Прошлое – прошлому

Бета: Jenny
Рейтинг: NC-17
Пейринг: СС/ГП
Жанр: драма/романс
Отказ: Все права на персонажей и сюжет "Гарри Поттера" принадлежат Дж.К. Роулинг. Автор фика материальной прибыли не извлекает.
Аннотация: Северус Снейп не хотел быть вампиром, но судьба распорядилась иначе. Гарри Поттер не хотел влюбляться в вампира, но и ему не повезло. Что оставалось героям? Всеми способами выпутываться из ситуации, придумывая новый эпилог для старой сказки. Фик написан на конкурс "JKR была не права, или 32,5" на "Астрономической башне".
Статус: Закончен
Выложен: 2008.04.28



Глава 8: Наш новый мир

Память - странная вещь. Она избирательна, иногда хранит в себе каждую мелочь, а порою полна каких-то обрывков, из которых не воссоздать целую картину. Моя раньше всегда служила мне верой и правдой, а этой ночью подвела, и в итоге я стал обладателем самого невнятного воспоминания в своей жизни. Счастливого? Нет. Но расстраиваться мне тоже не хотелось. Приходилось? Немного. Но ведь не хотелось же!

Мы много целовались. Поцелуи я помню отчетливо. Снейп все время пытался что-то сказать, а я использовал свой язык в качестве кляпа, боялся, что он сбежит, и, наверное, оттого с излишней поспешностью срывал с него одежду. В какой момент он тоже поддался этому сумасшествию, я не знаю, потому что пропустил эту перемену и осознал ее только тогда, когда на пол полетела моя собственная майка, а мы все целовались… Катались по постели, выражая свое сумасшествие как-то слишком яростно, и я то жадно на него смотрел, то закрывал глаза, потому что мне казалось, что они видят, запоминают слишком много мгновений, с которыми я потом не смогу расстаться.

В какой-то момент я оказался под ним, лежа на спине, Снейп наклонился надо мной, его волосы касались моего лица.

- Поттер…

Это моя фамилия? Какая ненужная сейчас штука. Я затряс головой, убеждая его сказать что-то другое, Снейп все понял неправильно и попытался поспешно отстраниться… Я хотел его остановить, но нужных слов в багаже моих скромных знаний не было, и вместо них я закинул ноги на его пытающиеся ускользнуть от меня плечи. Наверное, этот жест Гермиона назвала бы инстинктивным. Боже, как бы она удивилась, узнав, какие странные у меня инстинкты.

Снейп, продолжая смотреть мне в глаза, облизал свои пальцы. Вышло у него это действо как-то удивительно порочно. Впрочем, я не уверен, что такими вещами вообще можно заниматься с каким-то другим выражением лица. Потом его скользкий от слюны палец сначала нерешительно, словно в последний раз уговаривая одуматься, начал гладить, а потом более резко надавил на мой анус и довольно быстро, преодолев сопротивление мышц, ворвался внутрь. Ощущения были не самые приятные, и я впервые задумался, что, наверное, мне будет больно, но гнал подобные сомнения. Во мне было слишком много темного, обжигающего огня, не желавшего гаснуть, я слишком хорошо понимал, что, остановившись хоть на секунду, позволив себе толику сомнений, я никогда больше в такой ситуации не окажусь. А мне хотелось вот так лежать с ним, под ним, очень хотелось. Второй палец, третий - я только плотнее сжимал веки, стараясь все время улыбаться. Я гладил его бедра, выражая свое желание все это продолжать, чтобы он не смел усомниться в нем так, как я сам в себе сомневался. Чтобы у него и в мыслях не было прекратить делать это со мной и сделать с кем-то другим. Магия? Ну и черт с ней, мне уже было все равно, как это называется, только бы длилось подольше.

