Когда скелеты покидают свои шкафы

Бета: Rebecca Armstrong
Рейтинг: NC-17
Пейринг: СС/ГГ, ГП/ДМ и очень много других
Жанр: Romance/приключения
Отказ: Все права на персонажей принадлежат правообладателям. Автор материальной выгоды из их использования не извлекает.
Аннотация: У каждого есть скелет в шкафу, но что случается, когда секреты становятся достоянием общественности? Посвящение: Naisica за идею с возможным Северитусом, сама бы я на такое не решилась. Чакре за все хорошее. Jenny за воскрешение фика. Если бы не она, я бы вряд ли к нему вернулась. От автора: Фик правда очень старый и давно считался умершим, так что то, что вы видите - чистой воды некромантия. У меня изменились и стиль, и слог, и мировоззрение, поэтому продолжение истории сильно отличается от ее начала. Правка полностью не закончена, так что те, кто предпочитает что-либо читать без опечаток и с приглаженным стилем повествования, могут подождать еще несколько месяцев. Все остальные - помните: вы предупреждены, а потому претензии по всем перечисленным выше пунктам не принимаются.
Статус: Не закончен
Выложен: 2008.04.29



Глава 6:

– Жуть какая, – заметил Рон. – Он не так хорошо держался в седле, как остальные рыцари но, тем не менее, общие впечатление о многочасовой поездке было у него почти приятным, пока он не увидел, к чему, собственно они стремились. – И это церковь?

– Аббатство, – поправила Хельга Хаплпафф, жизнерадостно гарцевавшая рядом на своем жеребце.

Рон пожал плечами. В таком месте меньше всего хотелось поклоняться каким бы то ни было богам. Замок перед их глазами с расположившейся у его высоких стен с прорезями бойниц деревней, больше всего напоминал хорошо укрепленную крепость. В таком воевать надо было, а не молиться. Даже Корсенлодж проигрывал своими укреплениями обиталищу служителей церкви.

– Милитаризированные у вас тут аббаты.

– Простите, какие, сэр Рональд?

– Воинствующая, говорю, церковь.

Хельга печально кивнула.

– Это да.

***

В деревне, в которую они въехали, царило странное упорядоченное уныние, не заметить которое Гарри не мог. Конечно, у него была масса других причин для размышления, но такая скованность на большинстве лиц не могла оставить его равнодушным. Это был страх, знакомый с детства – беспричинный, липкий от холодного пота страх. Это люди не вздрагивали при упоминании «Сами – Знаете – Кого – Или - Чего», они со своим ужасом, похоже, жили каждую секунду и уже вроде бы даже свыклись.

– Мрачное место, – заметил он Салазару, что скакал рядом с ним. Казалось, остальные обитатели Корсенлодж, в число которых входили и его друзья, этим утром избегали его как зачумленного. С Роном все было понятно. Он, погруженный в свои мысли, был все же не слишком далек. Гермиона на что-то злилась. Малфой... Протяни руку, и казалось, коснешься. Вот только чего? Льда, безразличия? И эта прохлада была так приятна минувшей ночью? Бред. Боль. Гарри понимал, что виноват, вот только никак не мог осознать, в чем именно. Он бы попробовал разобраться, но для этого нужно было хоть на секунду просто коснуться Малфоя, который надежно от него отгородился – безразличием и равнодушием даже больше, чем суровым взглядом Пэнси, которая взирала на каждого, кто приближался к Малфою, с улыбкой злого, иррационального в свой жестокости маньяка. «Все вон!» - кричал этот взгляд. Гарри подумал, что ей легко так смотреть, ее Драко любит. А что делать глупцу, с которым он переспал, чтобы понять это? Что делать кретину который был недостаточно суров, чтобы, поймав бабочку, сжать ее в кулаке, так, чтобы сломались крылья, и она не могла улететь? Что был недостаточно нежен, чтобы ласкать ее дыханьем, перекладывая с ладони на ладонь с покорным умиротворением. Он ненавидел себя за то, что чувствовал продолговатый шрам где-то на сердце. Малфоя он, наверное, тоже мог бы ненавидеть, но не пытался. Поговори они этим утром... Хоть пару секунд… Он бы что-то исправил, но нет. Им не дано было. В качестве чаши, в которую нужно и можно лить ненависть, Мерлин создал в этом мире одного человека. Его «не отца» Северуса Снейпа. «Не» – потому что им обоим это было не нужно, а значит... Не важно, что это значило. Просто было, и точка.

Слизерин пожал плечами.

– Зря вы так, сэр Гарри. Эти люди сами сделали свой выбор. Он в том, что бы жить в достатке, пусть и в постоянном страхе. Я могу их презирать, но осуждать не берусь. Торговые пути – это надежный кусок хлеба, не считая того, что у аббатства богатые земли и умелые целители. За такое благоденствие не такая уж большая плата смотреть, как раз в неделю после воскресной службы на площади сжигают обвиненного в ереси человека. Быть может, это был хороший сосед, с которым еще вчера вместе пили мед на чьей-то свадьбе, но ведь не ты же? Эти люди – скот, сэр Гарри, хотя скот разумный, потому что их чело все же омрачено вопросом: «А что, если завтра это буду я?». Что до замка... То он только замок и ничего больше. Камень всегда только камень.

Салазар не был хорошим и добрым человеком, он даже не пытался им казаться, но Гарри с легкостью признавал, что у него была душа. Больная и темная, но душа, способная разделять чужое горе и ненавидеть слабость. Он не пытался понять, что превратило этого красивого задумчивого и гневного юношу в того, кто поселил в тайной комнате Василиска. Но впервые понял, что причина, должно быть, существовала. Не беспричинная злость и презрение, вовсе нет; это был очень долгий и, наверное, горький путь.

– Люди не скот, они просто люди – хорошие и плохие, с достоинствами и недостатками, по сути разные, часто слабые. Как я, как вы...

Слизерин покачал головой.

– Слова, сэр Гарри... Это все только слова. Поступки куда хуже, их можно потрогать. Ощутить чужую грязь и испачкаться самому. Смирение? Оно лживо, как и предстоящая проповедь, на которую все мы едим с покорностью того же стада. Мы сильнее, мы умнее, но мы не общность. Нас давят, как блох на бродячей собаке, каждая из которых живет сама по себе, а ведь стоит им собраться и вцепиться в протянутую руку...

– Вы за объединение волшебников?

Салазар кивнул.

- Большинство из нас разрозненны, каждый учится секретам своего рода, а ведь эти знания можно и нужно объединить во что-то единое. Обучать детей, наставлять молодежь, хранить то, чем мы являемся, развивать наши тайные знания и способности. Нам нужно победить этот мир или совсем отгородится от него.

Гарри почти с ужасом понял, как они похожи. Ему неожиданно захотелось сказать Слизерину: «Ты идешь на войну, с которой не сможешь вернуться, так же как я – со своей. Я знаю, ты не сможешь... Ты будешь видеть причину для новой битвы там, где ее по сути уже нет, и снова кидаться в бой. Мне жаль. Тебя? Себя? Не важно, главное, что тут нам точку не поставить. Этот азарт собственной правоты травит сильнее яда. Сейчас ты праведник и мудрец. Позже будешь проклят и проклянешь в ответ, просто потому что «не бороться» уже не умеешь». Салазар был умным и сильным, не совсем таким, как он сам и все же Гарри понимал: они оба, по сути, вход без выхода. Единожды взвалив на плечи ношу, от нее уже не избавишься. Кто он, чтобы пытаться его вразумить? Такой же дурак.

- Война не вечна. Я скажу, увы... Я понимаю, что это ужасно, но... Убивать учатся быстро, а вот смирению? Это долго, это странно – я, например, так и не постиг его.

Салазар кивнул.

– Я вас понимаю. Мне это просто не дано – подставлять щеку. Хотите правду? Я пытался овладеть этим умением, но отчего-то не вышло.

Гарри философски заметил.

– Бывает.

У него тоже много чего не получилось. Где его «человек-автобус», в салоне судьбы которого он обрел бы свое место? Прекрасная сволочь в двух шагах? Нет. Скорее всего, нет.

***

Леди Ива склонилась к уху Гермионы.

- Сейчас, дорогая, вы увидите явление ангела.

Северус Снейп соскочил с лошади. Протягивая ей руку, он усмехнулся. Гермиона в свете принятых за завтраком решений попыталась, сделать это прикосновения к тонким сильным пальцам максимально коротким.

- Это заблуждение? – тихо спросила она.

- Вопрос спорный, судите сами.

