Когда скелеты покидают свои шкафы

Бета: Rebecca Armstrong
Рейтинг: NC-17
Пейринг: СС/ГГ, ГП/ДМ и очень много других
Жанр: Romance/приключения
Отказ: Все права на персонажей принадлежат правообладателям. Автор материальной выгоды из их использования не извлекает.
Аннотация: У каждого есть скелет в шкафу, но что случается, когда секреты становятся достоянием общественности? Посвящение: Naisica за идею с возможным Северитусом, сама бы я на такое не решилась. Чакре за все хорошее. Jenny за воскрешение фика. Если бы не она, я бы вряд ли к нему вернулась. От автора: Фик правда очень старый и давно считался умершим, так что то, что вы видите - чистой воды некромантия. У меня изменились и стиль, и слог, и мировоззрение, поэтому продолжение истории сильно отличается от ее начала. Правка полностью не закончена, так что те, кто предпочитает что-либо читать без опечаток и с приглаженным стилем повествования, могут подождать еще несколько месяцев. Все остальные - помните: вы предупреждены, а потому претензии по всем перечисленным выше пунктам не принимаются.
Статус: Не закончен
Выложен: 2008.04.29



Глава 11:

Рон спустился в трапезную одним из первых. Он умылся в келье и смылся, пока туда не нагрянул идиот Гойл. Чертов кретин Гойл, которому пришло в голову сказать ужасную, но правду. Ему действительно было стыдно. Немного? Очень. Но с этим чувством можно было бороться. При желании его легко было вообще не замечать, если никто о нем не напоминал. А чертов Гойл… Нет, Рон определенно обошелся бы без второй совести.

Он вышел в слабо освещенный коридор и направился к трапезной. На одной из лестниц гриффиндорец столкнулся с аббатом Харлоу. Встречи на узких лестницах его в последнее время отчего-то ужасно раздражали. Он поспешно нащупал за поясом палочку и отступил в сторону.

– А, это вы, сэр Рональд, защитник прекрасных, но немного нечестивых дам? – Харлоу улыбнулся ему почти приветливо. – Спешите к трапезе?

Уизли решил, что вежливостью пренебрегать не будет. Может, святые отцы и не склонны к поединкам, но их мстительность вполне может привести к маленькому жаркому аутодафе, организованному специально для одного симпатичного рыжего волшебника.

– Да, господин аббат, и если вы позволите мне пройти…

Харлоу кивнул.

– О, несомненно... Однако у меня есть маленькая просьба. Позволит ли сэр рыцарь задать ему всего один вопрос?

– Это смотря какой, – осторожно заметил Рон.

Аббат горестно развел руками.

– А разве от духовного лица могут быть тайны? Поверьте, в моем вопросе нет ничего сложного. Представьте, сэр Рональд, обычного благородного человека. Кровь предков в его теле обязывает его к одному, воля короля – верховного сюзерена, – к другому, собственная честь и видение мира – к третьему, а ведь есть еще божий умысел. К какому гласу благородному человеку стоит прислушаться?

Рон невольно хмыкнул.

– Это больше похоже на загадку, чем на вопрос. Думаю, благородный человек будет счастлив, если все четыре голоса призывают его к одному и тому же.

Аббат лукаво улыбнулся.

– Но такое в жизни очень редко случается, так что бы, сэр рыцарь, выбрали вы?

Он решил, что в свете того, что он намерен в кратчайшие сроки покинуть аббатство, можно позволить себе откровенность.

– Собственные чувства и стремления.

Харлоу поклонился.

– Что ж, спасибо за ответ, – он посторонился, пропуская Рона. – Встретимся в трапезной.

– Зачем он вам был нужен?.. Я про ответ.

Аббат пожал плечами.

– Господь не всегда дает точное представление о человеческих душах. Иногда нам, его служителям, приходится искать ответы самим.

Уизли уже утомил этот тип. Ничего такого важного он ему не сказал.

– Ну, как вам будет угодно.

Аббат почти с сожалением покачал головой.

– Увы, так, судя по всему, не будет.

Рон поспешил в трапезную. Ему с каждой минутой все меньше нравился этот замок. Едва он пересек порог большой прохладной залы, как сэр Дункан из-за стола замахал ему рукой. Все семейство Хаффлпаффов уже собралось, на их лицах царила смесь радости и уныния. Исключение, пожалуй, составляла только Хельга, она почти откровенно печалилась и все время оглядывалась по сторонам. Гойла, что ли, ждала?

Он подошел к их столу, и сэр Дункан сразу вскочил и затряс его руку.

– Смелый сэр Рональд, мы все так ценим то, что вы делаете для нашей госпожи! – вассалы Ивы одобрительно застучали по столу деревянными кружками с элем. – Лучшее место, самый сочный кусок. Ну же, Катарина! – его супруга поспешно выполнила все его указания, наливая ему мед и отрезая толстый ломоть окорока. Несмотря на все эти перипетии, он почувствовал, что действительно очень голоден. Рон сел за стол между сэром Дунканом и Хельгой. Старый рыцарь обнял его за плечи. – А вы в боях на мечах хороши?

– Справлюсь, – с фальшивой уверенностью сказал он.

– И то верно, – кивнул Хаффлпафф. – Божий суд на то и божий, что не мастерством рыцаря, а правдой, что он отстаивает, все решается. Я в это верю.

Рон не был согласен с подобным утверждением, не рассчитывая на такую удобную перспективу совершенно, но все равно кивнул.

– Конечно, сэр Дункан.

Леди Катарина вмешалась в разговор.

– А у нас ведь не только горем да тревогой полно сердце. Радость в семье великая, – она улыбнулась зардевшейся старшей дочери, сидевшей рядом с Креббом и усиленно накладывающей ему добавки. – Сэр Винсент сосватал нашу Гильду.

Рон чуть не подавился окороком и взглянул на довольного Кребба, который, судя по бордовым щекам девицы, позволял себе сейчас под столом некоторые развратные действия с ее коленом, или даже увлекся поглаживанием бедра.

– Поздравляю, – насмешливо хмыкнул он, представляя, как к такому дезертирству отнесутся Малфой и Паркинсон. Похоже, не он один решил немного погрешить в прошлом.

– Мы думаем устроить венчание сегодня ночью. Брат Ансельмо согласен провести обряд, а то потом могут быть проблемы. – Леди Катарина не уточнила, что скорее всего – из-за возможных похорон в замке. Она прежде всего была матерью и пеклась о благополучии своих детей. – Осталось дождаться возвращения сэра Драко и испросить его согласия.

Рон хмыкнул: Малфой мог наговорить этим господам довольно много вещей по поводу данной свадьбы.

– А куда он делся?

– Монахи сказали, ушел к реке с бароном Равенкло, – сэр Дункан нахмурился. – Я ж говорю: все одно – что француз, что норманн.

Отсутствие барона в планы Рона не входило. Если он принял решение, то ему нужно было сначала поговорить с отцом Ровены, чтобы действовать наверняка и убедиться, что его увезут именно в Бельсток. Впрочем, если ожидание затянется, можно было на какое-то время вернуться в Корсенлодж. Рядом с Роном на столе стояло два одинаковых кубка с медом. Он ухмыльнулся, подумав, что это наверняка будет забавно. Почему бы не позволить все решить судьбе?

