Лето с привкусом горечи

Бета: Jenny
Рейтинг: NC-17
Пейринг: СС/НМП, СС/ГП
Жанр: Romance
Отказ: Все права на персонажей и сюжет "Гарри Поттера" принадлежат Дж.К. Роулинг. Автор фика материальной прибыли не извлекает.
Аннотация:
Статус: Закончен
Выложен: 2008.01.08



Глава 3:

Его кожа гладкая и солоноватая, как если ласкать языком раковину морской устрицы. И он такой... Ненормальный. Нет, не мальчик на одну ночь, он просто как-то слишком, невероятно хорош для этого. То, как он стонет, когда снимает с него одежду, как страстно целует, припадая губами к каждому обнаженному участку кожи. Как он покусывает его худые лопатки и нежно шепчет в каждый позвонок: «Ты...». Он не знает, что к этому добавить, но в его голосе так много всего того, что он вкладывает в это бесконечное «ты»... Как это правильно, когда его язык влажно скользит, лаская ребра, и насколько совершенно это нерешительное «Можно?» - горячим дыханием прямо в расщелину между ягодицами. Его ануса касается шершавая, влажная плоть, вылизывая, терзая, и ответ может быть лишь один - честный до томной одури, проклявшей весь этот день, стон «Да». Ему можно все, потому что сейчас Северусу хочется хоть на миг открыться, почувствовать все то, что попросту невозможно чувствовать, и это самое «все» позволить.

Почти больно безвольно падать на прохладные простыни и смотреть, как Поттер стремительно раздевается. «За что, Лили?». Почему линии его тела такие совершенные, а глаза - пьяные, как окрашенный травами абсент? Почему его толстый, не слишком длинный член еще стремительнее оживает под взглядом Северуса, так, словно он касается его рукой? Губы к губам, висок к виску... И все идеально. Разве мог он предполагать, что к его несовершенному телу самый безумный из ремесленников решит изготовить в пару что-то такое красивое и добротное? Но ведь это не иллюзия? Нет, иначе не было бы так безумно больно от понимания, что такое вообще возможно! Разве хоть раз он позволял себе об этом мечтать? Только в кошмарах он порой соединял вместе их имена. Там, где всегда что-то не успевал... Но, видит Мерлин, ни разу он не сделал этого в надежде. Какой бесконечно долгий бег. Или побег?

- Ты, правда, хочешь...

- Поттер, просто сделай это.

«Правда?». Нет, неправда, но какого черта, когда этот язык сводит с ума? Проникает глубоко, а потом выныривает, проходясь несколькими ласковыми движениями по мошонке, и самое страшное - что он раб этой ласки... Этого мгновенья, забыть которое не сможет никогда. Не просто потому, что хорошо… Потому что чертовски странно то, насколько хорошо.

- Сильнее!

Укус за ягодицу и обещание:

- Сейчас...

Это так больно, словно он чертов девственник. Так больно, что становится ясно: вопрос даже не в том, как, главное - с кем... И хочется... Желание примириться с этим миром, раствориться в нем... Толстый член в его заднице. Толстый, совершенный, с выпуклыми венами, которые так удачно трутся о простату... Словно этот член был создан, чтобы трахать именно его. И это так хорошо, что он не в силах сдержать рвущегося наружу торжествующего крика, почти заглушенного ответным стоном Поттера. Таким до безумия радостным стоном.

- Боже... Боже... Боже...

На него еще никогда не молились. Движения такие поспешные и рваные, такие горячие... Голод, насытить который они не в состоянии, а потому только разжигают его еще больше. Прекрасный чувственный голод. Большая, теплая, липкая от его собственных выделений ладонь на члене, сухая, с парой мозолей, совершенно чудесная, особенно когда большой палец ногтем проводит по головке.

- Боже... – он уже сам непонятно кому и чему молится.

И конечно, все заканчивается слишком быстро, но оргазм такой яркий и оглушительный, что Северус почти теряет сознание, чувствуя горячее семя Поттера внутри. Последний штрих... Нелепый, очень нужный и яркий мазок. Картина завершена. Никогда его пустота не была заполнена так идеально. Он падает на подушки с пониманием того, что проклят, потому что совершенно безнадежно, до одури, покорен. Этим человеком, этим мгновением, своей переполненной подлостью судьбой, которую впервые не хочется ни на что променять.

- Это невероятно, - Поттер обнимает его, ласково потирая сосок, зарываясь носом в волосы. И плевать, что от него пахнет перегаром. – Такого потрясающего секса у меня никогда не было.

У него тоже не было, но об этом он промолчит. Говорить вообще не хочется. Слова могут только все быстрее разрушить. Его «Помпея» и так обречена, но еще можно выиграть секунды, просто промолчав. Потому что слова непременно напомнят о том, кто он и кто этот невероятный мальчик, объятия которого так идеальны, а поцелуи кружат голову сильнее, чем скотч, на который Северус возлагал сегодня столько надежд.

- Давай спать, Поттер. Ты меня затрахал.

Веселый смешок. Глупый, счастливый смешок. Как это хорошо, что Гарри пока не понимает... Ведь все уже кончилось. Это тупик, вперед дороги нет, она давно уничтожена.

- Нет... Не спи... Это же несложно, правда? Просто не спи, – руки на его плечах, губы, почти касающиеся шеи. – Какой она была? Расскажи мне.

Черт, ну почему он не может заткнуться? И все же Северус отвечает. Он слишком благодарен сейчас, чтобы промолчать.

- Она была чудесной...

Он не поддается на провокации Гарри, когда тот пытается снова заговорить о нем самом. Вместо этого он почти два часа говорит о Лили. Словно, наконец, нашел в себе силы простить и проститься. Вспоминает мельчайшие подробности: какими духами она пользовалась, какие книги читала, какое мороженое любила. Как беременной ей все время хотелось окунуть маринованный огурец в клубничный джем и запить крюшоном. Как много значил для нее Джеймс, каким преданным она была другом, какой чарующей мечтой.

Поттер слушал, не перебивая, только удерживал его руку в своей ладони, и когда слова иссякли, шепнул:

- Спасибо. Никто никогда не говорил со мной о ней так. Другие только рассказывали, что она была веселая, сильная и смелая, а слушая тебя, я вижу ее иной - живой, человечной, сомневающейся, влюбленной и любимой. Как ты думаешь, она и отец были счастливы?

- Очень. Поэтому она и не смогла расстаться с ним. Я приносил ей только горе, а вы оба - радость.

Поттер грустно вздохнул.

- Я - нет. Я теперь понимаю, что ты чувствовал. Лучше бы она позволила убить меня и ушла к тебе. Никто не может винить тебя за подобные мысли.