Он сделал шаг в сторону и Гермиона... Она глупо почувствовала слабость в коленях, словно кто-то заменил в них кости на липкое желе. Мужчина, вышедший на крыльцо в скромной коричневой рясе, был не просто красив, – красоты, как и красивости в мире много, – он был до какой-то ослепляющей одури прекрасен... Почти совершенен. Взошло солнце и скромно спряталось, поняв, что не в силах соперничать с золотом его волос, нахлынула на берег волна и тут же бросилась обратно, не в силах бороться с истинной синевой этих глаз. Этот человек был одно сплошное всесильное торжество жизни, он впитал все ее краски, и мог вызвать у матери природы только один горький вздох «перестаралась». Слишком идеальным, чтобы быть просто человеком, вышел ее отпрыск, слишком...

– Отец Яков, – с ухмылкой заметил Снейп. – Более чем занятная личность.

– Что?

Гермиона, силилась осознать сказанное, но никак не могла. Казалось этот человек пил ее по глотку, хотя даже не смотрел в их сторону.

Снейп пожал плечами и куда-то ушел. Было странно, что это неважно.

– Охренела? – кто-то толкнул ее под локоть. Пэнси Паркинсон, наморщив лоб, перекрыла Гермионе обзор этого дивного чуда. – Я тоже. Нет, ты могла подумать, что мы увидим что-то подобное? Я об этом монахе, а не об аббатстве.

– И что в нем такого особенного?

Пэнси пожала плечами.

– И правда... Мертворожденный как мертворожденный. Ты с ними, должно быть, каждый день завтракаешь.

– Прекрати ерничать...

– А стоит? – Пэнси все же сжалилась и пояснила. – Он вампир.

Гермиона вздрогнула.

– А разве?..

– Свет, осиновые колья и прочая херня? Нет, определенно действенно, только в нашем мире уже давно почти не осталось истинных мертворожденных. Поверь мне – этого солнечным светом и осиновой палкой не испугать.

– Но он священник.

Пэнси пожала плечами.

– Славный малый. Видимо, не в меру циничен. Грейнджер, все же послушай меня: не пялься на него так, и держись как можно дальше от этого типа. Наше сотрудничество мне еще пригодится.

Гермиона кивнула.

– Я постараюсь.

Именно в эту минуту монах, казалось, заметил именно ее и открыто, невероятно тепло улыбнулся. Та сила, что исходила от него, грела. Она не была злой. Не могла быть. Слова Пэнси так и остались для Гермионы словами. Она невольно сделала шаг ему навстречу.

– Твою мать, – выругалась слизеринка за ее спиной, но удержать не попыталась. И правильно, иначе Гермиона попросту бы ее убила.

***

«Нет», он надеялся, что вложил в этот взгляд достаточно силы. «Почему? – голос в голове прозвучал насмешливо. – В этой самке есть что-то особенное?». Не было. А даже если бы было – не та игра, в которой противники демонстрирую друг другу слабость. Он отвернулся, как выяснилось, зря, потому что бледность щек Драко настораживала. Малфой держался отлично, но именно что только держался. Он шагнул в его сторону.

– Драко, не стоит. Если ты чувствуешь боль...

– Все нормально, пару часов я в состоянии потерпеть. Вы же сами говорили, что нужно бороться.

Малфой обнял его за плечи и замер. Внешне это ничего не значило, просто жест, но он застыл, понимая, что Драко нужна передышка, застыл, несмотря на два изумрудных сверла, впивающихся в спину. Это было приятно, осознавать что «Поттеру» больно. Боль – это жизнь, это вопросы, это значит «быть»...

Он обнял Драко за талию, тот опустил голову ему на грудь. Наверное, слишком доверительно. К такой публичности проявления заботы он не привык. И все же, нарушенное кровообращение, ледяные ладони... «Вот как?» – вопросом в голове и автоматическое: «Пошел вон...».

– Ты в порядке?

– Нет.

Укоризненно.

– Драко...

– Мне не нужно корчить из себя мученика.

– Хорошо. Тогда остается тянуть время и улыбаться. Постарайся: Пэнси на нас смотрит.

– А я что делаю?

– Кривишься.

– Да?

– Несомненно.

***

Холодный зал, где проходила служба, загромождали длинные скамьи, некоторые из которых были украшены гербами. Грегори с интересом разглядывал высокие стрельчатые окна, украшенные мозаикой. Он не привык оставаться в одиночестве, но понял, что оно, собственно, ему нравится. Винс, похоже, потерял всякий интерес к общению: он шел впереди, галантно поддерживая под локти двух старших девиц Хаффлпафф, которые, казалось, были готовы выцарапать друг другу глаза в борьбе за его внимание.

– Сударь, вы нас задерживаете.

Он обернулся. За его спиной стоял высокий статный мужчина, грудь которого украшала толстая золотая цепь, выложенная сапфирами. У него было открытое волевое лицо, в темных каштановых волосах едва наметилась седина. Рядом с ним стояла высокая красивая девушка, с толстой косой до пола и живыми карими глазами. Она улыбалась, правда, скорее сдержанно, чем приветливо.

Грегори посторонился.

– Прошу меня простить.

Мужчина кивнул, он и его спутница направились к первой скамье в церкви.

Гойл поспешил сесть на свое место на скамейке семейства Хаффлпаффов. Сэр Дункан как раз высказывал жене свое негодование.

– Давно Иве говорю, давай домашнего священника возьмем, часовню построим. А то стыд – какой-то норманн в первом ряду сидит, а благородные саксы вынуждены ему уступать.

– Тише, дорогой, – увещевала супруга леди Катарина. – А то еще услышит.

– А пусть! Мне скрывать нечего.

– Это барон Руан Равенкло из Бельсток с дочерью Ровеной, – пояснила оказавшаяся рядом с ним Хельга. – Правда, она очень похожа на леди Гермиону?

Гойл кивнул. Вообще-то сходство было, на его взгляд, не слишком очевидным но, несомненно, присутствовало. Ровена была красивее и ярче, Гермиона – сдержаннее и немного утонченней на его взгляд, но в чертах сквозила неуловимая общность. Могло ли это быть связью между временами? Грегори не думал об этом факте, его больше интересовали мозаичные витражи и возможность послушать проповедь.

***
– Леди Гриффиндор.

– Барон Равенкло.

Пэнси понимала, что приветствие по меньше мере холодное, но сама предпочла вежливо улыбнуться. Ей тут еще не один месяц жить, стоило быть вежливее с соседями.

– Вижу, у вас гости. Вы нас представите?

– Конечно. Сэр Гарри Поттер и его сестра леди Гермиона, и сэр Драко Малфой и его кузина леди Пэнси. Эти благородные господа совершают паломничество по святым местам.

Барон кивнул Драко.

– Осмелюсь ли я предположить, что вижу соотечественников?

– Мы французы, – Драко, судя по всему, решил следовать своей легенде, приветствуя барона поклоном.

Руан Равенкло кивнул.

– Что ж, должно быть, очень набожные, раз предприняли такое долгое путешествие.

– Весьма, моя кузина – просто образец добродетели и благочестия.

Пэнси еле удержалась, чтобы не фыркнуть. Ну-ну... Она попыталась придать своему лицу самое благостное из доступных ей выражений. Как выяснилось, старалась она зря, взгляд барона был прикован исключительно к Грейнджер.

– Можно ли сказать то же самое о другой леди?

Гермиона, словно очнувшись от долгого сна, подняла на него глаза.

– Увы, сударь, я не отличаюсь праведностью и набожностью моей подруги, но стремлюсь совершенствоваться всем сердцем.

Пэнси почувствовала желание ее пнуть. Подруги?.. С каких таких радостей?

Барон поклонился.

– Любая особа, желающая обрести новые совершенства, вызывает у меня искреннее почтение.

– Благодарю вас, сударь.

– Позвольте представить вам, господа, мою дочь леди Ровену и моего племянника сэра Филиппа Квуазье. – Пэнси оценила представленные персоны. Будущая основательница по меркам времени, должно быть, считалась красоткой, ее кузен – высокий статный рыцарь со светлыми волосами, аккуратной бородкой и живыми черными глазами, скорее всего, был, любимцем местных дам – за исключением тех, что жили в Корсенлодж, разумеется. А жаль, потому что на одну из них, рыжеволосую, синеглазую и веснушчатую, он поглядывал вполне благосклонно.

В этот момент к алтарю подошел аббат, в зал хлынули монахи в одинаковых коричневых рясах, и все присутствующие поспешили занять свои места.

