Лето с привкусом горечи

Бета: Jenny
Рейтинг: NC-17
Пейринг: СС/НМП, СС/ГП
Жанр: Romance
Отказ: Все права на персонажей и сюжет "Гарри Поттера" принадлежат Дж.К. Роулинг. Автор фика материальной прибыли не извлекает.
Аннотация:
Статус: Закончен
Выложен: 2008.01.08

 


Глава 1:

В спину жарко дышало лето, иногда согревая, как прижатая между лопаток ладонь, когда ты уже не понимаешь, где твое собственное тепло, а где чужое, а иногда бросая в жар, как рот опытного любовника на твоем члене. Оно пока еще только кокетничало с Галифаксом, не стремясь одарить его всей своей страстью, просто срывало с плеч пиджаки, словно пробуя в этих робких поцелуях солнца, до конца оправившегося от утренней зевоты весны, какой именно будет его власть. Самоуправства было много. Солнце повелевало душами и чувствами, оно обжигало новизной на грани непонятной, томной боли. Слишком сладкой, чтобы признать ее, слишком ненужной и утомительной, чтобы с нею жить.

Улицы города-графства Галифакс на реке Колдер пустели по выходным. Все, кто имел такую возможность, стремились вырваться из своих каменных домов и где-то на природе догнать весну, чтобы еще раз насладиться ее прощальной прохладой.


Для Снейпа очередной день лета, выпавший на среду, не предвещал ничего хорошего. Из Лондона должен был вернуться Джеймс, причем не один. Не то чтобы он что-то имел против Джеймса Сторма, этого человека ему даже нравилось считать своим приятелем. Раздражало, что по поводу его возвращения мир, казалось, сошел с ума. Куколка впал в состояние повышенной активности, орал, что небольшой ремонт в клубе, который велся исключительно днем и был скрыт от посетителей специальными рекламными щитами, перегораживающими часть второго этажа, - ужасная затея. Заявлял, что все из рук вон плохо. Конечно, Сатторд просто нервничал, готовясь к приезду Джеймса и его любовника так, словно речь шла о коронованных особах. Всем, кто готов был его слушать, он говорил, как рад, что у его партнера по бизнесу все хорошо. Северус тоже слушал, но оставлял за собой право не верить. Он не ревновал. Когда не приемлешь любовь - трудно искать в ней постоянства. Ему просто не хотелось вторжения новых лиц в его упорядоченный мир. Пусть бы Джеймс вернулся. Пусть бы Куколка признал, наконец, как тот нужен ему и что он может его любить. Северус бы принял такие перемены. Ему нравилось иметь любовника, но не хотелось жить с ним напоказ, в борьбе с кем-то другим за приз лучшей голубой пары года или города.

- Мы не поедем на вокзал, – сказал Кай за три дня до знаменательного события. – Какого хрена? Он не заблудится, да и к тому же, думаю, сначала он повезет «этого» домой и только потом приедет в клуб.

- По-моему, это разумно. Он, кажется, говорил, что у его любовника всего неделя отпуска. Они наверняка захотят большую часть времени проводить вместе. Думаю, Кай, он нас с ним познакомит, хотим мы этого или нет.

Куколка яростно кивнул:

- Мы хотим. Мы рады за Джеймса.

Северус пожал плечами.

- Пусть так. Мы рады...

- Вот именно. Ну и еще нам плевать на всех, кроме себя.

- Да, я помню, конкуренты в очереди на усыновление китайских девочек нам не нужны, – шутка была не смешной, но Кай и не рассмеялся.

- Именно.

***

В тот день, когда должен был приехать Джеймс, Снейпа разбудил недружественный тычок и запах кофе, чашку с которым ему сунули в руку. Вообще-то, он не привык к таким пробуждениям, обычно Кай предпочитал практиковаться в покусывании его сосков или в каких-то еще более приятных вещах, влекущих за собой хороший секс. Еще чаще в них практиковался сам Северус, поскольку обычно вставал раньше любовника. Тычок - это было плохо, тычок заслуживал мести, хотя чарующий аромат кофе вынуждал ее немного отложить.

- Вставай, динозавр. Ты что, настолько одряхлел, что весь день намерен валяться? – Кай был уже одет, причем одет очень сдержанно. Никаких прозрачных маек, джинсов, пояс которых не прикрывал даже копчик, и курток, заканчивающихся под ребрами. На нем был классический костюм серого цвета, нежно-розовая рубашка и очень стильный галстук.

- Вставать? – Снейп разыграл удивление. – Зачем?

- Мы опаздываем на вокзал.

Не то чтобы он этого не ожидал... Но глядя, как Куколка роется в шкафу, выбирая ему одежду, не удержался от колкости:

- А как же китайские девочки?

- Китай большой, - невесело хмыкнул Кай. – На всех хватит.

Северус честно спросил:

- Зачем мы туда едем?

Куколка продолжал очень вдохновенно себе лгать.

- Мы - друзья Джеймса. Думаю, ему будет приятно, если мы его встретим. Это лишний раз продемонстрирует его любовнику, что на этом свете есть люди, которые его ценят.

Снейп всегда искренне считал, что для того чтобы тебя ценили, не обязательно звать толпу людей, которые могут подтвердить твою значимость. За человека должны были говорить его собственные дела и поступки. Его поступки тоже могли о нем порассказать много чего лишнего, поэтому он предпочитал, чтобы они оставались в тайне, и часто вершил свои дела под покровом ночи, потом никогда и никому о них не рассказывая.

Сейчас он знал, что Куколка поедет на вокзал, с ним или без него, и вряд ли, несмотря на свой характер, натворит что-то, что позволит Джеймсу заподозрить истинную степень его переживаний. Скорее всего, он будет необыкновенно мил с его другом, но Снейп все же решил поехать. Как бы хорошо Кай ни держал себя на людях, Северус знал, что потом ему может понадобиться просто положить в машине голову ему на плечо и несколько минут посидеть так, закрыв глаза и приводя в порядок свои мысли. Он ценил слишком многое из того, что сделал для него его любовник, чтобы отказать ему в такой малости.

- Хорошо, мы поедем, – он встал с постели, отстранил Куколку от шкафа и выбрал темно-синие джинсы и такого же цвета рубашку из тонкого хлопка.

***

Вообще-то, эта одежда была предназначена для другого случая. Он купил ее, когда Кай заявил, что в начале июля у него день рождения и по этому поводу состоится грандиозная вечеринка. Еще в Манчестере, гуляя в одиночестве по городу, Северус зашел в магазин, привлекший его своей сдержанной витриной с манекенами, облаченными в элегантные мужские костюмы, и дубовой дверью с позолоченной ручкой. Зашел просто посмотреть, походил мимо стеллажей, проводя кончиками пальцев по выложенным на них вещам. Иногда замирал, поражаясь, какие потрясающие ткани могли делать магглы. Ему нравился запах этого места, дорогой, с терпкими нотами древесной коры.

