Когда скелеты покидают свои шкафы

Бета: Rebecca Armstrong
Рейтинг: NC-17
Пейринг: СС/ГГ, ГП/ДМ и очень много других
Жанр: Romance/приключения
Отказ: Все права на персонажей принадлежат правообладателям. Автор материальной выгоды из их использования не извлекает.
Аннотация: У каждого есть скелет в шкафу, но что случается, когда секреты становятся достоянием общественности? Посвящение: Naisica за идею с возможным Северитусом, сама бы я на такое не решилась. Чакре за все хорошее. Jenny за воскрешение фика. Если бы не она, я бы вряд ли к нему вернулась. От автора: Фик правда очень старый и давно считался умершим, так что то, что вы видите - чистой воды некромантия. У меня изменились и стиль, и слог, и мировоззрение, поэтому продолжение истории сильно отличается от ее начала. Правка полностью не закончена, так что те, кто предпочитает что-либо читать без опечаток и с приглаженным стилем повествования, могут подождать еще несколько месяцев. Все остальные - помните: вы предупреждены, а потому претензии по всем перечисленным выше пунктам не принимаются.
Статус: Не закончен
Выложен: 2008.04.29



Глава 9:

– Эй... Эй, ты как, живой? – кто-то отнюдь не нежно тряс его за плечо. – Парень, очнись.

Невилл с трудом открыл глаза. На него с любопытством смотрела веснушчатая девушка лет пятнадцати, одетая в простое холщовое платье. Голова раскалывалась, он пытался понять, как оказался лежащим в этих густых зарослях жимолости. В памяти был какой-то рывок, но куда он мог его забросить? Где же он до этого был? Что делал? Почему, собственно…

– Я...

В голове была лишь боль и странное эхо, которое обычно создает пустота. Девушка помогла ему приподняться, ощупывая голову.

– Ну и рана! С лошади упал, небось? – она погладила его по плечу. – Бедненький…

Невилл с трудом обернулся. На земле, в кустах, в которых он лежал, был камень, весь перепачканный кровью. Новая волна мучений подтвердила, что именно он стал причиной его плачевного состояния.

– Зовут-то тебя как, миленький? Память-то, небось, совсем не отшибло?

– Невилл, – это он помнил отчетливо. – Невилл Лонгботтом.

Девушка погладила его по руке.

– Вот и хорошо, вот и славно. Ты сильно не мотай головой-то, Невилл Лонгботтом, я сейчас вернусь.

Незнакомка резво вскочила на ноги и бросилась прочь из зарослей. Невилл проводил ее взглядом. Попытка что-то вспомнить привела к очередной вспышке боли, но память стала медленно проясняться. Было зелье… Он получил его с почтовой совой от Дамблдора. Зачем ему было нужно зелье? Ах да, сначала было письмо… На конверте значилось: «Невиллу». И он потерял рассудок, утратил всякую сдержанность чувств и упорядоченность эмоций, потому что узнал почерк. Не мог не узнать. Не так много писем у него сохранилась, но каждое было зачитано почти до дыр в пергаменте, а строчки давно были размытыми от пролитых над ними злых от собственного бессилия слез. Он мог бы поклясться, что это написала она! Он так чувствовал... Писала о том, что у него был отец. Человек, с которым можно поговорить. Прижимая ее письмо к губам, он прошептал: «Спасибо». Смерть мамы все еще тяжелым камнем лежала на сердце. Отец так сильно сдал с тех пор, как ее не стало. У него практически перестали появляться периоды хоть какого-то просветления. А Снейп… Неважно. На самом деле, никакие вопросы и размышления о душевных качествах этого человека не имели сейчас никакого значения. Он мог потерять и Снейпа. Легко рассуждать о миссиях и их значимости, пока речь не идет о человеке, что оказался близким. Нужно было что-то решать. Брать судьбу в свои руки и двигаться вперед. Он позвонил в частную клинику во Францию, выслушал обычное «без изменений» и решил, что должен бороться. Он справился. Никто не сможет встать на его пути. На проработку плана ушло несколько дней. На его воплощение – еще меньше времени. Видимо, Фламелю самому было интересно, сработает ли его теоретически готовое зелье, и он не отказался от возможности его испытать. Где он теперь? Нет, «когда» – он представлял, но вот местоположение… Стараясь двигаться как можно осторожнее, Невилл осмотрелся. Кусты, кусты, кусты.… И никакого профессора рядом. Усмешка вызвала новый приступ боли.

– Было бы слишком просто...

– Эй, ты чего всполошился-то? – юная незнакомка с объемной кожаной сумой на плече раздвинула ветви кустарника и села рядом с ним на корточки, доставая флягу из тыквы. – Попей, Невилл Лонгботтом, – он сделал глоток. Если уж совершил за пару дней столько глупостей, что изменит еще одна? Что ж, его не попытались отравить. Вода была теплой, но какой-то очень вкусной. Он жадно глотал, пока девушка не отняла у него флягу. – Полегче, дружок, до реки еще полдня пути, а это все мои запасы. Повернись, я осмотрю твою рану.

Он отстранил ее худую загорелую ладонь.

– Кто ты?

Девушка улыбнулась.

– Лионель зовут. Ведьма я, – она сказала это с ужасной гордостью, а потом смутилась. – Ну, не прямо уж колдунья, но в травах кое-что смыслю, гадать опять же могу… на пропитание хватает.

Его новая знакомая была излишне разговорчивой, а может, это боль делала его раздражительным.

– Ты потише говори, ладно?

Девочка удивилась.

– Ты чего? Нет же вокруг никого. А ты, сэр рыцарь, и сам без креста ходишь. Чай, не выдашь….

– Голова болит, – пояснил он.

– Ладно, – прошептала она, но тут же нарушила обещание, переходя на обычный тон. – Давай рану посмотрю, -– Он покорно повернулся к ней спиной. Осторожные пальцы ощупали его затылок. – Хорошо тебя приложило, ну да повезло, что я мимо проезжала. Сейчас мазь целебную наложу, к утру как новенький будешь, – и деловито добавила: – Монетку медную дашь? Мази нынче дороги.

Невилл удивился.

– Медную монетку? Тебе сикель?

Девушка нахмурилась, словно стараясь что-то вспомнить.

– Сикель? А их какой господин чеканит? В каких землях она в ходу?

Он опомнился. Средневековье же! Может, зелье Фламеля сработало не слишком хорошо, но сработало, а значит – хватить нести чушь

– Где я? В какой части Англии?

Вопрос Лонгботтома проигнорировали. Девушка, прекратив ощупывать его голову, достала из сумки чистый лоскут ткани и маленький глиняный горшочек, закрытый промасленным пергаментом и обвязанный яркой ниткой. Когда веснушчатая Лионель его открыла, внутри оказался зеленоватый бальзам с резким, но приятным запахом. Она аккуратно зачерпнула его кончиками пальцев.

– Щипать будет.

– Я задал вопрос... Оу!.. – Невилл взвыл: боль была дикая, словно кто-то вонзил в рану сотню иголок. Глаза заслезились. Девушка проворно обвязала его голову лоскутом ткани, и спустя минуту боль схлынула. Рану приятно холодило, и он почувствовал себя словно освеженным.

– Ну, вот и все, миленький. Мази у меня злые – в слезы, поди, даже рыцаря вгонят, но зато помогают хорошо. Вот увидишь, и шрама не останется.

Девчонка, похоже, очень собой гордилась и ждала его одобрения.

– Спасибо, Лионель.

Она лукаво на него взглянула.

– «Спасибо» не монетка.

Он порылся в карманах – кошелек был при нем, как и палочка, о которой Невилл только сейчас вспомнил. Ее наличие его немного успокоило. Что бы это ни была за часть страны, он может аппарировать… А куда, собственно? Он силился вспомнить, что могло не измениться за столько веков? Наверное, разумнее было не рисковать и немного разобраться, что к чему. Найдя медный сикель, он протянул его девочке. Та его придирчиво изучила, даже на зуб попробовала, а потом спрятала в мешочек на груди.

– Впервые вижу такие деньги. Ты чужестранец, да?

Невилл нахмурился.

– Я, кажется, спрашивал тебя, где мы?

Лионель сочувственно улыбнулась.

– Эт как тебя хорошо приложило. Не помнишь, куда ехал?

Невилл покачал головой, решив, что сейчас не время для откровенности. Лучше сначала узнать как можно больше подробностей.

– Совсем не помню.

– Ну, хоть имя свое не забыл. Бабушка моя сказывала, и такое иногда с людьми случается, если головой сильно удариться. Мы с тобой на северном пути. Как понятно из названия, ведет это дорога на север через земли барона Равенкло. Я иду в деревню Хогсмит, слышала, там приветливы к чародеям. Вспомнил что, болезный?

– Хогсмит? – Невилл насторожился, услышав знакомое название. – Деревня волшебников?