***

Аббат Харлоу был высоким худым мужчиной с узким лицом, тонкими губами и немного нервными манерами. Для своего высокого сана он был довольно молод, но пронзительный острый взгляд серых глаз делал это впечатление обманчивым. Голос аббата был красив, а ораторский дар таков, что во время его проповеди, в которой о ереси было больше, чем собственно, о боге. Драко даже, забыв о собственной колдовской крови, ощутил желание пойти спалить пару ведьм, что сеяли «мор и чуму». В конце аббат разразился изобличающий речью, в адрес какого-то Борка. Судя по его словам, беднягу, подвергнутого пыткам «во имя очищения», должны были сжечь на закате солнца. Подумав об очищении пыткой, Малфой ему посочувствовал. Вот, оказывается, где зарождались традиции Испанской инквизиции – в скромной сельской Англии. Когда проповедь закончилась, он чувствовал себя уже совершенно разбитым, и с благодарностью оперся на руку Снейпа.

– Драко, прекрати себя мучить.

– Хорошо. Как только доберусь до отведенных нам комнат, приму лекарство. Мы ведь, кажется, остаемся на ритуальное аутодафе?

– Остаемся. Пропускать подобные развлечения – дурной тон.

Аббат спустился в зал, чтобы поприветствовать своих знатных прихожан. К барону он отнесся с радушием и почтением, леди Корсенлодж явно вызывала в нем менее теплые чувства.

– Я не вижу с вами сэра Криспина сегодня.

– Он болен, – ответила леди Ива.

– Какая жалость.

Ее гостями аббат поинтересовался даже еще более скромно, чем барон – выразил уважение их благочестию и предложил прекрасным паломницам до обеда осмотреть аббатство, обязавшись выделить им провожатого. Гермиона и Пэнси, переглянувшись, вынуждены были согласиться. В сопровождающие им, как ни странно, достался не монах, а рыцарь со шрамом на щеке, белый плащ которого украшал красный крест.

Сэр Хьюго, граф Денсворд, как он изволил представиться, был, судя по всему, не только именитым, но и богатым рыцарем Храма. Его отношение к аббату Харлоу, по мнению Драко, понять было трудно. С одной стороны, знатный рыцарь легко согласился выполнить его просьбу, но при этом выглядел так, словно делал одолжение. Было в нем, по мнению Малфоя, что-то странное. Нет, не то, каким жадным взглядом он скользнул по его фигуре, это как раз было вполне понятно. Еще что-то темное, но совершенно незнакомое.

– Лорд Малфой не желает присоединиться к своей кузине?

- Нет, не желает. Простите, граф, я недавно оправился от тяжелой болезни, и длительная поездка в седле меня немного утомила.

Он не хотел признавать, что этот человек его немного пугает.

***

– Спасибо что сопровождали, – поблагодарил Гарри молодого монаха, проводившего его в большую светлую келью.

– Принести вам воды для умывания, сэр рыцарь? Может быть, желаете перекусить перед трапезой? Обед подадут только через два часа.

Монах был совсем еще мальчишка: несдержанный, он не мог долго сохранять степенное выражение лица и то и дело улыбался.

– Нет, ничего не нужно. Но если у вас нет никаких дел, присядьте и расскажите мне немного об аббатстве.

Аврор, которым он являлся, чувствовал, что в этой обители все не все так гладко. Своей интуиции Гарри привык доверять.

– А что рассказывать? – удивился парнишка, тут же, впрочем, садясь на скамью. – Аббатство как аббатство, благородный сэр.

– И давно ты здесь?

– С семи лет. Как родителей мор забрал, так брат Яков меня и привел, я тоже болел, но он меня вылечил. Брат Яков очень хороший. Когда старый настоятель умер, говорили, что он станет новым аббатом, баронесса Равенкло даже денег ему давала для вступления в сан, но король прислал аббата Харлоу и рыцарей. Это давно было, еще до моего рождения.

– Значит, этот твой брат Яков был дружен с покойной баронессой?

– Она ему всячески покровительствовала, говорили, хорошая была леди, добрая. И такая ужасная смерть. – При слове «ужасная» глаза мальчишки заблестели. Он явно любил страшные сказки и с сожалением поднялся.

– Простите, сэр рыцарь, мне еще на кухне помогать. Я приду пригласить вас к трапезе.

– Да, конечно.

Гарри решил, что проявлять излишнее любопытство будет неосмотрительным.

Когда мальчик открыл дверь, чтобы выйти, на пороге соседней кельи стоял Драко Малфой. Вернее, «стоял» было слишком громко сказано. Он скорее висел на Северусе Снейпе, обвивая руками его шею. Руки профессора держали тонкую талию крепким замком. Голова Драко была склонена ему на плечо, глаза закрыты. Увидев Поттера и молодого священника, профессор хлопнул дверью, отгораживаясь от них, пряча эту удивительно мирную и нежную картинку. Гарри почувствовал прилив бешенства. «Вот как, значит?»...

***

– Козлы!

– Кто? – Гойл оторвался от книги и удивленно на него взглянул.

– Да все, – пожал плечами Рон. – Нет, вы вообще понимаете, что тут собираются спалить ни в чем не повинного человека, а нам вроде как наплевать?

Грегори пожал плечами.

– И что прикажешь делать?

Рон не знал, но его гриффиндорское чувство справедливости бунтовало против того, чтобы смириться с подобной ситуацией. Он шел в аврорат не затем, чтобы спокойно наблюдать, как убивают людей.

– Мы, в конце концов, маги. Проберемся в темницу и выпустим бедолагу, стерев память охране.

– Не думаю, что разумно предпринимать что-то подобное, не посоветовавшись с остальными.

Рон оглядел Гойла с книгой и похрапывающего на широкой лавке Крэбба.

– Ну и хрен с вами. Сам справлюсь.

Выскочив в коридор, он зло хлопнул дверью. Все придурки. Как заниматься всякой ерундой, так все с радостью, а как спасти человека, так «давайте обсудим». Если Гермиона права и материя времени неизменна, то он вряд ли приблизит час Апокалипсиса, спасая бедного мельника, вся вина которого, как понял Рон, заключалась в том, что его мать была ведьмой. Можно было бы позвать с собой Гарри, но найти вход в темницы оказалось легче, чем разузнать у встреченных монахов, где разместили его друга.

У входа в подземелья дежурил только один храмовник, причем работа явно вызывала в нем только скуку. Устранить его оказалось легко: Рон попросту наложил чары Морфея и проскользнул в темный узкий коридор. Вниз вели бесчисленные ступени, тонувшие в непроглядном мраке. Воспользоваться люмосом он не решился и стал, стараясь не шуметь, спускаться вниз. Ступенек через триста он наткнулся на что-то мягкое. «Это» ойкнуло и ткнуло ему в грудь волшебной палочкой. Решив не забавляться дольше неизвестностью, он все же прошептал:

– Люмос,– на него огромными от ужаса глазами смотрела леди Ровена Равенкло, сжимавшая в одной руке палочку, а в другой связку ключей – а он-то удивился, не обнаружив ее у охранника! До его появления благородная леди, судя по всему, была занята тем, что пыталась подобрать подходящий, чтобы открыть узкую дверь за своей спиной.

– Вы кто? – она с удивлением смотрела на свет на конце его палочки.

– Сэр Рональд Уизли, гощу в Корсенлодж.

– А я...

– Я знаю, кто вы, видел вас с отцом на службе. Узников освобождаем?

Оно гордо вздернула нос.

– Как колдун вы должны меня понять... А что это, кстати, за чары?

Он отмахнулся.

– Позже объясню, посторонитесь. – Он отодвинул ее и взмахом палочки открыл дверь. Трудно, наверное, быть ведьмой во времена, когда не изобрели «алохомору». Леди Равенкло посмотрела на него с уважением.

– Идемте, я знаю, куда нам нужно. До следующего поворота охраны не будет.

– Не в первый раз, значит?

Она тяжело вздохнула.

– Во второй, редко выходит, – они вошли в освященную факелами залу, леди Ровена взяла его за руку и потащила в сторону одного из трех коридоров, начинающихся в ее конце. – Темницы там. Охраны не должно быть много. Этот коридор также был не освещен. Дойдя до упомянутого поворота, из-за которого лился слабый свет, девушка осторожно выглянула и шепнула: – Странно, вообще никого.
Рон тоже выглянул. В такой же круглой комнате, как предыдущая, вместо дверей или проходов было несколько заменявших их кованых решеток с огромными замками. Слабо чадил факел на одной из стен. Ровена пошла вперед и обошла кругом комнату, заглядывая через решетки. Около одной из них она остановилась и тихо позвала: – Господин Борк!