- Кофе? – чей-то голос заставил его обернуться. Молодой человек, элегантный и сдержанный, как все вокруг, приветливо ему улыбался. Не профессионально, как продавец клиенту, а именно приветливо. Снейпу редко так улыбались, это было почти приятно.

- Нет спасибо, мне казалось, я зашел не в кафетерий.

Молодой мужчина снова улыбнулся.

- Мы предпочитаем, что бы нашим гостям было удобно. Вам у нас нравится?

Снейп честно кивнул:

- Да.

- Тогда, может, все-таки кофе? Я покажу вам каталог с новой коллекцией, мы только что получили некоторые модели, но они пока не представлены в зале. Вам совсем не обязательно что-то покупать. Я люблю людей, которые понимают толк в вещах, которые мы предлагаем.

- Я не понимаю, - честно сказал Снейп. – Но мне нравится то, как качественно они сделаны, и у вас в магазине очень приятно пахнет. По-моему, это мелисса, кора дуба, дикий вереск и коньячная нота.

Мужчина удивился:

- Вы работаете в парфюмерной промышленности?

- Нет, что вы, я бармен.

Этот человек снова улыбнулся, похоже, подобное выражение лица было для него привычным.

- Должно быть, отличный. Меня зовут Майкл, я управляющий.

Он понял, почему этот парень к нему подошел. Красивая девушка за стойкой с баснословно дорогими портфелями, наверно, сказала охраннику, что странный тип, не похожий на их постоянных клиентов, уже полчаса ошивается внутри, а тот, не зная, стоит ли его выставить, пошел за советом к начальнику, который сам решил разобраться в ситуации. И все же он представился - было очевидно, что скандала не произойдет. Люди редко говорят: «Я Майкл, вы не могли бы выйти вон?» Совершая подобные поступки, проще оставаться безымянным.

- Северус.

- Кофе?

- Если вы настаиваете.

Управляющий проводил его в свой личный кабинет - красивую комнату со старинными дубовыми панелями, большим письменным столом, покрытым кожей, за которым, похоже, действительно много работали. На стене за ним висела старая карта, а рядом с ней фотография. Сам Майкл где-то на горнолыжном курорте, рядом с такой же красивой улыбчивой женщиной и маленьким мальчиком, обхватившим ногу отца и заливисто смеющимся. Он невольно вспомнил, где однажды видел подобную картину. Только тогда дело происходило в саду. Люциус, выплюнувший свою серебряную ложку и до одури счастливый, смеющаяся Нарцисса, ласково перебирающая волосы мужа, и маленький, вымазанный в своем именинном торте Драко, который сидел на коленях у отца и довольно жмурился, пока платок родителя стирал с его лица крошки. Как он завидовал им тогда, стоя за кустами шиповника. Как любовался их простым, искренним счастьем. Он знал, сколько таких вот семей уничтожил сам Малфой. Он помнил их ночи, наполненные ничего не значащим, всегда горьковато-сладким трахом. Северусу тогда казалось каким-то странным извращением, что при этом Малфой был любящим мужем и прекрасным отцом.

Потом он понял. В Люциусе, воспитанном в мире, разделенном на высших и низших, всегда было очень мало любви и еще меньше нежности, но ту, что у него имелась в наличии, Малфой потратил правильно. В отличие от самого Северуса, что после смерти единственного человека, которого, как ему казалось, он бесконечно любил, берег ее в ожидании какого-то чуда. Но чудо все не происходило и не происходило, и потребность любить, быть нужным кому-то однажды просто истлела. Он как-то кинулся ее по привычке искать, но наткнулся только на пустоту. И стало вдруг удивительно легко. Рез пусто - то болеть нечему.

«Что с ними сейчас?» - подумал он впервые в кабинете Майкла, человека, который, судя по всему, был счастлив тем истинным счастьем, что судьба может предложить человеку, - любовью близких людей. Снейп знал, что Нарциссу суд приговорил только к лишению магии, она ведь не была убийцей, только верной женой Пожирателя Смерти, настолько верной, что всюду следовала за мужем и делила с ним не только радость, но и грехи. Она была Северусу другом. Единственным, что у него когда-либо был в прошлом. Он не винил Циссу за то, какую цену однажды назначила ее дружба. За жизнь сына... Глядя на ее преданность Драко, он часто сожалел о своей матери... Эйлин, конечно, его любила, но какой-то неправильной, отравляющей любовью. Нарцисса была другой: она умерла бы и убила, но никому не позволила бы причинить боль ни ее ребенку, ни даже Люциусу. Иногда Северусу казалось, что и это испытание она прошла бы с честью. Такая вот странная святая Нарцисса. Его личная святая, все, что осталось после смерти другой, такой же святой для него. О судьбе ее мужа и своего когда-то любовника он ничего не знал, это тоже был только его выбор - не знать. Жив ли тот? Свободен ли? Может, все еще гниет в одной из камер? Авроры в Азкабане не были разговорчивыми, а Северус никогда бы не унизил себя вопросом, чтобы в ответ получить только насмешку и, возможно, очередной удар. Просто потому, что они это могут, потому, что он убил лучшего в мире директора. Их директора... А что стало с Драко?


***

Их арестовали вместе. В этом не было ничего удивительного: он привык присматривать за своими студентами и всегда держал Драко на шаг позади себя, чтобы при случае успеть заслонить. Такое тесное сотрудничество не могло не привести к некоторой привязанности. Не дружбе, нет, какая может быть дружба между мальчиком и мужчиной? Они принадлежали для этого к слишком разным поколениям. Малфой-младший старался держаться, пока они вдвоем молча сидели в камере в министерстве, ожидая суда. Говорил о каких-то пустяках, вспоминал конюшни отца и сад матери, школьные годы, дурочку Пэнси Паркинсон, которую ему велели называть невестой. Потом за ним пришли трое авроров, в числе которых была беременная Тонкс. Ее живот был уже огромным, но она все же зачем-то пришла. Драко безразлично заслушал список своих преступлений, зачитанный темнокожим Кингсли: «Покушения на убийства. Использование Непростительных проклятий, служение Волдеморту». Звучало плохо. Снейп знал, что его самого в последнем пункте они обвинять не решатся: газеты с ума сходили, тиражируя завещание Дамблдора. Драко только кивнул, а потом попросил:

- Оставьте нас на пять минут.

- Не положено, - заявил третий аврор - юнец, которого Снейп плохо помнил.

Малфой опустил голову, глядя в пол.

- Пожалуйста, – обратиться с мольбой неизвестно к кому по крови - унижение для чистокровного мага. Но он не спросил имени того, кого молил о снисхождении.

- Не положено, - усмехнулся юнец.