Лионель рассмеялась.

– Ну ты, чудак-человек! Где ж столько ворожей на целую деревню набрать? Люди там как люди, в замке неподалеку служат да хлеб сеют. Барон, говорят, хороший хозяин. На костер кого ни попадя за колдовство не тащит. Не то, что аббат Харлоу, – девушка сплюнула на землю.

Невилл не знал, что сказать. Его одолевала странная навязчивая мысль, что все это ему снится. Не может же он и впрямь сидеть с разбитой головой в кустах и слушать такой бред? Наверняка это сон. Просто очередной скучный день из тех, когда ничего не происходит, и он задремал за своим столом под поскрипывание пера Беддока, который, как обычно, лентяйничал, пока шеф где-то воевал с древними рыцарями и строчил письма своей подруге. Да, наверное, это просто сон. Живой, яркий, из тех, что, как говорят магловские психологи, свидетельствуют о предрасположенности к шизофрении. Его все это уже почти забавляло, потому что было неправдой. Голова болела, опровергая иллюзии. В кармане при движении зашуршало мамино письмо.

– А школы магии там случайно поблизости нет?

Лионель покачала головой.

– Школы? Да вроде нет. Только величественный замок на краю озера, сразу за лесом, – она тяжело вздохнула. – А что такое школа?

– Там волшебству учат.

– Это как?

– Детей со способностями собирают, и колдуны обучают их всему, что знают.

– Тоже мне выдумка, – хмыкнула девочка. – Кто ж тебя за просто так ворожбе учить будет? Талантом делиться за одно спасибо? За деньги можно к кому-то из волшебников в ученики податься. Я вот у одного год жила. Уж до чего ученый, и денег никаких не брал, я только у него по дому убиралась да стряпала. Но озорничать стал. Как руки распустил, так я сразу сбежала. Я в молодости строптивая была.

Он ухмыльнулся.

– Сейчас-то тебе сколько лет, старушка?

Лионель серьезно на него посмотрела.

– Семнадцать. Ты не смотри, что я ростом маленькая – глупость удумаешь, не посмотрю, что рыцарь, как дам по шее! – она погрозила ему загорелым кулачком. – И лечить потом не буду!

Невилл невольно рассмеялся.

– Да сдалась ты мне.

– Ну, вот и хорошо, – девушка встала, отряхнув свое платье. – Ты это... Делать-то что будешь, беспамятный? А то пошли со мной. В дороге все вдвоем веселее, а там, может, и вспомнишь что.

Невилл нахмурился. Нужно было аппарировать в более знакомое место… Правда, кому знакомое? Если то немногое, что говорил о своих планах Снейп, правда, направление ему очень подходило, но вот обременять себя спутницей…

– Да нет, я сам как-нибудь.

Он достал свою волшебную палочку и попробовал аппарировать к Хогвартсу, но ничего не произошло. Еще раз взмахнул палочкой, желая попасть в Запретный лес, но его усилия опять ни к чему не привели. Он попытался попробовать иначе.

– Люмос, – из палочки покорно вырвался луч света.

Лионель с интересом на него смотрела.

– Полезная штука, ну так светло ведь.

Магия работала, наверное, просто ландшафт сильно изменился, он не мог найти ни одной знакомой картины для аппарации. Невилл снова взмахнул палочкой, направляя ее на сумку девушки.

– Акцио.

Сумка устремилась к нему, дернув ремнем Лионель за плечо, но та взмахнула ладонью, словно перерезая поток заклинания, и его действие прекратилось.

– Ну, чего забавляешься-то? Делать нечего или рассудком повредился?

Невилл уже совершенно ничего не понимал.

– Но как ты...

Она была озадачена.

– Что «как я»? Говорю же – ведьма я. Чужеземец, ты бы вспоминал все быстрее, а то неровен час, в беду попадешь, если не с волшебником, а с какой бестолочью благоверной такие шутки шутить надумаешь. Спалят ведь, того и гляди.

Да, законы этого мира определенно стоило освоить. Похоже, магия здесь была немного иной. Нужно было добраться до Снейпа как можно скорее. Невилл знал, как он может помочь ему выбраться. Он нашел один способ, после того как этот ублюдочный Малфой… Но были дела поважнее злости.

Невилл улыбнулся веснушчатой Лионель.

– В Хогсмит, говоришь, идешь?

***

– Вы обещали рассказать о своем отце.

Барон кивнул, глядя на воду. Они расположились у реки. Течение в этом месте и правда было не сильным, а вода теплой и чистой. Старуха принесла пирог и скромно удалилась. Еда была вкусной. Влажную кожу холодил ветерок. Говорить о проблемах совсем не хотелось, но Драко знал, что нет ничего хуже вопросов без ответов.

– Это на самом деле короткая история, – Равенкло вздохнул. - Мой отец изнасиловал девушку, которую однажды встретил в лесу во время охоты. Думаю, надругался над ней не он один, так как с ним всегда ездили его вассалы. Незнакомка оказалась оборотнем. Через год она подкинула к воротам замка ребенка. У отца не было наследников, но были серьезные причины сомневаться, что я именно его сын. Он отдал меня в крестьянскую семью, рассудив, что одним слугой больше… Однако первое же полнолуние изменило его планы. Эти люди были очень напуганы. Они хотели убить меня, но отец этого не позволил. Его позабавила такая редкая зверушка, – Руан Равенкло медленно закатал мокрую штанину. Драко в ужасе вздрогнул. Вокруг лодыжки барона был след от ужасного ожога. Словно кто-то жег мясо до кости. – Серебро, – равнодушно пояснил Руан. – Меня держали на цепи в трапезной на потеху гостям и челяди. В этом было и хорошее: я научился сдерживать своего волка. Не позволял луне брать над собой верх. Я еще не умел говорить, но уже ненавидел быть псом, читать насмешку на лицах и ждать, пока хозяин бросит кость. Во мне мог победить взбешенный зверь, но человек оказался сильнее.

Малфой чувствовал, что у него дрожат руки. Зачем люди рожают детей, если потом творят такое с их жизнью?

– Я никогда не слышал, чтобы оборотни могли себя контролировать.

Барон пожал плечами.

– А кто-то способен пережить годы постоянной, мучительной боли? Расти с нею? Осознать как свое первое чувство? Я сошел бы с ума, моя душа почти истлела вместе с плотью, но к десяти годам я стал походить на отца, как его точная копия. Он был уже стар, и мои мучения прекратились.

– Он признал вас сыном?

– Признал. Я же к тому времени уже больше года не обращался в зверя.

– А вы…

– Я убил его шесть лет спустя. Все эти годы я только и делал, что постигал науку отнимать жизнь. Это был не честный бой – мальчишка против рыцаря, – но я его вызвал и победил. Моя ненависть победила.

Драко прижал ладонь к спине барона, ему хотелось как-то поддержать этого человека …

– Почему вы ненавидите магию? Зачем воюете с леди Корсенлодж?

Равенкло улыбнулся.

– Я ненавижу магию? Это она вам сказала?

– Да.

– Эта женщина лжива, сэр Драко. И всегда была такой. Я отверг магию для себя, меня устраивало быть человеком. Моя дочь – волшебница, и ей нравиться ею быть. Я не против. Все, что радует Ровену, имеет право на существование в ее мире. Разве кто-то упрекнет меня в том, что я запрещаю ей колдовать? Напротив. У нее есть наставник, она постигает все истины, что желает постичь.

– Но тогда зачем вам Запретный лес и Драконье ущелье?

Равенкло серьезно посмотрел на него.

– Эти люди защищают зло, сэр Драко.

– Зло?..

Барон кивнул.

– Без искуса нет войны. Много лет назад, когда я приехал в эти края с намерением выбрать себе супругу, то познакомился с двумя родовитыми саксонками. Фиона Бельсток была хорошей женщиной. Терпеливая и мудрая она, увы, не отличалась сильной волей, но я выбрал ее, даже зная, что сердце этой леди принадлежит другому человеку.

– Почему?

Борон пожал плечами.

– Потому что мне куда меньше понравилась Ива Корсенлодж. Эта надменная женщина помнит только о своих интересах. Ее идеи безумны, а душа… Я иногда думаю, что если она и есть, то мне неведомо, где эта леди ее прячет. С чьей подачи эта девочка назвала меня псом? Кто первый выкрикнул: «Поганый норманн»? Ее мнение обо мне было столь дурно, что я не колебался с выбором. Мы с Фионой поженились и были бы со временем счастливы. Та ее влюбленность носила романтический характер. Невозможно ревновать к священнику, который чтит свои обеты, и я не ревновал. Я полюбил ее той теплой, верной любовью, с которой легко и приятно жить годами. Она… Это сложно объяснить, сэр Драко.

– Я все выслушаю.

Барон кивнул.

