робко постучал в дверь кабинета. Отец сидел у камина с газетой в руках и курил. Увидев, кто его беспокоит, он жестом указал на соседнее кресло.

- Отец, у меня вопрос насчет школы.

- Подслушивал?

- Да, прости, - Люциусу он всегда говорил только правду, это было одно из немногих неписаных правил в их семье.

- Не извиняйся за то, в чем не раскаиваешься. Что ты хотел узнать?

- Мама... она недовольна, что я не еду в Хогвартс. Почему?

Люциус задумался.

- Полагаю, она не хочет разлучаться с тобой надолго.

- Да, но… Еще вы говорили об одном человеке.

- О Снейпе?

- Да.

Люциус пожал плечами.

- Весьма противоречивая личность, и в то же время не слишком интересная, чтобы о ней говорить. Он скучен.

«Скучен»... Драко знал, что отец ненавидит это слово. Для него оно имело какой-то особый смысл: если оно звучало, это значило, что беседу стоит прекратить. Он еще немного посидел в тишине, слушая шелест газеты отца, пока домовой эльф, которому было поручено заботиться о нем, не появился рядом, предлагая подняться в спальню. Драко уже зевал, а потому, выбравшись из уютного кресла и поклонившись отцу, поднялся наверх. Всю ночь ему снился он сам, закованный в сверкающие латы и раз за разом побеждающий дракона по имени «скука».

***

Видимо, это было частью помолвки - много времени проводить вместе, или просто миссис Паркинсон это казалось отличной идеей, поэтому она почти каждый день навещала его мать в сопровождении Пэнси. Драко это не расстраивало, он немного начал разбираться в характере будущей жены. Пэнси не любила взрослых, он не знал, за что, но она постоянно наказывала их своим поведением, становясь в присутствии любого человека старше двадцати капризной, избалованной и глупой истеричкой. Но стоило им остаться вдвоем, она мгновенно менялась.

- Почему ты так себя ведешь? - однажды спросил он.

Пэнси пожала плечами.

- Взрослые... У них столько проблем, что пока не завизжишь погромче, они тебя попросту не замечают.

Она немного рассказывала ему о своей семье и он, слушая ее, не мог не думать о том, как ему повезло с родителями. Ведь они всегда помнят о нем, ведут с ним разговоры, любят... Когда мамаша Пэнси начинала сюсюкать с ней, как с недоразвитым пятилетним ребенком, его начинало тошнить.

- Как ты это терпишь? – спрашивал он.

Пэнси пожимала плечами:

- А я могу что-то изменить?

Она была умной девочкой, вот только излишне любопытной. В один из ее визитов он показывал ей библиотеку. Она была высотою в три этажа замка и чтобы книги хоть как-то можно было достать без применения магии, которая могла повредить бесценным фолиантам, каждый ярус опоясывал импровизированный балкон с удобными нишами между стеллажами, в которых располагались мягкие диваны, так и манившие прилечь с книгой. Одно из немногих новшеств, что привнес в Малфой Мэнор его отец, любимая комната Драко. Они с Пэнси взобрались по винтовым лестницам на последний ярус, он хотел показать ей рисунок, висящий в одной из ниш. Это был простой набросок: мальчик на краю обрыва, окруженный бушующей стихией, прекрасный, как ангел с поникшими крыльями.

Пэнси восторженно замерла.

- Боже, как красиво. Это... Нет, не ты… Неужели?..

- Нет, не я. Ты права, это мой отец. Я не знаю, кто нарисовал это, но мне не нравится.

Пэнси возмутилась:

- Как можно, это же невероятно красиво! У вас есть еще подобные картины?

Как он мог ей объяснить то, что чувствовал? Что он ненавидел того, кто считал прекрасным в отце то, что делало несчастным Драко? Этот взгляд, такой, словно он немного устал от этого мира, словно в нем больше нет радости, нет вызова и… Борьбы, быть может?

- Да, я как-то слышал о них, но не знаю, где отец их хранит.

Пэнси оживилась.

- Давай искать, как сокровище?