Неприятные ощущения медленно отступали, я улыбался, думая о том, что мой первый раз происходит именно так, как мне всегда хотелось - спонтанно. Без долгих размышлений, с кем, когда и как, просто потому, что не выходит иначе. Снейп, видимо, трактовал мою улыбку как какой-то одному ему понятный тайный знак. Его пальцы выскользнули из моей задницы и легли на лодыжки, потянули их вверх, разводя в стороны, приподнимая мой зад выше. Я протянул руку и нащупал его член. Он был довольно большим, гладким и очень теплым. Мне нравилось его трогать. Чуть поглаживать, ласкать покрытые жесткими волосками яички. Раньше так откровенно я прикасался только к собственному телу, мне всегда казалось, что чужое должно вызывать смущение, но его не было. Только удовольствие и странное чувство власти над другим живым существом, с губ которого мои пальцы сорвали тихий протяжный стон. Я хотел продлить эти ощущения, но у Снейпа, похоже, были несколько иные планы.

- Убери руку.

Я поспешно, как застигнутый за какой-то проказой школьник, отдернул ладонь. Головка его члена тут же прижалась к моему анусу и начала медленно пробираться внутрь. В первое мгновение вторжение показалось мне адской пыткой. Я зажал рот ладонью, чтобы не кричать, но все равно с губ при каждом его толчке срывались стоны, а Снейп неумолимо входил все глубже, тяжело дыша, и только мысль о том, как ему, должно быть, сейчас хорошо со мной, мешала умолять его остановиться. Когда член вошел в меня полностью, Снейп замер, явно сдерживаясь вопреки своему желанию, и прижался щекой к моей лодыжке. Осторожно я качнулся назад и снова ему навстречу, потому что все это имело смысл, только если хоть кому-то из нас хорошо. Снейп начал двигаться. Вытаскивая свой член на треть, а потом снова толкаясь внутрь, затем наполовину, пока во мне перед обратным толчком не оставалась только его головка. Его движения были очень быстрыми, с губ срывались стоны, и я понял, что мое горло начинает исторгать какие-то звуки в ответ уже не потому, что мне больно. Чем глубже и сильнее он врывался в меня, тем больше пьянило и завораживало происходящее. Было хорошо… Необыкновенно… Совершенно… Словно весь тот азарт, что меня сжигал, сконцентрировался в паху в горячий огненный шар, и даже дискомфорт уже не мог помешать мне кричать во все горло, забыв, что мы в доме не одни. Я сжал свой член и стал двигать рукой в такт толчкам Снейпа. Хватило меня совсем ненадолго, со стоном брызгая спермой себе на живот, я почувствовал, как он вошел до самого конца и кончил, без сил опускаясь на меня сверху. Я не мог его не обнять. Мне очень хотелось этого. Согреть, согреться, самому продлить это мгновение, но он не позволил, отстраняясь и натягивая себе на голову одеяло.

- Что? – спросил я. Он встал и направился к выходу из комнаты, лишь на секунду обернувшись в дверях.

- Светает.

Почувствовал ли я себя брошенным? Нечастным? Наверное. Немного. Всего лишь магия? Я говорил «пусть так»? Дурак, я не знал тогда, сколько в этих идиотских словах прячется боли. Мне хотелось с кем-то поговорить об этом. Нет, не с кем-то. С ним. Хотелось поверить, что все было правильно и нужно. Что я теперь, наверное, смогу сделать для него больше, чем Малфой. Я в него, наверное, даже влюблюсь, и все станет либо хорошо, либо совсем плохо. Потому что во мне все еще трепыхались сомнения: «А что если нет? Что если я не смогу и сделаю ему только хуже?». Как же я не хочу причинять ему боль. Как же сильно я этого не хочу. Со мной все гораздо проще. Растерянного и трусливого себя мне совсем, ни капельки не жалко.

***

Никогда раньше я не чувствовал такой пустоты. Услышав, как наверху хлопнула входная дверь, я поднялся и вышел в коридор. Свет слепил неприятно, но мне не было от него больно. Я вообще, если честно сомневался, что после того, что произошло, смогу снова чувствовать боль. Ее и так было в избытке. Какого черта судьба ко мне так безжалостна? Сколько бы еще лет, столетий, мгновений я мог бы спокойно лгать себе, что ничего не происходит, если бы она так щедро не снабдила меня доказательствами? О, это заняло бы как раз отрезок до конца жизни. Я никогда не признал бы своих чувств к Поттеру, я ведь, как никто, умел притворяться. Да откуда они вообще взялись, эти чертовы чувства? Почему их так много?