– Леди Ива… Единственное, в чем моя жена была упряма – это когда дело доходило до ее драгоценной подруги. Она категорически отказывалась разорвать эту дружбу. Всякий раз, возвращаясь из Корсенлодж, она становилась другой. Все тепло, что появлялось меж нами, куда-то уходило. Не знаю, как Ива настраивала против меня жену, но ей это прекрасно удавалась… Дальше я, с вашего позволения, промолчу, дабы не запятнать честь хозяйки приютившего вас дома. Вы будете вынуждены меня вызвать, и я вас убью, хотя мне совершенно не хочется этого делать.

Драко молчал. Что-то подсказывало ему, что барон не поймет, если он скажет: «мне пофигу». Ох уж эти средневековые джентльмены!

– Хорошо. Вы говорили о зле.

***

Невилл покачивался на ослике по имени Такши. Он не хотел таких привилегий, но девушка настояла, что как раненый он должен ехать с комфортом. Пожитков у маленькой ведьмы с собой было немного – сума через плечо да небольшой мешок, привязанный к седлу.

– Ты не смотри, что я говорю так много. Скучно просто, уже пятый день, как одна в пути. К торговому каравану прибиться денег стоит. А я что, богачка какая? Да и кто знает, как безопаснее сейчас? Караваны тут что ни день грабят. Охрана короля только зря плату берет, а как бандиты набегут – так они первые по кустам прятаться. А наемные охранители уж больно дороги. Туда да обратно, так и впустую проездишь. А мне что? С бедной странницы чего взять? Честь девичью? Ну, так на то и ведьма – так прокляну, что все потом отсохнет. Кому надо, спрашивается, тем более что девок и так полно вдоль дороги. В каждой деревне на любой вкус.

– Ты вообще зачем в Хогсмит идешь? – спросил Невилл.

Лионель смутилась.

– Ну, понимаешь, чужеземец, учиться я хочу. А то все мои знания – так, помаленьку... Только с целительством у меня и ладится, да и то только ушибы да раны излечивать могу, а морок там какой снять или порчу... Нет, ты не смотри, что я молодая, не просто по дорогам от нечего делать шастаю, место у меня свое есть. Как из ученичества ушла, вернулась в родную деревню. Родители-то мои давно в земле, а бабушка почти сразу померла, как я возвратилась. Люди рады мне были – какая-никакая, а ведьма. Да только зла на свете много. То святой отец какой палками из дому гонит. То рыцарь мечом замахнется на поганую ворожею. А как, не дай Мерлин Великий, кто помрет, хорошо хоть не побьют камнями – другой-то целительницы нет, – а все одно кто-то скажет горько: «Все потому, что ведьма наша – неумеха».

Лионель с тоской посмотрела на свои босые ноги, что шагали по пыльной дороге. Эта странная попутчица начинала ему нравиться. Она не была красивой, ее лицо можно было назвать приветливым и даже милым, но оно было не запоминающимся. Девчонка, каких тысячи. Курносая, смешливая и веснушчатая, в карих глазах нет-нет да мелькал странный жизнерадостный задор. Она уверенно впечатывала босые пятки в дорожную пыль, ведя на поводе ослика по имени Такши, могла позаботиться о первом встречном, а потом без зазрения совести потребовать с него за эту заботу денег. А чем черт не шутит – вдруг даст, ну а если нет? Ну и Бог с ним. И все же в ее рассказах его в основном интересовали знакомые детали.

– Великий Мерлин?

– Нет, ну откуда ты такой на мою голову примчался? Неужто и впрямь странник из земель далеких, тех, что за морем? Все колдуны чтят Мерлина со времен самого основания Камелота. Так повелел величайший из королей, – в голосе девочки прозвучал почти священный трепет. – Ты, когда в земли барона придем, если захочешь, я тебя в лес отведу. Там за ним ущелье есть. Драконовым зовется. Слышал о таком?

– Нет.

– Мне колдун, у которого я год полы терла, много о нем рассказывал. Там камень и был. Тот самый, из которого Артур, светлая ему память, Экскалибур вытащил.

– Мне казалось, что это произошло в другом месте.

Девчушка пожала плечами.

– У народа языки длинные, кто красочнее соврет, тому и верят. Должно быть, местный сказитель был неудачником. Вот и переместились и меч, и камень поближе к дому его говорливого собрата. Пойдем ущелье смотреть, сэр рыцарь, а? Мне ужас как охота. Тем более что нам почти по пути. Вот ночь в деревне рядом с аббатством поспим и сделаем крюк в сторону земель Корсенлодж.

Невилл удивился, что она по-прежнему звала его рыцарем. Вряд ли мантия так уж походила на плащ, а его рубашке и брюкам грозила роль доспехов. Все же девочка упрямо величала его именно так. Впрочем, он все чаще оставлял на потом незначительные вопросы.

– Корсенлодж? – это название было ему знакомо. – Леди Ива из Корсенлодж? Слышала о такой?

– Ну да. Уж до чего красивая госпожа! Я ее, правда, не видела, но народ судачит.

Значит, Снейп находился неподалеку. Что ж, хоть одна приятная новость за утро.

– Мы поедем смотреть твое ущелье.

– Вот и славно, – обрадовалась Лионель. – Про те места много чего сказывают. Ну да всему верить… Говорят, волшебники тут могущественные такие оттого, что, когда меч в камне был, силой своей, магией чистой напитал он жилу с рудой железной. Скудной она была, а все одно… Повелел Великий Мерлин из металла того оружие сделать. Такое, что всякая тьма его убоится. Да не рассчитал. Подделка – она ведь завсегда оригинала хуже.

– Что не рассчитал Мерлин?

Девушка пожала плечами.

– Любую магию оно губит, а темную ли, светлую – ему все одно. Выйди колдун против воина им вооруженного, так и погибнет.

Невилл решил поощрить маленькую сказочницу своим интересом.

– И много такого оружия сделали?

– Да нет, я же сказала, скудная была та жила, – она стала сосредоточенно загибать пальцы. – Дюжину наконечников для стрел, один серп, меч тяжелый с двумя клинками, боевой топор, наконечник копья да колечко женское, говорят, его королеве дарить хотели.

– Разве серп и кольцо – это оружие?

– Серп – оружие, друид другого не знает, а колечко… Ну, так с такими-то свойствами…

– И ты говоришь, местные маги так сильны, потому что владеют этими вещами?

Лионель пожала плечами.

– Да кто ж их знает-то? Мой колдун говаривал, что когда Мерлин понял, что эти предметы служат не добру, а лишь своему хозяину, он побоялся оставлять их в мире людей. Отдал тем, кто не стал бы их использовать. Для кого магия – сама жизнь. Стрелы – эльфам, серп – друидам.

Он невольно рассмеялся. Сказки никогда не меняются.

– Боевой топор – гномам, а кольцо попало к маленькому хоббиту, и пошли они в Мордор.

– Что? – удивилась его спутница.

Он пожал плечами.

– Не обращай внимания, просто мой маглоро… В общем, приятель Колин дал мне как-то почитать книжку. Там была похожая история.

Девушка восхищенно на него посмотрела.

– Да ты никак, болезный, грамоте обучен?

Невилл кивнул.

– Ну да, – потом опомнился. Средневековье! – Немного.

– А мне покажешь? – стала упрашивать девушка. – Я даже имя свое начертать не могу.

Он кивнул.

– Покажу, отчего нет.

Лионель уважительно кивнула.

– Ученый ты. Много, небось, странствовал?

Он кивнул.

– Приходилось.

Девочка нахмурилась.

– Я одного пилигрима как-то выхаживала. Волки его чуть в лесу насмерть не порвали. Уж до чего ученый был! Все про землю Святую да места диковинные рассказывал. А как выходила… – ведьма грустно вздохнула, – Добра-то и не вспомнил. Правда, Такши?

Ослик предсказуемо не ответил. Невилл невольно улыбнулся.

– На монетку поскупился?

Девочка вздохнула.

– Да нет. Тут другое… – Лионель быстро переменилась в лице, снова улыбнулась, качая головой, – Ну, да что худое вспоминать? Давай лучше про Драконье ущелье расскажу. С хорошей историей дорога-то все одно веселее.

Он кивнул.

– Ну, давай.

Он не хотел расстраивать спутницу.

– Так вот, как маг тот сказывал…

– Умный был?

Девочка пожала плечами.

– Умный, но препротивный старикашка, да руки…

– Я помню, распустил.

– Угу. Ну, так вот. Рассказывал он, что было однажды ему видение.

– Хозяину твоему?

– Мерлину Великому! Ты меня вообще слушаешь?

– Пытаюсь. Значит, случилось Мерлину виденье…

– Ну да. А может, это сон был…

– Лионель!

– Ну, ты чего? Не сердись, – смутилась девочка. – Я ведь хорошо пытаюсь рассказать. В подробностях.