Тогда Драко сделал еще более унижающую его достоинство вещь.

- Кузина, - обратился он к Тонкс. Признать ту, чью мать выжгли с фамильного древа, родственницей - значило самому отказаться от своей фамильной чести. Своими словами Драко навсегда становился отлученным от крови Блэков, и если будет кому приложить к его имени клеймо... Но он останется Малфоем. Теперь он, предавший дом матери, - только Малфой. – Кузина, умоляю.

Еще одна древняя традиция. Отвергнутый родом никогда не откажет в помощи такому же отвергнутому. Знала ли Тонкс эту традицию, воспитала ли ее Андромеда в устаревших, но нерушимых законах, или она просто была будущей матерью, которая пожалела чужое дитя, Снейп так и не узнал. Но Тонкс сказала:

- Три минуты ничего не изменят, - и первая вышла за дверь. Мужчины последовали ее примеру, Кингсли равнодушно, тот, другой, имя которого Снейп силился вспомнить, - зло. Напоследок он хлопнул дверью и Северус понял: этот юнец до сих пор не оплакал чью-то смерть. Кого? Друга? Родителей? Любимой? Ответ ему был не нужен. Он просто умел видеть чужую боль. Это умение никогда не позволяло ему простить себя. Впрочем, он и не пытался.

Драко не потратил эти выторгованные такой ценой минуты на что-то важное. Сначала он просто заплакал. По-мальчишески разрыдался, кинувшись в его объятия. Плач был глухим, почти бесслезным, такие слезы не в состоянии принести облегчение. Малфой просто был напуганным мальчишкой, слишком рано бросившимся играть во взрослые игры. Теперь приходилось за это платить - и, конечно, ему было страшно. Как любое юное создание, еще толком не вкусившее ни даров, ни невзгод жизни, он не хотел провести ее остаток в четырех стенах, но еще меньше он хотел погибнуть.

- Если я умру... Мама... - твердил он. – Когда вас выпустят, вы скажите ей... И отец... Если вас все же посадят в Азкабан и вы его увидите, то... - что именно он должен сказать, Снейп так и не узнал, потому что... Как бы дорога ни была Драко его семья, у каждого рано или поздно находится кто-то дороже, иначе не было бы новых семей. – И Пэнси, – прошептал он. - Она дурочка и сразу вам поверит. Скажите, что я никогда ее не любил. Как такую толстую уродину можно любить? Скажите, что я разрываю помолвку. Пусть она не будет невестой заключенного или казненного. Пусть выходит за Гойла. Даже если его осудят на короткий срок и лишат магии, он не такой уж тупой, как-нибудь устроится в жизни. А я... – Драко снял с пальца кольцо из белого золота и сунул его в руку Снейпа. И, вытерев слезы, гордо вздернул подбородок. – Я тот, кто разорвал помолвку без причины. На нее позор не падет. Только на меня.

Он, как и Люциус, всегда чтил традиции древних фамилий. Помолвки никогда не были случайностью. Всегда больше чем просто выгода родителей. Жених и невеста должны были испытывать определенную склонность к созданию семьи - им ведь продолжать род. Даже если их отцы договорились, но дети друг другу не нравились, они просто расходились, без взаимных претензий. У чистокровных магов помолвка была даже важнее свадьбы. Как обязательство, магический контракт. Быть верным будущему супругу, хранить себя для него и его для себя. Такая клятва обязывала ко многому, а потому древние семьи выбирали жениха или невесту очень осмотрительно. Расторгнуть такой договор, сорвав кольцо с пальца, можно было только по одной причине - если другая сторона его запятнала. «Без причины» означало, что тот, кто расторгает, сам виновен. Ему больше не быть женихом той, что одной с ним крови. Ни одна чистокровная семья не примет его. Невесте же была дарована свобода. Ее семья не имела права усомниться в своей дочери. Она была чиста, это жених попался не тот, изменил данному слову. Конечно, на деле все давно происходило иначе, будущие супруги редко хранили друг другу верность, а тем более разрывали договора, построенные на коммерческих и политических интересах семейств, по причине взаимной неприязни, и все же жест Малфоя, воспитанного на вере в традиции, был невероятным для члена одной из древнейших фамилий.

- Ты не обязан, - напомнил он Драко.

Тот кивнул.

- Я знаю, но пусть она будет свободной, – Малфой-младший пошел к двери. – Скажи отцу и матери... Я люблю их, но я поступил так, как должен был.

- Конечно. Хотя теперь ты не вправе зваться даже Малфоем.

У странных людей и благородство странное. Северус понимал, что видит то, как умирают древние традиции. Кто удержит их от побега из этого неправильного мира, если на его глазах вот так проклинал свое имя последний из Малфоев. Отрицал их ради той, что, как надеялся, станет без горечи вспоминать о нем, как о том, кто ей самой подарил выбор. Пусть даже такой ценой.

Драко стукнул кулаком в дверь.

- Уводите.

Позже, когда Тонкс провожала на суд его самого, Северус сунул ей в руку кольцо из белого золота.

- Передай Пэнси Паркинсон. Она свободна. «Без вины».

Беременная женщина смотрела на него без злости, она сама никогда не понимала, кого тут и за что винить. Но кольцо взяла.

- Показаний было много. Рон, Кэти, Розмерта... Он сам молчал. Не оправдывался, хотя Гарри рассказал, что случилось на башне.

Поттер - не та фамилия, которой он привык доверять, но Снейп все же спросил:

- Его казнили?

- Нет, - сказала она. - Пожизненное. Хотя, может, будет какая-нибудь амнистия...

Надежды не было... Северус не верил в людской суд. Очень давно не верил. Позже, за четыре года в одиночной камере, он понял всю степень его убожества. Наверное, когда-то древние люди оставляли вот так, в лесу, за много миль от дома, своих преступников, чтобы те подумали о своих грехах. Возможно, кто-то действительно думал и одумывался. Хотя Снейп считал, что кара была в ином. В те времена в одиночку никому было не выжить. Хотя тот, кто якобы путем покаянья возвращался к своему народу, заслуживал права снова стать членом сообщества. С тех пор законы магов не сильно преуспели на пути совершенствования. Все тот же шанс для сильного.

Поэтому он сам так и не постиг раскаянья, просто оно не нужно было, чтобы выжить. Драко... Когда-то он много о нем думал. Очень давно. И о Пэнси Паркинсон, пухлой, безвкусной сплетнице, тоже думал и почти уверен был, что она не оценит такого поступка, «не прождет вечность». «Но ведь чем-то она такой шаг заслужила?» - спорил внутренний голос. Снейп только выбрасывал его из головы... Люди редко заслуживали то, что другие люди во имя их и по собственной глупости порою совершали.

***

- Моя жена Карен, наш сын Майкл-младший. Они погибли в автокатастрофе год назад, – проследив его взгляд, сказал управляющий, чей голос на секунду стал хриплым. – Я принесу каталоги.