Я вспомнил растрепанные волосы и вспотевший лоб. Мне совершенно не хотелось думать о минувшей ночи. Я был жаден. Я был лжецом. Я снова украл что-то жизненно важное, как вор, но не смог признать, как мне нужно это похищенное сокровище. Почему рассвет так испугал меня? Я боялся утратить способы защиты? Страшился, что он разглядит, что мое тело возвращает себе прежнюю несовершенную форму? Почему я разбил зеркало? Отчего я все всегда ломаю?

Хотелось есть и покончить с собой. Голод преобладал. Я зашел на кухню и наложил на тарелку понемногу разных продуктов, так, чтобы их отсутствие не сразу бросилось хозяину дома в глаза. Было странно есть маринованный огурец с отрубной булкой и арахисовым маслом, но в моей жизни случились вещи действительно ужасные. На их фоне перспектива расстройства желудка как-то теряла всякую значимость.

Я должен был бежать. Из этого дома, от этого чувства, скрыться очень далеко и со временем придумать себе подходящую ложь, которая бы все объяснила. С этим я бы точно справился, вопрос в том, как бежать? То, что я не ограничен теперь ночным временем суток, несомненно, приятно, несмотря на уплаченную мною по этому счету цену, но все еще нужна волшебная палочка и хоть какие-то средства. Открыться Малфою? Никогда не любил объясняться. Обманывать его и Поттера, пока они мне не помогут? Это могло занять слишком много времени. Времени, потраченного на зеленые глаза, улыбку, загорелую кожу, и, возможно, вынуждавшего раскрыть свое неравнодушие. Нет, обрекать себя на такую пытку у меня не было ни малейшего желания. Может, я действовал лихорадочно и, конечно, излишне поспешно, но моя логика больше не вызывала того уважения, что раньше. Она проиграла. Она не заметила, как опасен Поттер, пропустила момент, когда он проник в мое чертово сердце. Я ненавидел логику. Она была наказана и не смела даже о чем-то заикаться.

Поев, я тщательно помыл тарелку, выпил немного воды и поднялся в комнату Драко Малфоя. К моему счастью, по подоконнику расхаживал его филин. На тумбочке у кровати были небрежно брошены несколько писем. Я никогда не стыдился читать чужую корреспонденцию, поэтому бегло просмотрел послания. Большая часть писем была от Нарциссы. Она негодовала по поводу поведения сына, но в каждой строчке была огромная тоска по его обществу. Люциус прислал всего одно письмо, и в нем был более сдержан.

«…Не думай, что я не понимаю, к чему все идет. Не считай, что я тебя не осуждаю. Осуждаю, но недостаточно сильно, чтобы хоть на миг забыть, что ты мой сын. Драко, мы с твоей матерью примем в итоге любое твое решение, если ты, наконец, соизволишь хотя бы себе отдать отчет в том, чего ты на самом деле хочешь. Можешь продолжать и дальше упрекать меня в отсутствии откровенности, но смею напомнить, что никогда не мешал тебе делать глупости. То, что ты совершил их достаточно - не только моя вина. Соберись с мыслями и реши, наконец, кто ты и где твое место. И тогда вернись домой или покинь нас ради собственного будущего. Что бы ты ни решил, а судя по твоему письму, к выбору ты, как никогда, близок, я хочу, чтобы ты помнил. Я твой отец, ты останешься в моем сердце, даже если я лично, следуя традициям, приложу раскаленное клеймо к твоему имени на фамильном древе.

Люциус».

Я решил, что это, бесспорно, мудрая идея. Нарцисса не казалось мне сейчас достаточно равнодушным помощником. Она умела переживать и сопереживать, а ее муж - нет. Люциус был достаточно рационален, чтобы обратить себе на пользу даже поражения, он всегда оставался эгоистом, озабоченным своей собственной персоной и тылами. Он мог мне помочь и помог бы в рамках уплаты долгов, что наделала его супруга, но это не изменило бы того факта, что ему все равно не было бы до меня никакого дела.

Я написал короткую записку:

«Встречаемся в полдень на кладбище в Годриковой лощине. В твоих интересах не слишком удивляться и ни с кем это не обсуждать».