Невилл ободряюще ей улыбнулся.

– Давай покороче, а?

– Давай. В общем, было Мерлину виденье, что рождены жилой той эти орудия, чтобы сойтись в великой битве за само право существования магии в этом мире.

Лонгботтом невольно ухмыльнулся. Если работа со Снейпом его чему-то и научила, то это скепсису.

– Вот как… Там дело точно не в Мордоре происходило?

Его недоверие не смутило Лионель.

– Да кто его знает, что это за земли? В предсказании ничего не говорилось о землях.

– Прости, я глупости говорю. Рассказывай дальше.

Девочка показала ему язык.

– Тоже мне ученый. Только и горазд болтать, – она погладила ослика по голове. – Но мы не обижаемся, да, Такши? Мой колдун сказывал, что Мерлин тех видений испугался. И решил он отдать оружие это тем, для кого магия – сама жизнь. Собою-то они рисковать не станут. Серп, как я говорила, он отдал друидам, стрелы – эльфам, кольцо русалки схоронить обещали, меч двуручный забрали оборотни, наконечник копья – вампиры.

Девушка замолчала.

– А боевой топор?

Лионель пожала плечами.

– Ну, так украли его. Еще у самого Мерлина.

– Кто?

Она пожала плечами.

– Какой-то темный эльф. О нем господин ничего не сказывал. Только что злое это существо было и очень могущественное.

Невилл кивнул.

– Ну, понятно. И чем кончилась твоя легенда?

– Да ничем. Говорят, Мерлин велел хранителям оружия держать его подальше друг от друга и никогда не скрещивать. Ибо если сойдутся все предметы в одной битве, то победитель мало что выиграет. Будет ли существовать мир, которым он станет править?

Невилл заинтересовался.

– Но если Экскалибур – такой могущественный предмет, что породил все это оружие, наверное, им можно его и победить? – он задумался. – Хотя никто точно не знает, где меч…

Девчушка в который раз пожала плечами.

– Как это никто не знает? Господин сказывал – у драконов.

***

Гарри не мог поверить своим глазам. Миновав узкий разлом в скале, они со Снейпом и сэром Криспином оказались в огромной полуподземной пещере. Она, в отличие от темного прохода, была слабо освещена не только льющимся сквозь щели в своде над их головами светом вечернего солнца, но и слабым золотистым свечением, исходившим от большого крылатого ящера. Поттер никогда не видел таких огромных величественных драконов. Самым удивительным были его глаза. Умные и насмешливые, они изучали Гарри с явным интересом.

– «Странный выбор, Северус».

Поттер понимал, что молодой воин, что пришел с ними, не слышит этих слов. Странный диалог велся как будто у него в голове.

– «Я знаю, но выбор изначально был не велик. Я дал тебе слово и намерен сдержать его».

Профессор раздраженно расстегнул пояс, на котором висел меч.

– Криспин, у нас есть что-то поесть? Я пропустил обед и, боюсь, останусь без ужина. Что угодно, холодная оленина, лепешки…

– Да, конечно.

Парень бросился к мешку, брошенному в углу пещеры, и начал рыться в нем в поисках пищи. Профессор сел на влажный от сырости валун и устало вытянул ноги.

– Поттер, не стойте столбом. Идите сюда.

– «Почему ты так суетен сегодня?»

– «Был напряженный день».

Гарри подошел поближе. Сэр Криспин протянул ему ячменную лепешку и кусок мяса. Он зачем-то взял их, хотя есть совершенно не хотелось.

– Не волнуйтесь, это только в первый раз удивительно, потом ко всему привыкаешь.

Поттер благодарно кивнул молодому рыцарю. Ну, хоть кто-то пытался его поддержать. От Снейпа, естественно, ничего подобного ожидать было нельзя. Тот только сделал глоток вина и, резко поднявшись, подтолкнул уже начавшего жевать Гарри прямо к дракону.

– «Нашей связи достаточно?»

На него смотрели желтые глаза, казалось, вместившие в себя всю мудрость мира. Этот взгляд одновременно гипнотизировал и успокаивал. От дракона отвратительно пахло тухлыми яйцами, но еще почему-то медом и нагретой на солнце кожей, его присутствие странно убаюкивало. Он сталкивался в жизни с далекими потомками этого древнего ящера, но не помнил, чтобы они вызывали в нем такую странную смесь чувств.

– «Подойди ко мне».

Снейп зачем-то озвучил:

– Подойдите, Поттер.

Он огрызнулся.

– Вообще-то я сам его прекрасно понимаю!

– Да? – профессор выглядел удивленным. – Что ж, так, наверное, даже лучше.

– «Подойди», – повторил Дракон. Гарри, словно чувствуя, что от него хотят, сделал шаг вперед и, отдав еду подоспевшему Криспину, положил ладони на морду дракона, прямо под его мудрыми глазами. Его захлестнула такая волна боли… Словно кто-то пустил по венам кислоту. Поттера трясло, кожа горела огнем, в мозг впивались острые осколки, колени подкашивались. Но это были не его ощущения – он отчего-то знал, что не его, но от этого они не становились менее реалистичными. – «Довольно».

Он отшатнулся назад, угодив в крепкий захват чьих-то рук. Это было хорошо. Без их поддержки Гарри, скорее всего, упал бы на каменный пол пещеры. Тело бил озноб, руки тряслись, когда он попытался поднести их к лицу, чтобы стереть выступившую на лбу испарину.

– Да, Поттер, это неприятно, – раздался голос рядом с его ухом. – Вы видите последнего из Древних Ящеров, и он умирает. Увы, его потомство, что мы стараемся сохранить, не обладает таким могуществом.

Он не стал вырываться, даже понимая, чья ладонь в успокаивающем жесте сжимает его плечо. На это не осталось сил.

– Мы здесь, чтобы спасти его?

Снейп покачал головой.

– Никто не смог бы его спасти. В наших силах лишь продлить его агонию. У этого существа есть своя миссия, мы нужны ему, чтобы выполнить ее, а потом он покинет этот мир. Времена и магия меняются, и жизнь его уже отторгает.

Гарри немного пришел в себя и отчего-то выбрался из объятий Снейпа не поспешно, но с некоторой долей деликатности. Осторожно отстранил сильные узкие ладони. В конце концов, они были к нему минуту назад добры.

– Миссия?

Профессор кивнул.

– Грядет великая битва. Она многое решит в судьбе этого мира. Мы не вправе ее проиграть.

– Если вы немедленно все не расскажете…

Снейп усмехнулся.

– Не расскажу, Поттер, потому что эта война в кои-то веки не имеет ни к вам, ни к вашим друзьям никакого отношения.

Он разозлился.

– Не имеет? Рона могут убить!

Профессор кивнул.

– Могут. Но поверьте мне, тут несколько другие обстоятельства. Вы и ваши друзья своим появлением многое для меня усложнили,– Снейп неожиданно разозлился. - Мне повторить, что я вас сюда не звал?

Поттер покачал головой. Его ярость не спешила вернуться в сердце. Они ведь действительно, похоже, многое профессору испортили. А Снейп рисковал ради них жизнью сегодня, и возможно, ему также придется рисковать ею завтра. И чего он просил взамен? Немного понимания без лишних вопросов? Почему же именно этому человеку его так трудно было хоть раз дать? Доверится и попытаться помочь вместо того, чтобы разрушать его планы.

– Хорошо. Давайте без объяснений. Что я должен буду сделать?

Снейп выглядел удивленным, но секунду спустя он кивнул. Подошел к камню, на который положил свой меч и достал его из ножен. Сейчас от клинка не исходило то странное сияние, что было замечено Гарри на площади в деревне. Просто оружие и, тем не менее, было в простоте его линий что-то величественное. Ничего лишнего, длинное лезвие и лаконичное благородство линей не украшенной драгоценными камнями рукояти.

– Этот меч, Поттер. Если со мной вдруг что-то случится, я хочу, чтобы он оказался у вас. Вам не нужны будут мои объяснения – клинок сам слишком хорошо знает долг, который лежит на нем.

Он очень не любил рассуждать и думать о смерти. О чей-либо. Но не мог не спросить.

– А если меня не будет рядом, и клинок заберет кто-то другой?

Снейп почти улыбнулся.

– Первый разумный вопрос, который вы задали. Для этого я и привел вас сюда.

Он повернулся к дракону.

– «Ну, так что? Нашей связи тебе будет достаточно?»

Гарри тоже повернулся. Древний ящер смотрел на них с каким-то немного насмешливым любопытством.

– «Как сказать, Северус. Пусть этот славный юноша и Криспин пойдут немного прогуляются, я хочу поговорить с тобой наедине».

***

– Вы готовы к моим откровениям?

Гермиона сидела у стены замка, обхватив руками колени. Она с трудом подняла голову, глядя на отвратительно бодрого Якова.

– Я чертовски устала. У вас каждый день так много работы?