- Принесите, – да, жизнь была дерьмом, но Северус Снейп понял, что и у более достойных, чем он сам, людей была причина за нее цепляться. Они молча выпили кофе. Он выбрал, ориентируясь на каталог, баснословно дорогую одежду - не потому, что это было рациональной тратой. Он просто больше не был один, как улыбчивый управляющий Майкл, вся жизнь которого, похоже, проходила в этом вдруг ставшим уродливым кабинете. В отличие от него, Снейпу было куда идти. Пусть даже это всего лишь вечеринка в начале июля.

***

- Dunhill, - Кай восхищенно посмотрел на оторванные Снейпом бирки и присвистнул: – Последняя коллекция. Ты чертов мот. С каких пор ты интересуешься тряпками?

Северус невозмутимо одевался.

- Мне сделали хорошую скидку. А эти вещи я купил, чтобы пойти на твою вечеринку в честь дня рождения. Глупо было бы с моей стороны решить, что ты, помешанный на этих самых тряпках, не захочешь, чтобы твой любовник выглядел достойно.

Кай сделал вид, что слова Северуса его ничуть не тронули, и нарочито пристально посмотрел на рубашку.

- Завтра я ее у тебя украду.

- Значит, сегодня мне все же стоит ее надеть?

Куколка кивнул.

- Определенно. И, Северус...

- Да?

- В тот день, когда я начну стыдиться своего личного динозавра... Это будет день апокалипсиса.

Снейп усмехнулся, вспомнив их первую встречу. Но все течет, все меняется, иногда даже к лучшему. И к черту Малфоев. К черту мало знакомых магглов, которым что-то в жизни не удалось. Он забудет прошлое, ведь все хорошее в его жизни происходит в настоящем.

***

Они пообедали в маленьком ресторанчике на станции. Миссис Бекстон подавала чудный мясной рулет и обожала Кая. Корни этой любви были, впрочем, весьма прагматичными: он часто советовал своим состоятельным клиентам посетить ее ресторан, что делало его желанным гостем. К Северусу она относилась более настороженно. Никогда не обращалась к нему напрямую, обычно спеша обласкать его красивого спутника. Это позволяло Снейпу считать ее не самой глупой женщиной

- Дорогой, когда я вижу, какие вы оба тощие, - с материнской нежностью вещала старая матрона, – мне начинает казаться, что твой повар-ирландец - просто лентяй.

Куколка вовсю кокетничал, он вообще питал какую-то странную тягу к общению с немолодыми леди.

- Но вы же, милая Лисса, не бросите свой ресторан, чтобы на меня работать? А после вас в Галифаксе Эдди лучший.

- Не брошу. К тому же, чтобы ты взял меня на работу, мне придется бросить моего мужа и обзавестись подружкой.

- Точно, – рассмеялся Кай. - Уверен, вы нашли бы множество поклонниц.

Миссис Бекстон только хихикнула.

- Так уж и множество?

Снейп не прислушивался к их разговору. Сам он не любил такие вот пустые легкие беседы и не умел их вести. Он предпочитал молчать, поглядывая на часы. Что-то раздражало... Какое-то странное чувство внутри, словно в ухо влетела назойливая муха и теперь металась в голове в поисках выхода. Это было знакомое ощущение. Северус знал цену своей интуиции, сейчас она предвещала что-то плохое. Что-то способное снова погрузить его мир в хаос.

- Уже пора? – Кай посмотрел на него, и его улыбка угасла. – Все в порядке, Северус? Ты так побледнел... Не то чтобы ты вообще был румяным парнем, но этот фисташковый оттенок на твоих щеках мне определенно не нравится.

Он заставил себя кивнуть.

- Просто голова разболелась. Ты прав, пора идти, – он встал, кладя на стол деньги. – До свидания, миссис Бекстон.

- Может, дать таблетку? – Кай поднялся следом. – У меня в бардачке было обезболивающее.

Вот уж чему он не верил - так это маггловским целебным зельям. Они могли свести в могилу раньше, чем боль.

- Не стоит.

Хозяйка кивнула.

- Да, все эти таблетки только изжогу вызывают. До свидания, мистер Снейп, пока, Кай, милый.

Всю дорогу на перрон Куколка поглядывал на него встревоженно, потом перестал - видимо, у него появились другие причины для волнения.

Поезд только что прибыл, и они издалека заметили высокую фигуру Джеймса, выбирающегося из вагона. Кай бросился вперед, на секунду забыв о том, что собирался вести себя сдержанно. Северус его не остановил. У него самого причины спешить не было, он медленно шел, глядя, как Куколка бросился на шею Джеймса, потом, видимо, устыдившись своей горячности, резко отступил, ударил его кулаком в грудь и сказал, судя по всему, какую-то гадость, потому что Джеймс только хмыкнул и отвернулся. Но те взгляды, которыми они успели обменяться... Люди такие идиоты. Северус не многим от них отличался, но... Ему стало даже немного жаль того, другого парня. Себя жалеть Северус причин не видел. Он не любил Кая и знал, что никогда не полюбит. Просто потому, что он давно не был способен на подобное чувство. А Куколка и Джеймс... Рано или поздно все те выдуманные преграды, что разделяют их, наверное, дадут трещину. А может, и не дадут. Жизнь редко справедлива.

Насколько верна была его последняя мысль, Северус понял минуту спустя, когда на перрон выбрался парень Джеймса. Высокий загорелый брюнет в обтягивающей майке, подчеркивающей мышцы сильных, но в то же время изящных рук, довольно стройный, с длинными ногами и умопомрачительной задницей. Когда он настороженно огляделся по сторонам, поправляя очки и поудобнее сдвигая ремень сумки...

«Нет! - Снейп замер. - Не может быть. Только не это, черт возьми! Что угодно! Кто угодно, только не он, не Поттер! За что мне все это? Каких богов я «так» прогневал?» Солнечный день разбивался вдребезги, разлетаясь острыми, яркими осколками, которые ухитрились его многократно ранить. Боги упрямо не желали оставлять в покое Северуса Снейпа.

Поттер заметил его сразу, посмотрел настороженно, с хорошо контролируемой ненавистью, и кивнул. «Он знал, - понял Снейп, - знал, что встретит меня здесь». В этот момент его заметил Джеймс и улыбнулся, шагнув навстречу и протягивая руку.

- Северус, рад тебя видеть, – «Поттер не рассказал ему то, что знает обо мне? Решил бросить все обвинения мне в лицо?»

- Джеймс, – пусть так, но он пожал протянутую ладонь и будет продолжать это делать, пока его не вышвырнут из этого ставшего вдруг бесценным мира. «Не меня одного!», - вдруг гневно подумал Северус. Если ему не изменяла память, Поттер был женат на своей рыжей подружке. Некоторые новости просачиваются даже в Азкабан. Снейп почувствовал себя увереннее. – Как прошла поездка?