Рон, справедливо предположив, что остальные камеры пусты, подошел к ней. Мужчина на соломе в углу, укрытый какой-то мешковиной, даже не шелохнулся. Рон взмахом палочки открыл камеру, и Ровена тут же бросилась внутрь. Она отдернула ткань и в ужасе отшатнулась, зажав рот рукой. Было чего испугаться. Мужчина определенно был мертв; в его теле, похоже, не осталось ни капли крови. Рон сел на корточки и внимательно оглядел бледную до синевы кожу. На лице покойного застыло выражение ужаса, и первая мысль, пришедшая Рону в голову, была о вампирах. Он проверил шею и убедился, что она не повреждена, задрал на покойнике рубаху и удивленно уставился на две небольшие, похожие на букву X, раны на груди. Странным было даже не это, а то, как выглядело тело под рубахой. Оно было пустым: ребра, кожа, и немного плоти, мягкой как пустой мешок. Он готов был поспорить, что внутри отсутствует большая часть жизненно важных органов, образуя странную, ничем не заполненную полость.

– Это Борк? – спросил Рон.

– Да, – леди Равенкло взяла себя в руки и робко взглянула на труп. – Что с ним такое, сэр Рональд?

– Понятия не имею, и это мне больше всего не нравится. Давайте убираться отсюда.

Похоже, он переоценил здравомыслие и решительность леди Равенкло. Она снова побледнела, прижав ладонь к губам.

– Но как же так, сэр? Как они будут его сжигать, если он уже мертв? Если... О боже, его как будто кто-то выел изнутри! – сказав это, Ровена побледнела. С тихих стоном девушка опустилась на пол, теряя сознание.

– Нет, ну твою мать! – выругался Рон, вставая и отнюдь не нежно перебрасывая девушку через плечо. – Из сумасшедшего дома – прямо на бал монстров и истеричек.

Заперев камеру и двинувшись обратно, он, достигнув большой залы, за которой начиналась лестница, услышал голоса из-за двери. Один из них, похоже, принадлежал аббату.

– Что значит: вы не можете его разбудить?

– Это магия, причем чуждая моей. Думаю, он проснется сам, если нет – невелика потеря.

– Граф, но если там могущественный колдун, силы которого мы не знаем, может, стоило взять с собой два десятка рыцарей?

– К чему нам лишние свидетели? Если вы боитесь, господин аббат, возвращайтесь назад к своей пастве, я и сам справлюсь.

Рон не стал слушать дальше, благоразумно кинувшись со своей ношей в один из проходов. Выяснять, на что способен настолько уверенный в себе говоривший, как-то не хотелось, тем более что он рискнул бы не только своей жизнью. К его ужасу, проход привел в еще одну круглую залу, только никаких дверей в ней не было. Горели темные свечи, в самом центре на постаменте стоял открытый гроб. Он уже хотел броситься назад и, надеясь, что его возможные преследователи пошли к темницам, добраться до выхода или попытать счастья в третьем коридоре, когда из гроба медленно поднялась бледная женщина и пронзительно закричала. Так громко, что у него заложило уши и, пытаясь спастись от этого звука, он едва не выронил Ровену. Дама явно была вампиром, судя по выдающимся клыкам, причем сытым, сильным и очень похожим на Гермиону. Похожим до такой степени, что, не будь у него уверенности, что его подруга не успела бы за такой короткий срок обратится, он в ужасе бы отшатнулся, а так – только отступил от прохода, понимая, что оттуда к этой дьяволице может прийти подмога, и стоит обезопасить себя от удара в спину. Стало, как-то жаль, что его палочка не из осины, несмотря на то, что без боя сдаваться Рон был не намерен. Умирать таким молодым, не внеся свой вклад в продолжение славного рода Уизли? Вот уж нет, а если даже придется, его враги надолго запомнят эту битву.

Адская дама взлетела под потолок и, продолжая истошно орать, устремилась к нему. Рон направил на нее палочку, но вампирша неожиданно замерла, глядя на девушку на его плече. Она что-то хотела сказать, но... «А какого черта я вообще паникую? Забудешься с этим дурацким средневековьем», – подумал Рон и вместе со своей ношей аппарировал.

***

– Какой, однако, невежливый рыцарь, – заметила Пэнси, разглядывая корешки немногочисленных книг в библиотеке аббатства. – Уверена, его испугало твое заявление, что ты умеешь читать и писать.

– Да? – Гермиона с трудом оторвала взгляд от какого-то свитка. – А мне казалась, его вызвал аббат по какому-то делу.

– Интересно, по какому? Суетный, я тебе скажу, тут народ.

– Очень. Жаль, что книги такие скудные и только по религии. Многие монахи в древности были умелыми целителями. Я надеялась отыскать что-то, что может помочь Драко.

Гермиона увидела, как Паркинсон тут же схватила с полки один из круглых кожаных чехлов со свитком пергамента.

– Какая трогательная забота. Что ж, давай искать вместе.

– Что именно вас интересует, леди? Может, я смогу чем-то помочь? – спросил вкрадчивый мягкий голос. Они обе обернулись, причем Гермиона – инстинктивно выхватывая палочку. Ни одна из них не слышала скрипа двери, и, тем не менее, рядом с ней стоял брат Яков, улыбаясь своей лучезарной улыбкой. – Не нужно, я не причиню вам зла, друзья Северуса – мои друзья. Так какая книга вас интересует?

– Что-то по целительству, – Гермиона ничего не могла с собой поделать, ей очень нравился этот древний вампир. От него не веяло могильным холодом, скорее, очень живым теплом, которое невероятно манило. Палочка сама собой исчезла из ее руки. Пэнси презрительно хмыкнула.

Брат Яков покачал головой.

– У Харлоу вы этого не найдете. Будет ли мне позволено пригласить вас в мою скромную келью?

– В качестве закуски перед трапезой? – встряла Пэнси.

Яков рассмеялся чудесным грудным смехом.

– Занятно. Я думал, в будущем не осталось «видящих». Откуда у вас этот дар?

Пэнси пожала плечами.

– Мою прабабку укусил вампир, когда она была беременна. Ребенок родился в ту же ночь совершенно нормальным, но с тех пор все в роду по отцовской линии за версту чуют вампиров.

Брат Яков кивнул.

– Грустная история. И, тем не менее, я, кажется, уже заявил о своих благих намерениях.

– Мы должны верить вам на слово?

– Нет, можете просто со мною не ходить. Только прошу вас, леди, прежде чем кричать на каждом углу о моей истинной сущности, посоветуйтесь с Северусом и не пренебрегайте его советом.

Он уже обернулся, чтобы уйти, когда Гермиона опомнилась.

– Мы верим вашему слову.

Вампир улыбнулся ей, жестом предлагая следовать за собой.

– За себя говори, – огрызнулась Пэнси и демонстративно вернулась к стеллажам.

Гермиона только пожала плечами. Может, если бы ее прабабку покусал вампир, оны бы их тоже на дух не переносила, но столь печального опыта в ее жизни не было, и она пошла с братом Яковом, который по какой-то странно прихоти судьбы оказался другом Северуса Снейпа. А если и не другом, то не врагом, по крайней мере. Странные у профессора, однако, были знакомства.

***

– Простите, что так пришлось прервать нашу экскурсию так неожиданно, – Пэнси оторвала взгляд от пергамента, разложенного на коленях. Сэр Хьюго не выглядел человеком, способным улыбаться, как, впрочем, и не казался эмоциональным: есть лица, которые не выражают совершенно ничего. – Где ваша подруга?

Пэнси решила, что любая откровенность в этом аббатстве излишня.

– Полагаю, осматривает замок.

– А вас он не заинтересовал?

– В меньшей степени.

Граф понимающе кивнул.

– Скучное место. Простите мое любопытство, но гости в наших краях – редкость. Неужели вы проделали такой путь только ради паломничества?

– Да, конечно.

Граф Денсворд пожал плечами.

– Это кажется странным, учитывая, что ваш кузен жаловался на слабость от недавней болезни.

Пэнси придумала лишь одно разумное объяснение («... и да простят ее поколения предков. И да не стошнит ее саму!»).

– Полагаю, – сказала она смущенно, – дорогой кузен предпринял это путешествие в надежде устроить мою свадьбу со своим другом сэром Гарри. – Изобразить смущение ей удалось.

– Вот как, – граф в свою очередь изобразил понимание. Пэнси поняла, что он абсолютно ей не верит. Он сделал шаг к ней, протягивая руку ладонью вперед. Паркинсон ощутила почти панический безосновательный ужас.

– Вот вы где, леди Пэнси. Матушка разыскивала вас, вы обещали показать ей свой особый стежок для вышивки гобеленов.

Салазар Слизерин стоял в дверях. Пожалуй, свое появление он обставил даже слишком шумно. Ладонь сэра Хьюго тут же изменила направление, повернувшись к ней в галантном жесте.