- Дамблдор мог. Лили не смогла бы так жить. Жаль, что я понял это так поздно.

- Ты любил ее так же сильно, как она тебя?

- Да.

- Тогда, бога ради, может, ответишь, наконец, почему ты так меня ненавидел? Хотя, нет, я понимаю. На твоем месте я бы, наверное, тоже ненавидел.

Глупые слова. Такие бессмысленные. А у Поттера чудная кожа. Ее вкус, ее цвет - прекрасное, потемневшее от времени золото. Как это произошло, почему? «За что, Лили?» Ничего не предвещало, просто этот странный человек так своевременно накрыл его руку своей и не встретил сопротивления, а потом, много позже, повторил тот же фокус своими губами. Они были совсем не такие, как у Кая... Чудные, соленые, мальчишеские, пахнущие виски. Такие нежные и неопытные, что он, отталкивая его, испытал что-то сродни угрызениям совести, а еще... Это было прекрасно. Поттер - это оказалось изумительно, так, как нужно, так нетерпеливо, страстно и зло. Он не вытрахал всю боль и все сомнения, скорее, породил другие, и жить с ними стало еще сложнее. Но это был ответ. Это был странный рывок, словно кто-то дернул тайную, скрытую ото всех нить. Ответ «Я могу» - на грани нового вопроса... «Зачем ты это делаешь с нами, Лили? Зачем мы с собой это делаем?»

- Поздно.

- Не поздно, - Гарри поцеловал его в плечо. – Скорее, своевременно. Послушай меня... Пожалуйста, очень внимательно выслушай. Я не хочу, чтобы этот день был случайностью. Но я очень хочу, чтобы ты был со мной. Мне кажется... Знаю, звучит глупо. Наверное, я давно этого хотел.

- Трахнуть меня? - усмехнулся он. – Действительно, глупо. Поттер, это все нелепо. Ты долго меня ненавидел, а я... - и все же запинка, слово подобрать теперь уже ну совсем сложно, но это и не важно, - тебя. Это были и есть наши настоящие чувства. Все, что произошло сегодня... Ты слишком многое для себя открыл, а я - вспомнил. Но прошлое не изменить. Оно просто есть.

- Нет. Я, кажется, понял, что ненависти не было, – горячий протест, но лживый. Наверное, Гарри сам надеялся себе поверить, так убедительно это прозвучало. - Я же говорил, что всегда хотел понять тебя. Помню, когда на четвертом курсе я узнал, что ты шпион, я с ума сходил от волнения. Но это было так прекрасно тогда... Мне нравилось верить в то, что ты хороший, что ты со мной, на моей стороне. Думаю, улыбнись ты мне хоть раз, ты стал бы моим персональным кумиром. Но ты не улыбался... Почему, Северус? – он не дождался ответа. - А потом те твои воспоминания... Я так хорошо тебя понимал... Надо мной в детстве тоже издевался кузен. Тогда мне впервые стало стыдно за то, чей я сын. Потом... То, что случилось с Сириусом... и Альбус... Я все видел, должен был понять, но вместо этого был несправедлив к тебе. Мне тогда казалось, что так проще. Прости. Видишь, я говорю это. Признаю, что был не прав. Мы сумеем все изменить.

- Я не ждал твоей справедливости. И ничьей не ждал. Может, ты и в состоянии меняться, но не я.

- Ты уже смог, и мне все равно жаль. Могу сказать, что таких сильных чувств, как сегодня, сейчас, я ни к кому не испытывал.

Это было их правдой, одной на двоих. Отрицание вышло бы бессмысленным.

- Я тоже.

- Северус, - руки Поттера сильно, почти беспощадно его обняли, губы коснулись поцелуем виска. – Я прошу тебя, давай попробуем. Ну пожалуйста...

Это было отвратительно - то, как быстро он ощутил потребность мечтать. Что если сказать «да»? Картинка сложилось слишком легко, но в ней было мало радости. Он может оставить Каю дом и, приняв предложение Бронсона, переехать в Лондон, поближе к Поттеру. Тот разведется, и они снимут хорошую небольшую квартиру. В огромном городе легко затеряться даже звезде магического мира, а потом они, должно быть, будут счастливы. У них ведь столько воспоминаний, которые можно осмыслить по-новому. Без былого презрения и горечи. Только все это было бредом! Иллюзией, обманом, треснувшим старым зеркалом, в котором, несмотря на желание обмануться, отражается не только сладкая ложь, но и истина. Никто никогда не забудет о том, кто такой Гарри Поттер, а кто - Северус Снейп. Друзья, подруги, просто «доброжелатели» - все начнут лезть в их мир со своей правдой, и однажды Поттер сломается. Он уйдет на рассвете, тихо и виновато затворив дверь, и Северус останется один - некрасивый немолодой мужчина в шумном мегаполисе, который вряд ли сможет полюбить. Ему станет больно, до горького отчаянья тяжело. И он застынет, до самой своей смерти будет стылым трупом, еще способным говорить и двигаться, но лишенным даже той крохотной толики чувств, которую сможет сохранить, если покончит со всем этим прямо сейчас. Чертовы Малфои… Чертов Драко и его уродливая беременная жена. Чертовы мечты... Они ведь убивают. Бросившись за этой иллюзией, за Гарри, он сам уже не выплывет. Не хватит сил.

- Нет, Поттер. У меня уже есть любовник и жизнь, которая меня устраивает.

Правильные слова пусть даже неправильного человека.

- Но он не любит тебя. Если ты не заметил, они с Джеймсом... Эти люди уйдут, потому что мы неправильные, – неужели Поттер прочел его мысли? - Мы не для них, Северус. Это все очень хорошее, но не настоящее.

Он все же спросил. Чего стоил ему вопрос - знала только резкая головная боль и ставший хриплым голос.

- А ты, Поттер? Ты меня любишь? Как это случилось? Виски было слишком дерьмовым? День слишком хаотичным? Неужели ты не понимаешь, как все это глупо?

Слишком долгое молчание.

- Я бы смог полюбить.

Какое зыбкое обещание. Старое зеркало рассмеялось и помутнело, оно не рассыпалась осколками, просто растаяло, унося с собой остатки отраженного им выдуманного мира.

- Не стоит даже стараться, – он встал с постели, вырываясь из плена теплых рук, и пошел в ванну в надежде смыть с себя все это... Въевшийся в кожу дурманящий запах кого-то не чужого и, наверное, нужного, но... Так нельзя. Судьба и так оставила Северусу Снейпу немногое из того, с чем он еще умел жить. – Надо возвращаться. Куколка, наверное, Джеймсу уже все нервы истрепал.

- Северус, не надо. Не поступай так со мной, с нами.

Он не обернулся.

- Думать о том, что «мы» существуем, было бы ошибкой, Поттер.