Он смог даже улыбнуться. Вышло криво, впрочем, его улыбки никогда не отличались прямотой.

- Замечательно, я ведь встретил Гарри. Северус, Кай, знакомьтесь, – он обернулся к своему спутнику. – Это мои друзья, о которых я тебе так много рассказывал.

- Рад знакомству, Кай, Северус, – вышло хрипло. «Что, Поттер, к такому все же нельзя быть полностью готовым?».

Снейп решил сразу расставить все точки над «i». Некоторые обстоятельства лучше прояснять незамедлительно.

- Мы раньше не встречались? – спросил он, пристально глядя Поттеру в глаза. Тот закусил губу в бессильном гневе и сказал:

- Нет. Не думаю.

Что ж... По крайней мере, они оба оказались в одном дерьме. Эта мысль Снейпа немного утешила. Он даже изобразил более приветливое выражение лица. Хотя, должно быть, именно оно было нелепым.

- Наверное, я ошибся. Рад знакомству, Гарри.

Глаза Поттера зло сверкнули, и он выдавил из себя:

- Взаимно.

***

- Мне кажется, или тебе совершенно не понравился парень Джеймса? – спросил Куколка, когда они, отвезя Поттера и Сторма домой и договорившись встретиться вечером в клубе, вернулись в тупик и устроились в гостиной с чаем и булочками с корицей, купленными в облюбованной Каем кондитерской.

Решив, что даже его актерского мастерства не хватит, чтобы сыграть симпатию к Поттеру, он кивнул. Куколка мог иногда казаться импульсивным идиотом, но ни ума, ни наблюдательности ему было не занимать. Особой наивностью он тоже не отличался.

- Не понравился.

- Вы были знакомы раньше, – это не прозвучало как вопрос. Снейп пожал плечами. Кай впервые интересовался его прошлым. – То, что вы знаете друг друга, понял не только я, но и Джеймс. Мне нет дела до твоих тайн, но если этот тип может причинить ему боль...

- Не причинит, - в этом Северус почему-то был уверен. Поттеры не причиняют боль таким же хорошим парням, как они сами. Только кому-то вроде Северуса Снейпа.

- Ладно. Хочешь, я стану ненавидеть его с тобой за компанию? – предложил Куколка, откусывая кусочек булочки. – Мне не сложно, если тебе это доставит удовольствие.

Он не стал объяснять, что речь идет не о ненависти, только о горечи и давно въевшемся в кожу презрении. Оно как след от особо едкого зелья, который не извести, как бы ты ни пытался его тереть. Есть вещи, от которых не освободиться, есть давно въевшаяся грязь, которую все равно не смыть. Да и не хочется. Никогда не хотелось.

- Нет. Думаю, моя реакция на его друга и так обидела Джеймса. Хоть ты сделай вид, что он тебе нравится.

Кай пожал плечами, удобнее устраиваясь на диване.

- Ладно.

В доме зазвонил телефон, еще одно из нововведений его любовника. Северус нахмурился, а Кай умоляюще на него посмотрел - ему явно не хотелось вставать и идти брать трубку. Снейп, решив не затевать очередную перебранку, встал, пошел в прихожую и выругался, так как никак не мог привыкнуть к этим штукам. Ужасно вести разговор, когда ты не видишь лицо собеседника и написанные на нем эмоции.

- Да.

- Я сказал ему, что ты мой бывший, Снейп. Будь так любезен, не оспаривай этого.

Он устало усмехнулся, опускаясь на пол. Ему очень не нравился этот голос. «Трус, да? Ну и кто теперь трус?».

- Зачем ты все это затеял, Поттер? Решил развлечься, пока жена где-то отдыхает с твоими отпрысками?

- У меня нет детей, но это совершенно не твое дело. Я развожусь и не позволю тебе испортить мои отношения с человеком, который мне нравится.

- Вот даже как. А я было подумал, что это какая-то извращенная месть по-гриффиндорски.

- Не льсти себе. Если бы я мог, то никогда не стал бы больше дышать одним воздухом с таким подонком, как ты. Мне нет дела до твоей жизни, Снейп, но не лезь в мою.

- Меньше всего, Поттер, я хотел бы быть хоть как-то причастным к твоей жизни.

- Ты убийца, Снейп, и ты лжец.

- Ты тоже убийца, Поттер, и, как я вижу, лжец не меньший.

- Тогда нам обоим есть что скрывать. Я сказал Джеймсу, что мы были любовниками.

- Ничего лучше не придумал?

- В тот момент - нет.

- И кто кого бросил?

- Что?

- Поттер, если лгать, то обстоятельно. Так кто кого?

- Я тебя.

- Почему?

- Ты мне изменял.

Снейп хмыкнул.

- Ну конечно, народному герою не к лицу амплуа подонка. С кем хоть изменял?

- Я не уточнял.

- Хорошо, я все понял. Скажем, его звали Джон. В мире полно Джонов.

- Ладно, я запомню. И, Снейп...

- Да, Поттер.

- Попытаешься уничтожить меня - и я уничтожу тебя.

Частые резкие гудки. Северус еще долго сидел на выложенном новой плиткой холодном полу и смотрел на трубку в своей руке. Почему он позволил себя в это втянуть? Извращенная тяга всегда оказываться в дерьме? Нет, он больше не станет. Он этого не хочет! Поттер должен уехать. Убраться прочь из его жизни, даже если при этом он заберет из нее и Джеймса. Надо было что-то придумать, как-то изменить ситуацию, чтобы вернулся покой минувшей весны. Он пока не знал, что предпримет, но знал, что просто так не позволит ему надолго задержаться в Галифаксе. Поттер был гневом, он был кошмаром, но хуже всего было то, что он являлся памятью.

***

- Зачем я пришел к вам? Вы мне обещали, что сможете защитить ее! Вы мне клялись!

- Северус, мальчик мой, я старался, я сделал все, что в моих силах. Никто не ожидал, что Сириус Блэк...

Кулак больно врезается в столешницу, Снейп тяжело дышит, не в силах унять бешеный стук сердца.

- Никто не знал? После того как он поступил со мной? Вы должны были сделать что-то... Должны были сами стать Хранителем, в конце концов!

- Северус, я хотел, но Джеймс был против. Мы уже ничего не можем сделать, только позаботиться о мальчике, чтобы жертва Лили не оказалось напрасной.

- Я убил ее... Вы понимаете, что я ее убил? Уничтожил тем, что пришел к вам, вернее, чем если бы промолчал?

- Нет, Северус, - голос старика звучит печально. – На самом деле это сделал я. Когда ты пришел ко мне, узнав, у кого в июле родится ребенок, я дал слово, которое не смог сдержать. Если честно, я до конца верил, что смогу. Один из мальчиков должен был быть отмечен им как равный, так или иначе. Это был наш единственный шанс.