***

– Я надеюсь, вы не станете сожалеть о сделанном выборе? – тяжелая ладонь Руана Равенкло на его плече нравилась Драко, она словно привязывала его к этой земле надежнее, чем какие-либо собственные мотивы и поступки.

Солнце гасло, и воздух становился прохладным. От руки рыцаря исходило тепло, и оно ощущалась как нечто очень приятное.

– Не стану, – он накрыл эту ладонь своей. То, что барон рассказал ему, не должно было ничего изменить, но изменило. Ему бы по-прежнему негодовать по поводу отсутствия горячей воды и наличия ночных ваз. Искать пути спасения своей в общем-то никчемной жизни и устраивать истерики. Ему бы трахаться с Поттером, доставать Снейпа и купаться в заботе верной Пэнси. Ему бы вернуться… Чтобы еще лет пять медленно умирать, строя из себя кого-то, кем он никогда не являлся. Ему бы остаться Малфоем… Но он отчего-то больше так не мог. Его зачаровывал этот мир, его отрезвляли его суровые, но простые законы. Сейчас было очень важно, на чьей именно он окажется стороне. Это не политика, а простое выживание. Не отдельно взятого Драко Малфоя, мира магов и магических существ. Ему должно быть плевать, но слюна как-то несвоевременно кончилась в тот миг, когда они лежали на траве, и деланно равнодушный голос Руана открывал перед ним странные грани новой истины.

– Весь ужас в том, что предметы, о которых я вам рассказывал, сильны даже слишком, и служат только воле того, кто ими обладает. Когда Фиона рассказала мне о них, я не мог понять, к чему нам все эти сказки. Но она была взволнована, уверяла, что они с Ивой уже много лет надеются собрать все это оружие в одном месте, чтобы изменить этот мир, чтобы колдунов перестали преследовать за их способности, чтобы люди утратили страх перед магией и ее обладателями. Она верила в то, что говорила.

– А вы нет, – это не было вопросом. Этого человека Драко слишком хорошо понимал.

– Я нет. Никакое стремление к подобной власти не может быть оправдано. Рисковать тысячами судеб за право что-то изменить? Вы видите в этом разумность? Я – только самообман, лень и трусость. Можно менять мир самому. Медленно, день за днем, а не гнаться за великим чудом, которое вмиг все решит за тебя. Супруга меня порою понимала. Мне казалось, она тоже устала от этих поисков. Я и правда, в это верил, как и в то, что у нас не должно быть друг от друга секретов. Когда Фиона понесла, я открыл ей всю правду о своем происхождении.

– Вы боялись, что ваш ребенок тоже родится оборотнем?

Барон пожал плечами.

– Опасался. Это не в коей мере не изменило бы моего отношения к нему. Я полюбил бы своего отпрыска, несмотря ни на что, но мы живем в смутные времена. Король как раз вызвал меня к себе для подавления мятежа в Йорке. Я мог не вернуться. Фиона вправе была знать, с чем она может столкнуться. Существованию ребенка не должен был угрожать страх матери перед ним. Моя жена приняла эту правду с таким смирением и достоинством… Она обещала беречь наше дитя, каким бы судьба его нам не послала. Я не мог не полюбить ее еще больше за такие слова.

Драко вынужден был признать.

– Наверное, она была хорошей женщиной.

Барон кивнул.

– Да, наверное, когда-то была. Я отсутствовал около года, а когда вернулся… У меня чудесная дочь, сэр Драко. Я буду всегда благодарить судьбу за то, что свела меня с Фионой Бельсток.

– Я понимаю.

Драко закрыл глаза. Если бы его отец хоть раз сказал: «Как бы не сложилась наша жизнь с Нарциссой, я рад, что встретил ее, потому что у нас есть ты»… Он не завидовал. Зависть – не совсем то чувство, что он испытывал. Малфой просто сожалел, что жизнь так поздно позволила ему постичь, что любовь не всегда бывает обжигающе холодной. Что быть родными людьми – не значит вечером в молчании собираться за одним столом, а «Я не потерплю позора, сын!» – не совсем то же самое, что «Я готов быть с тобой, несмотря ни на что». Он ведь старался. Он покорно позволял себя убивать, чтобы не допустить их позора… И умер бы, умер, никогда так да конца и не поняв – а ради чего, собственно. Чтобы продолжить род? Чтобы плодить еще поколения таких же бессердечных тварей? Да чтоб они сдохли, эти Малфои! А они ведь и так… И ему было больно, все время, плохо оттого, что они его и тут бросили. Даже не вспомнили. Размазали свою спесь по стенам камер Азкабана, и все… Словно их никогда и не было. Осталась только глухая боль в истлевающем сердце и мальчик, не нужный никому, кроме таких же, как он сам – нищих неудачников. Их тоже выкинули из привычных снежных королевств. Вьюгу размело, а то, что, как оказалось, скрыто под белой ледяной мукой… Никто из них так и не полюбил гулять по явленным взгляду кладбищам.

– Это так больно? – барон даже не пытался к нему прикоснуться, чтобы утешить. Малфой в очередной раз удивился тому, как хорошо этот волк, что выбрал для себя путь человека, распознавал все его чувства и умел им не перечить.

Он не знал, как объяснить. Его порю волной, с головой накрывало это ощущение беспомощности. Сплошная усталость… Такая, что вроде и нет вовсе человека, только изношенная оболочка. И кричать бы от того, как плохо, а губы не в состоянии пошевелиться...

– Вы просто рассказывайте дальше.

– Я расскажу, хотя это будет совсем просто, – ну да, этот барон, как и он сам, пережил достаточно, чтобы стать жадным до своих воспоминаний, что бы ни было в них сокрыто. – Когда я вернулся, и месяца не прошло, как случилась эта история с мальчиком. Та, о которой старая Мира рассказывала.

Драко показалось, что он начал что-то понимать.

– Меч оборотней.

– Ваша догадка верна. Я никогда не придавал историям Фионы особого значения. Ну, заблудился малец в лесу, что славу дурную сыскал… Бывает. Спасти надо. Они все верно рассчитали, я не мог не пойти. Не потому, что сам волк, это никогда не имело для меня значения; я пошел бы, потому что хотел мира в своих землях. А люди, саксы ли, норманны – это всегда люди. И волчье ли, колдовское племя – законы одни. Будь сильнее, имей то, с помощью чего можно сторговаться, или умри.

– Вы надеялись сторговаться?

– Да. Волки, даже оборотни, без дела, ради одной забавы, на людей не нападают. Решил, должно быть, голод у них. Ну, так у меня жирных овец в достатке.

Драко вспомнил Фенрира Грейбека и подумал о том, что времена менялись отнюдь не к лучшему.

– Вы нашли мальчика?

– Нашел, – барон вздохнул. – В стае уже он был. Старая Милдред потом сказывала: к дереву его кто-то привязал, да руки все изранил, до крови, чтобы в полнолунье оборотни жертву учуяли. Вот и нарвалась на него Серая. Она была тогда еще девочкой и плохо себя контролировала.

– Милдред? Серая? Кто это?