– Что ж, леди Пенелопа, был рад нашему знакомству, встретимся в трапезной.

– Конечно.

Ей было страшно, улыбка вышла, наверное, вымученной. Что же не так с этим человеком? Или все в порядке? Тогда откуда этот странный, необъяснимый ужас?

Слизерин взял ее под локоть и вывел в коридор. Он шагал так поспешно, словно за ним гнался легион демонов, Паркинсон едва поспевала следом, чувствуя себя собакой, которую хозяин тянет за поводок. Они ушли довольно далеко от библиотеки, когда он резко втолкнул ее в пустую комнату, служившую, скорее всего, спальней какому-то то монаху. Когда он обернулся к ней, то в одной руке сжимал обнаженный меч, а в другой – волшебную палочку.

– Покажи грудь, – от подобного предложения, да еще в такой форме и таким тоном, Пэнси немного охренела. Нет, он, конечно, был, скорее всего, сыном Снейпа и братом Гарри Поттера, но врожденное хамство его не извиняло. Не то что бы она была против поиграть в изнасилование, но не с человеком с подобной родословной.

– Да иди ты к черту. Мы, кажется, все вчера прояснили. Не буду я тебе ничего показывать.

– Будешь, или я тебя убью.

Милая перспектива... Нет, у Снейпа родятся исключительно придурки! Пэнси зло сняла через голову платье и дернула вниз нижнюю рубашку.

– Ну и...

Салазар шагнул ближе и со странным облегчением вздохнул:

– Ничего нет.

Это было возмутительное заявление.

– То есть как ничего? Это у Грейнджер все так себе, а у меня «D», между прочим! Да я...

Слизерин шагнул к ней и погладил по щеке, возвращая рубашку на место.

– Значит, я успел спасти тебя. Прошу: держись подальше от графа. Мне бы не хотелось тебя убивать.

Мысль, что насиловать ее, судя по всему, не будут, Пэнси от чего-то расстроила. Он смотрел на нее так, как никогда не смотрел Драко… никто, если честно, не смотрел. С горячим искренним желанием. При этом он был до одури красив, очень здоров и, видимо, не стал бы за ее спиной трахаться с мужчиной. Интересно, почему судьба всегда предлагает только до одури сложные выборы? Пэнси накрыла его руку своей раньше, чем успела обдумать этот жест.

– И от чего ты меня спас?

Слизерин горько улыбнулся.

– Если бы я точно знал ответ, было бы намного проще. Одевайся.

Ну и хрен с ним, что глаза, как у Поттера. Можно, она немного поиграет в то, каково это – быть желанной? Не как друг, не как сестра, но как кому-то нужная и понимающая женщина.

– Ты лучше дверь закрой.

– С обратной стороны?

– Да нет, – ее ладони опустились на его плечи. – Давай с этой…

***

Грегори раздражал Рон Уизли. Сваливается, как снег на голову, с бесчувственной дочкой местного феодала на руках, и тут же ретируется со словами:

- Я должен срочно поговорить с Гарри и Гермионой, - всучив ее Гойлу.

Ну и что, спрашивается, ему делать с девушкой? Перепоручить бы Винсенту, но тот, как назло, ушел в деревню с сэром Дунканом. Грегори осторожно опустил леди Ровену на лавку и слегка похлопал по щекам. Девица никак не среагировала. С тоскою он посмотрел на кувшин воды, и уже набрал ее в рот...

– Только попробуйте!

От неожиданности он чуть не подавился. Ровена резко села на скамье, словно и не лежала секунду назад в беспамятстве. – Кто вы? Где сэр Рональд?

– Я... – Она его смущала. Были женщины, способные вгонять его в ступор. – В церкви, помните, дорогу преградил...

Ровена кивнула.

– Да, точно, – и повторила свой вопрос: – А сэр Рональд?

– Он принес вас сюда и поспешил обсудить что-то со своим сюзереном, – он надеялся, что выразился правильно в духе времен.

Леди Равенкло озадаченно нахмурилась.

– Кто же его господин, если такой могущественный, славный рыцарь ему служит?

– Сэр Гарри Поттер.

– А он?.. – у леди Равенкло было много вопросов, но она не решалась их задать, а Грегори не знал, что стоит говорить, а что нет.

– Может, вы дождетесь возвращения сэра Рональда и обсудите все с ним?

Девушка пожала плечами. Потом вспомнила что-то и побледнела.

– Надо бы, но я не могу задерживаться, боюсь, отец меня уже обыскался.

– Вас проводить?

– Нет не нужно, сэр...

– Грегори.

– Сэр Грегори, вы не могли бы сделать мне одно одолжение?

– Какое?

– При встрече притворитесь, что наше знакомство ограничивалось службой, и попросите сэра Уизли сделать то же самое.

– Конечно.

Она поправила платье и прическу и исчезла за дверью раньше, чем Грегори понял, что ничего не понял. А впрочем... Он порылся в свой прихваченной из замка сумке, и взмахом палочки увеличил очередной том. Может, у доктора Фрейда найдутся нужные ответы?

***

Снейп медленно провел рукой по его лбу.

– Теперь все хорошо?

– Хорошо, – улыбнулся Драко. Это всегда было хорошо, жаль, что недолго.

Словно прочитав его мысли, профессор серьезно на него посмотрел.

– Есть выход, и даже не один. Все они несут в себе некоторую долю риска и дискомфорта, но они есть, так что не мучай себя понапрасну.

Верить Снейпу было до одури приятно.

– Хорошо, я не буду.

Драко смотрел на резкие черты бледного лица профессора, и как-то особенно остро осознавал его присутствие. Оно было в его жизни извечным, хоть иногда казалось ненужным. Только ли ради собственной выгоды он пустился в эту авантюру? Может, попросту соскучился? Глупая мысль – на Снейпа можно было положиться, но под него совсем не хотелось ложиться. Он, разглядывал черные глаза, длинные и острые, как стрелы, ресницы резкий нос, насмешливый рот и волосы, блестящие каким-то иррациональным тяжелым глянцем. Хотелось проследить кончиками пальцев каждую глубокую, как реку, морщину, и он себе это позволил... Так легко мечталось о какой-то странной близости. Любить ведь не значит трахаться. Любить можно, сидя на крыльце, закутанным в чужой плащ. Странно, но все-таки можно.

– Я вас люблю.

Снейп не отстранил его руки, не отгородился тем, что его забота больше была не нужна.

– Это хорошо, Драко?

Он честно кивнул.

– Очень. Знаете, все эти годы, все мое детство, мне так глупо и наивно хотелось кого-то любить. И чтобы меня тоже любили, ну хоть немного. Я ведь так и не сумел их возненавидеть... Они меня искалечили и изуродовали, а я плакал ночами, прощая им все на свете. Когда они умерли... Все было так больно, казалась такой неправдой... Когда-то очень давно я был глупцом, завидовал Поттеру. Мне почти хотелось расти сиротой, а потом я не мог отделаться от мысли, что именно эти мои чувства их убили. Когда Дамблдор прочел то письмо, я злился, ерничал, но на самом деле очень хотел, чтобы это было правдой. Чтобы было с кем все начинать заново.

Снейп мог быть теплым. Сухие губы коснулись его лба.

– Я здесь, Драко, ты здесь, и никто не говорит нам, что делать или что чувствовать. Ты не всегда был разумным, еще меньше смелым и очень редко демонстрировал свою искренность, но тебя очень просто любить.

– И вы можете попробовать?

Снейп не кивнул, вместо ответа он обнял Драко.

– Ну, я же с тобой, – и тут же отстранился. – Хотя, признаться, дел – сотня.

– Могу я чем-то помочь?

Профессор кивнул.

– Конечно, но эта помощь потребует от тебя очень многого.

– Чего именно?

– Поттер. Вы здесь новые люди, и он попробует заполучить одного из вас. Не зная ваших возможностей, на двоих сразу он нападать не рискнет, да и не нужны ему свидетели. Я попросил Салазара присматривать за мисс Паркинсон. Яков следит за Грейнджер, Дункан Хаплпафф сам, не подозревая того, следит за Винсентом Крэббом. Хельга присмотрит за Грегори Гойлом, если ты возьмешь на себя Поттера...

Это был уже почти деловой, а не личный разговор.

– Кто такой Яков? Северус, что происходит?

– Я скажу тебе, как только смогу, пока просто верь мне. Если то, о чем я прошу, невозможно, я поручу заботу о нем Годрику.

Драко, сразу утратив свои сантименты, хмыкнул.

– Не знаю, в чем опасность, но ты подвергнешь ей одновременно двух идиотов. Хорошо, я послежу за Поттером, а чем займешься ты?

– Как обычно, охраной главного трофея в этой странной войне.