Вместо подписи я приложил к посланию пару волосков. Он достаточно опытный маг, чтобы разобраться в том, от кого письмо и насколько жив и здоров тот, кто его написал.

Всучив послание не слишком довольному работой филину, я поздравил себя с тем, что сделал первый шаг по пути к спасению. К побегу от Гарри Поттера, с которым было слишком хорошо ночью, чтобы не сожалеть об этом днем. Которого я по непонятной причине любил, отчего уже осознанно ненавидел… Себя или его? Скорее, судьбу, которая ткнула меня носом в эту огромную правду, не оставив не единого шанса от нее отвернуться.

***

- С твоей стороны, это было, по меньшей мере, бессовестно, - заявил Малфой, стоило мне переступить порог кухни, и сунул мне в руки чашку чая. Я сел, стараясь не поморщиться от несколько неприятных ощущений. Он сказал это так серьезно, что я испытал огромное чувство стыда. По отношению к нему я действительно повел себя как негодяй. Настолько подло, что не нашел даже подходящих слов для ответа. Он беззаботно улыбнулся мне, обрекая на еще большие мучения. – Если привел вчера ночью свою рыжую подружку, мог хотя бы предупредить. Я час ворочался, пытаясь спать под серенаду ваших охов и вздохов.

Я был смущен? Скорее, раздавлен.

- Прости.

Малфой пожал плечами.

- Ладно, с кем не бывает. Думаю, мы должны еще кое-что обсудить, – он положил мне очередную яичницу. Похоже, у Малфоя была фатальная склонность к вредным продуктам. Я уже заметил, что в основном он любит кофе и холестерин во всех его проявлениях. – Насчет меня и Снейпа. - Я мысленно взмолился: «Только не это! Не сейчас. Пожалуйста!», но он остался предсказуемо глух к моим мольбам. – Я про то, что ты вчера стал свидетелем нашего поцелуя, – Малфой, похоже, совсем не умел краснеть. – Знаешь, ученые утверждают, что большинство людей, по большому счету, бисексуальны. Насчет большинства не знаю, но я определенно не испытываю проблем, целуясь с мужчиной.

- Это из-за магии вампиров?

Мне очень хотелось знать, что он чувствовал, почему решился, но на откровенность Драко сильно рассчитывать не пришлось. Он предпочел отшутиться:

- Думаю, это от рождения.

Мне на его предпочтения было, собственно, плевать.

- Я о Снейпе, а не о поцелуях с мужчинами.

Драко пожал плечами.

- Не думаю. Он мне, наверное, нравится.

Более чем нравится, если верить его дневнику. А что, кроме смятения, чувствую я? Ревность? Да, ревность. Мне неприятно, что для него все так легко и просто. Мне почти физически больно от этого.

- Что значит, наверное? Человек может либо нравиться, либо нет.

Ответить Малфой не успел. На подоконник села незнакомая мне сова и протянула письмо. Почерк на конверте я узнал сразу. Слишком много написанных им отчетов было прочитано. Драко тоже его узнал, а потому с любопытством разглядывал письмо. Впрочем, его имя на конверте не значилось, так что я счел нужным сначала прочесть письмо сам.

«Срочно явитесь с Малфоем в аврорат. Я уже предупредил профессора Флитвика о том, что вы будете отсутствовать на занятиях. У нас серьезные проблемы, Поттер, но сообщать об этом Драко я не рекомендую».

Никакой подписи. Письмо вспыхнуло, едва я успел его прочесть.

- Нас вызывают на работу.

Малфой кивнул, глядя на пепел на столе.

- Ну разве он не параноик?

Я давал слово не разубеждать его насчет Макдугла и собирался его сдержать.

- Параноик. Пойду собираться.

В моей комнате на полу все еще лежали разбросанные вещи Снейпа. Я вздохнул, набираясь решимости, а потом аккуратно их собрал и спустился в подвал. Профессор сидел в кресле, закутавшись в одеяло, и при моем появлении сделал вид, что полностью поглощен чтением. Я притворился, что меня это ничуть не обижает.

- Ваша одежда.