– Вожаком стаи была тогда старая Милдред, Серая – ее дочь, умная, сдержанная, человека в себе хранить умеет, но уж больно хороша была ловушка. Тот мальчик так и остался ее единственным посвященным. Она до сих пор казнит себя.

– Вы его забрали?

– Да, они сами его мне отдали. Тяжело мальчику в лесу было. Слишком долго человеком пробыл. Они и удерживали его лишь потому, что боялись, что святые отцы загубят. Я дал им слово, что сумею защитить ребенка.

– И они отдали вам меч? Этого ждали те, кто заманил вас в лес?

Барон кивнул.

– Не сразу, конечно, отдали. Почти год спустя. За это время я раз пять ходил в лес. Мне было интересно узнать уклад и обычаи племени, к которому принадлежала моя мать. Свой путь я выбрал, но о корнях никогда не забывал. Оборотни меня приняли. Это не самое счастливое племя. Даже будучи в человеческом обличии, они редко покидали лес из страха перед людьми и их ненавистью. При этом Милдред делала все, чтобы ее племя не одичало. Чтобы разум ее детей был сильнее волчьей шкуры. Ее восхищало и пугало то, что я смог победить луну. Она мечтала, что однажды ее народ подобно мне сможет выйти из леса и жить в мире и с колдунами, и с маглами. Когда зимой ей кабан разорвал бок, и старуха умерла, Серая пришла ко мне в замок и отдала меч. Сказала, что так хотела ее матушка.

– А тот мальчик, он правда все еще живет в замке? Аббат так просто отступился?

Барон рассмеялся.

– Нет, конечно, он не сразу сдался, да и слуги мои побоялись бы видеть в своих рядах оборотня. Я купил нескольких подростков у одного из своих друзей и приставил их в помощь конюхам. Сказал, что среди них и внук старой Миры. Поскольку мальчишки все время были на глазах, и в полнолуние никто из них не обращался, то Харлоу вскоре успокоился. Маленького оборотня я отправил в Нормандию, к моему другу-волшебнику… тот ученый человек, и когда мальчик приехал назад, крестьянского сына в нем бы никто не заподозрил, а к господам присматриваться негоже.

– Ваш племянник, – догадался Драко. – Филипп.

Руан кивнул.

– Он самый.

– А Мира знает?

– Да. Может, поэтому и не едет – боится чувств не сдержать, да выдать его ими.

Благородство этого человека все больше поражало Драко. И почему ему всю жизнь внушали, что помогать людям, которые ничем не смогут отплатить тебе за услугу – глупо и бессмысленно? Это было не так, наверняка у барона не было более преданного вассала чем Филипп Квуазье, хотя Малфой был уверен, что Руан никогда не требовал от молодого рыцаря благодарности за то, что для него сделал.

– И как вы распорядились мечом?

– Стал хранить, как меня о том и просили, надеясь со временем передать его Ровене. На этом предмете лежал заговор, чтобы хранить его от кражи. Его наложила еще старая Милдред перед смертью. Меч мог быть передан только через связь рода. Я нашел того, кто снял это заклинание, после того как Фиона попыталась убить Ровену. Думаю, потом она нашла бы способ избавиться и от меня, чтобы завладеть этим оружием. Я больше не мог рисковать судьбой дочери.

– Но как она могла?

– Боюсь, я недооценил ее жажду власти. Все эти их игры с Ивой зашли слишком далеко. Я никогда не поверю, что Фиона напала на дочь по собственной воле… Просто она не умела выбирать себе союзников.

– Думаете, ее околдовали?

– Я в этом практически уверен.

Драко нахмурился.

– Но для чего им все это оружие?

– Фиона считала, что если два магических предмета встретятся в бою, начнется война магий, тех сил, что поддерживают их обладатели.

– Что значит «начнется война»? Если вы не захотите обнажать меч…

– Сэр Драко, есть те, кто стремится к этому. Битву нельзя будет остановить. Меня просто убьют, если я не стану защищаться, потом мою дочь…

– Но можно сбежать…

– И жить всю жизнь в страхе?

– Расплавить меч?

– Это оружие вышло из магического драконьего огня, только он может его уничтожить.

– Отлично, найдем дракона – и дело с концом!

Руан улыбнулся.

– Только один из живущих драконов еще способен изрыгнуть такое пламя, и поверьте, мне с ним не договориться. Кое-кто пытался избавиться от своей ноши.

– И что?

– Ива надежно охраняет Драконье ущелье. Говорит, что от Харлоу, но я думаю, она просто не хочет переговоров. Ее позиция довольно сильная. У нее есть серп, который эта леди украла у своего деда – старого друида. Сама она не может им воспользоваться, таково наложенное стариком проклятье, но леди Гриффиндор воспитала своего воина. Воспитала, должен сказать, скверно. Полагаю, что она надеется, что тот падет в поединке, и она получит право принять серп. Заклятья сил жизни всегда держатся до первой крови.

– У вас тоже есть преемник?

Барон кивнул.

– Я еще не обязал ее клятвой, но преемница есть.

– Ровена?

Тот покачал головой.

– Как бы жестоко это ни прозвучало, но я слишком дорожу дочерью, чтобы подвергать ее таким рискам. Я и девушку, на которую пал выбор, не хочу обязывать, но видимо, придется. Чутье подсказывает, что события, свидетелем которых мы стали, приведут только к одному. Битва вот-вот будет объявлена.

– А зачем преемники?

– У любого поединка есть свои правила. Есть владелец оружия, если он падет – его место занимает преемник. Проиграет и он – у противника будет два предмета и, следовательно, на новый бой выйдут уже двое против одного.

– Не слишком честно…

Руан ухмыльнулся.

– Не я выдумал правила. Что поделать, если у драконов такое странное представление о порядочности?

– У драконов? Вы же сами сказали, что видение битвы пришло к Великому Мерлину.

Барон кивнул.

– Пришло, и он сделал все, чтобы ее удалось избежать, а не стал выдумывать правила. Он рассуждал здраво, но кое в чем ошибся. Многие колдовские расы на грани вымирания или деградации. Драконы тоже вырождаются. Думаете, это легко – смотреть, как из поколения в поколение твои дети превращаются в безмозглых животных?

– Но при чем тут драконы?

– Последний из Древних Ящеров хранит меч мечей, непобедимый Экскалибур. Вернее, он его хранил.

– Меч и есть ключ к безграничной власти?

– Нет, он последнее препятствие на пути к ее обретению. Будет битва, и победитель, вооруженный всеми магическими предметами, бросит вызов хранителю меча, избранному драконом. Если тот падет, его место займет преемник, удастся победить и его – тогда…

Барон замолчал.

– Что тогда?

– Я не знаю, Фиона говорила лишь о том, что победитель сможет по своему усмотрению перекроить все устройство мира.

Драко невольно рассмеялся.

– Вот так всегда, самое главное, то, за что все будут биться, хранится в тайне. Значит, вы примете вызов, барон, но ради чего? Простого спасения своей жизни?

Руан приподнялся с травы и внимательно на него посмотрел.

– Вы уже на самом деле догадались о моих намерениях, сэр Драко. Я не хочу менять судьбу. Мне нужно собрать все эти предметы в своих руках, чтобы их уничтожить. Все до единого, даже меч мечей.