Им, в общем, нечем было заняться, пока их матери пили чай, и Драко почти согласился, когда кто-то открыл дверь в библиотеку.

- Снейп, - Люциуса вообще не должно было быть дома, он редко обедал с семьей, и тем более Драко никогда не слышал в его голосе таких интонаций - гладких и ровных, как шелк, но одновременно очень недобрых. – Надо признаться, поспешность, с которой Нарцисса вызвала меня домой, удивительна. Неужели все это ради встречи с тобой?

Драко, услышав знакомое имя, жестом велел Пэнси молчать. Та кивнула, следом за ним на цыпочках приближаясь к перилам. Драко просто хотел видеть человека, который был причиной раздора между родителями. Он ожидал чего-то необычного, но... В сиянии отца меркло то, что он мог разглядеть: неухоженные волосы, высокая и худая, в данный момент застывшая в кресле фигура.

- Без сомненья. Извини, если мой визит доставил неудобство.

- Довольно об этом. Чего ты хочешь?

- Вопрос в другом: чего хочешь ты? - отец и этот человек представляли собой странное зрелище, почти милую картину - два джентльмена за дружеской беседой. Вот только напряжение, висевшее в воздухе, уничтожало любой намек на это самое «мило». – Гарри Поттер поступает в Хогвартс в этом году.

- И что из этого следует? – его отец пожал плечами с деланным равнодушием. – Кому он, собственно говоря, нужен?

Тот самый Снейп вдруг резко встал.

- Тебе, Люциус, если то, что я слышал, правда.

- Сведения, что ты получаешь в постели моей жены, не всегда надежны. Ты что, злишься, что я не позвал тебя в наш недавно возрожденный клуб по интересам? Прости, Северус, там нет места людям, которым я не доверяю.

- Малфой, - прозвучало почти нежно. Это был странный тон, полный какого-то смирения. – Мне плевать на твои игры, но поверь, ты ошибаешься, думая, что все кончено. Приручая тех, кто может быть опасен тебе, ты роешь собственную могилу. Он вернется.

Отец протянул к нему руку и повелительно бросил:

- Снейп.

Тот мужчина вложил в нее свою ладонь. Отец задрал рукав его мантии, расстегнул запонку и обнажил предплечье, провел кончиками пальцев по бледной коже. Мужчина отнял руку.

- Я ничего не чувствую, если ты хочешь знать. Но это не меняет того, во что я верю.

- Нет? – голос отца был насмешлив. – По-моему, ты как раз чувствуешь слишком много.

- Малфой! – в этом восклицании не было ничего, кроме досады.

Отец смеялся, до этого Драко никогда не слышал у него такого искреннего и в то же время жалящего смеха.

- Интересно, наш Лорд знал? Он покопался в твоих жалких мозгах достаточно? Я не спрашиваю о Нарциссе, ей всегда нравилось обманываться на твой счет.

- Да, Малфой, нравилось. Тебя ведь всегда оскорбляло именно это?

- Фраза из разряда трагикомедий.

- Что поделать, если ты порою комичен с плохо разыгранной надломленностью.

Драко отпрянул от перил, потому что в этот момент его отец медленно встал из кресла и посмотрел вверх так, словно знал, что там кто-то прячется. Но он ничего не сказал, только шагнул к соседнему креслу и вцепился в волосы садящемуся в него мужчине.

- Сучка, - слово было хлестким как пощечина, но невообразимо, странно сладким.

Тот тоже поднял лицо к потолку и хмыкнул:

- Не при детях, – его черные глаза... Некрасивое до абсурда лицо... Драко отпрянул в тень, не в силах совладать с собственным отвращением, не к отцу, нет, это было невозможно, но к человеку, что рвал на части его мир. Он пришел в себя, только когда Пэнси уже устала дергать его за рукав рубашки.

- Моя мама говорит, что была бы рада, спи папа с мужчинами, тогда у меня не было бы кучи незаконнорожденных братьев.

Она, конечно, сказала глупость.

- Я его ненавижу, - честно сказал он.