- Северус...

- Я принял решение. Как ты будешь с ним жить - выбирать тебе. Знаешь, я не смогу тебя полюбить. Никогда не мог, и это тот ответ, которого ты так настойчиво добивался. Никакой ненависти не было, я просто не мог тебя полюбить. Наверное, должен был, но любое насилие над собой меня всегда раздражало. Вот и вся правда. Тебе ее хватит?

Едва захлопнув за собой дверь, он прижался лбом к холодному кафелю. Его мозг пылал от той огромной лжи, что он только что произнес. Самой главной за последнее время лжи в его жизни. Хотелось вернуться, признаться, что он ни черта не смыслит в близости и счастье, не умеет верить в него, разучился так давно, что цепляется за остатки какого-то неправильного достоинства, а потом поцеловать Поттера и, может, даже прошептать «прости». Позволить ему принимать решения. Увезти себя куда-то, спрятать ото всех и попытаться... Пусть даже попытка провалится. Пусть так... Но он не смог сделать и шагу.

Дерьмовое лето. От него так неправильно горчит во рту.


***

Северус решил не ехать в клуб, он и так уже безнадежно опоздал. Всю долгую дорогу до его дома они молчали. Поттер, наложивший на себя отрезвляющее заклинание, и он сам, терзаемый похмельем. Время от времени Гарри бросал на него отчаянный взгляд, словно умолявший: «Одумайся!», но Северус делал вид, что его не замечает. Он больше не мог позволить себе слабость, ее время безвозвратно ушло. Ведь стоит сделать шаг - и пути обратно не будет. Он разучился ходить и почему, спрашивается, еще два часа назад жаждал вернуть это умение? Падать в попытке овладеть им? Куда уж ниже, он и так на самом дне, в некоторой его уютной, сухой и удобной части. Другие еще хуже, перемены к лучшему невозможны, и не хватает какой-то толики мазохизма, чтобы позволить жизни измениться к худшему.

Около дома он вышел из машины, не оглядываясь.

- Ты сейчас в клуб? Извинись за меня перед Джеймсом.

- Нет, я поеду домой. Прости, но я не умею лгать и смотреть в глаза человеку, которому только что изменил. Мне надо о многом подумать. Скажи, что меня вызвали срочным звонком на работу, или все, что сочтешь нужным. Я не прошу тебя ради меня лгать.

- Хорошо. Тебя вызвали на работу.

Снейп не собирался облегчать жизнь Поттеру. Он свой выбор сделал и не намерен претендовать на чужие возможности его совершить.

- Я не думаю, что вернусь к Джеймсу, - честно сказал Гарри. – Это будет подло. Я так не могу и не хочу.

Северус шагнул к двери.

- Он тоже лжец. Тебе стоит помнить об этом, Поттер. Тут безгрешных нет.

Гарри хотел что-то сказать, наверное, даже слишком много. Северус это видел, а потому стремительно подошел к двери и захлопнул ее за собой, привалившись к косяку. Сил ни на что больше не осталось. Он сделал это - изгнал Поттера из своего мира. Только, казалось, вместе с ним вытравил остатки собственной души.

Телефон на столике взорвался трелью. Он, шатаясь, как пьяный, шагнул к нему и снял трубку.

- Да?

- Северус, - голос Джеймса звучал обеспокоенно. – Ты только вернулся? Я очень давно звоню.

- Да. Прости, что опоздал на работу, возникло неотложное дело.

Сторм никогда не задавал лишних вопросов.

- Ничего, на один вечер я тебя заменил. Тут другое. Кай не пришел в клуб. Мы расстались около трех часов, когда Гарри поехал за тобой, сказав, что ты, скорее всего, отправился по адресу, который он тебе дал. Куколка решил поехать домой, чтобы привести себя в божеский вид, но на работе так и не появился. Я звонил весь вечер и полночи. Северус...

Слов «я волнуюсь» не прозвучало, но они обошлись и без них.

- Может, он напился, - он с трубкой прошел в гостиную, но там никого не было, и Северус стал подниматься наверх.

- Поверь мне, я знаю его достаточно давно. Это не та причина, по которой он не приехал бы в клуб.

Снейп открыл дверь спальни и невольно прошептал в трубку:

- О, боже...

- Понял, еду. Врач нужен?

Голова отказывалась думать.

- Скорее, могильщик.

- Нет, Северус! Сделай что-нибудь, не позволь ему умереть! – Джеймс нажал отбой.

Он не думал, но действительно делал. Сказалась старая привычка, Снейп видел столько смертей, но каждый раз пытался заставить себя верить, что не допустит еще одной. Ему бы палочку... Но обходиться приходилось руками и теми ингредиентами, что еще были в доме. Мысль о том, что если кто-то узнает, то его тут же посадят в Азкабан, он прогнал как ненужную. Он в ответе за все, что творится в его жизни. Всегда в огромном гребаном ответе! Куколка едва дышал, лежа на постели в луже собственной крови. Жизнь уходила из него так быстро, что Снейп боялся только одного - не успеть. Он наложил тугой жгут на изрезанное запястье и в турке для кофе вскипятил воду. Руки не дрожали, он делал то, что лучше всего умел. Зелья... Кроветворное он мог бы сварить за пять минут и с закрытыми глазами. Движения были четкими и выверенными, только потом вернулось отчаянье, и он снова бросился наверх, чтобы медленно влить зелье Каю в рот, из собственного рта. Обжигая язык и нёбо, но не позволяя целебному отвару литься в дыхательные пути. Когда юноша в его объятиях закашлялся, а его щеки стали розоветь, Северус ощутил всю степень навалившейся усталости и просто упал рядом на постель, размазывая руками липкую кровь. Это был безумный даже для него день.


***

В дверь позвонили, а потом, кажется, просто выбили ее плечом, и он услышал топот трех пар ног на лестнице. В комнату вбежал Джеймс, за ним - толстый коротконогий пожилой мужчина с седой бородкой, который сразу бросился к кровати. Потом вошла очень красивая молодая женщина, она в нерешительности замерла в дверях.

- Кай? – не все способны так много собственной боли вложить в чужое имя. Джеймс смог.

- С ним все в порядке, - устало выдохнул Снейп, проводя ладонью по лбу и кривясь в отвращении от ощущения липкой крови на пальцах. – Все будет нормально.

Пожилой толстяк скептически на него взглянул, осматривая повязку и прощупывая пульс Куколки, а потом улыбнулся Северусу, как родному сыну.

- Поверить не могу, с ним, правда, все в порядке. Словно это и не его кровь вовсе, - он, будто озаренный, кинулся ощупывать Снейпа.

- Эй, - он попытался вяло отмахнуться.