– Кого или чего?

– Не поверишь...

Драко мысленно перечислил всех, кто, по мнению Снейпа, нуждался в защите и кивнул, поняв, что в списке недостает одного имени.

– Ты прав – не поверю…

***

Рон Уизли прислонился к стене, растерянно глядя на свою ладонь. Он не был параноиком или маразматиком, но ему уже надоела та странная чертовщина, что творилась с его линей жизни. «Угадай-ка!» – интересная игра, конечно, но что делать с тем, что его судьба то была уверенно предначертанной, то вмиг исчезала? «Хрен знает, что» казалось отчего-то самым правильным выражением, хотя его «хрен», похоже, ни черта не знал.

– Эй, – он поймал за рясу стремившегося прошмыгнуть мимо молодого монаха. – Я ищу своего друга, сэра Гарри.

Мальчик улыбнулся.

– Пройдете по коридору до второго поворота, увидите лестницу, поднимитесь на один пролет, третья дверь налево.

И почему ему не попался этот парень до того, как он в одиночку вляпался в неприятности? Насколько проще было бы на пару с другом. Эгоистичные мысли? А что поделаешь. Когда кто-то прикрывает твою задницу, всегда немного комфортнее, если даже не веселее. О Ровене он не беспокоился, бросая ее на попечение Гойла. В конце концов, он не пропустил мимо ушей рассказ и Слизерина, и теперь ему было понятно, что в Запретном лесу освежевали кого-то другого, а отнюдь не Фиону Бельсток-Равенкло. Спрашивается, на хрена ему было это знание? Да без толку, собственно. Он просто надеялся, что леди вампир уж как-то позаботится о своей дочке, и не станет выдавать то, что видела.

Последовав указанным монахом путем, он свернул на нужную лестницу и...

– Вам стоит быть осторожнее, сэр.

Высокий храмовник со шрамом. Кажется, даже граф, которого аббат приставил к их барышням. Стоп, тот самый... Он случайно пнул графа? Эка невидаль! Да нет, как-то хреново…

– Прошу меня простить.

Холодный взгляд.

– Вы, сударь, просите? Будучи таким невеждой, стоит умолять о милости, а не приносить извинения!

Ему нужны неприятности в прошлом?

– Не вопрос. Я покорнейше умоляю вас меня простить.

– Нет, сударь.

Рон растерялся, глядя, как этот тип стягивает с ладони перчатку. Если колдуна ударить по щеке этой стальной кольчужной хренью, будет, по меньшей мере, больно.

– Я понял.

Из-за спины сэра Хьюго раздалось насмешливое:

- Нет, мистер Уизли, я так не думаю.


***

Гарри не верил своим глазам. На пороге его комнаты действительно стоял Драко Малфой и выглядел так, будто пришел сюда не для того, чтобы его убить. Это на него флирт со Снейпом положительно повлиял? Гадкая мысль, а от гадких мыслей и ощущения гадкие.

– Поттер, ты обедать идешь?

– Что?

– Есть. Знаешь, есть такой процесс: ты берешь что-то питательное, кладешь себе в рот, медленно пережевываешь, глотаешь, и некоторое время твой организм функционирует на этом как на своеобразном топливе.

– Я знаю, что значит «есть», меня удивляет, что ты решил разделить со мной трапезу.

Драко пожал плечами.

– Судьба иногда милостива без причины.

Гарри уже готов был согласиться, что да, милостива, но в этот момент дверь в комнату распахнулась, и в нее влетел Рон Уизли. Причем влетел так, словно ему придали ускорение хорошим пинком. Это предположение, в общем-то, даже походило на правду, учитывая, что за его спиной стоял Северус Снейп.

Рон зло оглянулся.

– Повежливее можно?

Снейп кивнул.

– Конечно. На ваших похоронах я буду предельно уважителен, – с этими словами профессор хлопнул дверью.

– Рон?.. – удивился Гарри.

Уизли оглядел комнату и заметил Малфоя.

– Гарри, нам надо поговорить наедине. Скажи миссис Поттер, пусть пойдет погуляет.

Драко хмыкнул и демонстративно медленно пошел к двери. Гарри было так жалко, что он уходит… Желание помириться с обладателем такого шикарного тела было самым естественным, но не самым насущным. Рон был его другом, и у него, похоже, были неприятности.

– Малфой, я…

Драко равнодушно пожал плечами.

– Встретимся в трапезной, Поттер, расскажешь потом, кто планирует убить Уизли, и я пожму руку этому благородному человеку.

Едва за Малфоем закрылась дверь, Гарри обернулся к развалившемуся на его узкой монастырской постели Рону.

– Ну и кто?..

Друг поморщился.

– Давай я начну с самого начала.

***

Кто ушел? Он ушел? Малфои никогда никого не бросают в разгар обсуждения каких-либо тайн. Они ретируются за дверь, тайком пробираются в соседнюю пустующую комнату, накладывают на стену одностороннее заклинание прозрачности и подслушивающие чары, и устраиваются на скамье напротив стены, наблюдая за всем, что происходит, как в театре, радуясь при этом, что гриффиндорцы такие олухи и жалея, что не предусмотрены программки.

***

Рон вкратце рассказал Гарри о своем путешествии в подземелья монастыря в обществе леди Ровены, о том, как столкнулся с графом Хьюго и феерическом появлении на сцене Снейпа.

– На самом деле ситуацию он не сильно улучшил. Этот тип, конечно, собирался врезать мне по морде кольчужной перчаткой, но без свидетелей в коридоре я бы его потом просто приложил головой о ближайшую стену и подкорректировал память. А так мне бросили вызов по всем правилам. Я уже хотел все же «об стеночку» и устроить этому рыцарю коррекцию поведения, чтобы не был таким вспыльчивым, но этот зараза Снейп принял вызов графа от моего лица и заявил, что я выйду против него на поле через неделю на турнире, который устраивает барон Равенкло. Конные на копьях! Гарри, это же хрень дикая! Ну спрячу я палочку в рукав, так это еще неизвестно, на что способен этот мужик!

Гарри кивнул.

– Вот именно. Мы не знаем, а Снейп, похоже, в курсе его возможностей. Рон, мужик, который спускается в подземелье, где обитает бешеный вампир, общающийся на ультразвуке и, не зная, что его там ожидает, кроме того, что возможные противник – маг, говорит «я справлюсь один» – либо совсем чокнутый, либо у него есть причины так думать. Боюсь, «об стеночку» бы у тебя не вышло. По крайней мере, у профессора, похоже, были причины так думать и вмешаться.

Рон грустно вздохнул.

– Тогда мои дела совсем плохи. Мне нужно либо стать рыцарем за неделю, либо прикончить этого чувака до турнира. Как думаешь, Снейп одолжит мне яду?

– Только если ты поклянешься, что сам его выпьешь. Тогда, думаю, даже с радостью. Ладно, Рон, у нас еще неделя, чтобы предпринять что-нибудь. Не в первый раз, выкрутимся.

Уизли подумал, не рассказать ли Гарри еще и о той чертовщине, что творится с его линией жизни, но решил, что это лишнее. Он сам не придавал этому особого значения. Были дела поважнее. Если честно, его вообще выводила из себя эта странная, полумистическая паранойя местных дам. Какие, к черту, знаки судьбы? Старушка Сибилла тоже много и часто вскрикивала от ужаса, пророчествуя. Но не так уж страшно все было. Или он просто привык к крови, как иные начинают с возрастом любить есть сельдерей? Все еще невкусно и чем-то бесит, но уже совсем не так тошно, как раньше, – видимо, полезность продукта перевешивает.

- Конечно, Гарри, дружище. Мы непременно со всем справимся. Если ты перестанешь заниматься херней. Ты ведь перестанешь? Дался тебе этот Малфой.

Ему не понравился взгляд Поттера, вот как-то очень и очень не понравился.

– Рон, я думаю... Мне кажется.... Черт! Для меня это важно.

Тут хорошему другу пристало заткнуться, а не рассуждать на тему того, кто кого использует по возвращении домой для полировки ботинок и поднятия тиража своих дешевых книжонок. И он заткнулся. Работа Лучшего Друга Героя – это, на самом деле, всегда была вакансия с массой нюансов. Но он справлялся со своими обязанностями и во времена похуже этих, а значит, умел вовремя промолчать.

– Гарри. Знаешь... Мне честно пофиг, с кем ты. Всегда было. Просто давай так: мне будет нужно – я обернусь и увижу тебя за своей спиной.

– Не вопрос, друг. Только в следующий раз предупреждай о своих авантюрах заранее.