- Тогда я тоже, - заметила Пэнси и преданно на него посмотрела.

Что ж, его отец действительно редко ошибался.

***
- Хогвартс?

Драко делал вид, что удивлен решением отца.

- Да, в традиционном образовании есть свои плюсы.

Между ними впервые повисло - не ложь, нет, - пока только молчание. Тяготило ли оно Люциуса, Драко не знал, но его самого оно мучило невероятно. Вообще-то, возражений у него не было, этот чертов мистер Снейп его очень занимал, он хотел бы понять, почему из-за него в их доме возникает столько всевозможных загадочных ситуаций. И все же… Драко отчего-то чувствовал неуверенность. Насчет этой школы его одолевали не самые лучшие предчувствия.

- Как скажешь, отец.

- Ты чем-то недоволен? По здравому размышлению, я вынужден согласиться с твоей матерью, за границей ты не обретешь такого количества нужных связей. К тому же, в Хогвартсе у тебя будет возможность присмотреться к Гарри Поттеру. Это может быть полезно, я хочу, чтобы ты стал ему другом.

Драко кивнул и задал вопрос, который мучил его с момента увиденной в библиотеке сцены.

- Папа, а как мне относиться к профессору Снейпу?

Люциус пожал плечами.

- Это не тот человек, которому стоит доверять, но я порекомендую тебе привязать его к себе. Он может быть полезен.

- Привязать? – Драко не понял совета. – Каким способом?

Люциус, глядя на его озадаченное личико, рассмеялся.

- О, только без глупых предположений. Он учитель и, вынужден признать, довольно неплохой, судя по отзывам. Знаешь, Драко в чем слабость учителей? Они так редко получают какую-то отдачу в ответ на свои усилия, что склонны привязываться к внимательным, послушным, а главное - заинтересованным ученикам.

- Я это запомню, папа.

- Запомни.

***

На самом деле Драко нервничал перед школой. Нервничал, как любой мальчишка, у которого не слишком много друзей и он немного опасается толпы таких же юных оболтусов, как он сам. Конечно, быть Малфоем здорово, но ему пока недоставало ни харизматичной самоуверенности отца, ни красоты и обаяния матери, а потому, когда они оказались в Косом переулке, он с любопытством разглядывал других детей, пытаясь понять, как вести себя с ними.

На улицах было людно, отец, который всегда не любил толпу, поморщился. Весь этот шум, похоже, вызвал у него приступ мигрени.

- Сколько сброда вокруг, – Люциус посмотрел на другую сторону улицы, там шествовала толпа рыжих людей. Драко решил, что если одинаковые веснушки - признак семейственности, то это родители с пятью детьми.

- Отец, кто это?

- Уизли, семейство, в котором детей больше, чем их родители могут себе позволить. Драко, это не то знакомство, поддерживать которое я бы тебе рекомендовал. Нарцисса, давай все купим как можно скорее и вернемся домой. Я отведу Драко к Малкин и пойду куплю учебники, а ты займись волшебной палочной.

Нарцисса кивнула.

- Конечно.

Отец проводил его в магазин, объяснил улыбчивой ведьме, наряженной во все лиловое, что именно им нужно, и, велев никуда не уходить до его возвращения, ушел. Драко покорно примерил подходящую мантию и взобрался на табурет, позволяя ассистентке мадам булавками отметить, сколько длины нужно убрать.

В этот момент на двери, ведущей в магазин, приветливо звякнул колокольчик и вошел еще один мальчик. Драко с любопытством разглядывал его растрепанные волосы с длинной, спадающей на глаза челкой, нелепые очки и какие-то совершенно невообразимые вещи.

Когда мадам Малкин поставила растерянного мальчишку на соседний табурет, Драко, помнивший, что стоит набираться опыта общения со сверстниками, сказал:

– Привет, тоже в Хогвартс?

– Да, - кивнул мальчишка.