- Полегче, юноша, я все еще доктор, – этому седобородому решительности было не занимать. Он совершенно проигнорировал убийственный взгляд Северуса, стягивая с него рубашку. – Надо же, а ты на этот раз цел. - Он улыбнулся, но не ему, а Джеймсу. – Но ванна тут совсем не повредит.

- Юноша... – Снейп заставил свои губы сложиться в ухмылку.

Доктор противненько скривился и кивнул.

- Да, Северус, а ты по-прежнему - вылитый мальчишка.

Теперь он узнал... Седины и веса тогда было поменьше, да и бородки не было.

- Доктор Саммерс...

- Угу, волшебный мальчик. Джей, приготовь ему наконец ванну. И прекрати так смотреть, жив твой Кай! Не понимаю, зачем было не давать старику спать, если у вас есть Северус.

Он улыбнулся, должно быть, сказывалась усталость, и шепнул, проваливаясь в беспамятство:

- Все еще самый славный доктор...

Старик кивнул.

- До сих пор, детка.

***

В маленькой приемной чудесно пахло. Ромашкой и чем-то непонятным - свежим кисловатым запахом выздоровления. Саммерсу нравилось, когда его называли «семейным доктором». Он лечил всех, от младенцев до стариков, часто в долг, а потому его практика никогда не приносила особого дохода. Но у него была чудная улыбка, вечный задор, всегда сверкающие очки, которые он постоянно в задумчивости полировал специальной мягкой тряпочкой, а еще очень нежные, полные, почти женские руки, ощупывающие переломы так, что было совсем не больно. Кроме того, доктор Саммерс никогда не задавал вопросов.

- Вот, - отец бросил банкноты на стол. – И не болтайте лишнего, док. Пусть поваляется у вас недельку.

Доктор с улыбкой покивал, а потом, едва за отцом закрылась дверь, зло бросил:

- Ну и дерьмо человек, - и виновато улыбнулся Северусу: – Ты, детка, прости, что я такой двуличный. Не умей я молчать - сколько людей осталось бы без помощи. К более честному врачу он бы тебя никогда не повел, тот немедленно позвонил бы в полицию. А я, мальчик, не стану. В конце концов, только тебе решать.

Доктор был чудом. Северус еще не встречал таких добрых и деятельных магглов. Он принимал всех: проституток с дурными болезнями, старых ткачей с их извечным ревматизмом, болями в суставах и спине. Орущих младенцев, у которых резались зубы, здоровых мужиков, подравшихся в баре, где кто-то схватился за нож. Доктор Саммерс никому не отказывал и никогда не доставлял людям лишних проблем. А еще он полюбил Северуса. Нежно, как мог бы, наверное, дедушка, которого он никогда не знал. Едва Снейп смог нормально встать на ноги, доктор приобщил его к делу.

- Лишних рук не бывает, даже если одна из них сломана. Запомни, детка: самое худшее для человека - существовать бесцельно, никому не принося пользы.

Северус, слушая хриплый, но решительный голос, покорно варил отвары из ромашки и настаивал на спирту листья эвкалипта.

- Наша первейшая мать, детка, - это все же природа. Именно у нее всегда найдется что сказать, если ты правильно задашь вопрос.

Доктор Саммерс задавал эти вопросы каждый день, и Снейпу иногда становилось горько, ибо он знал ответ на множество из них, но был не вправе говорить. Он и не смел, до той ночи.

***

- Вот, на старой свалке нашла, – пожилая женщина сунула в руки доктору корзину со странным свертком каких-то грязных мокрых тряпок. – Думала к святому отцу отнести, но, может, рано, а? – с надеждой пролепетала старая побирушка. – Ребеночек-то синенький весь, но, думаю, вот мистер Саммерс, на что ученый доктор, коленку мне вылечил, дай, думаю, покажу ему ребеночка-то...

- Спасибо, Меган, - доктор благодарил так, словно старуха совершила чудо, а не взвалила посреди ночи на его плечи очередную проблему. Северус, детка, - обернулся он к мальчику. – Сходи, разбуди мисс Вудс, может, она еще не приложилась к бутылочке джина и сможет мне помочь.

На счастье младенца, помощница доктора была трезва. Снейп и старуха-старьевщица, собиравшая всякое барахло на свалке у реки, всю ночь просидели около приемной, на рассвете усталый доктор вышел и грустно улыбнулся.

- Ну, теперь, друзья, малышке только бог поможет. Мы откачали воду из легких и заставили работать ее сердечко, но девочка слишком истощена. Если хватит еще силенок побороться за жизнь - выкарабкается. Что ж за изверги люди - бросить в реку такое чудо? Корзинка, в которой ты ее нашла, совсем старая, вот девчушка и наглоталась речной воды. В нормальную больницу ее нужно, но, боюсь, не довезем.

- Я это... - заплакала старуха Меган. – Если выживет, домик у меня, какой-никакой, но все крыша над головой. И не все ж я на свалке-то, осенью подруга обещала посудомойкой устроить, и булочки у меня выходят - чудо, а не булочки. Может, если в пабе, где работать буду, понравятся - я и на повара выучиться смогу. Стара, конечно, но силенок еще довольно. Потяну ведь девочку, а, доктор?

- Ну конечно, Меган, - доктор обнял старуху, ласково погладив по сутулой спине. – Потянешь, выучишь, еще нам с тобой помощницей будет.

Женщина разрыдалась.

- Выжила б только, да, док? Молочко бы кушала или чего-то особенного. Смесей разных детских. Вы не смотрите, док, у меня сбережений немного есть.

Северус прошмыгнул в палату. Ему было очень больно от того, что эти добрые люди жалеют чужого, никому не нужного ребенка, а его собственный отец...

Он приблизился к кушетке, на которой доктор осматривал больных, и замер. Бледный младенец был ужасно некрасив: сморщенный и крохотный, с трубками капельницы, обвивающими маленькую ручку. Очень холодную. Он взял ее в свою ладонь, пытаясь согреть, а потом просто почувствовал, что сможет, что магия в его крови - не просто слова, которые непременно нуждаются в волшебной палочке, чтобы их произнести. Снейп просто попытался отдать девочке часть своей силы. Она взяла так много, цепляясь за жизнь, так жадно пила и пила его тепло, что когда доктор Саммерс зашел в кабинет, Северус едва стоял на ногах. Док бросился к нему, подхватил и положил на кушетку рядом с девочкой. Пощупав пульс на худой шее, он отсоединил от ручки младенца капельницу и поцеловал Северуса в покрытый бисером пота висок.

- Ты, мальчик, просто чудо!

- Она поправится?

Словно отвечая на его вопрос, малышка зевнула беззубым ртом и завозилась в чистых простынях.

- Конечно, а ты спи...