Он все же соизволил встать. На фоне голубого пододеяльника его кожа казалась бледнее, чем обычно, а волосы вообще напоминали размазанное пятно чернил. Почему я вчера думал, что он красивый? Совсем некрасивый. Просто теперь какой-то очень понятный. Я никогда больше не смогу его бояться. Мира, людей - сколько угодно, а его не смогу. Потому что он вовсе не страшный. Странный, да, но ничего ужасного.

- Спасибо, – он взял свои вещи и снова отступил к креслу. Ну, кто из нас по-настоящему боялся? Я хотел, чтобы он был счастлив, чтобы для него сбывались сказки, и только моя собственная неуверенность, что я могу одну из них сотворить, удерживала от шага навстречу. Может, у Малфоя больший внутренний ресурс, и он еще справится с созданием чуда на заказ? Ради Снейпа мне очень хотелось в это верить.

***

Когда мы с Малфоем вошли в аврорат, там не происходило ничего странного. Никакого лишнего оживления я не заметил. Макдугл совершенно спокойно сидел за своим столом, вписывая что-то в отчет. Мы подошли к нему.

- Вызывали? – спросил Малфой.

Аврор кивнул.

- Вызывал. И, думаю, погорячился, пригласив обоих. Но раз уж пришлось отпрашивать вас с занятий, дело найдется. Малфой, садитесь за стол. В этой папке дело Бернардов, прочтите его внимательно, я собираюсь поручить вам дальнейший сбор информации. Поттер, а вас я приглашаю на ланч.

Драко зло посмотрел на дядю.

- То есть я буду работать, а Поттер - есть?

Дэсмонд Макдугл беззастенчиво кивнул.

- Совершенно верно. Я, знаете ли, после ночного дежурства и еще не успел позавтракать. В компании есть всегда приятнее, но поскольку от твоего общества, Брунгильда, я могу заработать не аппетит, а изжогу, то я выбираю Поттера, – он встал, махнув рукой в сторону кабинета Кингсли. – Жаловаться можешь там.

Малфой нахмурился и сел за стол.

- Приятного аппетита, сэр, - сказано было таким тоном, словно он, по меньшей мере, желал Макдуглу подавиться.

- Твоими молитвами, – аврор фамильярно обнял меня за плечи, направляясь к выходу. Стоило нам закрыть за собой дверь, он убрал руку, став собранным и сдержанным.

- Аппарируем ко мне. Я, правда, умираю от голода.

- Что вообще происходит?

Он нахмурился.

- Здесь слишком много посторонних ушей. Дома поговорим. Могу сказать только одно: вы в полной заднице, Поттер, и я теперь, похоже, вместе с вами.

***

Макдугл на удивление хорошо готовил. Я сидел на его стерильной кухне, глядя, как он ловко управляется со сковородкой, на которой подрумяниваются блинчики, и, приобщенный к процессу, покорно нарезал кубиками слабосоленую жирную семгу. Разговор о делах наш наставник начал не сразу. Некоторое время он обсуждал меню завтрака, выбирал чай и смешивал ингредиенты для теста. Только приступив к приготовлению блинчиков, он решил удовлетворить мое любопытство.

- Вчера ночью к дежурному сотруднику отдела по Контролю за магическими существами обратилась девушка - посвященный вампир. Она утверждала, что у нее есть очень серьезная информация, которая может заинтересовать аврорат. Сотрудница отдела вызвала дежурного аврора. По счастливому стечению обстоятельств, им оказался я.

- И что рассказала эта девушка?

- Мария, - заметил Дэсмонд. – Ее зовут Мария. К сожалению, регламент запрещает допрашивать темных существ без представителя отдела по Контролю. Его, конечно, не все придерживаются слишком строго, и барышня не имела ничего против того, чтобы поговорить со мной наедине, но, увы, вчера дежурила Августа Лейджерс, а более помешанную на соблюдении разного рода формальностей даму представить трудно. Она настояла на протоколах и всей этой возне с бумагами, вследствие чего у нас теперь и начинаются неприятности.

- В смысле? Что такого рассказала эта вампирша?

Макдугл снял со сковородки готовый блинчик и начал выпекать новый.

- Ну, начнем с того, что данную особу я знаю.

- Знаете?