– Но почему? Разве вы ничего не хотите изменить в своей доле? Разве вам не о чем сожалеть?

Барон решительно кивнул.

– Есть. Но никто не должен обладать властью, способной порабощать и менять судьбы. Я не бог, чтобы заниматься переустройством мира, и сэр Малфой, я меньше всего хочу им быть, потому что недостоин, никто не достоин, что-либо решать за других людей. Чужая, понукающая к чему-то воля – это всегда цепь, я просидел на ней слишком долго и знаю, что будь она даже из золота, а рука хозяина ласкова, не всякому псу такая жизнь в радость.

Драко испугался самого себя, потому что он слушал этот искренний бред и удивлялся тому, что верит ему. Что каждое слово находит в нем отклик. Власть огромная, сила, способная сделать его путь вечным и ровным… В его руках. Это ли не всеобщая мечта? Изменить все! Он мог бы получить любовь отца, и нежность матери, воплотить любую свою мечту, но… А что, если эту силу – в руку кому-то другому? А как его собственные желания изменят этот мир? Что станет с живущими по им написанным законам? Неважно? Что-то в глазах этого до странности прекрасного барона говорило о том, что он ошибается. Люди, подобные Поттеру или этому Руану Равенкло, не протянут ему руки. Хотя нет, он пожелает – и протянут, но это будут уже не совсем они. А без таких вот благородных безумцев мир необратимо потускнеет.

– Зачем вы хотели попасть в Драконье ущелье?

– Я бы убил его, - признался Равенкло. – Убил Древнего Ящера.

– Почему?

– Нет приза – нет войны. Мне жаль, что я не смог. Но может быть, еще успею.

Драко кивнул. Его терзало странное чувство. Понимание, желание быть к чьей-то судьбе сопричастным.

– Значит, Ива и ее воин, кто еще?

– Граф Денсворд, что так вас напугал.

Малфой прислушался к своим ощущениям. Воспоминания были всего лишь неприятными, но не более. Панический ужас ушел и, наверное, за это стоило благодарить его спутника.

– Что он такое?

– Всего лишь Темный эльф.

Драко нахмурился.

– А они существуют?

Наверное, Равенкло его вопрос удивил.

– Вообще-то да, я думал, об этом знают все волшебники.

– Я приехал издалека. У нас их уже нет.

– Нигде нет, Хьюго Денсворд – последний.

Малфой подумал о том, сколько же странных вещей история попросту похоронила под тоннами своих томов.

– У него есть преемник?

Руан Равенкло кивнул.

– Есть.

– Кто?

Барон немного помолчал. Ему явно было горько от слов, что он намеревался произнести.

– Фиона Бельсток, моя жена, хотя я не думаю, что тому, чем она стала, еще подходит человеческое имя.

– Но она же… – Драко осекся, ему не хотелось причинять лишнюю боль этому человеку.

– Я думал, так будет лучше для Ровены, – Руан снова откинулся на траву, закрыв глаза. – Не знаю, что за девушку они погубили там, в лесу… Моей Фионы больше нет. Мне нравится думать, что когда-то она вообще существовала, но теперь ее нет.

– Как вы узнали, что она жива? – настала очередь Драко приподняться на локтях и вглядеться в очень усталое, но все еще непоколебимое в своей воле лицо.

– Она явилась ко мне спустя неделю после своей мнимой смерти. Как парламентер от Денсворда. Он предлагал что-то вроде пакта о взаимном ненападении до срока великой битвы.

– Вы его приняли?

Барон кивнул.

– У меня дочь. Мне хотелось вырастить Ровену, не опасаясь каждую секунду за ее судьбу, и тогда же я взял с Фионы клятву, что она никогда больше не посмеет явиться ей на глаза. Может, я не оправдываю этим ваше представление о людях чести, сэр Драко…

Он сжал плечо барона.

– Но вы воскрешаете мою веру в то, что на этом свете есть воистину прекрасные отцы.

– Спасибо за понимание.

Драко не стал уточнять, что, похоже, оно теперь принадлежало этому человеку надолго. Он просто решил сменить тему.

– Что с остальными парами?

– О владельце кольца ничего не известно. Все древние русалки погибли много лет назад, я полагаю, это дело рук Денсворда.

– Но он не завладел кольцом?

– Нет, тогда битва бы уже давно началась.

– А стрелы?

– Они у эльфа по имени Аринель. Он тоже последний из своего рода.

– Опасен?

Барон пожал плечами.

– Как все эльфы, убежденные в своем праве слыть мудрейшей расой. Они издавна заключили союз с драконами. Думаю, Аринель будет до последнего сражаться на стороне Хранителя. О том, какие мотивы им движут, я ничего не знаю, как и о наличии или отсутствии у него преемника.

– А что насчет копья? Кто тот вампир, что хранит его?

– О, это довольно примечательная личность… – Руан Равенкло улыбнулся, словно против воли. – Вы видели его сегодня.

Драко нахмурился.

– Разве?

– Это брат Яков.

– Тот красивый монах? – Драко тоже улыбнулся. – Циничный тип.

– Довольно хитрый, хоть и не лишен некоторого благородства. У нас с ним тоже своеобразный договор о ненападении.

Малфой хмыкнул.

– Ну, если вы так хорошо со всеми договорились… Может, битва вообще не начнется? Не похоже, чтобы этот Яков стремился напасть на графа или наоборот.

– Ива и Денсворд заодно. Битва начнется, сэр Драко, вы сегодня сами видели, какую плодотворную для нее подготовили почву.

– Я видел? – Малфой непонимающе нахмурился. – Вы про представление на площади? Если они заодно, то зачем им это было нужно? Эта чертовщина с мельником, обвинения в адрес леди Гриффиндор?..

– Я не стану лгать вам, что знаю ответ на этот вопрос. У меня его нет. Просто моего вмешательства не ожидали, и я поспешил что-то предпринять. Все, что идет вразрез с планами врага…

Драко подумал, что, возможно, ответ есть у него. Не истина, но догадки.

– Я понимаю. Наверное, дело в Уизли.

– В этом рыжем рыцаре? – Барон нахмурился. – А что с ним не так?

Малфой размышлял, что может быть странного с Уизли, кроме того, что тот идиот, а Снейп считает его важным призом. Похоже, у него тоже не было всех ответов.

– Я не знаю. Просто Денсворд пытался вызвать его еще днем, и вызвал, но вмешался про… Гм, сэр Северус, и они сговорились, что сойдутся в поединке на устраиваемом вами турнире.

Драко не рассказал о том, что поведал ему Снейп, он мог доверить барону все свои тайны, но не чужие. Слишком мало людей ему в этой жизни верило, чтобы ими разбрасываться.

– Это по меньшей мере странно. Подобное поведение Хьюго должно иметь смысл. Я подумаю о том, что можно предпринять по этому поводу.

– Спасибо, – он благодарил за чьи-то размышления на тему спасения Уизли? Куда катится мир? В драконью задницу, должно быть. – Но все же, говоря о начале битвы, вы имели в виду не сэра Рональда, не так ли?