Решив, что этого мало для полноценного разговора, Драко добавил:

– Мой папа в соседнем магазине покупает учебники, а мама выбирает волшебные палочки на том конце улицы… - он ожидал, что мальчик в ответ расскажет, чем сейчас заняты его родители, но он молчал. Исчерпав тему семьи, Драко обратился к той, что должна занимать всех мальчишек в мире. – А потом я их поведу смотреть на гоночные метлы. Не понимаю, почему первоклассникам нельзя иметь собственные метлы. Надо будет все-таки заставить отца купить метлу, я уж как-нибудь протащу ее в школу. - Мальчик молчал, Драко это начинало раздражать, но он предпринял последнюю попытку. – А у тебя есть метла?

– Нет, - ответил тот.

– А ты в квиддич вообще играешь?

– Нет, - снова тот же ответ. Мерлин, ну почему из всех детей мира для совершенствования навыков непринужденной беседы ему достался сегодня этот кретин?

– А я играю – папа говорит, будет преступлением, если меня не выберут играть за мой факультет, и, должен сказать, я тоже так думаю. Ты уже знаешь, куда хочешь попасть?

– Нет, - господи, да что с этим тупицей? Драко снизошел до пояснений.

– Ну, вообще-то, никто точно не знает, но я уверен, что попаду в Слизерин, у нас вся семья там училась – ты только представь, каково попасть в Хаффлпафф, я бы ушел из школы, честное слово, а ты?

– Мммм… - мальчишка разглядывал свои ботинки с каким-то ненормальным интересом, не поднимая на него глаза.

Драко отчаялся. Наверное, даже его отцу было бы трудно вести светскую беседу с таким дебилом, но он не сдавался, решив сосредоточить разговор на более приземленных вещах. За стеклом как раз был подходящий объект для шутки.

– Посмотри-ка на этого дядьку! – сказал он, кивая в сторону витрины. За окном, склонившись к стеклу, стоял огромный бородатый мужчина с двумя рожками мороженого и по-идиотски радостной улыбкой на лице.

– Это Хагрид, – мальчик сказал первую полноценную фразу. – Он работает в Хогвартсе.

– А-а, - протянул Драко, воодушевленный первым успехом, - я о нем слышал. Он какой-то прислужник, верно?

– Лесничий, - поправил его мальчик, от чего-то нахмурившись.

– Точно-точно. Как я слышал, он что-то вроде дикаря – живет в хижине во дворе школы, иногда напивается и начинает колдовать, а кончает тем, что поджигает собственный дом. – Все эти забавные подробности не раз рассказывала ему мама.

– А мне кажется, он замечательный, - запальчиво возразил мальчишка, глядя на него с неприязнью.

– Неужели? – холодно и надменно спросил в ответ Драко. – А почему ты с ним? Где твои родители?

– Умерли, - коротко заметил мальчик.
.
– Какой ужас, - сказал Драко без особых сожалений. Он уже начал подозревать, что, похоже, говорит с грязнокровкой, и решил уточнить, – но они были из наших, да?

- Они были волшебники, если ты это имеешь в виду.

Это немного утешало.

– Я думаю, тех, кто не из наших, вообще принимать нельзя, правда? Они же не такие, не так воспитаны. Представляешь, некоторые даже не знают, что такое Хорвартс, пока не получат письмо. Мне кажется, надо принимать детей только из старинных колдовских семей. Кстати, а как твоя фамилия?

Но, мальчик не успел ему ответить, мадам Малкин сказала ему:

- Готово, милый.

– Ладно, увидимся в Хогвартсе, - Драко, в общем-то, уже потерял к мальчику всякий интерес. «Не хочу видеть этого болвана снова», - искренне пожелал он.

- Ты поняла, кто это был? – возбужденно шепнула мадам своей помощнице.

- Нет.

- Это же Гарри, - воскликнула мадам Малкин. - Гарри Поттер. Я сделала вид, что не узнала его, чтобы не смущать мальчика. Он и так растерян, бедная крошка.

Драко понял, что не все мечты сбываются, и взглянул в окно. Парень, лучшим другом которого ему предстояло стать, с восторгом глядел на нелепого лесничего, беря из его рук подтаявшее мороженое.

- Это будет сложно, - буркнул он себе под нос.