Они крепко обнялись. Рон всегда чувствовал себя чертовски сентиментальным в такие моменты. Хотелось одновременно плакать, материться и как-то восторженно признавать, что вот именно ради этого человека ты умрешь без раздумий. Нет, выживешь с особым удовольствием, но если встанет вопрос, чья жизнь на кону, ты выскочишь вперед, как не раз бывало, и громко честно крикнешь «Моя!». В этом он был идиотом, куда большим, чем во всем остальном. Глупо, наверное, было думать, что станет с их квартирой, если в одиночестве он вообще не хотел в нее возвращаться? Гарри, Гермиона... На самом деле они были другими. Они чего-то искали. А он?.. Его заставляла впадать в панику мысль, что их привычный, не самый эмоциональный мирок рухнет. Уйдет один, – не останется трио. Перси не спросил, зачем ему деньги. Он их просто дал – ему нравилось верить, что все такие, как он, что возвращение в семью можно купить. С мамой и папой было, конечно, не так, но он, принимая конверт из рук уже не брата, стремился сохранить того, кого сам назвал этим словом. «Вы же понимаете... Понимаете...» – роптал робкий и по сути хороший магл. Ему отчего-то было нужно понимание. Просто за деньги он упрямо не желал себя продавать. Рон понимал, у него больная раком мама, и на хороший хоспис не хватает средств. Что ему, этому маглу, какой-то Гарри, когда мама... «Еще по одной, приятель? – Престарелый актер все еще играет лицом и пытается эксплуатировать свою харизму, не понимая, что ни того, ни другого уже не осталась. И так легко положить в постель рядом с ним сигарету, стерев память, защитив от ожогов чарами. Легко, потому что это значит, что ты не останешься один. Ты дерьмовый друг, Рон Уизли... Это даже не вопрос. И подлец, и трус, каких поискать. Но самое в тебе ужасное то, что ты любишь в этом мире всего двух людей. Мерлина и маму? Нет, увы, нет. Гарри и Гермиону. Ты нуждаешься в них больше, чем они в тебе. Поэтому легкое расставание невозможно. Если они уйдут... Они уйдут. А ты? Будешь мерить в поцелуях длину ног очередной пассии, сходя с ума от тоски? Какая ужасная глупость, Рон Уизли. Ты дерьмовый и эгоистичный друг. Ну и что, что ты умрешь ради них, если живешь так хреново? Когда ты стал таким собственником?

***

Брат Яков откинул окованную медью крышку сундука.

– Выбирайте, леди. Думаю, что упомянутые здесь способы целительства вам подойдут.

Гермиона села на корточки и с благоговением провела рукой по оправленным в золото огромным книгам. Таких необыкновенных изданий она не видела даже в библиотеке Хогвартса. Но стоило ей открыть замок на первой же, как ее рука сама в ужасе отдернулась.

– Это…

– Вы правы, это древние книги вампиров и полагаю, вы точно угадали материал, из которого выполнены страницы.

– Но какое отношение…

Вампир-монах протянул ей руку, помогая подняться.

– Зря вы так, леди Гермиона. Это знания, и то, кем они собраны, не имеет значения. Как вы думаете, как вампиры воспринимают людей?

Она не была столь груба, как Пэнси, и не заметила: «в качестве пищи».

– Мы ваш источник жизни.

Он улыбнулся.

– Вы хотели сказать: «в качестве еды»… не спорьте, я вижу, что хотели, и такая постановка вопроса была бы правильной. Но кто знает о жертве так много, как охотник? Кто изучает ее повадки и среду обитания с таким интересом?

Гермиона посмотрела на него с пониманием, впервые ощутив и что-то сродни страху. Все же в темно-синих глазах вампира таилась странное утомленное постоянным неравенством собеседников, превосходство. На сколько веков она его младше? Что может противопоставить его знаниям? И все же впервые ее не манили книги.

– Давайте я изложу вам проблему, а вы скажите, что можете посоветовать.

Он галантно кивнул, указывая на скамью.

– Присаживайтесь.

***

– Вообще-то отсюда лучше уйти, если мы не хотим смутить какого-нибудь святого отца твоими прелестями.

Пэнси блаженно потянулась на ворохе собственной одежды и рассмеялась. Звонко, от души, и как-то очень радостно. Пальцы Салазара ласково скользнули по ее груди, спустились ниже, покружив вокруг пупка, нахальная рука скользнула еще ниже... Все же в этих средневековых рыцарях была какая-то особая прелесть. Пыла – сколько душе угодно, опыта немного не хватало, но как же приятно, когда мужчину еще можно чем-то удивить…

– Твои слова, милый, противоречат твоим же действиям, – она перехватила его запястье. – Никакого второго раунда. Мне надо еще привести себя в порядок перед обедом. Не хочу ворваться в трапезную, как пастушка, только что валявшаяся на сеновале с каким нибудь конюхом.

– Из тебя бы вышла очаровательная пастушка, но я все же предпочитаю леди, – Слизерин встал и протянул ей руку. – А потому, как ни жаль…

Пэнси тоже было жаль, но она всерьез рассчитывала на повторение этого свидания. Обнаженный Салазар был так же невероятно красив, как одетый. Стальные мышцы без намека на лишний вес, гладкая белая кожа, которую совсем не портили татуировки... Стоп! Откуда? Минуту назад она ничего подобного не видела. Пэнси посмотрела на изумрудно – зеленую змею, обвивающую руку Слизерина от запястья до плеча. Змея посмотрела на Пэнси, и показала ярко-красный язычок. Слизеринка невольно попятилась.

– Салазар, твоя татуировка дразнится.

– Что? – он взглянул на свою руку и пожал плечами. – Ах, эта татуировка? Ну да, она с характером.

Нет, такой ответ Пэнси не устраивал.

– А почему минуту назад ее не было?

Слизерин пожал плечами.

– Ну, обычно она прячется, – он что-то прошипел, и змея послушно исчезла. Было такое впечатление, что кожа ее просто всосала внутрь. Нет, Пэнси и раньше видела живые магические тату, но чтобы настолько реалистичные и подвижные… А еще что-то подсказывало, что обсуждать картинки, украшающие его кожу, Салазар совершенно не желает. Подумав, она не стала доставать его вопросами. После оргазма она вообще отличалась особой покладистостью, а мужчинам с такой восхитительной задницей она готова была позволить иметь свои маленькие тайны.

Кое-как натянув платье, Пэнси распустила по плечам волосы, поняв, что восстановить прическу, самостоятельно не удастся.

– Слушай, а как узнать, где меня поместили? – Салазар застегнул застежку плаща.

– Я провожу. Вечером миледи соизволит оставить свою дверь открытой?

Она кивнула.

– Соизволит, и если милорд не явится, то она поставит на уши все аббатство, найдет его и все равно получит свое маленькое грязное удовольствие.

– Звучит замечательно, но я хотел предложить вам совершить прогулку. Годрик что-то говорил о вашей способности быстро перемещаться с места на место, не тревожа ночных стражей на воротах…

– Это работает, если мне известно место назначения, – и все же она на секунду забыла, что флиртовала с самим основателем дома змеи. Он собирался извлечь из их интрижки всю возможную для себя выгоду. Ну и что ей мешало сделать то же самое? Сидеть в замке попросту скучно, нет если бы с Драко… Но Драко… Увы, Драко… Ах, Драко…

– В деревню нас перенести сможете?

– В те места, которые запомнила, когда мы по ней проезжали? Да, несомненно.

– Этого будет достаточно. Я хочу узнать ваше мнение по одному вопросу, моя дорогая Пенелопа, – он шагнул к ней и взял лицо в ладони. – А потом насладиться вашим обществом, насладиться в полной мере.

Ну что за очаровательный он был негодяй? Пэнси подставила губы для поцелуя, обдумывая, какие у нее шансы удержаться от привыкания к Салазару, к его тайнам, его интригам и его властным губам. Шансы были удручающе невелики.

***

Когда Гарри и Рон спустились в трапезную, там уже собрались все монахи и часть гостей аббатства. Настоятель беседовал о чем-то с бароном Равенкло, леди Ива шепталась с Годриком и сэром Дунканом. Гермиона о чем-то говорила с братом Яковом и выглядела так, словно этот разговор ее расстраивал. Атмосфера за столом казалось очень напряженной. В воздухе витал ощутимый запах грозы. Его не чувствовал, казалось, только Крэбб, беседующий с дамами Хаплпафф. Даже Гойл, что-то, объяснявший Хельге, выглядел встревоженным. При появлении Гарри и Рона леди Ровена Равенкло ужасно смутилась и что-то зашептала на ухо своему кузену, тот улыбнулся и встал из-за стола.

Филипп Квуазье подошел к ним и поклонился.