– Нет, – Руан Равенкло выглядел почти больным от клеймившей его лоб печали. – Эта девочка сегодня… Хранительница серпа. В ее голосе было столько ненависти… Она сама не понимает, что ее натаскивали на меня все эти годы, как собаку для травли волка. Слова уже очень давно не способны меня ранить, а вот поступки… Воевать с ребенком не слишком благородно, не так ли, сэр Драко?

Малфой кивнул.

– Не слишком. Похоже, ваши соперники не станут придерживаться правил чести.

– Да, думаю, не станут. Увы… Поэтому я вам все рассказал, сэр Драко. Вас и ваших спутников попытаются втянуть в эту битву. Не позвольте этому случиться. Будьте мудры, покиньте эти земли, и вы сохраните жизнь и себе, и своим друзьям.

Драко ухмыльнулся.

– Моя жизнь… Не такую уж большую ценность она имеет.

Руан поднялся.

– Уже поздно, нам пора возвращаться в аббатство. Что касается ваших недугов… Я, конечно, не знаю, в чем они, но в моих землях живет могущественный волшебник – друг, о котором я упоминал. Он приехал несколько лет назад по моей просьбе, чтобы обучать Ровену колдовству. Если мое приглашение не поссорит вас с друзьями, вы могли бы завтра после суда поехать со мной в Бельсток. Даже если мой друг не сможет вам помочь… У оборотней отличная регенерация, а быть или не быть проклятым луной – это зависит все же от вас, с ней тоже можно бороться.

Драко встал.

– И вы для меня это сделаете?

Барон кивнул:

– Если не будет иного выхода, и вы сами того пожелаете.

Малфой подумал: а почему, собственно, нет? В крайнем случае, быть оборотнем – не самое страшное, что может случиться с ним в жизни. Неодобрения своих решений Снейпом он не страшился: тот всегда жил по законам собственной воли и вряд ли упрекнул бы кого-то в стремлении идти туда, куда зовут и разум, и сердце.

– Вам будут нужны союзники, обученный маг в качестве сторонника – не такая уж плохая идея. Правда, магом я могу вскоре перестать быть, но вряд ли разучусь держать в руках меч.

– Вы предлагаете мне свою помощь? – Малфой кивнул, барон обнял его за плечи. – Не приму. Незачем вам рисковать.

– Это только мне решать, не так ли? Я принимаю ваше предложение. Я и мои спутники откажемся от гостеприимства леди из Корсенлодж и погостим у вас в Бельсток. А там пусть будет так, как угодно судьбе.

– Я надеюсь, вы не будете сожалеть о сделанном выборе.

***

– Ой, – вскрикнул молодой монах, чуть не выронив кувшин. – Ну и вид у вас, господин, краше в гроб кладут.

Северус Снейп вынужден был признать, что мальчишка, скорее всего, прав. Впрочем, встреча в любом случае была удачна. Маленький подопечный вампира мог знать, где его хозяин.

– Как мне найти отца Якова?

– Я не знаю, сэр рыцарь. Он работал с больными, ему помогала красивая леди, а потом они оба куда-то ушли.

– Красивая леди?

– Кажется, госпожу зовут Гермиона.

Час от часу не легче. Зря он не отстоял свой первоначальный план. Этих щенков действительно нужно было запереть в подвалах Корсенлодж, ради их же безопасности.

Он отнял у юноши кувшин.

– Найди их и вели леди Гермионе явиться в трапезную немедленно.

– Но сэр, приказывать знатной леди…

– Я сказал: немедленно!

Монах поспешно сбежал – наверное, его лицо было достаточно убедительным. Северус устало закрыл глаза, привалившись к стене, и позвал:

– «Яков!»

Насмешливый голос отозвался тут же.

– «Что?».

– «Ты что творишь? Эта девушка – не Фиона, и никогда ею не станет».

– «Я знаю, по-моему, она намного лучше».

– «Даже думать не смей!».

– «Ты мне приказываешь?».

– «Предостерегаю. Она должна быть в трапезной через три минуты».

– «Туда и направляемся»

– «Хорошо».

– «Ничего хорошего, похоже, ты плохо присматривал за своей подругой. Они с Хьюго решили разорвать петлю».

– «Как?».

– «Яд».

– «Я понял».

Он выругался, направляясь к трапезной. Этот день когда-нибудь закончится? Тело все еще болело после ритуала, но эта боль была мелочью в сравнении с легкостью в груди. Незнакомое ощущение, но приятное. Почему, спрашивается, ему не пришло в голову сделать этого раньше? Любой марафон когда-нибудь кончается. И все же был какой-то смысл в том, чтобы сжульничать и пробежать его налегке. Клинок у бедра налился почти неподъемной тяжестью, словно предостерегая его от надежд что-то упростить. Он немного вынул его из ножен. Лезвие сияло так ярко, что заслезились глаза. Что ж, значит, пора заканчивать со всеми фарсами.

Он оттолкнулся от стены и зашагал к трапезной. Война – это всегда плохо, но иногда куда рациональнее, чем побег от нее. Ты либо умрешь, либо убьешь. Убить можно многих, умереть лишь однажды. Неплохая математика, если вдуматься. Он распахнул двери в трапезную. Из холла в этот же момент в зал вошли Руан Равенкло и Драко Малфой. Через маленькую дверцу в углу зала ворвались Грейнджер и Яков. Рон Уизли поднес кубок к губам. «Не пей вина, Гертруда!» Северус сам усмехнулся своим мыслям. И с чего вдруг ему вспомнился Шекспир?

– Отец! – возглас Ровены Равенкло, потеснивший в проходе его самого, заставил Рона обернуться и поставить кубок на стол.

«Гертруда», похоже, родилась не при самом неудачном стечении звезд. Грейнджер бросилась к Уизли, юная леди Равенкло – к отцу. Он снова устало прислонился к стене. Очень хотелось просто поспать, хоть час, и чтобы никто за это время не умер и не изменил и так не самые благоприятные обстоятельства к худшему. Но, увы… Человеческий фактор. Профессор не привык на него рассчитывать.

***

Гермиона схватила Рона за руку.

– Ты что-то пил? Леди Ива давала тебе какое-то снадобье, и ты его принял?

Он смутился.

– Давала, я хотел тебе рассказать, но времени не было, и…

Она сжала его ладонь.

– Это не важно сейчас, Рон. Ты его выпил?

– Нет.

Гермиона с облегчением вздохнула.

– Это хорошо. Слушай, долго объяснять но, похоже, этой леди нельзя доверять. Она намеревалась тебя отравить.

– Зачем ей это?

– Она связана с Денсвордом. Весь этот поединок был намеренно разыгран, чтобы он мог вызвать тебя на бой и убить.

– Но как ты узнала?

– Подслушала их разговор. Наверное, ты был прав, Рон, нам нужно бежать из этого замка и просто искать способ вернуться домой.

Он ей улыбнулся.

– Ну, наконец-то! Ради таких слов стоило и жизнью рискнуть. Может, я был прав и еще кое в чем? – Рон многозначительно посмотрел в другую часть зала.

Снейп прислонился к стене у одного из входов в трапезную, веки опущены, губы сложены в извечную ухмылку. Он был бледен и выглядел чертовски измотанным. Еще пару секунд – и, казалось то, что от него осталось, просто провалится сквозь стену, как бесплотная тень.

– О чем ты, Рон?