- Шанс?! – его голос срывается на крик. – Я верил вам! Вы обещали, что сможете ее защитить. Вы клялись мне в этом! Что вы тогда думали? Прикидывали, что у вас пятьдесят процентов вероятности сдержать слово?

Боль в голосе Альбуса не была поддельной.

- Я верил в то, что говорил, но, Северус, я ошибся, это моя вина, не твоя. И все же... Как бы ужасно ни прозвучало то, что я сейчас скажу, но главное - что мальчик выжил. Пророчество начинает сбываться. Мы не должны позволить нашей горечи нас отравлять, нужно о нем позаботиться.

- Вы принесли ее в жертву, - это были несправедливые, злые слова, он знал, что Дамблдор не стал бы так поступать намеренно, но боль жгла сердце, как кислота. – Все ради Мальчика-Который-Выжил! Лучше бы умер он, а не она!

- Северус!!!

Зло кипело внутри.

- Хотите что-то исправить? Отдайте его мне, я сделаю все, чтобы жертва Лили была не напрасной. Я посвящу себя тому, чтобы вырастить из него мага, способного сражаться и побеждать. Вы не будете разочарованы.

- Нет, Северус. Может, ты и сможешь защитить его, но ты не научишь его главному.

- Чему?

- Любви.

Что этот старик мог знать о его любви? О ее теперь уже отсутствии...

***

- Эванс, я...

- Прости, Северус, но мне казалось, что ты...

- Тебе не казалось. Просто... Черт... Нет, не просто, но я... Ты не такая, как все, ты меня понимаешь.

Мягкая ладонь, прижатая к его губам.

- Северус, спасибо. Я люблю Джеймса. Думаю, мы поженимся еще до того, как он закончит академию, но то, что ты хочешь мне сказать... Признанием такого человека я могу только гордиться. Спасибо за него.

- Эванс... - он поцеловал ее нежную кожу ее руки.

- Я буду помнить, Северус.

- Я мог бы...

- Нет, ты не можешь, у тебя иная судьба. Но знаешь... Всякий раз, когда Джеймс будет думать, что осчастливил меня своим предложением, я стану сбивать с него спесь, ведь у меня было еще одно - от не менее замечательного человека.

Она не сказала «поздно», это слово он прочел в ее глазах. Год назад, тогда, в коридоре ее ответ был бы иным. Ему не стоило позволять Лили Эванс принимать решение, которому она теперь подчинила всю свою жизнь. Но тогда он еще не понимал, как сильно человеку нужен тот единственный, кто в состоянии его понять, разделить его чувства. А теперь было просто «поздно». Он не смог взять за руку ту единственную, что могла бы его остановить.

- Будь счастлива, Эванс.

- Я буду, если ты не станешь держать на меня зла.

Может, он и хотел бы почувствовать себя оскорбленным, но...

- Я не смогу.

***
- Северус, что же ты наделал...

Она даже не увидела, скорее, почувствовала Метку, потому что всегда могла многое разглядеть в нем. Знала, что и где искать.

- Лили, у меня не было выбора, как не было его у тебя. Мы в ответе за единожды принятое решение. Я пришел говорить не об этом, у меня подарок. Завтра у тебя праздник, вот, - на его ладони лежал кулон с крохотными изумрудами. – Он принадлежал моей бабушке, это единственное, что отец не успел пропить после смерти матери. У меня вряд ли когда-нибудь будет невеста, а тебе он пойдет.

- Нет, Северус, мы станем об этом говорить. Это и есть твой самый главный выбор? Что если завтра он прикажет тебе убить меня или какого-нибудь другого магглорожденного, Северус? Что тогда? Каким будет твой выбор?

Он ответил, не задумываясь:

- Если тебя - я сам умру, а если кого-то другого... Я убью, Лили, я скверный человек, и я хочу жить. Но выбора, правда, не было. Ты знаешь, я работаю на Малфоя, он пригласил меня в поместье, но я не знал, что с целью посвящения.

- Но ты догадывался. Не лги мне, ты предполагал, что так будет.

Он кивнул.

- Пойми, если бы не ты, я, возможно, даже обрадовался бы такой возможности. Если бы не ты - в моей жизни вообще не было бы этих сомнений. Я мог отказаться и умер бы, я мог не поехать и умер бы, но мне так хотелось еще раз тебя увидеть.

- Северус... – Лили взяла у него кулон и надела его на шею. – Я никогда его не сниму...

Она заплакала.

- Лили, - он взял ее руки в свои ладони. – Не надо... Все так, как должно быть.

Она вырвалась и обняла его за шею.

- Северус, я...

- Не надо.

- Уедем, – ее шепот стал горячим и отчаянным. – Только ты и я, так далеко, что Волдеморт никогда нас не найдет. Умоляю тебя, давай уедем.

- Ты любишь Поттера.

- Нет, - она не умела лгать. – Тебе я нужнее, и я... Северус, я тебя...

Он закрыл ей рот ладонью. Теперь уже она прочитала в его глазах «поздно» и снова заплакала, уткнувшись носом в его шею. Заплакала горько, за них двоих. Он укачивал ее в объятиях и говорил какие-то глупости. Он никогда не говорил так много глупостей...

- Эванс, не надо... Ну что ты. Все как-нибудь наладится. Не плачь, невеста не должна быть с покрасневшими от слез глазами. Со мной все будет хорошо, и с тобой тоже, я обещаю. Клянусь, мы выживем оба, у тебя будут дети и семья, а у меня... Ну, найдется, наверное, кто-то способный выносить мой характер. Мы будем счастливы, Эванс. Мы непременно будем счастливы.

Он не верил себе, но слишком любил ее, чтобы позволить сомнению прозвучать в голосе. И она была все еще нужна ему, необходима, как возможность дышать, но Северус знал, что не сможет дать ей того счастья, что она заслуживает, и только надеялся, что Поттер не терзается такими же мыслями. Что он сможет поверить, что ее достоин.

***

- Северус, ты должен пойти к Дамблдору.

Испуганные глаза, руки как будто инстинктивно прикрывают огромный живот.

- Лили, он знает, он же был там.

- Северус, мне страшно, прошу тебя...

- Расскажи Поттеру, он позаботится о тебе, предупреди Алису Лонгботтом, у нее тоже есть муж. Лили, я сделаю для тебя все, что угодно...

- Тогда спаси того, кто мне действительно дорог.

- Твоего ребенка? Я не знаю, чем мой поход к директору...

Она его перебила.

- Спаси себя! Если Волдеморт узнает, что ты рассказал мне, он убьет тебя. Директор способен защищать мысли. Он научит тебя этому, Северус. Я умоляю...

- Лили...