- Да. Несколько лет назад я вел дело об убийстве одного довольно состоятельного волшебника. У него было трое детей - два сына и дочка-сквиб. Чтобы девочка не чувствовала себя ущербной после смерти матери, отец отдал ее в маггловскую школу, потом в колледж, где она получила профессию и стала жить отдельно от своей колдовской семьи. У нее был жених - какая-то довольно темная личность с проблемами с маггловским законом. Он задолжал большую сумму денег и мог угодить в тюрьму. Девушка просила отца помочь, но он отказал, потому что речь шла об огромной сумме. А через месяц он умер.

- Отчего?

- От кровопотери. Проглотил кусочек стекла и умер от внутреннего кровотечения. У него оказалась плохая свертываемость крови, вот только вызвана она была искусственно - маггловскими медикаментами. Когда я готов был предъявить обвинение, девушка пропала. Подозревали, что братья совершили над ней самосуд, или же от нее избавился любовник, получив причитающиеся ей по завещанию деньги, но доказательств не было, так как отсутствовало тело. Признаться, я был несколько удивлен, увидев ее в качестве вампира.

- Она поделилась с вами, как так вышло?

- Нет, но меня, признаться, и не слишком интересовал этот вопрос. Мария рассказала, что готова сдать аврорам банду вампиров, давно охотящихся на магглов, а потом она готова поведать еще более интересную информацию в обмен на амнистию и если мы подыщем ей местечко в каком-нибудь клане. Речь шла об аврорах, способствовавших срыву недавней операции по поимке вампиров, и еще одном господине. Их фамилии она отказалась назвать без каких-либо гарантий.

- О, господи, - я обреченно посмотрел на Макдугла. Похоже, наши дела обстояли хуже некуда. – И что вы предприняли?

Он пожал плечами.

- Мне пришлось связаться с Кингсли. Сами понимаете, при нашем разговоре присутствовал свидетель. Он распорядился срочно проверить данный девушкой адрес. Она просила отпустить ее и задержать потом вместе с остальными. Кингсли согласился, она обещала проконтролировать, чтобы задержали всю банду. Мы собрали группу, на этот раз без стажеров, только проверенные сотрудники.

- И как все прошло?

Макдугл, наконец, закончил приготовление блинов, сел за стол и отсалютовал мне чашкой с чаем.

- Очень неудачная операция для аврората. Шекл рвал и метал. Один из вампиров при жизни был магом, о чем чертова девчонка как-то забыла упомянуть. Он ранил Бекстона и смог аппарировать. Двоих мы поймали. Раненого мальчишку, который напал на меня на Дрянналлее, и немца, который даже имя свое назвать отказался. А вот с девушкой-информатором вышло совсем плохо. Ее в пылу битвы кто-то случайно убил Авадой.

Я внимательно на него посмотрел и понял, что этот человек, поедающий блины и приветливо улыбающийся, меня пугает. Я мог понять его цели, но если жизнь меня чему и научила - так это тому, что средства практически никогда ничего не оправдывают. Убийство - всегда убийство, из каких бы побуждений оно ни совершалось.

- Это сделали вы? – мне хотелось, чтобы Макдугл сказал "нет", но он кивнул. – Зачем?

- Было такое желание с самого начала.

Я его не понимал.

- Что?

Он осуждающе на меня посмотрел.

- А что вы, Поттер, не едите?

Я подавил желание запустить в него блином со своей тарелки.

- Почему вы ее убили? Можно же было иначе… Стереть память или еще что-то?

- Это вызвало бы еще больше подозрений, чем случайное проклятие, – Макдугл задумчиво на меня посмотрел. – Я упоминал, что отец этой девицы был моим напарником и, несмотря на нашу разницу в возрасте, близким другом? Хотя нет, наверное, наши отношения носили несколько иной характер. Когда мальчишкой я пришел в аврорат, он научил меня всему, поддерживал меня, покрывал мои мелкие и крупные грехи. Может быть, он мало времени проводил дома и как-то не так воспитал своих детей, но, поверьте, не таким уж плохим отцом он был. Я смею судить, поскольку этот человек любил меня как собственного сына. Он не заслужил, чтобы эта мерзкая дрянь убила его из-за кучи галлеонов, а потом спокойно жила на деньги, которые Дерек и его жена копили всю жизнь, отказывая себе в любой мелочи, лишь бы их дети жили в достатке. И то, что он отказался дать дочери на пустоголового любовника средства, которые заработал с таким трудом, не означало, что она должна была подсыпать лекарства ему в еду, а потом добавлять в хлопья, которыми отец завтракал, битое стекло. Знаете, какая болезненная это была смерть? Не правда ли, Поттер, это был мерзкий поступок?