- У вас травы неправильные, - шепнул Северус. – Они собраны не так, как нужно, а потому действуют слабо. – Я расскажу...

- Конечно, только давай завтра.

***

Он и потом не поведал доку ничего лишнего, только о растениях, что знакомы и магглам, и магам. О том, как ухаживать за ними, какие резать серебряным серпом нагим при полной луне, а какие - при свете дня, спев им или приласкав рукою. Доктор не спрашивал, откуда он все это знает, просто учился. А малышка, слушая их долгие разговоры, сосала бутылочку, что держала в руках старая Меган, наряженная в лучшее, что у нее было, - лиловое платье и шляпку с помятыми полями. Она каждый день навещала свою подопечную.

Когда за ним пришел отец, доктор Саммерс обнял Северуса на прощанье.

- Дитя, у тебя дар исцелять. Возвращайся к нам. Я насобираю денег, чтобы тебя выучить.

Северус улыбнулся старому доктору и посмел мечтать. Вот он окончит Хогвартс и вернется. Будет лечить людей и заботиться о старике Саммерсе, они вместе смогут многое...

- Что, ублюдок, уже уши развесил? – отец дернул его за шиворот. – А ну, вали домой, думаешь, я полдня буду на тебя тратить?

А старый доктор промолчал. Он всегда давал людям возможность самостоятельно решать их проблемы. Несмотря на это, он оставался самым лучшим в мире магглом. Самым добрым, пусть даже очень слабым.

***


- Ну, как вы? - он обнаженный лежал в ванне, рядом с ним, удерживая его голову над водой, сидела невероятно красивая молодая женщина с гладкими рыжими волосами и темно-синими глазами. Поймав его взгляд, она погладила Северуса рукой по волосам. – Не надо смущаться. Джей сказал, что вы гей, и я решила, что мне за вами присматривать очень даже можно. Если вы в состоянии подняться, то я дам вам полотенце и халат.

- Попробую, - он оперся на ее неожиданно сильную руку, голова закружилась, и Снейп снова вынужден был опуститься в воду.

- Это ничего, - ободряюще улыбнулась незнакомка. – Джон осмотрел вас и говорит, что вы просто устали и очень много пережили за сегодняшний день. А в остальном все с вами будет нормально.

- Джон?

- Доктор Саммерс. Я Меган Джон Северус Дороти Уолш.

Он усмехнулся.

- Короткое имя.

Девушка рассмеялась.

- Ну, для друзей я просто Сев. А имя... Его придумал Саммерс в честь людей, что приложили руку к моему спасению. Частично и в память о вас, я полагаю. Джон много рассказывал о чудо-мальчике, которого лечил когда-то. Это ничего, если вы меня совсем не помните... Я была такой крохой.

- Я помню, - признался он, удивленный странным осознанием. На самом деле, ему все это время было куда идти, просто о том зле, которое совершил, он помнил больше, чем о том хорошем, что успел сделать в жизни. Он не верил в себя, так был ли вправе верить в людей? – Я вас очень хорошо помню, девочка из реки.

Она кивнула.

- Ну да, девочка из реки... Уже очень большая девочка, – она протянула ему руку. – Может, снова попробуете встать?

Он кивнул и с ее помощью выбрался из ванны. Сев протянула ему халат и поспешила к двери.

- Спасибо.

Сев обернулась и задумчиво протянула:

- Может, я лезу не в свое дело, но, на всякий случай, скажу. У вас огромный засос на шее. Джеймс Сторм его увидел, когда отнес вас в ванну, и эта штука его, знаете ли, немного расстроила. Я решила, что нужно вас предупредить. Да, и не волнуйтесь, вашего Кая не заберут в психушку. Джон, как обычно, не сообщит в полицию.

Северус нахмурился.

- Как обычно?

Она кивнула.

- Почти каждый год в конце июня - начале июля происходит одно и то же. Так что не думайте, что вы в чем-то виноваты. Лучше, когда он поправится, приходите к нам на чай. Мы с Джоном будем очень рады. Я помогаю ему в работе.

Он кивнул.

- Еще раз спасибо, Сев.

Она ослепительно улыбнулась.

- Это вам спасибо.

***

Доктор и его помощница ушли. Куколка спал на перестеленной постели, укутанный одеялом, Джеймс, избавившись от рубашки, чинил снесенную с петель входную дверь, прихлебывая из бутылки виски. Северус сел на ступеньку лестницы, впервые в полной мере ощущая стыд не за что-то глобальное, а простое человеческое смущение, когда чертовски трудно посмотреть в глаза тому, кому ты причинил боль. Сторм был удивительно красивым и очень сильным, только если его сила, бугрящаяся мышцами под загорелой, влажной от пота кожей, бросалась в глаза, то его красота была иной. Ее нужно было уметь разглядеть в резких широких скулах, прямом носе и холодных серых глазах, совершенно не отражающих его внутренний мир. Они могли бы стать настоящими друзьями. Снейп знал, что могли бы.

- Мне больно, – Джеймс даже не обернулся на звук его шагов. – Я сломал тебе дверь, а хотел бы - челюсть.

- Я понимаю.

- Знаешь, я просто подумал, что ее будет не так просто починить, - перебив его, Сторм сделал еще глоток виски. – Док сказал, что ты спас Кая. Я думал, что все будет иначе, но в этом году ему даже хуже, чем обычно. Наверное, ты ни в чем не виноват, это моя вина, мне казалось, что твое появление в его жизни хоть что-то изменит. Думал, ему надо быть с кем-то, в ком осталось еще достаточно желания бороться, и тогда он найдет в себе силы что-то изменить. Но стало лишь хуже, он окончательно отказал себе в праве быть кем-то понятым. Должно быть, я ожидал от тебя и этого лета слишком многого.

Он сказал правду, ту единственную, что у него еще осталась.

- Я не хороший человек, Джеймс. Ему нужен такой, как ты, а не я.

Сторм усмехнулся, проверив, надежно ли прикрутил петли.

- Я у него был всегда. Он знал, что стоит ему позвать меня - и я приду, но никогда не звал... Хотя я ждал этого, видит Бог, я очень долго ждал. Только когда в моей жизни появился Гарри, он будто заметил, что я существую. Боже, как я наслаждался его ревностью. Впервые чья-то боль меня радовала. Но знаешь... Его переживаний я не в состоянии выносить долго. Сегодня в лесу я сказал ему, что люблю. Я видел, как счастлив был он это услышать, но Кай ответил «нет», сказал, что человеку не стоит отказываться от взятых на себя обязательств. Я видел в его глазах, как сильно он, впервые в жизни, хотел сказать мне «да»! Правда, Кай, должно быть, лучше меня самого понял, что этот ответ не принес бы нам счастья. Я бы не переступил через Гарри, и он бы через тебя не смог. Странная штука - жизнь. Сколько же в ней таких вот загадок. Пока мы с чем-то боролись, вы зачем-то трахались.