- Нет. Давай хоть раз скажем это. Я люблю тебя, Северус, и если с тобой что-то случится... Я не знаю, смогу ли жить дальше.

- Лили, ты любишь Поттера.

Она кивнула.

- Очень, и этой любви я не боюсь. Она прекрасная. Теплая, родная, нужная. Не граничит с отчаяньем и неизвестностью. Не мучает вопросом, что делать, если тот, без кого твое сердце станет биться как-то иначе, предпочитает ложиться в постель с мужчинами. Джеймс - это моя главная любовь, та, с которой хочется жить, но ведь есть и другая. Та, за которую я готова умереть, потому что жить с нею невозможно, но без нее я уже буду не я. Не такая... Я люблю тебя, Северус. И если ты любишь меня, сделай так, как я сказала, иди к Дамблдору, не рискуй больше собой и мной.

- Лили, послушай...

- Умоляю. Хочешь, я на колени перед тобой встану? Давай выполним то свое обещание. Давай выживем и будем счастливы. Я хочу быть уверена, что если со мной что-то случится, ты будешь жив и позаботишься о моем ребенке. Только так я смогу уйти с миром туда, где, возможно, мы однажды снова встретимся и с самого начала все сделаем правильно. И будет не «поздно», а «вовремя».

- Лили...

- Ты пойдешь к Дамблдору?

Он кивнул, он не мог сказать ей «нет».

- Пойду. Но ты не умрешь, ты сама воспитаешь своего ребенка и будешь счастлива. Но взамен ты должна обещать мне... Ты тоже будешь жить ради меня. Что бы ни случилось, ты выживешь. Если нужно, ты упадешь на колени перед Темным Лордом и будешь молить о пощаде. Примешь любые муки, но останешься в этом мире ради меня.

- Я обещаю.

Он кивнул. Пусть так, пусть поздно...

- Я люблю тебя.

Лили взяла его за руку и положила ладонь на свой огромный живот.

- Дай ему имя, назови его. У него будет другой крестный отец, но я хочу, чтобы именно ты его назвал.

Он растерялся.

- Почему я?

Она улыбнулась.

- Имя, Северус. Это все, что я прошу.

- Гарри.

Она удивилась:

- Почему?

- Тебе не нравится?

- Очень нравится, но почему Гарри?

- Когда я был маленьким, к нам однажды приехала в гости бабушка. Моя мать не общалась со своей семьей - она ведь вышла за маггла и дед ничего не хотел о нас слышать. Но моя бабка была очень больна, она умирала и хотела проститься со всеми своими детьми. Ее звали Лючия, она была итальянкой, а значит, умела настоять на своем. Отец не хотел пускать ее на порог, но, взглянув на украшения, которые она привезла матери, смирился. Лючия прожила у нас три недели, моя мать мало общалась с ней, опасаясь гнева мужа, и она посвящала все свое время мне. Это были три самые радостные недели моего детства. Мы много говорили о семействе Принцев, о родине бабушки и ее семье - потомственных итальянских Мастерах Зелий, она делилась со мною их секретами. Мы были похожи, только ее кожа была золотистой, а моя - белой. В юности она тоже была некрасива, но умна и талантлива, именно эти качества нашли ей мужа, которого она любила, несмотря на его суровость и слишком устаревшие взгляды. Перед отъездом она подарила мне котенка, смешного, зеленоглазого, с пушистой мягкой шерсткой. Мы с ней назвали его Гарри, я не помню уже, почему, но это имя ему очень подходило. Лючия сказала, что это больше чем кот, это друг, с которым я могу поговорить обо всем, как если бы говорил с ней, и она услышит... Я ей поверил. Она ведь была настоящей ведьмой. Но Лючия уехала, а отец... Он в тот же вечер поймал Гарри и сказал, что ему в доме не нужны дармоеды и разносчики блох. Я бежал за ним до самого Колдера, Лили, но не смог остановить. Я орал, царапался, бил его по ногам, но он только со смешком отшвыривал меня в сторону, я звал бабушку, умолял ее услышать меня и спасти котенка, но он только смеялся, а она так и не пришла... Позже я узнал, что в тот вечер она умерла, как и брошенный в реку Гарри. Я хотел плыть за ним, но он не позволил, держал меня, заставляя смотреть, как он барахтается в воде и жалобно мяукает. Это длилось недолго, Лили, – он усмехнулся. – Тебе все еще нужно это имя?

Она обняла его.

- Очень, Северус. Теперь оно для меня важно больше, чем что-либо. Ты ведь не позволишь дважды так поступить с собой, ты никому не дашь отнять у тебя Гарри?

***

Да... Действительно. Что он мог знать о любви? Чему мог научить ее сына? Если бы боль не была такой сильной, он бы рассмеялся. Лили не сдержала слова. Она не упала на колени. Она неправильно и глупо ушла в другой мир, ушла, держа за руку Джеймса Поттера, должно быть, решив, что для него будет важнее то, что ей удалось то, чего не смог он сам. Своего Гарри она спасла.

- Отдайте мне его, - хрипло повторил он.

- Нет. Я подумал, что мальчику нужна защита крови, и на этот раз я сам стану Хранителем. Пусть растет подальше от своей славы и своего рока. Когда придет время, Северус, ты сможешь встать на его защиту. Я клянусь.

- Нет, - он больше не верил клятвам. – Хранителем буду я.

- Северус...

- Только я. Иначе мне незачем жить.

- Но...

- Да или нет, директор.

- Да.

Они прокляты. Все они той ночью были прокляты. Даже мальчишка, и особенно он. Но Северус так и не научился его жалеть. Что поделать. Он был плохим человеком, и в итоге он все же захотел жить, хоть Альбус так и не сдержал слово.

***

- Кто звонил? – Куколка все же оторвал свою задницу от дивана и теперь встревоженно смотрел на Снейпа, стоя в дверях. – Он, да?

Лгать смысла не было.

- Да.

Кай сел на пол рядом.

- Кто он тебе? Не говори, если не хочешь, но...

Молчать тоже не было смысла. Очень много в этот день вообще не имело ничего общего со словом «смысл».

- Он мой бывший любовник. Я изменил ему с парнем по имени Джон, и он меня бросил.

Кай обнял его за плечи, осторожно привлекая Северуса к себе, кладя голову ему на плечо. Он хорошо пах: корицей и лимонной цедрой, в этом запахе чудилось что-то уютное.

- И почему я тебе не верю?

Снейп усмехнулся. Роль неверного любовника была самой нелепой из всех, что он заставлял себя за свою жизнь примерять.

- Действительно, странно.

- Ну, может, потому что ты старый козел, а он симпатяга, хоть и подслеповат.

- Может быть, Куколка.