Тот улыбнулся, протягивая ей, деревянную миску со свежей водой. Гермиона принялась жадно пить, не обращая внимания, что жидкость льется за ворот платья.

– Сегодня еще все тихо.

Вампир присел на корточки, рукавом рясы стирая влагу с ее шеи. Это была приятная забота, он был бы приятным, если бы… Крохотное бордовое пятнышко в уголке его рта… Она невольно отшатнулась.

– Вы…

Яков не стал ничего отрицать, просто кивнул, стирая запекшуюся кровь.

– Не ангел милосердия. Вовсе нет. Я зло, которое пьет человеческую кровь, чтобы существовать. Но знаете, мне нравится думать, что я все же зло рациональное. Эта женщина умирает. Ей уже нельзя было помочь. Я не убил ее, просто украл несколько часов из оставшейся ей жизни. Ни так много за два года неустанной заботы о ней. Без меня она не прожила бы и этот срок.

Гермионе расхотелось испытывать к нему презрение. Добро ведь порой бывает с кулаками, так почему зло не может быть сострадательным?

– Вам нравится жить, покупая себе существование, а не отнимая его?

Яков кивнул.

– Нравится. Сделка – это всегда лучше, чем просто разбой. Вы выполнили мои условия, и я готов с вами расплатиться. Спрашивайте.

За это время у нее появилось вдвое больше вопросов.

– Я, кажется, интересовалась, почему вы спасли меня и почему та тварь не напала на вас, но теперь я, наверное, попытаюсь выяснить, что тут вообще происходит?

Яков сел рядом с ней прислонившись к нагретой солнцем стене, и как-то почти мечтательно зажмурился.

– Многое, и боюсь, в основную составляющую главного действа вплетено слишком много личных драм. Давайте я начну отвечать на ваши вопросы в том порядке, в котором они у вас возникли.

Гермиона кивнула.

– Как вам будет угодно.

– Итак, ваше спасение. Думаю, вскоре найдутся желающие упомянуть при вас как вы, леди, похожи на некую Фиону Равенкло.

Грейнджер удивилась.

– Нет, я заметила нечто общее в наших чертах с ее дочерью, но…

Вампир пожал плечами.

– Ровена… В Ровене мало сходства с матерью, она слишком ненавидит ее. Это, знаете ли, накладывает определенный отпечаток на желание на кого-то походить.

– Ненавидит? За то, что та бросила ее отца?

– Скорее за то, что пыталась убить ее в младенчестве.

Гермиона вздрогнула.

– Но как…

– Полагаю, в тот момент она была уже околдована. Откуда ее дочь знает об этом прискорбном инциденте? – Яков ухмыльнулся. – Руан Равенкло очень суровый человек в некоторых вещах. Он честен до абсурда, никогда не щадит в угоду правде ни свои, ни чужие чувства.

– Значит, вы спасли меня, потому что я похожа на Фиону.

– Я бы любое живое существо спас. Но вас… Вас спасать было приятнее, чем кого бы то ни было.

– Почему?

– Ее я спасти не смог.

– Отчего именно вы не смогли спасти леди Фиону?

– Это длинная история.

Гермиона пожала плечами.

– Я никуда не тороплюсь.

– Ладно, – похоже, Яков смирился с ее любопытством. – Я живу в этих краях очень долго.

– Насколько долго?

Он улыбнулся.

– Вам лучше не знать. Скажу только, что достаточно, чтобы видеть, как местные феодалы, юные Годрик Гриффиндор и Баен Бельсток, не слишком удачно выбрали себе жен.

– Почему неудачно?

– А что хорошего, когда магл приводит в свой дом ведьму?

– Вы за частоту крови?

Вампир рассмеялся.

– Я за грамотное соотношение идей в браке. Их мужьям были важны земли да турниры. Женам… Ива выросла в этих краях. Я знаю ее деда. Старый ворчливый друид. Сам мхом давно порос, а все на мир смотрел недобро. Внучку, говорят, проклял за то, что слюбилась с рыцарем да ушла из леса. Хотя мне думается, не совсем за это он так на нее разгневался, а за то, что она украла у него одну вещицу.

– Как проклял?

Яков пожал плечами.

– Вроде сказал, что ни один мужчина, что дорог ей будет, в ее жизни не останется. А если влюбится она, так и того хуже – погубит себя. Так, по крайней мере, рассказывала Фиона.

– А что она украла у деда?

– Один очень занятный старинный серп.

– Что в нем было такого особенного?

– О, это еще более долгая история. Думаю, с нею можно подождать.

– Хорошо. Рассказывайте, как считаете нужным.

Вампир встал, протягивая ей руку.

– Вы не проголодались?

Гермиона вынуждена была признать, что голодна. Мышцы все еще ныли от работы, но у нее появился зверский аппетит.

– Если честно, то очень. Вот только мне совсем не хочется идти на ужин в трапезную. Если это не сильно нарушит условности, не могли бы мы где-то перекусить, продолжив наш разговор?

Яков улыбнулся.

– Могли бы.

Она вложила свою руку в его удивительно теплую ладонь. Вампир дернул, наверное, излишне резко, потому что на секунду она оказалась прижатой к его груди. Сердце под коричневой рясой не билось. Она обещала себе, что будет стараться все время об этом помнить. Иначе он может ей понравиться. Очень… Похоже, ее влекло к каким-то совершенно неподходящим мужчинам. Вот только этот, в отличие от того, другого, играл по мудрым правилам. Он делал все, чтобы она не забывала, с кем имеет дело. Ей отчего-то стало не хватать Снейпа. Остро. Он был хорошей стеной от любых несвоевременных привязанностей. Хотя сам, по сути, являлся именно такой.

***

– Стойте тут, – Ровена улыбнулась. – Филипп за вами присмотрит.

Рон невольно улыбнулся в ответ.

– А за мной нужно присматривать?

Девушка покраснела.

– Стоит. Уж больно вы отважны. Иногда, сударь мой, хорошо бы и к леднику горячей головой приложится. Уж вы со мной не спорьте.

Спорить с Ровеной совершенно не хотелось. Она была чертовски милой. Ее маленькая ладошка, вовремя вложенная в его руку, увещевала сильнее, чем любые доводы рассудка или мальчишеская гордыня.

– Если моя дама того желает…

Снова смущение.

– Очень, сэр Рональд.

– Тогда не сдвинусь с места. Тем более что вы обещали посвятить меня в ваш план.

Ровена улыбнулась.

– За его важной составляющей я и иду.

По пути к аббатству его леди несколько раз обернулась. Ей явно не хотелось с ним расставаться даже на несколько минут. Это было приятно. Ровена была очень красива и мила, а ее внимание… Обычно Рону самому приходилась добиваться женщин. Что ж, тем приятнее было это маленькое древнее недоразумение.

– Кмф… – раздалось за его спиной деликатное покашливание. Он обернулся, Филипп Квуазье смотрел на него с улыбкой. – Вообще-то я должен вас вызвать на бой, но счастье кузины для меня превыше всего.

Рон усмехнулся.

– Это радует. Иначе, боюсь, за право убить меня вам пришлось бы отстоять очередь.

– Боюсь, что так. Тем не менее, вы первый рыцарь, которому удалось снискать внимание Ровены. Она обычно очень скупа на платки.

– Это честь для меня, – а что еще он мог сказать?

Филипп поклонился.

– Я рад, что чувства кузины взаимны.

Рон тоже был бы рад, окажись это правдой. Но ведь это было не так. Она – прошлое, он – будущее. Он хочет выжить, она желает помочь. А дальше… Он только надеялся, что его абонемент на матчи не будет до конца просрочен, и он сможет пригласить с собой кого-то, немного похожего на нее. Не больше. В этом мире никто не имел право на «больше». Может, его друзьям нравилось заблуждаться на этот счет, а ему нет. Это были бы слишком болезненные заблуждения.

– Я не сделаю ничего, сэр Филипп, чтобы обидеть ее.

Наверное, он лгал, но… Рон бы точно постарался не переходить некоторые границы.

– Я вас везде ищу, – Ива Корсенлодж была бледна и казалась взволнованной. – Сэр Филипп, вы не оставите нас на минуту?

Кузен Ровены посмотрел на него в ожидании решения. Рон кивнул.

– Простите нас.

Норманн отошел в сторону. Ива незаметно взмахнула в его сторону рукой. В ее широком рукаве, похоже, была спрятана волшебная палочка. Филипп растерянно оглянулся по сторонам, словно не замечая их больше.

– Идем, – леди из Корсенлодж властно взяла его за руку, оглядевшись по сторонам. Помимо них троих на площади была только пара занятых своими делами жителей деревни.– У нас не так много времени. Монахи и храмовники следят за мной, как коршуны, и я с трудом улизнула от увлеченных заботами обо мне Дункана и Катрины.