Люди меня пугали. В последнее время - как-то особенно часто. Я согласился:

- Мерзкий.

Макдугл кивнул.

- Вот и я так подумал. И что я был должен тогда сделать? Посадить ее в Азкабан? Насколько вы помните, в те годы оттуда как раз начались побеги. Поэтому я решил немного поиграть в бога и не отказал себе в праве на мщение. Я ее осудил и приговорил, вот только палач из меня вышел неудачный. Я подкараулил ее на улице, оглушил заклинанием и бросил тело в реку. Она должна была утонуть, я не желал этой твари легкой смерти. Она не видела моего лица, я напал сзади. А через несколько лет увидел, как эта женщина кокетливо мне улыбается и снова кого-то предает, чтобы выторговать себе лучшее место в мире. Мне надо было ее пожалеть? Позволить ей нанести очередной ущерб - на этот раз славному парню, вроде вас, или придурку, коим является мой племянник? Увольте меня от такой душевной щедрости, я на нее не способен.

Мне стало лень его осуждать. Такая вот странная реакция.

- И что теперь?

Он пожал плечами.

- С завтрашнего дня меня должны были временно отстранить от дел. Это могло бы быть простой формальностью, но Кингсли меня подозревает.

- В чем?

- В попытке скрыть тот факт, что мой племянник имеет какие-то отношения с незарегистрированными вампирами, и сдал им информацию, а я убил девушку, чтобы он не попался. Меня почему-то все подозревают в неадекватном поведении, когда речь заходит о Малфоях, – он улыбнулся. – Впрочем, совершенно заслуженно.

Что-то в его словах меня беспокоило.

- Вы сказали, что вас должны были отстранить. Кингсли передумал?

Макдугл покачал головой.

- Нет, просто я написал заявление об уходе. В таких обстоятельствах меня больше трех дней никто держать не станет. Признаться, мы с Шекли давно расходимся во мнениях по целому ряду вопросов. Терять такого специалиста ему, конечно, жаль, но незаменимых людей, как известно, не бывает.

- Вы это из-за нас?

- Из-за вас, Поттер? Боже упаси, меня просто давно все достало. Деньги есть, куплю себе дом, займусь исследованиями. Мне как раз предложили весьма симпатичный особняк на юге Франции. Только представьте, Поттер: море, солнце, никаких сопляков-стажеров и истеричных старушек. Заведу себе собаку. Вы любите собак?

Я кивнул.

- Люблю. Но вам не кажется, что вы быстро заскучаете?

- Вряд ли, – Макдугл нахмурился. – Впрочем, мое решение не избавляет нас от проблем. Вы влипли по-крупному, Поттер. То, что вампиры не дают показания сегодня - не значит, что они вообще не станут их давать. С этими двумя в тюрьме надо что-то решать.

Я готов был ужаснуться.

- Предлагаете и их убить?

- Предложил бы, но, во-первых, в камере предварительного заключения сделать это проблематично, а во-вторых, что-то подсказывает, что вы не согласитесь с этим планом.

- Не соглашусь.

- Можно было бы попробовать устроить им побег, но это временная мера. Их рано или поздно снова поймают. Есть хорошая пословица, Поттер, она гласит, что тайное всегда становится явным.

- Это не так важно. Если мы выиграем немного времени…

Макдугл покачал головой.

- Глупо, но мне, в принципе, уже все равно. У меня есть яхта, и я могу сделать вам одолжение - вывезти вашего вампира во Францию. Там я смогу помочь ему с документами. Только если он решится на отъезд, я предпочитаю отбыть завтра.

Мне стало грустно. Так быстро потерять общество Снейпа? Но ведь он будет в большей безопасности…

- А как же Драко? – я спросил о подозрениях Кингсли, но, похоже, Макдугл меня как-то не так понял.