- Или потому, что у него на пальце белый незагорелый след от обручального кольца, а он не выглядит достаточно взрослым, чтобы успеть так возненавидеть бывшего любовника и переключиться на женщин, а потом разочароваться в них и снова вернуться в наши ряды. Или наоборот. Короче, этот парень не из тех, что ведут беспорядочную половую жизнь.

Иногда Кай был чертовски наблюдателен.

- Не из тех, Куколка.

- А может, я так думаю потому, Северус, что ты сам не из разряда людей, кто предают тех, кто им дорог?

Это, черт возьми, было почти трогательно... Впору бы смахнуть скупую мужскую слезу, но плакать он разучился очень давно, задыхаясь в этом самом доме от забившей нос и глотку собственной крови. Но он сохранил одну маленькую вещь - умение говорить спасибо.

- Ты первый человек, который так считает.

Кай улыбнулся.

- Это хорошо, меньше конкуренции. Как насчет секса? По-моему, лучшее лекарство от хандры и других малоприятных вещей.

Северусу вдруг отчаянно захотелось не оправдать ожиданий Джеймса и пережить с Куколкой это лето, и следующее, и еще много, много лет. Его очень давно никто так не понимал. Он притянул его к себе и крепко поцеловал в губы, потом нежно провел ладонью по светлым волосам.

- Ты чудовище.

Кай хмыкнул.

- Нет, это ты чудовище, а я красавец. Теперь к черту всех Гарри на свете и пошли трахаться.

- Сейчас пойдем. Только ответь мне на один важный вопрос: как можно разыскать человека?

Кай не спросил, зачем ему это. Наверное, они действительно начинали друг друга понимать.

- Нанять частного детектива.

- Дорого обойдется?

- Все зависит от того, где искать и как сильно человек не хочет быть найденным. У меня есть один приятель в Лондоне, могу с ним связаться.

Снейп кивнул.

- Свяжись.

- Кого будем искать?

- Девушку, ее зовут или звали Пэнси Паркинсон. Я должен до конца выполнить одно свое обещание.

- Найдем, если только ты не давал слово на ней жениться.

- Не давал.

- Замечательно. А теперь я, наконец-то, могу получить твой член в свое полное распоряжение?

- Можешь.

- Аллилуйя. Думал, мы до конца дня будем болтать.

***

- Меня от них тошнит, – честно признался Кай.

Северус пожал плечами. Вечер в клубе проходил, как обычно. Ну, почти - за тем исключением, что Джеймса повсюду сопровождал Поттер. Сторм знакомил его с остальным персоналом и даже с некоторыми постоянными клиентами. От простоты и какого-то уютного тепла их отношений нельзя было отгородиться даже барной стойкой. Они улыбались друг другу, держались за руки, много смеялись. Поттер выглядел счастливым и удивительно спокойным, наверное, это была заслуга присущей только Джеймсу спокойной, уверенной в себе силы.

- Не придирайся, они друг другом довольны, - ему стоило определенного труда признать это. Лучше бы у них что-то не ладилось - его шансы быстро избавиться от Поттера стали бы значительно выше.

- Ну, мы с тобой тоже вроде как не в ужасе от того, что спим вместе, но при этом не корчим из себя таких идиотов.

- Тебе чего-то не хватает, Куколка? Мне подарить тебе букет роз и расставить по всему дому свечи?

Кай рассмеялся.

- Свечей скоро и так будет до хрена: проводка в тупике хуже некуда, надо бы поменять. А насчет роз... Засунь их себе в задницу, желательно, вместе с шипами.

- Как скажешь, Ку... Нет, на этот раз я, пожалуй, воздержусь.

- То-то.

- Не помешаем?

Джеймс подвел к стойке Поттера, обнимая его за плечи. Тому, похоже, это нравилось.

- Нет, мы как раз закончили выдумывать новые сексуальные игры на вечер, – Кай беззаботно улыбнулся. – Ну что, Гарри, как тебе клуб?

Поттер улыбнулся ему в ответ.

- Отличный, особенно шоу.

- Тебе так понравился мой пирсинг?

Поттер явно замялся, и Джеймс пришел ему на выручку.

- Если хочешь действительно хороших вещей, тебе стоит попробовать коктейли Северуса, – теперь уже замялся он... – Хотя ты, должно быть, знаешь, какой он мастер.

Поттер нахмурился. Похоже, игра, которую он затеял, давалась ему с трудом.

- О, да, он всегда талантливо смешивал разные вещи.

Снейп усмехнулся.

- Рад, что ты признал у меня наличие определенных талантов, Гарри.

- Некоторые трудно не заметить, хотя обычно воспитанные люди не называют подобное добродетелью.

- Воспитанные люди? Кто они? Не лжецы, должно быть?

- Не предатели.

- Предатели кого?

- Людей, которые верили им. Покойников, которые верили им.

- А что ты знаешь об этих покойниках? Достаточно, чтобы судить о том, во что именно они верили?

- Вполне.

- Брейк! - Снейп вздрогнул от голоса Джеймса. На секунду он забыл обо всем, кроме Поттера и своего извечного горячего презрения. Тот выглядел таким же растерянным, обернувшись к любовнику. – Давайте начистоту. Я не знаю, что там произошло у вас в прошлом. Если вы не можете и пяти минут находиться в обществе друг друга, чтобы не начать ругаться, мы можем просто не встречаться вчетвером. Кай и Северус - мои друзья, Гарри, ты стал мне очень дорог, и я не хочу никому из вас доставлять неудобств. Либо вы сейчас же оставите прошлое прошлому, либо будет разумным вам не видеться.

Поттер выглядел расстроенным.

- Джей, это твоя жизнь. Я не хочу становиться проблемой.

Тот улыбнулся.

- Гарри, если мы оба хотим, чтобы она стала нашей, давай искать компромиссы.

- Конечно...

- Если один из вас сейчас скажет: «Милый, я люблю тебя, пойдем посадим по этому поводу розовый куст, сделаем ремонт и удочерим девочку из Китая», - меня реально вырвет, – предупредил Кай.

Северус почувствовал что-то вроде облегчения.

- Кай, мы сами делаем ремонт, если ты заметил.

- Мы - другое дело. Никаких роз и китайских нимфеток.

- Ненавижу розы, - заметил Поттер.

- Ну, тогда ты не безнадежен. Все, хватит ругаться. Ненавидите друг друга? Класс, только делайте это молча, не расстраивайте Джеймса.

- Кай, я не расстроен.

- А я - да! Никто не смеет орать на моего мужчину, кроме меня. Усек, милашка Гарри?

Поттер посмотрел на Снейпа, а потом как-то недобро усмехнулся.

- И ты, правда, на него орешь?

Кай самодовольно кивнул.

- И очень, знаешь ли, громко.

- Есть в мире справедливость.

- Да, Поттер, все-таки есть.

На этом инцидент, похоже, был исчерпан. Но он не был последним. Северус готов был поспорить, что это лето будет ужасным.