Его снова вели к лесу, к тому же поваленному дереву, на котором он недавно целовался с Ровеной. Ива заставила его сесть, сама нервно вышагивая перед ним.

– Друг мой, боюсь, я была несколько резка в словах. Вы вправе знать, что я благодарна.

– Леди Ива я понимаю, что, возможно сделал глупость…

Она остановилась, прижав к его губам ладонь.

– Нет, ваш поступок по сути своей был прекрасен. Просто я скверная леди и, наверное, оттого забыла, что даже в людях вашего времени сохранилось истинное рыцарство, – она опустилась перед ним на колени. – Вот видите, я каюсь, – ее ладонь переместилась на его щеку. – Вам нет нужды умирать. Мне тоже, но мы оба погибнем, если ничего не предпримем. Это будет красивая смерть, но согласитесь, бессмысленная.

Он кивнул.

– Если есть выход…

Ива кивнула, доставая из-за пояса маленький сверток кожи.

– Это особые травки. Всыпьте их в вино или мед за ужином, и через час у вас начнется ужасная лихорадка. Вы не сможете завтра выйти на бой.

Рон нахмурился.

– А в ваши замшелые века это не будет означать, что божий суд сам по себе уже свершился?

Ива покачала головой.

– Харлоу попробует все объяснить именно так, но думаю, что ему не позволят.

Уизли покачал головой.

– Если есть вероятность… – Ну да, она все еще была красивой и смелой. Пыталась заботиться о нем, а ему вдруг стало чертовски приятно ощущать заботу.

– Я справлюсь с обстоятельствами, Рональд. Поклянитесь, что сделаете все так, как я говорю. Мы отправим вас назад в Корсенлодж под защитой Дункана. Некоторые петли не должны рваться, вы уж мне поверьте. Я не могу принять вашу жертву. Через пару дней с вами все будет в порядке, – она выглядела взволнованной. – Верьте мне, Рональд, я...

– Какие петли, о чем вы, леди? – он и правда ее не понимал. Как всех женщин, но… Иву Корсенлодж он не понимал как-то по-особенному. Она тоже не могла постичь его, не могла настолько, что в качестве очередного средства увещевания взяла его лицо в свои ладони и поцеловала в губы. Не наивная теплая Ровена. Его целовала ведьма. Истинная… Она околдовывала, жгла губами само сердце, не принимала неповиновения своим желаниям. Эта женщина… Рон отвечал, иначе просто не мог, его пальцы ласкали волосы и высокие скулы, дыхание терялось в настойчивости и мастерстве ее губ. Сколько меж ними лет? Сколько веков? Он был для нее, должно быть, простым и понятным рисунком, вырезанным ножом на столешнице каким-то пьяным лучником, она для него – странной загадочной руной, начертанной где-то в едва доступных человеческому взору пределах. Но все же… – Ива, – отстраненные руки. Свои, а потом чужие. Он был Рональдом Уизли. Он был эгоистичным ублюдком. Он знал, что такое использовать свой шанс. Ему хватило сил отстраниться. Он ломал жизни друзей в попытке сохранить их для себя и сейчас чувствовал, что с ним поступают так же. Просто он зачем-то нужен был этой дамочке из Корсенлодж живым. Настолько, что она готова была пойти на риски, привязать его сто и одной веревкой. Он спрятал ее порошок на груди. – Я подумаю.

Она посмотрела на него почти с уважением.

– Рональд, вы не понимаете…

Он кивнул.

– А вы не говорите. При таком раскладе больше я ничего обещать не стану.

– Я могла бы… – кивнула Ива. – Не все, но…

Он пожал плечами.

– А кому из нас это на самом деле нужно?

Он решительно зашагал к площади. Губы все еще горели. Все же она была удивительной… чертова ведьма!

Сэр Филипп бесцельно бродил, как неприкаянный, вокруг столба, у которого должны были спалить мельника Борка. Поравнявшись с ним, Уизли положил руку на плечо рыцарю. Тот вздрогнул, словно очнувшись ото сна.

– Так мы говорили… – из ворот замка вышла Ровена. Филипп удивился. – Она так быстро?

Рон невольно улыбнулся.

– Вовремя.

Он шагнул навстречу девушке.

– Вена… – и откуда взялось это милое сокращения? Наверное, от острого нежелания назвать кого-то Ив.

– Рон… – ну наконец-то. Нормально, как надо. Сколько они не виделись? Десять минут? Она успела так соскучиться? На лице юной леди Равенкло было написано огромное желание целоваться. Но, увы, приходилось помнить про условности.

– Вот… – она вложила ему в руку маленький мешочек из ткани. – Это редкие травки, если за ужином ты добавишь их в вино или мед, то через… – он невольно рассмеялся. До слез. Ровена осеклась. – Мой драгоценный Рон, я что-то сказала не так?

– Все так, милая Вена, – он с трудом взял себя в руки. – Если я выпью вино с этими травами, то у меня начнется лихорадка, и я не смогу выйти на поединок. Если до этого я принесу вассальную присягу вашему отцу, то меня отправят в Бельсток, где моей жизни ничто не будет угрожать.

Она смотрела на него, не в состоянии скрыть восхищения.

– Рональд, вы еще и провидец?

Он поморщился.

– Нет, тут скорее все логично.

Ровена бросилась ему на шею.

– Вы такой рассудительный. Такой умный… Не пренебрегайте моей помощью, как бы я ни верила в ваши силы…

Все хорошо. Просто и понятно. Она милая… Нет, она правда милая. Настоящая женщина, но при этом не глупа и не высокомерна.

– Хорошо, Вена, тебе я обещаю. Но ты говорила что-то о стреле и способе противостоять ей?

Она побледнела.

– Вы же обещали!

Он кивнул.

– Это я так, на всякий случай.

Она нахмурилась.

– Если по каким-то причинам этот бой все же состоится… Поклянитесь, что выйдите на него только с тем мечом, что я сама вложу в вашу руку.

Ей не шло быть угрюмой. Он снова сжал ее ладонь.

– Конечно, Вена. Я обещаю.

***

– «Возвращайтесь»…

Не так уж долго они с сэром Криспином, оказавшимся довольно замкнутым парнем, бродили по дороге меж скалами, что казались жутко угнетающими, повисшими над головой, словно они хранили не один десяток тайн. «Сколько же истин потерялось в их строгой геометрии? – думал Поттер. – Зачем я тут?». Этот мир серого цвета казался холодным и чуждым.

– Вас это не угнетает?

Молодой рыцарь пожал плечами.

– Я привык.

– Идем, – позвал он Криспина. Тот последовал за ним, но на пороге пещеры Гарри остановил все тот же голос с привкусом меди на языке.

– «Нет… Входи один».

Он обернулся к своему спутнику.

– Простите, меня просили одного…

Тот кивнул и покорно замер у входа.

Гарри толком не знал, чего опасаться. Но стоило признать, что странный страх был, хотя отсутствовала такая важная его составляющая как мотивация. В пещере стало жарко и появилось еще больше странного золотистого сияния. Войдя в нее, он обнаружил не дракона, но странный золотой шатер, и только потом понял, что такую иллюзию создают огромные крылья, которыми ящер словно отгородил некоторую часть мира.

– «Сюда», – одно крыло чуть сместилось, создавая подобие прохода. Гарри вошел под золотой купол. Стало еще жарче, и он понял, почему в центре этого импровизированного шатра горел костер. Огонь был волшебным, как и все вокруг. Ему не требовалось дров, языки голубого пламени облизывали меч Снейпа, повисший в воздухе.

Гарри посмотрел на профессора: тот, не отрывая взгляд от пола, медленно снимал рубашку.

– Нам, Поттер, потребуется провести определенный ритуал, чтобы в случае моей смерти меч лишь в вас признал хозяина. Я надеялся этого избежать, но боюсь, у нас без него ничего не получится. Это древняя магия драконов. Советую вам снять часть одежды, скоро здесь будет невыносимо жарко.

Поттер кивнул. Он, к своему так не вовремя воскресшему сожалению, на все участие в происходящем уже согласился.

***


Северус знал этого мальчика столько лет, что порою уже не понимал, где прошлая, а где настоящая горечь, что рождается при взгляде на него. Оценивая рваную пластику, с которой Поттер поспешно разоблачался, он вспоминал то чувство, которое испытал, впервые увидев его, услышав его речи, еще не лишенные юношеского максимализма. Когда прикоснулся к его жажде свободы и обостренному чувству справедливости, которым не хватало холодной взвешенности решений. Он словно вернулся в прошлое и снова встретил человека, который умел жить для других, но никогда ничего не хотел для себя. Он напомнил ему того мальчика, что Северус когда-то видел в зеркале, расстаться с которым он не мог, даже заблудившись между веками. Странно было обнаружить эту схожесть, когда ее поиск утратил уже всякий смысл.