Северус откинулся на ступеньки, закрыв глаза.

- Прости. Это звучит глупо, я знаю, что ты вряд ли сможешь. Не знаю, что решит Поттер, но я свой выбор сделал, и я здесь.

Джеймс фыркнул, наконец, оборачиваясь.

- Что за клуб гребаных мазохистов! Я не хочу так, Северус.

- Я сам не хочу, - признался Снейп. – Но я не могу иначе.

- А вот это уже ложь. В отличие от меня, у тебя был выбор. И если, как говоришь, ты его уже сделал... - он сел на ступеньку рядом с Северусом, отхлебнул виски, затем вложил бутылку в его руку. - Я расскажу тебе кое-что. Кай говорил о своей матери?

Северус сделал глоток.

- Совсем немного.

- И о пожаре?

- Да.

Джеймс кивнул.

- Катарина Холмбрук. Одна из величайших пианисток современности. Когда муж бросил ее, она едва не лишилась рассудка, а потом встретила человека, который вернул ей надежду, человека, который ухаживал за ней еще до первого замужества. Итона Холмбрука, отчима Куколки. Он очень богатый и знаменитый писатель, истинный джентльмен, знаток человеческих душ, - Джеймс усмехнулся. – А еще он редкостный подонок. Об этом знают немногие, и одна их тех, кто пребывает в неведении, - его жена. Она на него едва не молится, а он очень нежен с ней, жаль, что только с ней. Холмбрук изнасиловал Кая, когда тому едва исполнилось двенадцать. Тот промолчал, зная, что такая правда попросту убьет его мать, и тогда это стало повторяться почти каждую ночь. В тринадцать он, не выдержав, сбежал из дома, его поймали. Кай ничего не сказал в полиции, они отвезли его обратно в этот ад... Как может бороться ребенок? Он стал неуправляем, он бежал снова и снова, но слезы матери всегда заставляли его вернуться. В шестнадцать он начал пить, в семнадцать так плотно сидел на кокаине, что вряд ли вообще понимал, что с ним творится... В двадцать, впервые кончив под насильником, он попытался себя убить. Потом он опять только молчал в ответ на все вопросы, и его поместили в клинику. Там он встретил молодого доктора, у них завязался роман, но мать с отчимом приехали и забрали Кая домой. Увезли со скандалом. Его отчим даже подал на клинику в суд за связь врача и психически нездорового пациента. Того парня уволили, Кай не смог его защитить, для этого пришлось бы объяснять слишком многое. Он опять молчал. Этот мудак всегда прикрывался его матерью, и все повторялось... Затем Кай сбежал почти насовсем, он поехал в Америку к отцу, которого ненавидит, и попросил у него денег. На них он открыл «Сад шипов». Что, как ты думаешь, сделал его отчим? Он купил старое графское поместье под Галифаксом. Он и его жена приезжают из Лондона каждое лето. Она - чтобы отметить день рожденья сына, он - чтобы снова его трахнуть. Этот человек имеет над Каем странную власть, он словно одурманен им. Взрослый, решительный, он испытывает такой же панический страх, как когда-то, когда был ребенком. Я не знаю, как бороться с этим. Из года в год он старается не дожить до начала июля, я пытаюсь ему помешать, и за это, должно быть, он и меня презирает так же, как самого себя.

- Нет, Джеймс. Я не думаю, что он способен тебя презирать.

- Да, Северус, так оно и есть. Я хотел проучить этого урода... Иногда мне кажется, что я даже готов его убить, ну или, по меньшей мере, кастрировать. Но Кай запретил, он сказал, что предательство или страдания второго человека, которого она так искренне любит, просто уничтожит его мать, у нее очень слабое сердце, – Сторм забрал у Северуса бутылку и сделал еще глоток виски.

Снейп не знал, что сказать, кроме того, что он мог понять Кая. Его собственная старая боль была намного меньше и намного больше одновременно. Куколку насиловал чужой человек, и он допускал это, защищая ту, что была бесконечно добра к нему. Его избивал родной отец, а мать позволяла это. Вступись она за Северуса хоть однажды... Черт, он, наверное, готов был бы терпеть все бесконечно, зная, что она любит его, что она на его стороне. Нет, он понимал Кая в одном: тот сделал свой выбор, пусть даже не умел с ним жить. Так же, как сам Северус не умел жить с Меткой, со своим позором, с клеймом собственной слабости.

- Не нам за него решать.

Джеймс отрешенно кивнул.

– Мне жаль, что он не дал мне такого права. Я напишу тебе номер телефона. Ты сам позвонишь Гарри и скажешь, что я больше не хочу его видеть. Думаю, ты сможешь подобрать правильные слова и объяснить ему, почему. Меня в этой жизни предавали достаточно, и дело даже не в нем, дело во мне. Он хороший, замечательный парень, но я не люблю его. Хотел бы, но у меня ничего не выходит. И наверно, поэтому мне гораздо больнее, что ты предал Кая, чем то, что кто-то предал меня.

Снейп взял у него бутылку виски и сделал глоток.

- Как нам пережить это лето, Джеймс?

- Не знаю, Северус. Время покажет.

***

- Нет, ну ты точно дурак! – Куколка улыбался, прижимая к груди охапку полевых цветов, голубых, как его глаза, и пахнущих медом. – Зачем все это? Я что - долбанная Алиса в Стране чудес? Что дальше - начнешь покупать мне ароматические свечи и петь серенады? Лучше бы ты доказал, что ты - чертов кролик, и хорошенько меня оттрахал.

Выглядел он неважно, на скулах залегли темные тени, а волосы безжизненно поникли. Северус видел - его терзал стыд, такой огромный, что Кай боялся признать сам факт его существования.

- Это не от меня. Парни в клубе тебе купили.

- Ну так найди какую-нибудь вазу, черт бы тебя побрал. А то я валяюсь тут как хренова пастушка, которой зачем-то притащили в постель ее луг. Лучше уж я буду потаскушкой. Штаны снимай.

- У нас нет ваз. Ведерко для шампанского сойдет? К тому же ты болен, и доктор сказал, что тебе нужен полный покой, – он лгал, сам не зная, почему, но после ночи, проведенной с Поттером, он смотрел на Кая как-то иначе. Как на ребенка, за которого несет ответственность. Весеннее тепло осталось, просто оно стало иным, и Куколка тоже это чувствовал, хотя упрямо не желал признавать.

- Сойдет. Не дом, а притон алкоголиков - одни бутылки и посуда для выпивки. Надо будет купить вазу. А насчет секса... Отменят постельный режим - и я на тебе отыграюсь!