- А что Малфой? Захочет уехать с этой своей большой любовью - я найду ему место на борту. Но что-то подсказывает мне, Поттер, что никуда он не уедет. Вы переоцениваете его чувства.

Я кивнул, соглашаясь не с ним, а с каким-то странным пониманием, что, возможно, очень возможно, я недооцениваю свои.

***

- Поразительно, – Люциус Малфой смотрел на меня с интересом. – Ты и тут выкрутился.

Я кивнул. Есть вещи, которые не меняются. Оставив проблемы за бортом, Малфой был по-прежнему элегантен и самоуверен.

- Да.

Он взял меня под руку.

- Позволь спросить, как? Поттер слишком животрепещуще расписал твою смерть, я признаться, мучаюсь от любопытства, - закутанные во все черное, мы прогуливались по кладбищу в Годриковой лощине и со стороны, должно быть, выглядели как два скорбящих родственника, изливающих друг другу свое горе. Я рассказал Малфою почти все. О вампирах, о вмешательстве Поттера и его сына. Он слушал меня, не перебивая. Только когда я замолчал, спросил: – И что ты хочешь от меня?

- Волшебную палочку, по которой нельзя было бы вычислить мои перемещения, и немного денег.

Он кивнул.

- Это не сложно.

- Сделаешь?

Малфой покачал головой.

- Нет.

Признаться, я был удивлен его реакцией.

- Ты не считаешь что ваша семья у меня в долгу?

- Считаю. Но Нарцисса поступила так ради сына. Думаю, я сейчас тоже буду действовать в интересах Драко.

- Не понимаю тебя.

- Я объясню. Видишь ли, меня шантажируют.

- Шантажируют?

- Да. При всей моей привязанности к своей супруге, наши с ней отношения уже давно союз партнеров, а не любовников. И у нее, и у меня периодически случаются интрижки. Несколько лет назад я связался с поистине очаровательным существом, тот факт, что он был вампиром, смущал меня мало, я далек от условностей. Роман у нас был очень бурный, это даже начинало походить на стойкую влюбленность. Ради меня он пару лет спустя зарегистрировался в министерстве и перешел на легальное положение. Но, ты же знаешь, все эти зелья, они не слишком хорошо сказываются на вампирах. Он утратил всякую привлекательность, да и в моей жизни наступили не самые простые времена. Мы расстались, можно сказать, по обоюдному согласию.

Эта история мне кое-что напомнила.

- Людовик.

Малфой кивнул.

- Да, звали его именно так. Сегодня под утро он связался со мной и рассказал часть истории, что я услышал от тебя, упомянув о неосторожности, я бы даже сказал, глупости моего сына. Вот только финал у его рассказа был немного иной. Видишь ли, этой ночью на убежище его группы напали авроры. Одна девушка убита, двое его братьев в плену, а единственный, кто, кроме них, знал, где находится дом, - это ты, Северус.

Я нахмурился. Плохое стечение обстоятельств.

- Я никого не предавал.

Люциус пожал плечами.

- А мне, собственно, все равно. Он просил меня помочь тебя отыскать. В противном случае грозился пойти в аврорат и доставить моему сыну массу неприятностей. Что ж, я обещал, и твое письмо пришло весьма кстати, – Малфой с сожалением на меня взглянул. – Так что прощай, Северус. Мне кажется, в планы Людовика отнюдь не входит беседа по душам. То, что он убьет тебя - даже хорошо. Нет человека - нет доказательств.

Что тут можно было добавить. Я пошел на риски, которые не просчитал до конца. Малфой всегда думал, прежде всего, о своих интересах.

- Прощай.

Люциус взглянул на меня.

- Ты отлично переносишь дневной свет. Никогда не думал, что кто-то сможет влезть в твое пустое нутро, Снейп. Прощай.

Малфой аппарировал. Я обернулся. Людовик стоял у меня за спиной и смотрел с показным равнодушием, щурясь на солнце.

- Забавно, – а что тут еще можно было добавить? Какой-то сезон повальной влюбленности у вампиров. Мой юмор он не оценил, подняв палочку.

- Ступефай.

Я удивился, что не сразу Авада. Но это было последнее, что я помнил.