– «Он не твой сын, Северус. Мне жаль, но у вас нет никакой связи».

Древние Ящеры не лгут никогда и, в отличие от смертных, практически не умеют ошибаться. Он должен был бы почувствовать облегчение. Ведь должен?

– «Странно, мне казалось, что он похож на Салазара».

– «На Салазара он действительно похож, ведь в его отце текла кровь Годрика Гриффиндора, а они, если ты помнишь, братья. Все, что связывает их – это кровь Ивы, у него глаза и волосы Ивы и ничего общего с тобой».

Почему он спорил? Он ведь хотел, чтобы все это оказалось правдой.

– «Но форма глаз…»

– «Ты не единственный ее обладатель в этом мире».

Поттер будет счастлив такому открытию.

– «И что нам теперь делать? Он подходит больше, чем кто-либо другой, но нужна связь».

– «И ее можно создать».

– «Можно, но мне не нравится способ, и Поттер никогда на это не согласится».

– «А ему обязательно все знать?»

Это никогда не было необходимым, когда речь шла о Поттере, так почему именно сейчас он чувствовал себя так, словно замыслил какую-то огромную подлость? Не то чтобы чувство было непривычным – пугала его острота.

– «Цели и средства…»

– «Эта дилемма никогда не теряла своей актуальности».

– «Ты прав, никогда».

– «То, что ты жаждешь иного решения, делает тебя благородным человеком».

– «А кем меня делает то, что я в итоге соглашусь с твоим предложением?»

– «На этот вопрос только ты сам можешь ответить. Цену мудрости в состоянии определить лишь человек и звезды. Нам, Древним Ящерам, она, увы, неведома».

– «Я бы подобрал пару иных эпитетов. Ну, да что решат слова… – Он высоко подбросил меч. – Начинай».

Из пасти дракона вырвалось голубоватое пламя. Оно облизало лезвие, словно что-то наивкуснейшее, окутанный им клинок медленно поплыл к земле.

– «Красиво».

– «Да, пожалуй».

Только сейчас вся эта красота ушла на задний план. Магия околдовывает умы но, увы, сердца ей не подвластны. Его сердце сейчас ныло, оплакивая неправильность всего происходящего. Он велел ему заткнуться, но… Нет, оно никогда не умело молчать.

– Что мне делать дальше? – спросил полуголый Поттер, демонстрируя наигранную решимость.

Северус сел на землю у пылающего меча. В образованности есть свои минусы. Он не мог лгать себе, что не догадывается, что именно будет происходить. Тело протестовало, двигаясь медленно, но на что тогда, спрашивается, человеку дана воля?

– Это не самая простая магия, Поттер. Я все сделаю сам. Слушайтесь меня и не слишком удивляйтесь, если ощущения покажутся вам странными.

– Э-э-э… Насколько странными, профессор?

Мальчишка все же сел напротив, повторяя его позу.

– Достаточно, – благословенна возможность говорить уклончиво.

– «Пора»…

Снейп закрыл глаза.

– «Да. Поттер, готовы?»

– «Вопрос в том, к чему?»

Он не удержался от усмешки.

– «Теперь им поздно задаваться, – Северус перевел дыхание. – Свет жизни, тьму смерти, подвижность вод и жар огня, силы воздуха, недра колыбели земли и волю звезд призываю я в свидетели… Пусть оценят дар мой, пусть сделают его нерушимым, пусть цену дарителю назначат непомерную…»

– «Я должен это повторять?» – как-то робко спросил Гарри.

– «Да», – сказал дракон.

– «Нет»…

– «Северус, что ты делаешь, опомнись!»

Он распахнул глаза и положил руку на горящий меч. Боль была ничем в сравнении с силой стихий, бушевавших в нем.

– «И до тех времен, пока вздох мой не станет последним, жизни свет…

– «Нет, безумец! Опомнись!»

Он всегда был безумцем. Эта составляющая его существования не менялась.

***

Гарри не понимал, что происходит. Огонь от сжатого Снейпом в руке клинка разгорался, поглощая и их, и дракона, и эту пещеру. Казалось, он опалял собой весь мир. Сознание затуманивалось. Журчали ледяные ручьи, ластились к рукам языки пламени, земля разверзалась под ногами, ветер сдирал кожу. Он, должно быть, был мертв, но его тело бурлило странным соком бытия, с губ рвался мучительный, но сладостный стон… И только звезды равнодушно взирали на них. Картины под смеженными веками сменяли одна другую… Он жил ими, только ими он еще и дышал.

…В замке было тихо, убийца поразился беспечности Советника, охранники на крепостной стене болтали, попивая эль… ему даже не пришлось их убивать, чтобы проникнуть внутрь. Тенью скользнув по внутреннему дворику, он на секунду задержался у позорного столба, прижав пальцы к холодному камню. Он был таким же, как в сотне замков, в которых он побывал как гость или как убийца. Ему ненавистны были эти столбы, но он смотрел на них, смотрел как завороженный, чтобы всегда помнить, как много предательства в этом мире.

Проникнув в замок через дверь для прислуги, он поднялся на второй этаж. Человек, через которого ему досталась эта работа, не подготовил подробный план. Он любил, когда заказчики заботились о подобных мелочах, но выбирать не приходилось. Долг наемного убийцы – выполнить свою работу. Закрыв глаза и растворившись в тени, он позволил интуиции вести себя. Когда сердце сказало «оно!», он разрешил себе открыть глаза и взглянуть на закрытые огромные двери. Никаких защитных заклинаний, ужасная беспечность.

Тихо приоткрыв дверь, убийца оказался в спальне, просторной комнате с огромными окнами. На ложе в ее центре спал мужчина, первый советник Императора. Бесшумно вынув меч из ножен, он шагнул к постели, поднимая клинок для рубящего удара. «Слишком просто», – горько отметили его мысли. Странно, что единственного человека, убить которого ему хотелось, оказалось так легко уничтожить. Он минуту позволил себе посмотреть на его лицо, некрасивое, открытое и беспечное только во сне, со спадающими на лоб черными прядями. Бесчестный человек, холодный лживый политик, тот, чьи решения уничтожили слишком многих.

Убийца замахнулся мечом, и в этот момент все пошло не так. Советник открыл глаза, его магия мгновенно отшвырнула юношу к стене, сковав движения. Мужчина встал с постели, сладко потягиваясь. Он был обнажен, и его худое тело было столь же непривлекательным, как и его лицо. Он подошел к мальчику и, присев на корточки, стянул маску, скрывающую лицо.

– Здравствуй, – убийцу поразила его немного грустная, но очень теплая, абсурдная в подобной ситуации улыбка. Советник развязал шнурок, стягивающий его волосы, и совершенно спокойно стал расстегивать рубашку. Тело мальчика трясла дрожь отвращения, ему становилось дурно, голова гудела хриплым смехом, ноздри вдыхали запах пота, а рот наполнялся желчью. Хотелось убивать, мстить, калечить, но сейчас он не мог: все, на что его хватило – это на сдавленное рычание.

– Не смей!

Советник каким-то отеческим жестом погладил его по голове. Молча стянул с парня сапоги, брюки и, подняв на руки, отнес в постель. Если бы сила ненависти способна была справиться с силой магии, убийца бежал бы от мужчины, но он мог только кричать, кричать, что убьет его, и молить о пощаде. Ему не было дело до собственной гордости, хотелось только свободы от этого удушающего липкого страха.

– Мы поговорим обо всем завтра, я сейчас слишком устал, чтобы решать, что делать с тобой. Ты не можешь спать в моей постели в одежде, испачкаешь простыни, и я не собираюсь тебя насиловать.

Советник притянул мальчика к себе, обнимая, укрывая тяжелым меховым покрывалом. Согревшись в теплом коконе его объятья, тот постепенно вспомнил, как дышать, и попросил:

– Убей.

Мужчина только провел пальцами по его лицу.

– Спи.

Парень покорно провалился в беспамятство. А Гарри отчего-то улыбался своему бреду, понимая, что у тех двоих все будет хорошо, открываясь для новых странных сказок.

…Пустой холл дома, в котором не осталось слуг. В окнах – отблески далекого пожара.

– Отец, пожалуйста! – умоляет худой юноша с черными глазами. – Я не хочу вас покидать!

Мужчина не отвечает. Не обращая внимания на мольбы сына, он спешит к двери, едва заслышав шум подъезжающей кареты, и распахивает ее перед человеком, закутанным в черный плащ с капюшоном. Тот явно не желает быть узнанным, воздух потрескивает от окружающей его защитной магии. Мужчина кланяется, а Гарри откуда-то знает, что мальчик никогда не видел его таким почтительным.

– В доме никого, маркиз? – голос у незнакомца решительный, хотя немного резкий.

– Никого, кроме моего пасынка, молодого волшебника, о котором я вам писал.