Друг сжал ее ладонь.

– Этому человеку нельзя доверять. Что бы он ни делал и ни говорил…

– Но… – нет, она не хотела в это верить.

Уизли нахмурился.

– Гарри ушел с ним – и где теперь Гарри?

– Рон, ты же в самом деле не думаешь…

Он пожал плечами.

– Предлагаю пойти и спросить.

Гермиона кивнула.

– Пойдем и спросим.

В этот момент в зал вошла Ива Гриффиндор. Храмовник появился одновременно с ней, но вошел через другой вход.

– Моя задница чувствует грядущие неприятности, – хмыкнул Рон.

– Я с ней впервые в чем-то солидарна, – легко согласилась Гермиона. Она шагнула в сторону Снейпа, но невольно наткнулась на невидимую преграду. – Ой.

– Тссс… – остановил ее от дальнейших высказываний тихий шепот Годрика Гриффиндора. – Не удивляйтесь так громко, прекрасная Миона, это мы с Салазаром.

Рон подошел поближе и сделал вид, что говорит с ней.

– У вас тоже есть мантия-невидимка? Класс.

– Ну, если вы утверждаете, что это так называется…

– Не время болтать, – раздался слабый голос Слизерина. Мы бежим из аббатства и вам настоятельно советуем поступить так же. Идите в конюшню, возьмите лошадей и скачите на ту поляну, на которой мы вас в первый раз встретили. Предупредите остальных, но постарайтесь, чтобы об этом не узнала наша мать и сэр Северус.

– Но…

Рон ее перебил.

– А парни дело говорят, вот только найдем Гарри…

Договорить он не успел. Руан Равенкло выслушал то, что сказала ему дочь, и пошел в их сторону в сопровождении Ровены, ее кузена и Драко Малфоя.

– Господа… – короткий поклон. – Сэр Рональд. Правду ли сказала мне Ровена, будто вы выразили согласие служить мне?

Гермиона удивленно посмотрела на Рона, тот быстро пожал плечами.

– Были обстоятельства… – уже громче он добавил: – Такую леди, как госпожа Ровена, трудно заподозрить во лжи. Да, я высказывал такое намерение.

Девушка одобрительно ему улыбнулась. Гермиона нахмурилась. Она совершенно не понимала, что происходит. Малфой сделал шаг к ней.

– Винсента вижу... А где Гойл и Пэнси?

– Грегори я видела час назад во дворе аббатства, Пэнси не встречала с самой казни.

– С ней все в порядке, – шепнул ей на ухо невидимый Салазар.

– Но мне говорят, что с ней все хорошо.

– Кто говорит?

Она понизила голос.

– Слизерин и Гриффиндор – они рядом под мантией-невидимкой.

Малфой нахмурился.

– Похоже, я многое пропустил.

– Многое.

Драко кивнул и пошел в противоположный конец залы к, казалось бы, безразличному ко всему происходящему Снейпу. Тот приветствовал его коротким кивком. Гермиона ему почти позавидовала. Ей тоже хотелось поговорить с профессором. Что бы ни думал Рон, в том было что-то надежное. Она знала, что он все им сможет объяснить.

– Ну что ж, – Равенкло улыбнулся Уизли. – Я рад вашему решению и буду горд видеть подобного рыцаря в числе моих вассалов. – Он степенно кивнул ему и крикнул кому-то из своих воинов:

– Седлать коней, мы возвращаемся в Бельсток.

Ровена удивленно взглянула на барона.

– Но отец, завтра у сэра Рональда поединок.

Тот холодно взглянул на Иву Гриффиндор и поклонился.

– У леди достаточно друзей и верных рыцарей. Сэр Рональд, верните графу Денсворду его перчатку.

– А так можно? – оживился Уизли, поспешно вытаскивая из-за пояса свою кольчужную ношу.

– Вполне, – ему почему-то ответил Снейп. Он легко оттолкнулся от стены, подошел к столу и взял кубок, к которому уже тянула свою руку Хельга Хаффлпафф. Девушка озадаченно на него посмотрела, но не стала спорить. Профессор вдохнул запах, исходящий от питья. – Отличный яд, друидский. Меня всегда восхищала их способность делась смеси из трав, которые очень долго не теряют своих свойств. Вы все еще хотите это выпить, дорогая?

Бледная Хельга поспешно отдернула руку.

– Я…

– Стоит быть осмотрительнее, а не витать в облаках, беря чужие кубки. Но, если уж вам пришла в голову такая блажь, выберите этот, – Снейп взял еще одну чашу и снова вдохнул аромат. – Отличная лихорадка. Пару дней не то что меч в руку не возьмешь, имя свое не вспомнишь. Прекрасный состав. Он особенно популярен у колдунов с севера. Тот, кто его приготовил, полностью оправдывает свою репутацию одного из умнейших волшебников современности.

Аббат Харлоу, появления которого никто из присутствующих не заметил, очень наигранно возмутился.

– Колдовство в Божьем доме? Да что такое вы, сэр рыцарь, говорите!

Его возмущение, как ни странно, никто не поддержал. Монахи растерянно молчали, остальные присутствующие внимательно следили за перемещениями и речами Снейпа. Гермиона незаметно достала палочку. «Черта с два вы его сожжете».

Снейп выплеснул на пол содержимое обоих бокалов.

– Ничего если наглядную демонстрацию действия этих средств мы устроим не сегодня? Простите, господа она не входит мои планы, – профессор насмешливо и устало отвесил присутствующим поклон. – Продолжая отвечать на ваш вопрос, Уизли. Да, барон вправе как сюзерен отменить ваш поединок. Граф может не согласиться с таким решением и вызвать самого барона Равенкло.

Руан кивнул.

– В любой день и час.

Денсворд ухмыльнулся.

– И я, скорее всего, в данном случае не откажусь от своего права.

Снейп кивнул.

– Но нам, господа, всем присутствующим здесь, пожалуй, стоит наконец прояснить, что наше дело не имеет никакого отношения ни к судам, ни к богу, – Харлоу уже открыл было рот, но заткнулся под суровым взглядом профессора. – Все обладатели предметов ощутили начало битвы. Кем и кому был брошен вызов?

Денсворд рассмеялся.

– Звучит все это отлично, и мы насладились тем, как вы разоблачили себя на площади, но хотелось бы официального оглашения вашего права управлять ходом поединков.

– Как вам будет угодно, – Снейп извлек из ножен меч и поднял лезвие к потолку. Клинок мерцал ярким голубым светом, вокруг него словно рождался вихрь огня.

– Меч мечей, – восхищенно сказала Ровена. – Непобедимый Экскалибур.

Граф ухмыльнулся.

– Последнее утверждение более чем спорно. Мы ведь все тут жаждем это проверить, не так ли? Я про непобедимость, – Денсворд провел рукой по своему лицу, словно снимая маску. Гермиона застыла, пораженная: таких существ она еще не видела. Синеватая кожа, черты, совершенные в своей красоте и порочности, серебро шрама… – Хьюго, последний из Темных эльфов. Владелец топора, – его поклон смотрелся насмешкой. – Тот, кто открыл битву.

– Вторая сторона?

– Владелец кольца.

Снейп нахмурился.

– Имя.

– Маг Салазар Слизерин.