– Господа рыцари, мы с сестрой просим вас присоединиться к нам за столом. Гости в наших краях бывают не так часто, и мы с удовольствием послушали бы ваши рассказы о путешествии.

Гарри и Рон переглянулись. Услышь эти господа об их путешествии, за столом разразился бы скандал. К сожалению, в истории Британии оба были сильны не так, как Гермиона, и вряд ли с ходу выдумали бы что-то подходящее.

– Как думаешь, – тихо шепнул Рон другу, – отказавшись, нарвемся на новую дуэль?

Гарри удрученно пожал плечами.

– Поединок, Рон. И давай не проверять, пусть нас лучше сочтут дурными рассказчиками, чем невеждами. – уже громче он добавил: – Конечно, сударь, с радостью.

Когда они подошли к скамьям, леди Равенкло подвинулась. Длинный платок, повязанный на ее запястье, соскользнул с руки. Рон наклонился и поднял его, притягивая девушке.

– Вы обронили.

Ровена зарделась и отвела в сторону взгляд, словно это была и не ее вещь вовсе. Уизли озадаченно на нее уставился, потом перевел взгляд на ее кузена, который тоже выглядел так, словно никто тут ничего не ронял.

– Гарри у меня галлюцинации? – шепотом спросил он.

– Да оставь ты ее платок себе, может, у местных дам мода такая – вещами разбрасываться. По-моему, она не хочет его забирать.

– Ладно, – Рон улыбнулся и спрятал платок на груди по той простой причине, что карманы на дурацких вещах, что были надеты на нем, отсутствовали. Ровена улыбнулась куску окорока в своей тарелке и снова что-то зашептала кузену. Тот жестом предложил им сесть.

– Из каких мест вы будете, сэр Рональд?

– Э…

– Он ирландец, - Гарри справедливо решил, что Ирландия для этих людей бог знает где, и можно не так бояться запутаться.

– А давно вы вассал сэра Гарри?

Рон попытался придумать историю покороче и пострашнее.

– С тех пор, как враги сожгли мой родной замок.

– А ваша семья?

Рон мысленно извинился перед всей своей многочисленной родней.

– Ее больше нет, – «Ну, в этом времени», - добавил он про себя. – Потом я долго скитался по свету, встретил сэра Гарри, он спас мне жизнь, и я поклялся служить ему верой и правдой.

Гарри попытался не рассмеяться. Рону явно пора было писать романы для дам, мог бы обойти Малфоя в рейтингах самого слезливого чтива, вон и у леди Ровены глаза уже начали предательски блестеть.

– Какая тяжелая судьба выпала вам, сэр Рональд, - голос девушки дрожал. – Меня всегда восхищали люди, мужественно преодолевающие любые трудности.

– Э… Спасибо.

Она смутилась еще больше, а Филипп продолжил свой допрос.

– А что за отношения связывают вас с обитателями Корсенлодж? Вам, должно быть, сказали, что наши семейства не слишком дружны. Увы… Вражда феодалов всегда угнетает и простой народ. Вокруг нас так мало улыбок, – он бросил быстрый взгляд на другой конец стола, где сидела Хельга Хаплпафф, и с грустью вздохнул.

Эти средневековые господа, по мнению Гарри, были слишком наивны и откровенны в своих чувствах. Словно чтобы опровергнуть его мысли, в зал вошли двое, и, глядя на одного из них, он вынужден был признать – не все.

***

– Подслушиваем? О, я вижу, даже подсматриваем. – Драко Малфой резко обернулся к двери. Есть такие голоса, которые в состоянии тебя коснуться – вот и сейчас по его спине словно провели горячей ладонью. Сверху вниз, а потом, словно этого было недостаточно, еще и шлепнули ею же по заду. Он же, кажется, закрывал дверь на засов. Или нет? Черт, как он ни силился припомнить этот факт, ничего не выходило. Как бы то ни было, сейчас дверь точно была закрыта, а граф Хьюго, словно этого было мало, еще и прислонился к ней спиной. – Значит, я был прав, в аббатство пожаловала целая кампания магов. Что же привело вас сюда, очаровательный господин Малфой?

Нет, Драко не раздевали взглядом, его сейчас им трахали! И именно эта мысль, как ни странно, помогла избавиться от охватившего его оцепенения. Такое возникает у кролика, когда удав пытается познакомиться с ним поближе. В этой дурацкой истории Драко уже был «мышкой», не хватало только «кроликов»… так кому-то придет в голову еще и «хорьков» вспомнить. Взмахом палочки он убрал следящие чары. И с чего это Северус решил, что это он должен охранять Поттера, а не наоборот? Или ему по причине скорой неминуемой смерти эскорт не полагается?

– Не поверите, дорогой граф, но простое стечение обстоятельств, – он изобразил фирменную малфоевскую улыбку: «Я вам не по карману, но если очень попросите, то, может, и снизойду».

Хьюго сделал шаг к нему.

– Я не верю в случайности, но я верю в судьбу, и когда вижу такую красоту, начинаю чувствовать, что она ко мне благосклонна.

Ну что сказать? Слабости правили людьми даже после падения Содома и Гоморры. Драко привык рассчитывать на собственную привлекательность, и не видел причин не делать этого сейчас.

– За мужеложство тут сжигают на костре с тем же рвением, что и за колдовство?

Рыцарь кивнул, приближаясь еще на шаг.

– Иногда.

– Тогда полагаю, господин тамплиер, мне вас опасаться не стоит?

– При определенных обстоятельствах.

– Это при каких же?

Граф облокотился рукой о стену рядом с головой Драко.

– Мой дорогой, ответ очевиден, если вы введете меня в искушение.

И все же… Нет, Малфой бы присягнул на автобиографии Мерлина, что с этим рыцарем что-то не так. Ужас объясним, и с ним можно бороться, паника отступает перед логикой, но что делать с могильным холодом, который пробирает до костей? Сейчас, когда лицо сэра Хьюго было так близко, во всем происходящим чувствовалась какая-то мистика. Бледная кожа рыцаря словно отливала серебром, шрам на щеке казался странной таинственной руной, его глаза были не черными, как Драко подумал сначала, а темного серо-синего оттенка сумрачной мглы. Ни одной звезды не горело в них, ни одного просвета. Да, соперник был хорош. Непонятен, могущественен и совершенно определенно способен на многое. Драко не нравились люди с такой высокой доминантой, что в их обществе легко было забыть о себе. Он любил игрушки попроще и не желал сам становиться чьей-то куклой.

– А если меня это не интересует?

Прохладные пальцы на его щеке… Сердце предательски рухнуло вниз, хотело в пятку, но отчего-то угодило в пах. В болезненном возбуждении было что-то абсурдное. Какая-то непонятная магия. Непреодолимая… Чувствуя, что колени подкашиваются, он вынужден был вцепиться в плащ своего «поработителя», чтобы не упасть. Волна горьковатого блаженства ядом просочилась в каждую клетку, отравляя, околдовывая мозг, с губ сорвался беззвучный стон…

– Я мог бы вас переубедить, – граф улыбался, но в его улыбке не было того, ради чего люди обычно пользовались подобной мимикой. – Вижу, мои методы вести беседы подобного рода уже начинают вам нравиться. О да, я мог бы… – Губы сэра Хьюго накрыли его рот. Поцелуй был легким, быстрым и поверхностным, но предательская дрожь тела Малфоя стала практически неконтролируемой. – Но я не буду. – Граф отступил назад. Драко почувствовал, как все медленно возвращается в норму. – Знаете почему?

– Нет. – На большие его красноречия сейчас не хватило.

Тамплиер снова изобразил подобие улыбки.

– Когда я вижу такую красоту, мой юный друг, я хочу ее понять, проникаю в нее и порою вижу то, что не замечают остальные. Ваша прелесть уже пошла трещинами, в ней поселилось сладостное зловоние приближающийся смерти.

– Что вы сказали?

– Вы умираете и знаете об этом.

– Но…

– Не в последние дни, по сути, вы уже давно мертвы. Мне нравится, когда люди так ценят сам факт существования. Отчаетесь, приходите ко мне, и я сделаю вашу красоту вечной.

– Но как…

Граф хмыкнул, прижав палец к губам.

– Я подожду того дня, когда вам будет уже все равно, и вы перестанете задавать какие бы то ни было вопросы. Вот тогда обсудим цену, а сейчас позвольте проводить вас в трапезную.

Драко понял, что ответов на свои вопросы не дождется, и кивнул. Похоже, граф намерен был затеять с ним игру в «кошки-мышки», и вот черт – ему, по всей видимости, опять быть «мышкой». Красивой, смертельно больной мышкой. Ну почему их никогда никому не жалко?..