– Волшебника? – гость поворачивается к мальчику. – Посмотрим...

В парня летят огненные стрелы, незнакомец атакует молниеносно, заклятием, способным убить кого угодно. Юноша падает животом на пол и отскакивает в сторону, выхватывая шпагу и палочку. В руке незнакомца сверкает клинок, который он, кажется, извлек из воздуха. Он скользит молодому волшебнику, скрещивая шпаги. Это жалкий поединок. Всего пара невероятно точных и быстрых выпадов – и клинок парня летит к стене. Незнакомец прижимает холодное лезвие к его незащищенной шее.

– Он не волшебник и скверный воин, он всего лишь мальчик, но мальчик с хорошей реакцией. Из него выйдет толк.

Юноша явно почувствовал себя оскорбленным.

– Да как вы смеете?

Клинок незнакомца исчез так же таинственно, как появился. Он стянул с рук кожаные перчатки и откинул капюшон.

– Смею, – на мальчика насмешливо смотрели проницательные зеленые глаза, казавшиеся яркими изумрудами на тонком худом лице, волосы цвета воронового крыла, гладкие и блестящие, хаотично торчали в разные стороны, улыбка незнакомца была прохладной. От его стройного худощавого тела веяло могуществом.

Мальчик преклонил колено, его отчим улыбнулся.

– Гордись, Александр, не каждому удается увидеть величайшего волшебника современности, а тем более – услышать его похвалу.

Мужчина улыбнулся.

– Встань, мальчик, я не древний бог, чтобы мне поклоняться. Иди и собирай вещи, утром мы отправимся в путешествие. Маркиз, на этом мой долг вам считается выплаченным, вы потеряли право на мою признательность.

– Я знаю, спасибо. Вы можете остановиться в западной спальне, надеюсь, дорогу вы помните. Ужин ждет вас в комнате.

– Маркиз, вы самый милый враг, что был у меня когда-либо. До встречи утром, мальчик.

Тот обернулся к отчиму, заламывая руки.

– Не надо, не отсылайте меня!

Мужчина устало взглянул на пожарище за окном.

– Так будет лучше, Александр. Не всякая магия может противостоять террору. Я слишком горд, чтобы бежать… Ты тоже будь гордым. Только выбирай лучший, чем у меня, повод для гордыни.

Картинок было так много, что Гарри быстро запутался в них. Они чередовались все более лихорадочно. Двое людей, о чем-то спорящих на фоне пирамид. Парень, хмуро пинающий корзины в бедной рыбацкой хижине и зло поглядывающий на молчаливого соседа по столу. Хоровод лиц, вихрь сменявших друг друга криков и улыбок, который словно поглощало его сердце, оно втягивало их и начинало дико болеть. Снейп – Поттер… Поттер – Снейп… Какая-то бесконечная мозаичная история. Бред… Слишком много времен, слишком много нравов. Много для одного сердца. Не могло оно вместить в себя столько всего сразу, или могло? Он умер? Нет. Холодные, освежающие, как родниковая вода, руки на его груди говорят, что нет. Он открывает глаза, чтобы… Ничего не меняется. И снова Поттер – Снейп… И опять Снейп – Поттер. Они горят? Их испепеляет пламя зажатого меж их телами клинка. Откуда столько крови? Почему они скользкие от нее, словно змеи? Чья она? Что за боль рвет его на части? Кто те демоны, что решили отмерить ему сегодня такое огромное количество души? Не ангелы – те так не мучают. Он медленно попробовал пошевелить рукой. Профессор вцепился в его ладонь, как утопающий. Его зрачки казались огромными, полными тьмы клоаками, лицо было безжизненным, как у трупа. Гарри испугался: он уже не чувствовал пламя, его испепелял страх.

– «Нет»…

Снейп прижался холодным лбом к его шее.

– «Я могу остаться?»

– «Да, конечно, ты должен!»

– «Спасибо».

Последовавшая за этими словами вспышка боли была такой сильной, что Гарри провалился в забытье.

***

– Еще лепешку? Нет? Ну, я сама доем.

Невилл невольно рассмеялся.

– Ну, ты и обжора, Лионель.

Девушка улыбнулась.

– Так не каждый день ем досыта. Вот и привыкла крошки собирать. Но этот год у меня хороший был. Может, и в Хогсмите повезет, говорят, юная леди Ровена гадалок да знахарок привечает. В южных землях, толкуют, еще лучше – меньше на ведьм охотятся.

Невилл полюбопытствовал:

– А что ты не переедешь в те земли?

Лионель пожала плечами.

– Каждому свое место. Родилась я тут. Ну, уйду, и кто мою деревню охранять будет? Неужто какая другая ведьма на нее позарится? Нет, бабка моя – и та в сто лет померла, лишь преемницу дождавшись. Не могу я так с людьми, не по совести это. Неужто зря они века наш род кормили? Вот насобираю денег, заплачу какой знахарке, да словом ее обяжу, чтобы за местами теми присматривала, и уйду.

– А куда?

– В ученичество, – Девушка рассмеялась. – Может, в школу твою, если кто такую откроет. А так… Есть в Хогсмите один волшебник… Нет, ты не подумай чего, он не то, что мой первый учитель, он настоящий маг, хотя с виду… – девчонка покраснела, как помидор.

– Что с виду?

Лионель накручивала на пальчик локон.

– Ну…

Невилл усмехнулся.

– Красивый, что ли?

Девочка окончательно смутилась.

– Разве в этом дело? Но да… Хорош. Посмотрел как-то зелья да снадобья, которыми я торгую, и сказал: «Учиться тебе надо. Талант у тебя». Хорошо так сказал, без намеков всяких. Я разузнала, где он живет, да пошла к нему. В ученицы просилась, думала, хоть какого ума за три недели наберусь – и домой. А он только посмеялся: «Какая из тебя ученица? Тут годы нужны, а ты, как бальзамы свом распродашь, – говорит, – сбежишь». А я ему, честно: – «Сбегу. За деревней присмотреть некому. Деньгами могу заплатить, дам немного – много у меня нет, – но если чему научите...» – Лионель улыбнулась. – Он надо мной посмеялся. Сказал, что дура я редкостная, раз такой талант хороню. Денег не взял, разрешил ночевать в сарае. Я днем все на базаре, у него тоже, видать, свои дела были, не ругался, что ухожу, а вечером он меня обучал, – Лионель рассмеялась. – Бывало, как осерчает, у меня волосы дыбом встают. Все, думаю, быть мне битой, а он что? Покричит да перестанет. Вот ни разочка на меня руку не поднял. Разобидится, это бывает: «На кого время трачу?» Запрется в комнате, полной всякий мудреных вещиц, и сидит до ночи. Я поплачу от обиды, потом пойму, что сама и есть дура никчемная, голова не тем забита. Мне бы знания его впитывать да кланяться в ноги, а я все, недослушав, уже пробовать стараюсь. Стыдно так становится... Снова плачу, а потом иду виниться. Пироги его любимые напеку, винца хорошего куплю – и ну в дверь скрестись. Мол, вы уж простите дурочку... Он прощает. Все одно прощает. Посердится еще для виду, но уж я лаской и послушанием все одно милость выпрошу, – Лионель снова улыбнулась. – Хороший он, хоть и норманн. Очень хороший. Как смогу, уйду к нему в ученицы. И за домом будет кому присмотреть, а то служанка его уж до чего льстивая, а все одно что-то уворует. Уж я ей спуску не дам. Он-то что? Одно слово – ученый волшебник, а в быту-то, как дитя малое, ничего не смыслит. Мне бы только замену себе найти. Мало он меня учит! Ну что такое три недели второй год подряд? В этот раз третий будет. А все одно мало.

Лионель, по мнению Невилла, полностью ушла в свои мечты и в них уже пекла бесчисленные пироги неизвестному счастливцу. Луна как-то сказала ему, что девушка может быть какой угодно сильной и смелой, пока не встретит того единственного парня, которому она изо дня в день захочет жарить яичницу. Ему тогда это показалось чертовски наивной формулировкой понятия «любовь». Он смеялся над ним, зарываясь носом в ее волосы, а потом... Потом он вспоминал годами, что в их недолгой совместной жизни было всего два утра с теми самыми яичницами, и они как-то странно перевешивали все на свете. Потом и таких утр не было вообще. Она ушла от него в погоне за очередной тайной, он остался, чтобы тоже с этими самыми тайнами играть. Наверное, они оба были слишком чокнутыми, даже друг для друга.

– А много тебе денег надо?

Девочка пожала плечами.

– Колдуна спросить стоит. А знахарка… Та не слишком дорого обойдется.

Невиллу пришла в голову одна идея. Золото – всегда золото.

– Слушай, если поможешь мне найти одного человека, оплачу тебе и замену и ученичество.

Лионель спрятала остаток лепешки в суму и придвинулась поближе.

– Говори, что надо.