- Жду с нетерпением, а насчет притона согласен. Джеймс к нам скоро, по-моему, переедет, – он заметил тарелку с супом на столике рядом с кроватью. – Хорошо устроился. Кто сегодня тебя кормит?

Кай пожал плечами.

- Сев заходила. Сколько лет ее знаю, поверь, она еще никогда так рьяно не пеклась о чьем-то здоровье. Думаю, эта девица тебя клеит.

- Что делает?.. – усмехнулся Северус, вешая в шкаф рубашку и джинсы и доставая домашнюю майку с брюками. В последнее время он все более раскрепощенно относился к выбору одежды, но, тем не менее, даже дома не изменял привычке выглядеть опрятно. Он все чаще повторял: «Мерлин, благослови магглов за сплит-систему и Куколку за то, что он ее установил!» На улице стояла ужасная жара. Духота висела в воздухе, делая мысли ленивыми, а движения - медлительными. Никуда не хотелось спешить, даже необходимость думать утомляла.

- Клеит. В смысле, пытается снять.

Северус вопросительно поднял бровь.

- Прости?

- Дурак, - надулся Кай, а потом рассмеялся. – Да все ты понял.

- Понял, что меня хотят куда-то приклеить, а потом оттуда же снять. Но ты не прав насчет Сев. Она просто...

Кай нарочито ревниво нахмурился.

- Нет, она весьма профессионально уводит моего мужчину. Супчики носит, книжки разные, вчера пыталась даже на кухне порядок навести.

- Может, потому что ты навел там бардак?

- Эй, я пытался приготовить тебе ризотто. Вы с Джейми и так вкалываете за троих, пока я болен.

О, да, себе Куколка лгал мастерски, он называл это болезнью, и никак иначе. Вот был он «болен», а теперь выздоравливал... Рядом с Северусом, стараясь не замечать, как сильно тот сам заболевал.

***

- Алло...

Затянувшаяся пауза. Он подавил глупое мальчишеское желание бросить трубку.

- Поттер. Это...

Но его перебили.

- Конечно, я узнал твой голос. Хорошо, что ты позвонил, я... Я приеду, Северус. У меня на этой неделе встреча с Джинни по поводу развода, а потом я обязательно приеду.

Вдруг оказалось чертовски трудно подобрать слова.

- Не нужно, Поттер. Я звоню по просьбе Джеймса, он больше не хочет тебя видеть. Просил сказать, что дело не в тебе, и даже не в том, что ты изменил ему со мной. Я не рассказывал, просто так получилось, что он сам все понял.

Пауза.

- Кай тоже знает?

- Нет.

- Скажи ему. Потому что я в любом случае к тебе приеду.

- Я ничего не хочу менять, Поттер. Ты мне не нужен.

- А ты мне очень нужен. Я приеду.

Долгие гудки отбоя, и Северус почти поверил, прижимаясь лбом к стеклу телефонной будки. Почти, потому что Поттер не приехал. Ни через неделю, ни даже через две. Сначала Северус невольно оборачивался каждый раз, стоило дверям клуба открыться, а потом перестал. Сказал себе: «Не нужно, ты ведь на самом деле этого не хотел», - и больно было так, как никогда прежде, но это была хорошая боль. Без гнева и злости, со смирением. Надо было раньше уметь так принимать свою судьбу.

***

У Кая, казалось, действительно были причины ревновать. Северус понял, что очень много времени стал проводить с Сев, она была умная, добрая, ненавязчивая и очень улыбчивая. Любила, как и он сам, гулять по улицам и ненавидела старую свалку. А еще он, глядя, как хмурится Кай, когда Джеймс сидит рядом с его кроватью и молча смотрит в окно, начинал впервые не желать, а бояться одиночества. Бояться настолько, что маленькая ладошка Сев на его локте была и к месту, и ко времени. Не то чтобы он мог увлечься этой девушкой, просто с ней было очень легко говорить, не чувствуя постоянной боли.

- В следующем году я еду в Италию. Книга по детской психологии, которую в прошлом году написал Саммерс, хорошо продается, и его приглашают на конференцию, но вы же знаете, док никогда не сорвется с насиженного места и не бросит своих больных. У нас ведь все по-прежнему, та же круговерть - у мисс Грей подагра, у Мэри Стокс ветрянка, а старый Дженкинс снова бросил посещать группу анонимных алкоголиков. В этом вся его жизнь. Одни и те же лица, и домашний джем вместо оплаты за лечение, но док по-своему счастлив. Так что я поеду вместо него.

- А вы, Сев? Вы счастливы?

Она, не задумываясь, кивнула.

- Очень, особенно когда удается попутешествовать. Я, будучи студенткой медицинского колледжа, пол-Европы объездила автостопом. Мне нравятся новые места и знакомства, а побродив по миру, так приятно возвращаться домой. А это мой дом, Северус, люди, которых я люблю. Саммерс, бабушка Мег, мои подруги и друзья, наши больные, а вот теперь и вы.

Ее открытый теплый взгляд смущал. Женщины редко на него так смотрели.

- Сев, вы мне льстите.

Она рассмеялась, тряхнув медно-рыжими кудрями. Ее не портила даже россыпь золотистых веснушек на носу, а ярко-синие глаза цвета моря в штиль делали эту девушку невероятной красавицей.

- Нет, нисколечко. А может, поедем вместе? Хотите со мной в Италию?

Он пожал плечами.

- Я, признаться, почти нигде, кроме Англии, не был, а до следующего года нужно еще дожить.

Она хмыкнула.

- Вы говорите как старикашка.

- Ну, я такой и есть.

- А вот и не правда. У вас еще столько всего впереди, Северус. Но если не хотите загадывать наперед - не надо. Просто помните, что я вас приглашаю.

- Что ж, спасибо, Сев.

Она улыбнулась.

- В кино пойдем? На первый утренний сеанс самые дешевые билеты.

- Не сегодня. С вашей стороны и так мило было ждать меня после работы. Боюсь, Кай уже полдома разгромил, мы долго гуляли.

Она снова улыбнулась.

- Ничего, почините.

Они вместе пару раз ходили навестить Саммерса и ее бабушку. В доме врача его поразило, как тот сумел сохранить его еще школьные знания. Маленький садик с травами выглядел удивительно ухоженным.