Сэр Дункан Хаффлпафф отчего-то смачно выругался, глядя на леди Иву.

– Да как же так, госпожа?

Ива холодно взглянула на него в ответ.

– Не я пока судьбы вершитель.

Профессор нахмурился.

– Исход боя?

Граф с деланным равнодушием пожал плечами.

– Сложный вопрос. Он серьезно ранен, может, уже сдох в одном из коридоров аббатства. Найдем через пару дней по запаху. Этот трус украл плащ Эльфа. Тебе не в чем обвинить меня, Хранитель, я был спровоцирован на бой. На меня напали одновременно два обладателя предметов, что противоречит всем существующим правилам. Если мальчишка мертв – кольцо по праву мое.

Рядом с Гермионой произошла какая-то невидимая, но слышная возня.

– Салазар не надо!

– Годрик, это мне решать.

Мантия-невидимка была сброшена на пол.

– И не надейся, ублюдок! – Слизерин был бледен, его одежда – в крови, но он твердо стоял на ногах, глядя на графа.

– Странно, мне казалось, это ваше происхождение более чем сомнительно, – улыбнулся Темный эльф. – Полагаю, это ответ на ваш вопрос, Хранитель. Никому нельзя зачесть победу.

Слизерин усмехнулся не менее желчно.

– Прямо сейчас повторим? Или вас еще плечо беспокоит?

Снейп резко взмахнул рукой, убирая в ножны меч.

– Довольно. Кто-то еще представится, или мне самому огласить имена?

Барон пожал плечами.

– Руан Рего де Равенкло, наполовину оборотень, владелец клинка с двумя лезвиями, – дочь за его спиной побледнела и уткнулась лицом в грудь кузена. Он обернулся и тепло улыбнулся ей. – Не надо, дитя мое, не тревожься.

– Яков, – Гермиону поразил голос, настолько он был глубок, он словно пил присутствующих по маленькому глотку, такая чуждая, странная магия была в нем, что она невольно обернулась. Черты лица вампира ночь делала резче, от него исходили волны древнего холодного могущества. – Все титулы, что я носил, нам за три дня не перечислить, да и мертва половина языков, на которых когда-то звучало мое имя, – Яков улыбнулся, обнажая клыки. – Если кто-то еще не понял, я – мертворожденный вампир, – аббат Харлоу, кажется, упал в обморок на руки каких-то послушников. Вампир обернулся и посмотрел на него со снисходительной усмешкой. – Простите, что удивил, – он поклонился Снейпу. – Как ты прекрасно знаешь, дорогой мой Северус, я – владелец копья.

Профессор кивнул вампиру и снова обернулся к столу. Его узкая ладонь накрыла маленькую девичью руку. Хельга Хаффлпафф вздрогнула и посмотрела на него с надеждой.

– Я не хочу… – она встала, с мольбой сложив руки на груди. – Я не хочу никого убивать, особенно вас! – Девушка бросила взгляд на Иву. – Госпожа, пожалуйста! Пусть его кто-то другой возьмет!

Ива ответила ей полным презрения взглядом.

– Какой вздор, дитя, эта великая честь.

– Ну, так наградите ею того, кому она надобна. Я… – Хельга полными слез глазами взглянула на Снейпа. – Я скорее умру…

Гермиона почувствовала странное раздражение. Ну почему она сама так никогда не могла? Эта девушка была влюблена и совершенно этого не стыдилась. Возможно, ее чувства были глупы и несколько наивны, но она не боялась их выражать. Она сама, наверное, впала бы в панику. Что, если оттолкнут, посмотрят снисходительно и… Снейп так и смотрел на эту девочку. Как на умалишенную, но этот его взгляд был до странности нежен.

– Хельга…

Леди Катарина заплакала.

– Ива, да что же это! Как тебе в голову пришло? Мое дитя…

Девушка развязала тесьму на кожаной сумочке на поясе и достала серебристый серп, протянула его Снейпу.

– Вот, сэр Северус, берите.

– Да как ты смеешь! – повысила голос леди Гриффиндор. – Это против правил!

Снейп кивнул.

– Увы.

– Но есть же способ! – возмутился барон Равенкло. – Она же всего лишь девочка!

Хельга посмотрела на него мутным от слез взглядом.

– Правда есть?

Руан кивнул.

– Нет! – голос леди Ивы звучал гневно. – Не смейте!

Барон усмехнулся.

– Все древние существа живут своей кровью. Брат может пойти на брата, сын на отца, жена на мужа, но это не отменяет того, что вправе они этого не делать.

Денсворд нахмурился.

– Нелепый закон. Да тут все…

– Хьюго, я тебя прошу, помолчи. Позволь мне самой решить этот вопрос, – попросила леди Ива. – И что за выход вы узрели, барон? Никому из участников битвы она не дочь, не сестра и не жена. Или вы намерены расстаться со своим вдовством ради того, чтобы маленькая Хельга не проливала слез над своей участью? Как же так? Вы столько лет считали, что не вправе на повторный брак, даже если ваша супруга… Как бы мне более тактично выразиться… Наполовину мертва?

Гермиона поразилась манерам и тону леди Ивы, она говорила ласково, но каждое слово ее сочилось ядом.

– Отец, о чем она говорит? – леди Ровена вырвалась из объятий кузена.

Леди Гриффиндор рассмеялась.

– Как, милая Ровена, вы не знаете? Все эти годы господин барон оплакивал отнюдь не вашу мать. Скорее, его печалил тот факт, что она еще существует.

К чести Ровены Равенкло, она быстро взяла себя в руки, презрительно взглянула на леди из Корсенлодж и шагнула к отцу, став с ним плечом к плечу.

– Каким бы, батюшка, твой путь ни был, какие бы решения, следуя ему, ты ни принял, я не знаю никого достойнее и никогда в тебе не разуверюсь, – она решительно взглянула на Иву. – Нет у меня матери. Была когда-то, да умерла. Тогда, когда людям вроде вас поверила. Когда меня погубить хотела. Нет у меня матери.

– Да неужели? – Хьюго Денсворд свистнул, словно призывая собаку. От стены отделилась темная тень, она шла к нему, обретая форму. Ее очертания быстро превратились в стройную фигуру. Темноволосая женщина, лицо которой было белее мела, подошла к графу, положив руку на плечо темного Эльфа, и улыбнулась ему, обнажая клыки.

– Мой дорогой? – голос женщины звучал хрипло, словно она отвыкла от человеческой речи.

Денсворд приласкал ее, погладив щеку жестом полноправного хозяина.

– Мы как раз говорили о тебе, Фиона.

Пустой взгляд баронессы скользнул по лицам, ни на одном не задержавшись. Ровена побледнела, сжав ладонь отца, но промолчала. Гермиона чувствовала себя так, словно видит кошмарный сон. Эта женщина… Это была она сама. Старше, не совсем живая, но все же… Она словно смотрела в странное кошмарное зеркало.

– Странно, да?…

Она обернулась. Яков стоял рядом с ней, с сожалением глядя на Фиону Бельсток.

– Странно, – согласилась Гермиона.