- Это все старая Меган. Думаю, ей просто нравится раздеваться донага при полной луне, - шутил доктор, пока они пили чай на веранде. – Как видишь, я немного расширил дом и пристроил пару палат. Все благодаря Сев. Она ладит с цифрами, мастерски решает проблемы с налогами, а видел бы ты, как она выбивает деньги из должников... Хорошая девочка, и врач отличный. Я пытался пристроить ее в клинику в Лидсе, но она предпочитает жить в Галифаксе с нами, стариками. Хорошая девочка, - повторил старый доктор и добавил: - Хотя излишне романтичная. Наверное, это я виноват. В детстве она стольких вещей боялась, что я рассказывал ей разные истории, пытаясь научить ее верить в мечты. Не знаю, что она там себе на твой счет выдумала, но отделаться от нее будет непросто. Ты уж как-нибудь по-человечески с ней, ладно?

Он не умел по-человечески. Он вообще никак не умел. А потому смолчал, хотя его визит к старухе Мег скорее напоминал смотрины. Жизнерадостная бабушка в цветастом платье его разве что не ощупала. Горестно всплеснула руками.

- Как не узнать, узнаю, вот только по-прежнему худой - больно смотреть, – она подмигнула воспитаннице. – А что не красавец - так это не главное. Мой старик, упокой господь его душу, и хром был, и кос на левый глаз, зато в остальном - мужчина что надо. Сев, девочка, чего стоишь, достань-ка бутылочку порто, да давай завтрак организуем.

- Ба, для порто еще рано.

- Ничего, по рюмочке для аппетита - самое то. Булочки у меня...

Булочки были и впрямь хороши. Провожая Северуса до калитки их маленького домика у реки, Сев впервые смутилась.

- Вы не злитесь на бабушку. Они с доктором мне только добра желают.

Он ухмыльнулся.

- Тогда, видимо, им стоит желать вам чего-то другого.

Сев зло на него посмотрела.

- Я уж как-нибудь сама решу, ладно?

Что ж, характер у нее был.

- Желаю не ошибиться в выборе.

Она, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его в щеку.

- Не волнуйтесь, не ошибусь.

Ему стало как-то спокойно. О чем бы ни думали остальные, эта молодая женщина еще ничего для себя не решила. Он, как ни странно, просто нравился ей. А еще она умела быть благодарной.

***

Письмо пришло в среду. Кай, выздоровевший достаточно, чтобы приступить к работе, побелел, как полотно, перебирая корреспонденцию в своем кабинете, и просто молча смел со стола все бумаги. Джеймс нахмурился и вышел, его руки были сжаты в кулаки. Северус нагнулся, поднял конверт, распечатал его и прочел вслух.

«Дорогой Кай, мы с Итоном снова вернулись в поместье. Я очень скучала по тебе весь этот год, хотя смирилась с твоим нежеланием навещать нас в Лондоне. Уверена, у тебя, как обычно, грандиозные планы на день рождения, но я очень хочу тебя обнять. Погости у нас хотя бы три дня. Позволь мне немного побыть с тобой. Если хочешь, приезжай не один.

Любящая тебя,

Мама».

- Я поеду, – Кай не мог оторвать взгляда от своих рук, особенно от тяжелого браслета. – Я поеду, потому что тоже очень скучал по ней.

Его голос звучал так искренне, что Северус поверил. Кай любил мать, любил вопреки всему, что происходило с ним в ее доме.

- В письме сказано, что ты можешь приехать не один, – он скрыл от Куколки тот разговор с Джеймсом. – Если твои родители в курсе, что ты гомосексуалист, то можем считать, что приглашение касается и меня тоже. Если нет, то я хочу, чтобы с тобой поехала Сев. Думаю, она мне не откажет. Конечно, она тебя старше, но ничего, произведешь на мать приятное впечатление.

Кай, закрыв лицо руками, упал в кресло и застонал в бессильной ярости.

- Как много Джеймс тебе рассказал?

Отрицать не имело смысла.

- Достаточно.

Кай хмыкнул.

- Будет мне урок на будущее: никогда не стоит напиваться в обществе пусть даже бывшего священника. А то так и тянет исповедаться, а тайну исповеди они, отрекаясь от сана, хранят не так уж свято.

- Он рассказал, не пытаясь унизить тебя. И не потому, что хотел, чтобы я знал, с кем сплю. Он переживает твою боль, как свою собственную.

- В этом вся проблема... Ну, теперь ты знаешь, с кем спишь, и что дальше?

Кай убрал руки от лица, его глаза были сухими и горящими, но... Ведь Поттер не приехал и не приедет.

- Я поеду с тобой. И на этот раз не случится ничего плохого. Ты просто проведаешь свою мать.

- Почему, Северус?

Каю был нужен ответ, нужен, как никому.

- Ты же любишь меня, разве нет?

- И ты веришь мне?

- Нет, но я себя заставлю.

***

Я заставлю... С каких пор эти слова стали его любимыми? Он словно тонул в жарком мареве этого лета, но боролся с этим состоянием. Он заставлял себя ходить на работу, заставлял продолжать ремонт в доме. Любить Кая он себя тоже заставлял. Иногда казалось, что начинает получаться, а иногда выходило так плохо, что его злила возникающая неловкость.

- Уже завтра, - раздраженный голос, сухой кивок в ответ.

Когда умерла в его душе весна, как смогла она, такая приятная, такая обновленная, раствориться в этом лете? Ни спокойных снов, ни теплой яви, одна мучительная жара с привкусом горечи.

- Ты еще не передумал ехать со мной?

- Я не передумаю.

Ни тени свободы, ни следа смысла. Видимо, вскоре это лето их добьет. Они не переживут его, не могут и, наверное, даже не должны. Все кричало об этом: гнетущая тишина, ожившие старые демоны, прячущиеся за новыми занавесками, только они отчего-то не слышали их или просто не слушали.

- Поведешь машину, хорошо?

- Ты намерен напиться до завтрака?

- Нет, придурок. Я просто не хочу вести машину.

- Как скажешь, Куколка.

Ни тени обиды, ни тени этой надуманной любви. Лето еще не кончилось, а они его уже прожили, но не пережили.

***

- Значит, едете?

Джеймс сел на стул, Снейп плеснул ему немного виски. Сторм выглядел постаревшим на пару лет.

- Едем.

- Идиотизм. Лучше бы ты его отговорил.

- Никто не отговорит.

Он бросил взгляд на Куколку, извивающегося на сцене. Сегодня его выступление было пронизано каким-то истеричным задором. Лживая смелость.

Джеймс не сказал «я знаю». Может, он еще верил, что люди способны творить чудеса.

- Привези его назад целым и невредимым на этот раз, - он сделал глоток скотча. – И если ты случайно оторвешь одному ублюдку яйца... Что Куколка не знает, то не может его расстроить. Я всегда смогу стать твоим алиби.

Снейп кивнул.

- При первой возможности.

Намерен ли он был так поступить в самом деле? Может быть, да, а может, и нет. Как любил говаривать Люциус Малфой, «сначала поближе познакомимся с обстоятельствами».