– Я видел свою судьбу, – сказал вампир. – У нее были черты этой женщины. Я силился ее принять и полюбить, я позволил ей сохранить остатки собственной воли только для того, чтобы однажды понять, что боги надо мной неплохо посмеялись. Всего-то и стоило подождать еще несколько лет.

– Что вы хотите этим сказать?

Яков наклонился, его холодные губы коснулись ее шеи.

– Я делаю вам предложение разделить со мной вечность, Гермиона. Это будет неплохо, обещаю. Вот переживем эту битву – и я покажу вам все самое заманчивое, что есть в ночи, и самое прекрасное, что рождает свет дня. Окажете мне честь?

Она ухмыльнулась.

– Нет, конечно, вы ведь на другой ответ и не рассчитывали?

– А, по-моему, вы скоро передумаете.

– Очень скоро?

– Очень.

– Ты нарушила слово, Фиона. – голос барона Равенкло звучал спокойно.

Леди-вампир удивленно на него взглянула.

– А разве клятвы имеют значение теперь? Руан, ты всегда был наивным идиотом, – она прильнула к плечу графа. – Дорогой Хьюго, ну объясни ты, наконец, этим людям, что властителям мира легко отмахнуться от парочки проклятий.

– Конечно, Фиона. Святые отцы, что скажете? Как нам расценить намерение барона освободить леди Хельгу от ее ноши, предложив ей руку? Позволив воспользоваться ветхим законом, в котором и смысла-то не осталось? Это при здравствующей-то супруге… Позор, сэр рыцарь.

Барон ухмыльнулся.

– Не вам меня стыдить, граф. Что скажете, господин аббат? – обратился он к своевременно очнувшемуся Харлоу. – Не желаете приникнуть ухом к груди баронессы Равенкло и удостовериться, что эта грудь давно забыла, что такое биение сердца?

Харлоу мудро снова упал в обморок.

– Довольно, – Снейп холодно кивнул Денсворду. – Закон стар, но его, тем не менее, никто не отменял, – он устало тряхнул головой, словно насмешничая над самим собой. – Хельга, выйдете за меня? Понимаю, что предложение неожиданное, но на раздумья у вас три минуты.

– Северус! – леди Гриффиндор эта идея явно не понравилась. Гермиона почувствовала, что и в ней самой очень много протестует против подобного союза. Как мог профессор так поступать? Он ведь выполнит свою странную миссию и вернется назад в будущее, а эта девочка… Нет, все было слишком неправильно! А потом она вспомнила слова эльфа. А что правильно? Она уверена, что он выживет? Они все… А так… Одной спасенной душой больше. Одним грехом на собственной меньше.

– Ива, тебя что-то не устраивает?

– Практически все.

– Твои проблемы. Ну так как, Хельга? Денег я, правда, не нажил, и собственного замка у меня нет, так что партия отнюдь не блестящая… – Снейп издевался сам над собой, а совсем не над девочкой. – Барон, конечно, жених более завидный, – он довольно почтительно кивнул Руану Равенкло. – Но тут эти господа, – небрежный жест в сторону графа и Фионы, – которые до последнего будут отрицать магическую составляющую подобного брака. Мы ведь, маги, существа странные, нам и смерть вроде не смерть, а жизнь все одно порою идет мимо. Согласны? Или не гожусь?

Хельга поспешно вытерла слезы рукавом руки, сжимающей серп, и обошла стол. Она низко поклонилась барону Равенкло.

– Сударь, я вас прошу меня простить за отказ. Каждое дурное слово, что было мною когда-то о вас сказано, будет отныне камнем лежать на моей душе. Я не могу вернуть ни одно из них назад, но клянусь, если вам понадобиться моя помощь – я никогда не откажу. Сделаю все, что в моих силах, если это не причинит боли тому, кто отныне будет для меня всех дороже, – девушка обернулась к Иве Гриффиндор. – Не гневайтесь, моя леди. Вы много сил потратили на меня, но видно, не по плечу мне была ноша. Не моя она… Я о том говорила, да вы не слышали, – Хельга по-детски шмыгнула носом. – Папенька, матушка, не прогневитесь. Я всему рада, – она поклонилась родителям.

Ива Гриффиндор не собиралась упускать ни одного шанса.

– Дункан, ты очень легко разбрасываешься дочерьми.

За рыцаря холодно ответила его супруга:

– Лучше замужнее дитя, чем мертвое, – пухленькая леди Катарина встала. – Благословляю, доченька. Я не гневаюсь, а посмеет твой отец тебя чем попрекнуть – так не видать ему моей опочивальни до конца дней, как волос на своей голове. – Она резко повернулась к Иве. – Уж вы, сударыня, не обессудьте, но ноги ни одного Хаффлпаффа больше не будет в Корсенлодж, пока вы там хозяйка. Еще отец мой и супругу вашему, и батюшке его верой и правдой служил, да только чем вы нам отплатили? Дитя мое на смерть послать… Не гоже это.

– Женщина! Место свое вспомни, – попытался урезонить ее супруг. Но маленькая леди его не слушала: она следом за дочерью обошла стол и поклонилась Годику Гриффиндору.

– Куда господин прикажет, туда и пойдем жить. Как повелите, так служить и буду.

Годрик, казалось, растерялся.

– Леди Катарина. Я… Мне идти некуда. Я сейчас только за брата стою.

Салазар невольно обернулся и не смог сдержать улыбки. Леди тоже улыбнулась, по-матерински похлопав по руке Годрика и ткнув локтем в бок Слизерина.

– Ничего, судари мои, справимся. Надо будет, новых замков понастроим. Да, Дункан? – сэр Хаффлпафф промолчал, оглянувшись на свою госпожу. Леди Катарина уже без улыбки добавила: – Ну, как знаешь.

Хельга, опечаленная ссорой родителей, нерешительно замерла рядом со Снейпом. Тот взял ее за руку.

– Полагаю, это означало «да»?

Она подняла на него взгляд. Гермионе очень хотелось что-то сломать, вот прямо немедленно. Ей было почти физически плохо от того, что происходило. «Я люблю его», – с каким то удивительным смирением констатировала она, глядя на некрасивое равнодушное лицо Снейпа. Такое, устало такое… «Как его плечи до сих пор не гнутся ото всех этих нош? Как не рвутся жилы на шее? Отчего он до сих пор всем лжет, что способен все это один вынести? Ведь Хельга – не облегчение или радость, а всего лишь очередная обуза. Пусть бы он любил ее. Я бы смогла остаться равнодушной. Пусть бы любил…»

– Даже так… – Яков положил руку ей на плечо. – Моя прекрасная, вы слишком громко думаете. Я не настаиваю, чтобы вы перестали, просто… Вы молоды, вам пока не постичь таких слов, как «путь» и «долг».

– Я… – Хельга Хаффлпафф смотрела на Снейпа. – Я буду самой верной и самой преданной женой. Я умру, но не посмею вас разочаровать.

– Это очень серьезная клятва, но она многое упрощает. Кто-нибудь, приведите Харлоу в чувство! Мы не будем тянуть со свадьбой.

Ива хмыкнула.

– Северус, ты думал отделаться магловскими клятвами?

Яков выступил вперед из-за спины Гермионы.

– Магический обряд вас, леди Ива, устроит? Я вполне способен его провести.

Гермиона закрыла глаза. Мир сходил с ума.